Текст книги "Ворожея из Загорья (СИ)"
Автор книги: Ирина Нуждина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)
Ворожея даже не представляла, какой фурор произвела своим выходом в ресторацию харчевни– гостиницы. После водных процедур, после тщательных заклинаний для наведения лоска, после создания своей парадно-выходной свиты глаз от Любавы отвести было невозможно. Девушка с великолепной гривой рыжих волос, с изумрудными глазищами и ярким румянцем не просто бросалась в глаза, она стала настоящим камнем притяжения для всех присутствующих.
– Чем изволит побаловать себя прекрасная гостья? – к ней подлетел один из давешних служек, так сказать для принятия заказа, и тут же был пойман за ухо сильной лапищей огромного мужика.
– Гостья будет угощаться за мой счёт, согласна, красавица? Наверняка ты будешь…гм…символом "RED КАБЫЛКА", вся такая рыжая, – на мужике ладно сидел заграничный сюртучок и почти как у всех присутствующих на голове имелся парик.
– Меня зовут Калистрат, я, кстати, дарийский принц. Готов ублажать тебя, сколько ты сама пожелаешь, можем продолжить наше знакомство в моих номерах сразу! – мужик, сверкая глазами, чуть приблизился к Любаве.
– Мммм… как от тебя пахнет, наверняка лучший парфюм верховной ключницы?
В тот момент, когда нахал приблизился почти вплотную, Любава резко скрутила его левую руку за спину и изящно саданула локтём по хребтине ухажера. Следующим движением был пинок под ягодицы. Вес мужика не позволил ему приземлиться лёгкой бабочкой, с дикими воплями и грохотом его тело пропахало три стола, заставленных обильными закусками.
– Ты что творишь, шельма? Давно кнута не пробовала?! – принц дарийский искренне решил наказать рыжую девку за унижение и даже вытащил огромный кнут из-за пояса.
– Стой где стоишь, хорь обделанный, иначе я твоими потрохами всех окрестных упырей кормить буду, и хватит их надолго! – Любава отдёрнула прикрывающий знак ворожеи ворот, слегка обнажая белую грудь, и обалдевший от увиденного дариец отступил на шаг назад, уронив четвёртый стол.
– Мухоморовки мне поднесите, да побыстрее! – Любава, уже никого не стесняясь, подсела к свободному столу со словуновскими закусками.
***
За дальним столом, в тёмной нише, куда почти совсем не проникал свет, сидел путник. Вид у него был бы весьма заурядный, если бы не чёрные, уж очень страшные глаза. Одежды его выдавали северянина, орнаменты определяли принадлежность к царству Снегирь. Человек не отводил пустого, холодного взора от рыжеволосой ворожеи с самого момента её появления в ресторации. Он не притронулся к обильным яствам, кубок его тоже был полон. Если бы кто-нибудь повнимательнее присмотрелся в чёрные провалы глазниц, наверняка увидел бы золотистые всполохи, пробивающиеся сквозь тьму.
– Моя, царица, она здесь. Девушка, прекрасная душой и телом, боевая ворожея, предсказанная жертва озеру Бездна, – путник шептал слова, не отводя страшного взгляда с вольготно пьющей Любавы.
– Смотри внимательней, раб, у нас нет ни единого права на ошибку, – тихий шелестящий голос ответствовал телу старшего сына Радмилы.
– Это она, госпожа, как вы и описывали, яркая, очень живая, очень красивая и очень сильная, – что-то похожее на усмешку коснулось пустого лица Гостомысла. – А ещё она любит выпить крепкого.
– Ты знаешь что делать, раб, все приспособы и книга у тебя с собой, как только наденешь путы и прочтёшь заклинание, свяжись со мной, – умиротворённо выдохнул голос.
– Да, Великая Мирра, твои приказы – закон! – заколдованный царевич поднялся, проверил содержимое своей походной сумки и, не обращая внимания на вытянувшегося служку, двинулся несокрушимой скалой в сторону Любавы.
***
– Оу! Друзья мои сердечные! Замечательные спутники и вечные боевые соратники! – надербанившаяся заиндевевшей мухоморовкой Любава приветствовала своих спутников.
За столом с ворожеей сидел только пьяненький Шишок, душевных посиделок с признаниями в вечной дружбе и распеванием песен в этот раз совсем не получалось. О чём свидетельствовали разбитые вокруг столы и посуда, а также недовольная стайка забугорских мужчин с подбитыми глазами, расквашенными носами, а так же выбитыми зубами.
– Сваааарг священный! Ты что наделала, девка?! Мы же тебя всего на два часика оставили! Шишок, ты то куда смотрел?! – Василиса и Будосвим после прилюдий и прочих ознакомительных упражнений с Агафьей и Гордой, размягчённые негой и сладким развратом, были ошеломлены, увидев последствияславунской удали пьяной подруги.
– А что Шишок? – зло нахохлился лешонок. – Я вас просил взять меня с собой, потому что знаю, чем заканчиваются её попойки после стресса. Видели же, что моей госпоже было неудобно по этому "дворцу" солдаткой ходить. Поддержали бы, вместе хоть к ужину вышли бы с нами! А так теперь кушайте, что положили.
Из дальнего угла ресторации начала двигаться тёмная фигура, в руках у него была золотая петля и книга в чёрном переплёте: "Асмирах тэзэль, марду…"
– Ой, вот только тебя, анчуткин котях, не хватало! – резко перебил говорившего гневный Шишок. – Путы на неё собрался надеть?!
Резко подобравшись, маленький лешонок резким движением ноги подбил великана, забрался ему на спину, закрутив обе руки назад непонятно откуда взявшейся бечёвкой, приложил хулигана острым локтём и забрал из ослабевших рук чёрную книгу. Великан закряхтел, но в целом казался совсем безучастным к своему поражению.
– Срамнааая рожа клоачного царя! Вот это раритет! – проговорил Шишок, едва увидев первые буквы. – Написано на старославунском, но заклинания самые примитивные, меня таким Лукерья на первом году обучала. Слышишь, ты, хряпа, ты чего хотел-то от моей госпожи?
С этими словами боевой друг ворожеи, который для удобства переговоров то слугой представлялся, то оруженосцем, то консультантом, с удовольствием дёрнул за чуб голову нападавшего. И все увидели чёрные провалы и безжизненные глаза, уже без золотых всполохов.
– Я знаю этого человека, – произнесла вмиг протрезвевшая Любава. – Смотрите, на нём орнаменты царства Снегирь! Это один из царевичей, один из братьев моего…гмм, я его когда то в поединке победила.
Будосвим, молчавший всё это время, наблюдал за происходящим. При последних словах рыжей он быстро подошёл к пленнику, приподнял его безвольно висящую голову и взглянул в бездонные чёрные глаза пленника.
– Его сделали солом, безвольным, бездушным солом. Это сделала очень чёрная энергия, я встречал её только однажды, занимаясь в мире Тёмного Хозяина. Меня сделали солом на пять минут, и я этого никогда не забуду! – чародей судорожно провёл холёной рукой по красивым волосам, воспоминания были тяжёлыми для него. – Тогда казалось, что я оказался на самом дне глубокого чёрного колодца. Я чувствовал, как по телу скользили липкие щупальца, и жутко несло подвалом… Кир меня тогда вытянул против воли своей сестры.
– Кто такой Кир? – задала вопрос Любава
– Тёмный Хозяин, – хором ответили Василиса и Будосвим.
– Ах, какие между вами, оказывается, были тёмные отношения! Вы даже имя его ведаете! – изумлённо проговорила ворожея. – О чём ещё мне стоит знать?
– О его сестре, о его безумной, прожорливой сестре, – тихо проговорил Будосвим.
– Мне порой казалось, что она вытянет из меня жалкие остатки проклятой жизни, – всхлипнула Василиса. – Только благодаря Киру, то есть Хозяину, я осталась при своих крохах энергии, он напоминал ей о договоре и своей собственности, это заставляло её отступать от нас, его пленников.
– Прямо мужчина в трико, а не Тёмный Хрен! – пробубнила Любава. – Есть возможность вернуть душу этому бедолаге?
– А ты сможешь? – вдруг спросила Василиса
– Я не знаю, с чем имею дело. Ты знаешь, так вопрос к тебе: сможешь?
– Извини, надо было сразу сказать, его душу вытащить сможет только очень сильная рука, полная жизни! Подруга, тебе нужно будет нырнуть в озеро смерти Мирры и привлечь его душу. А если она тебя поймает, вряд ли мы сможем тебя вернуть. Мы с Будосвимом для неё уже испробованные источники, нас она просто допьёт, сразу.
Глава 19
Велибор наладил календарь, установил солнечные часы, в его схроне эти приспособы были почти с самого начала. Мать строго приучила следить в путешествиях за временем.
Огромный терем был его гордостью. Жаль не успел доделать ещё тогда и привести в него Любаву… При воспоминании о суженной сердце сжала тоска. Где она сейчас? Что с ней происходит? А вдруг беда случилась? Как же хотелось увидеть её, запустить руки в её солнечные волосы, прижать к себе, ощущая горячее тело возлюбленной! Голова кружилась от воспоминаний о последней встрече. Она сразу поверила ему, узнала и стала его женой. Пусть только ментально, метку близости ведуна увидит даже мало-мальски обученный маг!
Велибор следил из окна терема за своим телом, не зная, как хоть на миг попасть в него. Огромный мужчина, хромая, тащил на себе камни, абсолютно не щадя свою спину. У Мирры не было надсмотрщиков, а зачем? Все устоглазые тела делали то, чтоприказывала Тёмная Царица и вряд ли их посещала мысль о побеге или бунте, вряд ли их посещала хоть какая-нибудь мысль.
Ведун был "кормчим миров", привыкшим прыгать из одного мира в другой. Основной заботой его близких являлось его тело, особенно в первое время, когда он мог растянуться в поле со стеклянными глазами и лежать там до первых петухов. Пока учился контролировать свои путешествия, порой Велибора и в коровнике находили, и в царской уборной. Близким, особливо матушке, это весьма надоело, и однажды Радмила схватила своего отрока за руку, поджав от раздражения губы, поволокла в свои палаты. Там и научила его так нужным сейчас знаниям.
– Сын, я нашла средство, чтобы ты сам следил за своим телом и при желании возвращался в него без наших пощёчин и обливаний водой! Ну, срамно же царского сына из коровьих лепёшек вытаскивать!
– Матушка, меня выбрасывает из тела внезапно. Я же говорил, самому неприятно просыпаться в лесу или в уборной, – потупился Велибор.
– Вот и об этом мы с тобой тоже поговорим, – мать извлекла огромную книгу. – Итак, "кормчий" ты наш, во-первых, всегда держи при себе семена дурмана. Как почувствуешь, что отлетаешь, сожми их, это удержит тебя в теле. Во-вторых, в своём схроне положи золотую петлю, это нужно, если тело заблудится, вдруг далеко от тебя валяться будет.
– Матушка, уж я завсегда смогу вернуться в себя, петлю не надо, да и как её пронести в межмирье, я не знаю.
– Как пронести, я подскажу, а вот как зацепить ею тело – не знаю, не нашла пока ещё. Но петлю заведи, пусть себе лежит в схроне!
Петлю он протащил ещё тогда, причём вышло это легко и непринужденно, а затем рьяно занялся ликвидацией внезапных перемещений, сейчас ему и семена дурмана не нужны для контроля. Но вот как поймать тело без связывающей дорожки – не понятно…
Седмицу он искал по окнам своё тело, что-то толкало достраивать этот терем, и только положив последнее бревно и вставив последнее окно, он и увидел пустоглазого себя с верхнего этажа.
Разложив жертвенный костёр для Светлого бога славунов Сварга, Велибор приступил к ритуалу, действуя скорее по наитию, чем осознанно. После обычного обряда золотая петля вспыхнула ярким светом. Взяв её в руки, ведун почувствовал небывалую силу, ноги сами понесли его в верхние палаты терема.
Трижды он пытался накинуть петлю через портал – ничего не получалось, шла мелкая рябь, пустоглазое тело тупо шагало с грудой каменных валунов, даже не реагируя на происходящее. Каждый раз сопровождался неимоверными усилиями и потерей энергии. "Как же мне зацепить мою тушку?" – думалось Велибору. И вдруг лёгкий нежный голос матушки раздался прямо в голове: "Сын, отрубить дорожку между телом и душой может только смерть! Если ты когда-нибудь сделаешь это, случайно ли или в пылу битвы за душу, тебе понадобится веская причина вернуться! И да, придётся пригласить в терем смерть…"
– Приветики! – совсем рядом и уже не в ментальной голове раздался бесцветный голос. – Наконец-то тебе вспомнились слова матушки.
Лёгкая смерть стояла перед обалдевшим Велибором, всем своим обликом излучая "смертельное здоровье". В руках у пришелицы была длинная трубка.
– Огоньку не найдётся?
– Для Вас даже мухоморовка сыщется, – галантно повёл рукой в сторону вдруг появившегося стола со снедью ведун.
– Поди, для Любавки вываривал? – пошленько поинтересовалась Смерть
– Откуда ты знаешь?! Если забрала её, забирай и меня, мне тогда и не надо…
– Охолони! Тише, убогий, живая она, давеча с ней договорились подругами стать и союзниками, этот её коротконогий прихвостень запечатлел момент договора. Хорошая девка, а красиваяяя, жаль, всё равно помрёт! – при этих словах с бледного Велибора сошли последние краски. – Ну не в ближайшее время, но когда-нибудь. Все там будете, одним словом! – Смерть, эффектно закончив, взяла чарочку с мухоморовкой, опрокинула в себя как воду, вытащила ножку куропатки и, причмокивая, спросила:
– Так огонёк-то есть?
– Ах, да-да, конечно! Вот, пожалуйте, огниво заморское, поджигает быстрее, чем ладоши огневика, – суетливо поднёс огонёк вмиг ставший подобострастным ведун.
Смачно закурив, Смерть мечтательно уставилась в оконце, будто наблюдала забавные картинки жизни, а не тяготы службы пустоглазго тела Велибора. Смерть отложила наточенную косу, не выпуская трубку из правой руки, левой залезла в карман.
– На вот, активируй свою петельку, – в руке лежало обыкновенное яблоко, красное с жёлтым бочком. – Как съешь его, смело накидывай петлю на пустоглаза, а будешь тянуть, обязательно приговаривай: "Тёмномирая херня, уйди от меня", и так три раза.
– Обязательно приговаривать-то? Уж больно заклинание странное, – подозрительно приподнял бровь ведун
– Да, обязательно! Нам, Смертям очень скучно и грустно, хоть в чём-то мы можем отойти от канонов? Так что не нравится заклинание – пиши в вышестоящие инстанции челобитную.
– Да я хоть сумрак чресел лешего упомяну, лишь бы выбраться! – Велибор с готовностью схватил яблоко и собрался уже надкусывать, как вдруг безжизненный голос вернул себе его внимание:
– Постой, я хоть уйду, это же интимный момент, должен проводиться без свидетелей. И Любаве передай при встрече привет от "Аглаи", – Смерть лихо подмигнула, схватила свою косу, пыхнула дымком в лик ведуна и была такова.
***
Занималась кровавая заря, солнце над Снегирём охватывало землю в последний раз. Рабы Тёмной Царицы аккуратными рядами двинулись в сторону амбаров, где раздавали варёную на воде полбу с репой, обычную пищу для скота.
Пустоглазый Велибор не двинулся за остальными, он оставался у огромного валуна, не двигаясь. Его ни кто не хватился, рабы умирали почти каждый день. Они же нижние, даже разговаривать им царица не разрешала.
Тело стояло, подёргиваясь, будто его тянули на верёвке, затем резко выгнулось дугой, и яркий, стремительный луч света вонзился в голову "раба".
Глаза Велибора перестали быть пустыми и чёрными. Он очень глубоко вдохнул в себя воздух, выдохнул и пал оземь, закашливаясь. Дикая боль измученных суставов выворачивала изнутри. Несмотря на это, ведун поднялся и, хромая больше обычного, начал своё путешествие. Предварительно уничтожив маленькую записку ненароком оставленную Смертью:
"ОНА В АРАГОРЕ"
Глава 20
– Да пошли вы в мохнатую жопу лешего! Я костьми лягу, а не дам ей нырнуть в этот тухляк говённой тёмной царицы! – Шишок орал как потерпевший торговец, заслоняя маленьким тельцем вполне себе дееспособную ворожею.
Кстати, ни Василиса, ни Будосвим, ни, тем более, тело братца Велибора, не покушались на свободу выбора Любавы. Порыв лешачка был мгновенным, после услышанной возможности спасти душу Гостомысла. На подсознательном уровне верный оруженосец знал, не спасти ему свою ворожею! Вот как не крути, хоть ораву ипп пригласи, хоть Лукерью воскреси, а не спасти её, ежли его названная "матушка, сестра, госпожа" в эту срамную лужу нырнёт.
– Шишок! – голос ворожеи был спокоен и твёрд. – А ну-ка удаль свою молодецкую придержи, и отойди в сторону, когда взрослые разговаривают, вмиг у меня вспомнишь порку ежовой рукавицей!
В далёком отрочестве, Шишок, спасённый Любавой от унижений и нищеты, прикормленный щедрой рукой царицы Добронеги, пытался противиться обучению. Лень ему было иногда, да и девки пышные да пушистые вызывали больший интерес, чем наказы Лукерьи и других наставников. Вот тогда то и прошлась по заросшей лешаковской заднице ежовая рукавица ворожеи да с приговорами: " ах ты ж анчуткина жопа, вздумал Лукерью обманывать?! Лежать! Срамное, ты, место водяного!". И каждое слово сопровождалось впечатыванием в его несчастный зад игольчатой варежки, сидеть он потом долго не мог, а восприятие к обучению было восстановлено с неимоверной лёгкостью. Только в этот раз плевать было Шишку и на руковицу и на последствия. Онбоялся, нутро выворачивало от предчувствия беды! Да лешачок жизнь свою готов был отдать, лишь бы Любава не ныряла в то озеро!
– Делай что хочешь госпожа моя, но только я не дам тебе туда уйти, хоть убивай! – Шишок повернул голову к ворожее и ей пришлось увидеть неприкрытую решимость и огромный страх в его глазах.
Подошла к нему, обняла, поворошила кудряшки, как в детстве, даже чмокнула в колючую щёку. Эххх, не пронять "братишку" упёрся как лесное бревно, ни рылом не ухом не ведёт, мешать только будет. От плана спасения Гостомысла, ворожея не откажется. Будь то хоть тот хмырь которого она отходила давеча за дерзкие речи, а уж почти родственник, тем паче, будет спасён, или деньга ей цена, как боевой ворожеи. Поэтому она ещё раз обняла лешачка, приближаясь к его ядрёному большому уху, и тихо прошептала: "засни". Аккуратно подняла его опавшего на руки, метнула многоречивый взгляд на своих спутников, спешно поднимающих пустоглазое тело Гостомысла, и их небольшая компания тихо покинула ресторацию.
Любава положила Шишка на свою кровать, укрыла его тёплым одеялом, ещё раз провела рукой по косматой роже и ступая невесомо, будто рысь вышла из номера.
– Теперь нам не помешают идёмте волшбой баловаться, да озёра смерти херачить. Что уж греха таить, нам в Арагоре скучно не будет! Рассказывайте мне чтотам за обряд и как мне душу выловить ту, что нужно.
Просидели почти до полуночи, то одно вспоминали, то другое. Будосвим, между тем, вытащил огромную книгу заклятий, где он её прятал всё это время, ни кто не понял. Василиса из косы достала тонкую ленту.
– И что? Мне нужно призвать его душу в том озере с помощью его волос? А ругаться можно там? Я так себя с детства успокаиваю. Может Мирру светлым мечом порубить можно?
– Любава! – Будосвим встряхнул ворожею, прерывая поток её вопросов. – Мы всё точно не знаем! Знаем как туда попасть, знаем как душу вытянуть, знаем как обратно попасть, но мы не знаем, всё ли учли и всё ли получится, как думается, в том озере я себя потерял, хотя вроде бы знал основы. Меня Кир спас, я тебе это говорил, если бы его рядом не было, не уверен в последствиях.
– Не ходи Любавка, – Василиса притянула к себе подругу и крепко прижала к груди. – Останься с нами, найдём мы твоего суженного, может, что он подскажет…
– Ну всё! – Любава откинула по-боевому косу с плеча, не давая расслабиться и мягко оттолкнула Василису. – Открывай книгу, охальник, коли не вернусь, повеселитесь со своей охальницей за меня, да деток заделайте побольше, только к сраму не приучайте. Шишок пусть у них за няньку будет, и иппу мою яблоками кормите.
С этими словами, ворожея скинула с себя одежду, оставаясь в лёгкой исподней сорочке, услышала тихий чувственный вздох Будосвима, ухмыльнулась про себя: "извращенец" и словно нырнула в нарисованный тёмный омут.
***
«Сварг всемогущий, да тут темно, словно в могиле»– Любава оказалась в кромешной тьме, лёгкое сияние её пальцев усиливало эффект. Глаза ни как не могли привыкнуть к темени. Сложное заклинание было зажато в кулаке вместе с прядью волос Гостомысла. Свободной рукой Любава раздвигала тёмное пространство, и ей казалось, будто она трогает, что-то очень осязаемое, вроде занавеса.
– Ох тыж срань ночницы, – тихо пробормотала ворожея. – Где же тебя искать то?
– Ищешь кого, красавица?– булькающий звук раздался прямо над ухом у Любавы, заставив подпрыгнуть от неожиданности.
– Ищу, а ты кто такое? Уж не славного ли тёмного бога высер?
Бульканье закашлялось, видимо изображая хихиканье, над ухом прошло какое то движение, и перед ворожеей определённо появилась какая-то фигура. Неосознанно, Любава щелкнула пальцами, и свет от рук стал более ярким. Подняв ладонь на уровень глаз она увидела нечто напоминающее то ли змею, то ли что-то ползающее с чьим то ещё телом. "Василиск что ли? Да нееее, у того петушиная голова, может оричка? Так те вроде на ногах ходят, а не на хвосте стоят. Кто же ты Сваррг тебя побери!" – мысли пронеслись быстро, а вот грубые слова, вызванные изумлением, вырвались ещё быстрее.
– Ну ты и хряпа, эк тебя жизнь скрутила, воняешь как столетний болотник, хвост на глиста похож, да и глас твой словно ревуну на морду горшок надели.
– Заткнись, девка, поиграли и хватит, хвост у меня, кстати – прекрасен, ты просто не знаешь как на него смотреть,– существо немного обиделось, в озере его боялись, а не предавали насмешкам. – Ты в мире моей госпожи и она предупреждала о твоём возможном визите, я знаю, что с тобой делать!
С этими словами, змеевидное существо начало извиваться и протяжно шипеть, издавая странные каркающие звуки.
– Ты что, дерьмом своим подавилось? Вот же срань то неимоверная! – Любава выдвинула вперёд зажатый клак и шибанула приспешника тёмной царицы кулаком по бородавочной роже, раздался хруст выбитых зубов.
– Да твою жеж мать за ногу ил за хвост, что там у вас есть, вся рука в твоей слизи, а ну ползи отсюда, пока на шанешки не покромсала
– Што шначит полши?! Ты не мошешь давать мне распоряшения! – совсем не уверенно забулькало существо.
– Вот ты зачем нарываешься? Без зубов осталось, сейчас ведь до хвоста доберусь, – недобро пригрозила Любава. – Ползи аспид, нонче не до тебя, кой хрен тебя создал вообще? Извращение блин.
– Вука моей госпофы дотянется до тебя, тофда и погофорим!
– Ой да хрен упыря ей в помощь, вали отсюда недоделок.
Любава услышала медленное движение от себя, вновь щелкнула пальцами и очередной раз отодвинула чёрный полог, он же занавес. Вспоминались слова Василисы: " Как откроешь занавес, открой свой кулак с прядью и заклинанием, к тебе должна подлететь одна единственная душа, ты сразу поймёшь. Душу резким взмахом отправляй наверх, а сама черти руками золотой круг и произноси заклинание возврата, тебя должно так же утянуть наверх, будто вихрем".
***
" Да что же, тёмный Бог возьми, происходит! Ни на одно мгновение её не забыть! Ведь другая, другой мир, другой гм…круг общения! Любава мать её славунская боевая ворожея из Загорья!" – Тёмный хозяин мерил шагами пустоты своего ментального мира и всё думал о ней о своей первой за многие века любви.
Он испил свой тёмный кубок и вошёл в тёмную силу в положенный срок. Ни разу ему не казался выбор неправильным, путь был предельно ясен и понятен, силы тьмы грели и совершенствовали. Ментальный мир Хозяина был прекрасен и монументален. Особенно после изгнания сестрицы, кстати, после изгнания и поселилась в его чёрном сердце эта противная золотистая игла, которая жгла нутро и желала присоединиться к своему источнику, к золотоволосой девушке, прекрасней которой не соискать во всех мирах.
Всё началось с обычной торговли душой, осталась одна ступень, и злополучную ведьму Хворобу можно было разместить в темнице для подачи чёрной энергии. Надо же было увидеть руну Любавы, а затем и её саму! Кто ей дал силу берсерка?! Она не смогла бы сама выбраться, её силы были истощены, он чувствовал это! Так хотелось сорвать этот цветок для своей коллекции, да не случило!" Цветочек" его самого с лёгкостью прогнал в Тёмный мир, ещё и обматерил на чём свет стоит. С тех пор и начала сниться, и развратом да неумеренными возлияниями Тёмный не смог ничего решить. А крайняя встреча и вовсе оставила лишь отвратительный привкус поражения.
Кир был сильнее сестры, конечно же, по праву рождения и по половым признакам он должен был стать главным в Тёмном мире. Сестра просто стала мешать однажды, слишком уж ненасытной утробой выросла, её истинный образ был настолько безобразен, насколько огромен был аппетит Мирры. Наблюдая за её поглощением тёмной энергии, тёмный Хозяин просто решил избавить себя от этого отвратительного зрелища и выкинул сестру к собакам в другой мир! Но ментальную связь не оборвал, всё-таки семья!
И вот стоит он у себя в пустотах, мечтая о рыжеволосой ворожее, как вдруг, раздался громкий всплеск в озере сестры. А через некоторое время, прислушивающийся Хозяин услышал любимую отборную ругань, отодвинув полог, и чувствуя, как отчаянно колотится то, что у людей называется сердцем, Кир шагнул в чертоги сестры.
***
Любава открыла кулак, ослепительный луч стрельнул в темень выдёргивая одну единственную тень. Медленно, словно пойманную добычу стала тянуть на себя, приблизив, разглядела знакомое не пустоглазое лицо Гостомысла и с силой толкнула вверх. Тень взлетела, словно пёрышко от перины и исчезла столь же стремительно, как и появилась.
– Здравствуй, Любавааа, – голос был успокаивающим и жутким, казалось, он проникал в разум, обволакивал мысли. – Ты моя гостья, всё к твоим услугам, только и мне от тебя нужно будет немного золота твоей душииииии.
Ворожея не могла произнести ни слова, руки опутали тёмные струи, ноги начали проваливаться в нечто вязкое и хлюпающее. Впервые Любава ощутила нечто похожее на настоящий ужас. Безвольно смотрела на проникающую в неё тьму. Память отказывалась воспринимать весь её боевой опыт, перед глазами мелькали яркие воспоминания детства, отрочества смешанные в жуткий коктейль с ужасами. Вот мелькнуло родное лицо отца, только потом как в давешней избе у Хворобы лицо оказалось на паучьих лапках. Вот маленький Шишок тянет к ней руки и исчезает в кровавой луже. Велибор… вернее всё что от него осталось протягивает ей руку с вырванным у себя сердцем.
– Мммммм, ты слишком сладкая, что бы выпить тебя здесь и сейчас, пожааалуй я продолжу с тобой поооозже, да и темному бооогууу нужно что то остааавить.
Голос прервавший эту жуть был резким и властным, словно меч великого воина:
– Мирра, не смей её трогать, я твою лужу высушу одним прикосновением! Отдай обратно её золото, иначе клянусь всеми богами разорву тебя на части!
Медленно приходила в себя Любава, глаза так и не привыкли к темноте, только она всё равно видела тёмный силуэт и чувствовала непривычный жар чужого мужского тела. Кто то держал её словно драгоценное сокровище, столько было в этих невольных объятьях нежности.
– Любавушка, хорошая моя, очнись, всё сделаю, только очнись, – сбивчиво шептал мужчина, ворожея к этому времени смогла различать даже звук сердцебиения своего спасителя.
– Ты кто?– и изумрудные глазища уставились на мужчину с самым пристальным вниманием
– Очнулась! Сварг тебя дери, моя девочка, ну вспоминай, вот тебе свет для опознания, – в тот же миг расползлось синее сияние и ворожея увидела красивое, лицо тёмного Хозяина.
– А ну отпусти! – слабо попыталась вскочить и только обратно упала в услужливо подставленные руки.
– Отпущу, всегда отпущу, красавица моя, – грустно улыбнулся Кир. – Чуть прейди в себя и лети обратно, не место тебе в нашем тёмном ментале.
Он чуть с ума не сошёл от увиденного, сестра стала ещё безобразней, прильнула к шее Любавы и пила её без остановки пропитываясь жизнью. Безвольное тело ворожеи было самым страшным зрелищем в его долгой жизни. Почти в беспамятной ярости он отрывал пиявку сестру от любимой, как только не разорвал её! Вытряхнул всю утробу собрал всё золото души Любавы, не обращая внимания на злобное шипение Мирры, наподдал ей сапогом по пиявочной заднице. Качал ворожею как маленькую на руках и молился всем подряд, по-своему, по тёмному, лишь бы услышали и дали силы спасти её.
– Вот сейчас я встаю, не вздумай мне мешать, – пришибленным голосом пробурчала Любава,– что же ты тёмный везде делаешь то? Куда не прихожу, повсюду ты.
– Ни кто не может мне запретить просто говорить, что я тебя люблю Любава, я буду помогать тебе всегда, все твои битвы будут выиграны, если я смогу на это повлиять, – он всё ещё держал её в своих руках чуть оглаживая ладную спину.
– Прощай, тёмный, не судьба мне быть с тобой и слава Сваргу, – ворожея решительно и твёрдо вскочила с рук Кира. – И передай сестрице, я чётко поняла где её рыло и больше в это дерьмо не вляпаюсь, где надрезать её тушу поняла.
Ворожея вошла в свой круг, движения были чёткими, откуда только силы взяла?! Ещё мгновение назад Тёмный не чаял её вернуть из тьмы. А сейчас в немом восторге любовался. Ох и красииииивая девка, потрясающее натренированное в боях тело, белая кожа, рыжая косища разметалась по плечам локонами, а глаза! Он в них просто тонул. Тонкая сорочка слегка оголила ключицу девушки и перед ревнивым взглядом Кира появилась ментальная метка ведуна во всей красе, просто круглое колесо Сварга с тонкой веточкой вербы.
Тёмный потерял контроль над собой, в одно мгновение он оказался рядом с кругом, дёрнул на себя Любаву и исступленно впился в её губы жадным поцелуем, тонкие стрелы света впивались в него раздирая кожу, отрывая клочьями тело. Закон метки был одним из первых придуман богами, покусившемуся на чужое грозила верная смерть.
– С ума сошёл?– Любава с силой оттолкнула Кира от себя, легко щёлкнула пальцами, отправляя целебное заклятье. – Живи, Тёмный охресть, без тебя будет скучно. – подняла руки и вихрь забрал её в светлый мир.
– А без тебя – невозможно, – прошептал Кир, валяясь в луже собственной крови и не обращая внимания на затягивающиеся раны.
Глава 21
– Где Любава? – угрожающе проговорил Шишок, входя в комнату Василисы и Будосвима. Зрелище лежащего в середине колдовского круга тела ворожеи заставило лешачка побледнеть и бросится к горевшему огнём символу. Он пытался сбить волшебное пламя голыми руками, опалив себе волосы, не слушая возгласов, не смотря ни на кого и отчаянно матерясь, Шишок упорно стремился в круг, как оглашенный.
– Ну, чего распрыгался, охресть? – Любава, очнувшись, уже не лежала, а сидела внутри окружности, весело глядя на лешачка. – Я – таки отхожу тебя ежовой рукавицей за неповиновение. Совсем стыд потерял, драное ты отродье лешего.
– Моя жопа завсегда готова понести заслуженное наказание, матушка Ворожея, – рожа Шишка, весьма опалённая колдовским пламенем, растеклась в счастливой улыбке. – Может, мы уже уедем отсюда?
– Уедем, когда я скажу, да и наверное надобно подлечить тебя будет, после рукавицы-то, – ухмыльнулась Любава, выходя из круга и затушив пламя одним взглядом.
