Текст книги "Ворожея из Загорья (СИ)"
Автор книги: Ирина Нуждина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 11 страниц)
Глава 11
Путешественники доехали до Серединного царства и задержались в центре городища Сладышь. Любаве была фантазия погужбанить и немного расслабится. Однако ночью ворожее явился сон, да такой, что по утру все простыни были смяты, при этом перепуганный Шишок рассказывал про её громкие, сладострастные стоны и запертую дверь, по которой несчастный дубасил безуспешно всю ночь.
Ворожея, проснулась раскрасневшаяся и обессилевшая. Приснился ей суженый, да так ярко и чётко, будто рядом побывала. А сон был такой: шла она по красивому зелёному лесу, вокруг пели птицы, ветви расступались, и не было ни одной живой души рядом, даже иппы и Шишка. Шла в одном исподнем и босиком, роса на траве холодила ноги. Даже касаясь ветвей кустарников руками, Любава чувствовала влагу утренней просыпающейся природы. "Вот так сон!", – думалось девушке. – "Будто в самом деле по лесу иду!".
Вдруг впереди послышался лёгкий шум раздвигаемых ветвей. И появился он, её Велибор, красивый, сильный, очень родной. Ореховые глаза под чёрными бровями не отпускали Любаву, звали приблизиться, не опасаясь, что-то тёплоё скользило внизу живота, заставляя подойти ближе. Велибор без стеснения выбрался из хвойных ветвей, не отрывая глаз, шёл к ней на встречу.
– Какая ты ладная, суженая моя, только самые добрые боги могли мне послать такую любушку, – произнёс незнакомый знакомец протягивая к ней руки. – Дай дотронуться до тебя, дай вдохнуть твой запах, запомнить его.
С этими словами, большой и сильный ведун подхватил её, лёгкую, на руки, закружил радостно и страстно, как будто ждал этого всю жизнь, да впился в губы Любавы. От захвативших её чувств девушка ощутила такое головокружение, какое даже в самых жутких боях она не испытывала. Тепло разлилось по всему телу, а желания большей близости, заставило прижаться к Велибору всем телом. Любава почувствовала жар его груди, услышала учащённое сердцебиение, его руки бережно опустили её на изумрудную зелёную полянку, не разрывая прикосновения ни на мгновенье.
– Красавица моя, самая близкая, родная, – онне отпускал свою ворожею, не оставлял без своей близости.
Мужчина покрыл поцелуями её лицо, шею, надолго задерживаясь поцелуем на желанных губах. Руки его, между тем, исследовали томящееся тело, нежно скользя по ногам, бёдрам, требовательные пальцы коснулись обнажённого лона. Любава застонала, прерывая поцелуй. Это было откровением, так хорошо и сладко ей не было никогда. Ласкающую руку любимого она крепко прижала ксебе, желая продолжения, желая полного слияния. Аккуратно, словно обращаясь с самой хрупкой бабочкой на свете, Велибор отстранил её руку, прекратил сладко целовать в губы и продолжил поцелуи, спускаясь ниже.
– Боги, какая у тебя грудь, – восторженно он остановился на красивой груди, захватив поцелуем розовый сосок любимой. – Нет ничего на свете, что могло бы меня сейчас остановить, сокровище моё. С этими словами он поцеловал второй сосок Любавы, срывая с её уст очередной стон наслаждения.
– Что ты делаешь со мной?! – девушка извивалась под его ласками, подаваясь вперёд.
Она чувствовала жар, охвативший обоих, ну почему бы не прекратить пытки и не насладится более интенсивным продолжением?
– Я очень хочу тебя, – бесстыдно произнесла ворожея, всё светское воспитание, все матушкины уроки были вмиг забыты рядом с НИМ. Плевать на последствия, плевать на всё! Лишь бы он был рядом и не прекращал свои ласки…
– Что. ТЫ делаешь со мной? – прошептал Велибор, уткнувшись ей в грудь. – Я же дышать без тебя не могу, я искал тебя среди стольких миров, с ума сходил от невозможности прийти к тебе!
Все свои слова мужчина перемежал страстными поцелуями, опускаясь ниже, туда, где недавно была его рука. Резким движением он приподнял её сорочку, обнажая и бережно раздвигая рукой бёдра. Тяжело дыша, не прекращая ласкать её груди, мужчина с бескрайней нежностью впился поцелуем в лоно любимой, вызывая громкий стон.
Как же ему понравился её вкус и запах. Медленно, будто пробуя изысканное яство, он припал к её естеству, руки, тем временем, переместились к бёдрам любимой, сжимая нежную плоть. В голове было только одно слово: "МОЯ".
Любава стонала под его ласками, пытаясь вобрать его в себя, быть с ним всегда. Внутри зрел вулкан, готовый заполонить лавой обоих. В тот миг, когда она готова была уже взорваться, любимый мучитель остановился, прекращая ласку.
– Любушка моя, я еле сдерживаюсь, останови меня сейчас, или потом не смогу остановиться, – он отодвинулся, поворачиваясь на бок, показывая ей степень своего мужского желания.
– Да ты издеваешься что ли?! – Любава задохнулась от возмущения. – Иди ко мне, возьми меня, немедленно! Иначе я тебя сама…
Приподнявшись, он закрыл ей рот поцелуем. Велиборбережно опустился на свою суженую, аккуратно разведя её бёдра своими, а потом грубым толчком вошёл в нее, сминая навсегда девичье препятствие. Потом он лежал, обнимая Любаву, и крутил её локон, пытаясь вобрать в себя весь её запах.
– Мне пора любимая, пора возвращаться в своё пекло. Как улучу хоть мгновение, приду к тебе, я нашёл заветную тропинку к своему сокровищу.
– А что бы тебе не остаться со мной сейчас? – Любава вдруг почувствовала такое разочарование от его "пора", появилось желание привязать его к иппе да и отвезти к родителям, пусть благословят и навечно с ней оставят. – Не хочу отпускать, ты же в большой беде, не возвращайся туда, останься со мной!
– Не могу, я же в настоящем мире с тобой не встретился. Этот мир – мой схрон, любушка, я тебя в нём долго поджидал, ловя след по твоей магии. Я бы всё на свете отдал за возможность остаться с тобой навсегда.
– Уходи! И больше не появляйся! – Любава вскочила, оправляя сорочку, и вдруг почувствовала резкую боль ниже живота, – Ухххх, боооольно!
– Желанушка моя, сейчас тебя полечу, это после нашей любви с непривычки тебя прихватило, – Велибор потянул её к себе, прижал, да девушка не очень то и сопротивлялась, падая обратно в объятья.
Ведун положил руку ей на живот, отдавая лечебный свет. А ворожея вдруг снова почувствовала сильное желание, посмотрела на него блестящими глазами, приглашая продолжить нежности, но Велибор отстранился, одеваясь.
– Любавушка, любимая моя, как только найду, обниму и никуда не отпущу тебя, пылинки с твоих очей буду снимать поцелуями, мой свет, сокровище моё, – прижался поцелуем к её губам. – До свидания, желанушка моя! Она уже близко, я себе не прощу, если найдёт тебя!
Потом она проснулась. Горечь разочарования не ушла даже после того, как ворожея опустошила запасы лучшего пойла в местной таверне. Шишок, силящийся понять причины такого состояния Любавы, еле отговорил изрядно пьяную подругу от покупки дешёвой бормотухи. Взвалив бессвязно бормочущую что-то о зле и любви госпожу, маленький помощник дотащил её до гостиницы, скрепя сердце выложил плату и всю ночь просидел возле постели ворожеи.
Утром вылеченная народными средствами Любава рассказала о видениях и Велиборе. Шишок выслушал, запомнил и пообещал себе, во что бы то ни стало разнюхать как можно больше об этом человеке и о происходящих с ним событиях.
Выйдя из гостиницы, ворожея столкнулась с проходившим мимо горожанином. Тот попятился, лепеча, потом повернулся и бросился бежать. Любава недоумённо смотрела ему в след, потом села на Колючку и, они с Шишком поехали к городским воротам.
Жители, завидев ворожею, останавливались и испуганно перешёптывались, даже стража вела себя тихо, стоя навытяжку до тех пор, пока чёрная кобылица не скроется из вида.
– Что это они? – поинтересовалась Любава у помощника, с невозмутимым лицом восседавшего на любимой коняжке. – Смотрят, шепчутся, шарахаются как от бандита.
– Скорее, как от грозы бандитов. Я пока тебя вчера тащил, ты начала орать весьма непристойные, и даже фривольные песенки. Стражники подошли было, но ты на них так глянула, что бедняги не решились и рта раскрыть, только следовали за нами на благоприятном для бегства расстоянии.
– И что? Этакая мелочь поразила местный люд до глубины души?
– Такая не поразила, а вот когда мы наткнулись на шайку ночных воришек, обчищающих лавку, тут ты показала себя во всей циничной красе истинной ворожеи. Я не успел охнуть, как ты влетела в самую гущу мелких пакостников. Кости трещали чуть тише зубов, скачущих по мостовой. Стража столпилась и глазела, будто стайка молодок на огромные причиндалы голого пастуха, решившего сполоснуться после рабочего дня.
– Скажешь тоже.
– Вон, гляди, как стоят! Едят тебя глазами что рекруты перед полководцем. Можешь подойти и спросить у них, если догонишь.
– Да, что-то я не туда повернула. Нам с тобой такая слава ни к чему.
– Помилосердствуй, госпожа, самая что ни на есть правильная слава! Теперь пойдёт слух, что ворожею Любаву можно нанять не только для магической поддержки, но и для кулачной расправы над каким ни есть злом и маленькими мерзостями.
– А шайка что? Разбежалась?
– Шайка визжала и умоляла стражу арестовать их. Те после перечисления списка злодеяний, на мой взгляд, преувеличенных для такого отребья, как эти отбросы, были рады уволочь их в кутузку и доложиться о ликвидации крупнейшей банды душегубов города Сладыши. Так что ты теперь героиня.
Путешественники грустно покидали городище. Любава, после ярчайшего сновидения, а затем ночного загула, впала в меланхолию, и молча вспоминала своего первого и единственного любовника. Её пара, её суженый, когда она снова встретится с ним? Полюбились, а времени для разговоров не нашли, эххх колдовская жизнь! Трахаешься во сне, дерёшься в жизни, удовольствие тоже только во сне, а в реальности пьянки и сомнительные подвиги…
Глава 12
Остроконечные крыши диковинного града Година выглядели устрашающими в закатном оттенке. Неприятный холодок обдавал путников, почти нашёптывая: "Остановитесь, не ходите туда, там опасность!". Однако путешественники были настолько вымотаны долгой дорогой и отсутствием элементарных удобств, что не обращали внимания на зловещий ветерок, безлюдную дорогу и отсутствие хотя бы малейшего людского шума.
Любава была очень молчалива после своего яркого сновидения, её Велибор не спешил появляться ни во сне, ни наяву вот уже три седмицы. Шишок устало плёлся рядышком, не смея просить отдыха у ушедшей в себя ворожеи. Колючке тоже передалась общая хандра и усталость, ей хотелось яблок и спать.
Путники подъехали к раскрытым воротам города и наконец-то заметили странность открывшейся местности. Ни одной живой души, ни стражи, ни крикливых попрошаек или спешащих домой торговцев. Город был мёртвым.
– Странно. Я получила письмо от господина Ратибора, меня просили приехать и разобраться с разгулявшимися гулями. И вряд ли такая тишина – их рук дело, – очнулась ворожея, к которой вернулась былая настороженность.
– Не знаю, какой гуль тут огуливал гулю, но я не хочу туда въезжать, уж очень этот город похож на пасть Горыныча. И мертвечиной несёт, вроде бы… – Шишок завертел носом, натягивая поводья своей лошадки.
Любава первая вошла в городские ворота, оставляя Колючку и Шишка за своей спиной и умело запалив факел, шаги по мостовой гулко раздавались в пустом Године. Всё здесь было серо-тусклым и зловещим, будто пристанище тысяч ночниц. От стены отделилась дрожащая тень и приблизила свою личину к освещённой огнём ворожее.
– Здравы будьте, путники, милости просим в нашу гостиницу, заждались мы вас, – рожа говорившего была отвратительнейшая: лоснящиеся от угодливой улыбки щёки, бегающие, глубоко посаженные глаза, жёлтые зубы (причём с гнильцой), а венчала эту морду здоровенная бородавка на сизом носу. – Прошу, сильву пле, увилком.
Приглашающими жестами образина зазывал обалдевших путников в сомнительного вида гостиницу.
– Типичный персонаж пекла – пробормотал Шишок на ухо иппе. – Как будто с картины Мурилы сошёл. – Колючка согласно кивнула головой и на всякий случай ощерилась шипами, ну а кто знает, вдруг будет возможность боднуть рожу.
***
В одном чёрном-чёрном лесу, стоял чёрный-чёрный дом. В этом чёрном-чёрном доме, была тёмная-тёмная комната…Туда и попадали души уничтоженных светлыми чёрные-чёрные колдуны, ведьмы и прочая нечисть. Им было тесно и не интересно друг с другом, чёрным хорошо быть в светлом мире. Что бы попасть в мир Тёмного хозяина, нужно было промучиться в тёмной комнате многие века, и только выдающимся чёрным удавалось ускорить свой переход в другой мир.
Несколько теней вот уже несколько месяцев держались вместе, вынашивая планы в отношении ворожеи из Загорья Любавы.
– Если мы сделаем всё, как я вам говорю, первыми же сумерками окажемся у границ Тёмного мира. Она очень сильно задела его самолюбие и за её голову нам, кто знает, могут дать возвращение в светлый мир! – бормотала тень женщины, придерживая постоянно съезжающую сумеречную голову.
– А сделаем! Путы на неё наденет Кручина, письмо напишет тот носатый писарь, а её спутника отвлечёт Блуда, он очень на таких падок, – прошелестела тень мужчины в капюшоне. – Главное, что у нас есть живые, которые всё сделают как надо. Это прекрасно, дамы, что одна из вас вспомнила, про обучающие ворожейные путы. Я в миру гадал, как они вырастают светлыми, если в детстве, по недоумию, своей силой должны были бы много людей убить.
– Надеемся, на наших живых друзей и на верный план Хворобы, – ещё одна женская тень, более изящная и нервная, подала слабый голос.
***
Слабое свечение впереди чуть заметно отсвечивало на липкие очень закопчённые стены. Любава шла за неприятным проводником, освещая себе путь факелом. Шишка и Колючку она решительным жестом оставила на улице. Чем дальше уводили ступени, тем больше Любава понимала, что они ведут не вверх, как во всех постоялых дворах, а вниз.
– Почтенный, мы спускаемся в пекло? – спросила ворожея, теряя терпение.
– Ещё десять ступеней, красавица, и ты встретишься с пригласившими тебя в Годин Ратибором, – угодливый тон исчез, мелькнувшая в факельном свете рожа стала ещё более уродливой.
Улыбка стекала вниз, будто растаявший воск, обнажая жёлтый оскал, бородавка сочилась гноем. "Отвратительное создание" – подумалось Любаве, с этой мыслью она дала сильного пинка образине и повернула назад, забывая наставления Лукерьи: "Никогда не поворачиваться к врагу спиной, никогда не возвращаться из тьмы той же дорогой".
В тот же миг невиданная сила потянула её назад, вниз. Заклинания, которыми она пыталась отбиться, не получались. Больно ударяясь об утлые ступени, девушка оказалась внизу, в кромешной тьме, сил хватило только на очерченный верным мечом круг. Почти сразу Любава отключилась.
Тени обступили круг, тесня друг друга, давешний встречающий сбросил личину окончательно, глубоко вдыхая в себя тьму.
– Молодец, злыдень, долго в кругу она не продержится, про путы не знает. Ещё нужна свежая кровь для вызова Хозяина, вполне подойдёт её спутник, принесичуток, – тени шептали, мечась вокруг, вынуждая образину вновь подниматься вверх.
– Я не люблю верхний мир! За старания отдадите её косу, только пряслень не вынимайте! С вас не убудет, а мне энергия на долгие века, – пробубнил злыдень, вновь вешая на себя угодливую личину.
***
Долго ожидая Любаву, но не смея ослушаться её приказания, Шишок вдруг сморился глубоким сном. И приснилось ему красивое зелёное поле. Касаясь руками высокой травы, он чувствовал утреннюю росу, слышал пение птиц и тихий стрекот кузнечиков. Место было идеальным, светлым. Шишок с размаху упал на траву, наслаждаясь свежайшим воздухом и даже эгегейкнул во все лёгкие, отпуская напряжение мрачных дней.
– Ну здравствуй, боевой друг моей суженой, – раздался глубокий мужской голос прямо над головой балдеющего Шишка.
– Ты ещё кто, анчутку тебе в штаны? – вскочил лешонок, по-боевому размахивая руками.
– Я Велибор, но не время нам с тобой знакомится, я уже три седмицы не могу связаться с Любавушкой, по крупицам собрал магию от её ножек и нашёл тебя. Расскажи-ка мне, что случилось после нашей с ней ночи, почему я не нахожу её магию?
– Да ты шкура шелудивая! Ночница в штанах! Пришёл к девке на одну ночь и исчез! – Шишок полез на огромного витязя с кулаками. Очень ему хотелось начистить эту благостную морду, которая только во снах к его боевой ворожее приходит.
Одним лёгким движением, очень аккуратно, Велибор уложил на смятую траву разошедшегося в праведном гневе Шишка.
– Не кипятись, друже, есть причины, по которым, мне, хоть убей, сейчас не быть с любимой наяву. Лучше расскажи, что произошло? У моей Любушки сейчас нет магии, иначе я бы раньше к ней пришёл.
– Да хватит уже сулить тут свои визиты! Ты как появился, так она в загул ушла. Мухоморовки откушала, потом разбойничков разгоняла, потом я её в гостиницу отвёл и с ладной красоткой пошёл стресс снимать.
– У неё путы! Снимать умеешь? – лицо мужчины стало озабоченным. – Как я сразу не догадался?! Проглядел ты, Шишок, свою подругу, какая-то шельма дозналась, чем ворожею удержать можно.
– Путы?! – лешонок аж подпрыгнул. – ах ты ж рогожья задница! Да я же первый должен был догадаться! То-то шельма мне помогать взялась! Давай, срочно меня буди, пойду сниму, уж этому меня в первую очередь бабка Лукерья обучила.
***
Злыдень подходил к спящему Шишку, не особо таясь. А зачем? Он безобидный, маленький, вон как на ладный шиш похож, крови всем хватит: и хозяину, и злыдню.
Только не учёл тёмный, что неподалёку стояла себе возмущенная отсутствием яблок иппа, ищущая повод наподдать неприятной роже люлей, ну а коли рожа ещё и на её спутника покушалась, так наподдать вдвойне. Перед глазами злыдня появилась лошадиная морда, из которой вдруг выросли наросты, как на булаве. Морда внимательно посмотрела на него и по свойски боднула, выпуская шипы ещё больше.
– Ой, ой, ой-ёй!!!! – заорал злыдень, оставляя личину на шипах Колючки. – Спаааасите!!!
Тут по разваливающейся заднице ударило изящное копыто.
– И-го-го, – проворковала иппа. Между тем проснулся ошарашенный Шишок и бросился следом за убегающим злыднем.
– И-го-го, – подытожила лошадка.
***
Любава приоткрыла глаза, вокруг стояла клятая темнота, тоненькой серебристой ниточкой отсвечивал круг, слышались неприятные звуки и шепотки.
– Кто здесь? – Любава огляделась, пытаясь заметить хоть какое то движение.
Воздух стал плотнее и насыщеннее, правда что-то мелькнуло, или показалось? Рядом вроде вздохнул кто-то, а может и это показалось? Скребущие звуки, наверное, мыши, а может другие грызуны, или это те самые гули?
Мысли Любавы путались, хотелось сжаться в комочек и спать дальше, может быть приснится столь желанный суженый?
– Здравствуй, ворожея, – прошелестело рядом. – На вот, отрежь косу, мы её злыдню обещали.
– Трудно оставить косу чистой на отрубленной голове, – захохотали тени.
Сверху стали падать части тел, последней прилетела голова злыдня с разодранным глазом. Затем раздались торопливые шаги. Свет факела озарил кровавую кучу из запчастей злыдня, а так же взволнованного Шишка. Лешонок запросто преодолел серебристый круг. Как в отрочестве сделал три взмаха над руками и ногами Любавы, быстро обежал вокруг неё, что-то пошептал, плюнул на ладонь и положил её на лоб ворожеи.
Всё вокруг озарилось ярким, слепящим светом. Тени сбились в тёмных углах, но не было им места для схрона. Свет пронизал тёмных, растворяя их навсегда. Стены вокруг опадали под натиском дня. Иллюзия – пропала.
Посреди зелёного поля стояли Шишок, Любава и Колючка, больше не было ни одной живой (или мёртвой) души.
– Вроде коса моя им нужна была на кой то ляд, хотели голову отрубить, а тут ты, плюнул мне на лоб, и всё развалилось, – нервно хохотнула Любава.
– Да этот твой волоокий решил мне присниться. Он и пояснил, что на тебе путы. Ты его, кстати, потому и не видела с того раза, – Шишок был не в настроении объяснять, что виноватым в этой истории чувствует только себя.
Приобняв Шишка, Люба смачно поцеловала его в макушку.
– Люблю тебя! Мелочь ты досужая.
Глава 13
Трактир в захудалом Коростеле был на удивление уютным и чистым. Висящая на стенах деревенская утварь настраивала на умиротворение и покой, создавая домашнюю обстановку. И еду здесь подавали очень домашнюю.
Ворожея с помощником, разогнав услужливых девчонок во главе с владельцем, насыщались вкусными блюдами, напоминающими о родном Загорье. Робко глядящих в их сторону женщин оба приметили давно.
Любава быстро утолила голод и выжидающе посмотрела на пришедших явно по её душу посетительниц. Те встали и не смело потянулись к столу, за которым Шишок уписывал жаркое, предпочитая помалкивать в такие моменты.
– Здравствуй, госпожа ворожея, – поклонились просительницы. – Если ты не занята, выслушай нас.
– Здравствуйте, люди добрые. Садитесь и рассказывайте, что у вас приключилось.
– Деревня наша, Лесница, стоит в чаще неподалёку от городской стены, – начала самая смелая из женщин. – Лесом живём, вся жизнь с ним связана. Мужики наши с малых лет кто охотой, кто бортничеством…
– Это понятно, только вы ведь не за тем пришли, чтобы мне о вашей деревне рассказать, – прервала рассказчицу ворожея. – Я вам зачем понадобилась?
– Прости, госпожа ворожея! Мужья наши исчезать стали. Сыновья, кто постарше, женатые мужики. Первый исчез пару седьмиц назад, до сих пор найти не можем. Другие уходили и не вернулись.
Слёзы закапали сначала у одной, а за ней и все разрыдались. Любава вздохнула, глядя на безмятежно рвущего мелкими зубками дичь Шишка. Она знала: тот слушает внимательно и видит больше, чем смогло бы заметить большинство людей.
– Может, дикие звери? – предположила для порядка ворожея.
– Что ты, госпожа! Сколько поколений ни одного мужика не погибло от зверья! Уживаемся мирно, охотимся только для пропитания, не обижаем лесных жителей. Да и следы бы остались, а тут…ничего.
– Значит, есть для меня работа. Что ж, показывайте дорогу.
***
Неизвестный дом, возникший посреди глухой чащи, безмолвно высился перед двумя братьями. За восемнадцать лет, прожитых в родном лесу, они не видели подобного строения. Тяжёлая дверь, маленькие окна высоко над землёй, необычные символы украшали наружные стены.
– Что это за монстр? – спросил охотник по имени Белослав.
– Не знаю, впервые вижу такой. Что-то тут не чисто! – ответил знахарь Ведагор.
Братья были близнецами с серо-голубыми глазами, длинными светлыми волосами и одинаковыми родинками у правых висков. В этот раз они отправились в лес вместе. Белослав искал сбежавшего у соседа кабанчика, судя по следам, серьёзно поранившегося. Видимо, домой придётся тащить его мёртвым. Ведагор надеялся пополнить запасы лекарственных трав. Путешествие обещало быть интересным, но, похоже, приключения начались уже сейчас.
– Я не спрашиваю, пойдём ли мы туда, потому что знаю ответ, – хмыкнул лекарь. – Только хочу, чтобы на этот раз ты был немного ответственнее и не вёл себя, как мальчишка.
– Давай поговорим в доме? Страсть хочется водицы, да и узнать нужно, кто это воздвиг жилище в такой глуши! – отозвался Белослав, снимая с плеча суму с припасами.
– Вот простые правила, которые придётся выполнять, если хочешь, чтобы я согласился войти! – продолжал настаивать Ведагор, не трогаясь с места. – Первое: ты держишься рядом и не бросаешься находить больше неприятностей, чем у нас может быть. Второе: ничего не трогаешь руками и не складываешь в суму. И третье, самое главное: ты не тащишь в постель всех девок, каких увидишь! И женщин тоже!
– Ты зануда, брат, и это знают везде, где мы побывали. Но ради твоего спокойствия и приятной, компании я даю слово слушаться тебя.
– Тогда стучись в дверь и закрывай рот.
На стук никто не отворил, и лекарь хотел было уходить, но Белослав повернул ручку, и створка медленно распахнулась. В доме стояла тишина. Широкий коридор тускло освещался солнцем, попадающим в окна, расположенные под потолком. В другой стене кое-где виднелись двери. Братья прошли пару сотен метров, рассматривая неизвестные символы. Ведагор морщил лоб, пытаясь понять, что они означают, но так и не смог разобраться.
Наконец братья остановились у тёмной двери с отполированной множеством прикосновений ручкой. Достав ножи, они вошли. Внутри стояла тишина, лишь слышны были звуки собственных шагов и дыхание, от напряжения чуть хриплое. Братья осматривались, медленно шагая вперёд.
Внезапно откуда-то донёсся звук, похожий на цокот маленьких коготков по деревянному полу. Белослав прижался к стене, потянув за собой брата. Цоканье приближалось, и ножи замерли в готовности защищаться.
В конце коридора раскрылась дверь, пропуская двух странных существ, похожих на большие коряги. Они быстро двигались к братьям, постукивая узловатыми ногами-корнями. Светящиеся глаза следили за близнецами.
– Руби их! – закричал Ведагор, видя, как "коряги" шустро направились прямо к ним.
Нож охотника опустился, метя в глаз, но существо перехватило руки гибкими длинными руками, обвившими запястья. Ведагора схватило второе чудовище. Ножи упали на пол.
Руки высоко подняли извивающихся братьев, вторые пары скрутили их лодыжки, и близнецы оказались лежащими на спинах пленивших их "коряг". Те уносили их вглубь дома. Большая дверь с символами, похожими на цепь, закрылась за существами.
***
– Так что мы ищем-то? – спросил Шишок, раздвигая руками ветви, мешавшие проехать.
– Что-то необычное, странное, магическое, – отозвалась ворожея, заклинаниями убирая препятствия перед Колючкой. – Ты что, в первый раз на охоте? Ох, чувствую я, тут не обошлось без очередного чёрного колдовства. Или голодных волков.
– Нет, звери ни при чём, поверь. Этих женщин не удивишь волками, вмиг бы нашли мужиков. Да те и сами бы отбились, лесовик в лесу не пропадёт. Тем более, все друг друга знают и уважают.
– В этом я полагаюсь на твои знания. Что ж, будем искать.
Помогая поисковыми заклятьями, ведунья двигалась по еле заметному следу ушедших из деревни братьев. Их мать, приведя Любаву, всплеснула руками и заплакала, узнав, что неслухи потащились в ставший опасным лес. Зато ворожея получила возможность найти хоть какую-то ниточку для поиска причины исчезновения людей.
Мрачный дом вырос на пути будто тень. Символы угрюмо блеснули под чарами, и Любава вздохнула. Ведьма была здесь хозяйкой, и не из слабых, судя по всему. Приоткрытая дверь манила зайти, и ворожея освободила косу с боевым прясленем на конце. Охотники на нечисть вошли внутрь.
***
В просторном зале, полном странной мебели, ярко светили магические шары, висящие на потолке. По периметру стен в нишах стояли большие затемнённые короба, назначение которых оставалось загадкой. «Коряги» остановились у похожих на дыбу приспособлений и замерли. Братья услышали, как открылась дверь.
Негромкие шаги приближались к ним, заставив обоих занервничать. Тень упала на лица, кто-то стоял у изголовий и разглядывал их.
– Кто там? – не выдержал Ведагор. – Эй, отпустите нас!
– Спокойнее, будь мужчиной, брат. А ты, кто бы ты ни был, схлопочешь по-полной, когда я освобожусь! Хотя, если отпустишь сейчас, мы можем договориться и обойтись без побоев.
– Молчать! – раздался громкий голос, принадлежавший женщине. – Вы оба теперь мои пленники, и я буду делать, что захочу!
Голос был резким, но звучал приятно. Чувствовалось, что его обладательница привыкла отдавать приказы. Белослав попытался запрокинуть голову, чтобы разглядеть хозяйку дома, но щеку обожгла пощёчина.
– Обалдела, что ли? – рассерженно процедил он. – Себя так шлёпни!
От нового удара зазвенело в ушах. Ведагор попытался приподняться, но тут же получил свою оплеуху.
Женщина отошла в угол зала, раздался её голос, плетущий заклинение, и близнецы снова взмыли в воздух. Перед ними стояла высокая женщина в облегающем платье. Иссиня-чёрные волосы спадали на плечи, карие глаза властно рассматривали братьев. Белослав почувствовал возбуждение: женщина была красива, а её фигура могла вызвать желание у любого. Широкие бёдра донельзя выгодно смотрелись под блестящей чёрной материей, также эффектно облегающей талию и большую грудь.
Заметив его интерес, женщина хищно улыбнулась, раздвинув полные красные губы. Она обошла пленников по кругу, остановилась сзади и пощупала задницу Ведагора. От неожиданности тот потерял дар речи. Белослав, почувствовав на своём заду ладонь, хотел сказать колкость, но шлепок обжёг ягодицу. Член тут же подскочил и упёрся в штаны.
– Отлично, займёмся вами плотнее, – женщина вновь произнесла заклинание, и существа потащили близнецов к "дыбам". Ожившие верёвки перехватили их запястья и лодыжки, и братья повисли, распятые. "Коряги" исчезли за закрывшимися дверьми.
Чары привели в действие лозу, обвивающую ножи с блестящими лезвиями. Близнецы задёргались, наблюдая, как они приближаются. Треск распарываемой ткани резанул по нервам, и на братьях остались лишь сапоги. На их лица опустились маски, моментально приставшие к коже и заткнувшие рты, выполняя одновременно роль кляпов.
– Какие удачные экземпляры, – проговорила ведьма, подходя к висящим братьям.
Она провела по ногам обоих братьев пальцами и потянула за мошонки. Ведагор сглотнул и замер. Член Белослава вновь подскочил.
– Так-так, пора развлечься.
Новое заклинание привело в движение лозу, прохладно скользнувшую по лобку охотника. Гибкая петля обвила основание члена и мошонку и зафиксировалась там.
Женщина подошла к Ведагору, взяла в руку его висящий член. Она начала массировать его, гладить, попробовала пошлёпать ладонью, но не смогла добиться эрекции. По её команде к беззащитным ягодицам знахаря придвинулся небольшой продолговатый бутон, источающий скользкую смазку. Под стон Ведагора бутон вошёл в него и начал мелко дрожать. Через несколько секунд член поднялся, и его тут же зафиксировала такая же, как и у Белослава, петля.
Дав цветку поработать ещё немного, женщина взмахом руки заставила его исчезнуть, покинув зад знахаря. Теперь перед ведьмой висели два красивых мужских тела, мускулистые, поджарые, их плоские животы и широкие плечи выгодно смотрелись, благодаря удерживающим захватам. Чёрные маски замечательно оттеняли длинные светлые волосы близнецов, два восставших члена смотрели вверх, покачиваясь.
***
Наблюдавший за происходящим в маленькое окно Шишок брезгливо поморщился и глянул на ворожею. Та покачала головой.
– Ничего она с ними не сделает. Пока я ищу возможность обезвредить ведьму, придётся ждать и смотреть.
– Ну да, не сделает. Расскажи это его заду, – пробурчал себе под нос Шишок.
Сдерживая сквернословие, он уставился на ведьму, аппетитно покачивающую бёдрами.
– А Будосвим скоро появится? Я удивлюсь, если такое непотребство творится без его активного участия.
Любава хмыкнула и показала Шишку кулак. Тот вздохнул, сосредоточился на ягодицах повернувшейся к ним спиной хозяйки дома и постарался не замечать висящих близнецов. Ворожея хмурилась и тёрла переносицу, определяя уровень силы противницы. Заклинание медленно вырисовывалось в рыжей голове.
