Текст книги "Ворожея из Загорья (СИ)"

Автор книги: Ирина Нуждина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 11 страниц)

Ворожея вошла в терем, очертила круг посреди огромной горницы, уселась в нём и приготовилась к пришествию ведьмы.

Тем временем, наступило первое утро. Скрип половиц разбудил задремавшую было Любаву.

– Доброго утра, девица! Что ты потеряла в моем тереме? – перед ворожеей стояла хрупкая красавица с огромными чистыми глазами и нежным румянцем.

Даже мрачный терем стал более ярким с её приходом.

– Да вот, задумала тебя, жопа упыриная, извести без остатка и шанса на размножение. Как то совсем мне не понравилось, что ты, русалье рыло, делаешь тут.

Ох, как передёрнуло красавицу, из-под красивых губ появились острые зубья. Щёлкнула она ими и совсем другим голосом прогрохотала:

– Ах ты девка дворовая! Я из тебя всю жизнь и красоту выпью, а потом доберусь до твоих близких! А может быть, лучше, я тебя оставлю в живых и на твоих глазах выпью из них жизнь! – ведьма, распаляясь, слегка потеряла своё девичье очарование.

Смешно подпрыгивая перед кругом, она пыталась добраться до Любавы вдруг отросшими длинными когтями:

– Ну, подожди же, наступит ночь, не будешь ты такой смелой!

– Вот наступит, тогда и приходи, стерва! Угрожать она мне тут будет! Вали за инструкцией по выживанию, тварь рогатая.

Обалдев от такой наглости, изрядно привыкшая к безнаказанности ведьма, щелкнула зубами и, тихо злословя, исчезла.

***

– Как будешь в долгой засаде на зверя или чудовище сидеть, запомни: рисуй руны цветка папоротника да открывай портал только в нашу пещеру, больше никуда не сворачивай, ни дом, ни близких людей не вспоминай! В пещере делай, что хочешь, даже слабиться можешь – морщинистое лицо бабки Лукерьи расплылось в умильной улыбке, уж очень маленькая Любавка была озорной и хорошенькой.

– А можно мне моховую шапку дядьки Лешего в пещере нашей теребить и клюкву с неё есть? – юную ворожею за это уже не однократно наказывали, даже заставили на одной ножке вокруг болота прыгать.

– Нет! Шапку тереби, а ягоды не ешь, кой сыч знает, кто на ту ягоду гадил?! Вот наешься ещё раз, и вырастут у тебя на голове поганки! – проворчала старая ворожея.

– Ладно, а на тебе в пещере кататься можно?

– Конь я тебе что ли? Сиди, говорю тихонечко, жди своего времени! Сила, она разной бывает, есть совсем тёмная, есть, которая супротив твоей не больше трёх дней продержится, так вот эти три дня сиди в своём кругу да вот с руной папоротника в пещеру ступай, там силы схоронишь. Поняла, лягушка рыжая?

– Поняла! Только, бабушка Лукерья, ты в той пещере будешь всегда?

– Время покажет, Любавушка.

***

Сумерки быстро накрывали Полянку. Будто кто-то торопился поскорее спрятать непотребство ведьмы Хворобы, скрыть всё чёрное и жухлое. В верхних палатах старосты ведьма мерила шагами комнату почившего мужа. Здесь всё было готово для тёмного колдовства: очерчен пятиугольник, рассыпан пепел, приготовлена кровь, уже не очень свежая, раскрыта колдовская книга, а Хозяин так и не появлялся.

– " Я же всё сделала, как надо, что же он не приходит? Из-за возникшей реки мне до живых не добраться, свежей крови не добыть, только эта рыжая стерва, которую не достать"

– Звала меня? – Чёрный Хозяин деловито расселся в удобном кресле-качалке.

– Да! Уже не первый час взываю к тебе!

– Кровь несвежая, зов долго добирался, – ухмыльнулся Хозяин.

– Вот и вопрос: почему я не могу добраться до живых? Почему посередь горницы сидит рыжая сука и я даже до неё не могу забрать? Льётся лишь совсем маленький ручеек её энергии, еле хватает на поддержание моей красоты!

– Советую, внешность свою "парадно-выходную", ну, ту, которую ты сохраняешь много лет по нашему договору, сменить на естественную, так экономнее будет. А ещё советую продержатьсяна энергии рыжей ещё две ночи, не считая эту.

– Так может она сдохнет уже сегодня?

– Это вряд ли. К тебе, радость моя, пожаловала боевая ворожея, ты её иппу зацепила своей ненасытностью, и будет большой удачей, если одолеть её сможешь.

– Ты обещал, что ни один человек не выживет!

– Обещал, но мы же не говорили про ворожей, а вообще я держу за тебя кулачки! – с этими словами Хозяин сжал огромные чёрные лапищи. – Мне бы пригодилась сила ворожеи! Если тебе повезёт, оба не будем в накладе!

– Ну, у меня есть против неё шанс?

– А как же! Найди её схрон, портал, что бережёт ворожею. Не в эту, в новую ночь скорее удастся найти. Силы ворожеи истончатся, а как разыщешь, круг защитный откроется для нашего с тобой колдовства. Я очень хочу разделить с тобой эту трапезу, поэтому приду помогать.

***

Любава рисовала папоротник, красивый алый цветок с золотыми вкраплениями. В нос ударил знакомый запах разнотравия, отваров, домашних пирожков с грибами и капустой, которыми её часто баловала бабка Лукерья. Пещера была такой же уютной и просторной, как в детстве. За пологом стояла большая кровать с мягкими перинами, всегда взбитыми заботливой рукой, а в печи стояла горячая похлёбка и целая гора пирожков.

Словно в детстве, Любава побежала за полог надеясь найти бабушку, но её там конечно же не было, Лукерья ушла в мир мёртвых уже как пять годин назад.

Опуская снаряжение, ворожея увидела еле заметную светлую дорожку, идущую от неё прямо в пол пещеры.

– "Это силы мои уходят, мне надо ещё две с половиной ночи продержаться, не пустить сюда Хворобу".

Вдруг, в голове послышался голос отца:

– Дочка, где ты? У нас без тебя беда! Матушка твоя заболела, при смерти лежит! Да и я не важно себя чувствую, пойдём домой, плохо нам без тебя.

Для того, что бы схрон остался не раскрытым, нужно очень аккуратно из него возвращаться, не оставить следов, не показывать свой цветок папоротника, а лучше вообще не реагировать на всё что слышится и видится. Любава решила вернуться, старательно укрывая следы за собой.

В доме была неестественная темнота, о такой говорят "хоть глаз выколи". Что-то промелькнуло мимо ворожеи. А потом прямо напротив появилось страшное лицо отца. Веки полуопущены, вместо глаз бельма, бледные впалые щёки и красные разбитые губы, открывавшиеся как у потешной куклы

– Где тебя найти, доченька, с ног сбились в поисках своей красавицы, – с этими словами оборотень вытянул лапищу с зеркалом и сунул Любаве.

В зеркале ворожея разглядела своё постаревшее лицо, вёсен пятьдесят ей привиделись. Много сил она успела подрастерять, добираясь до дома старосты, пока защитный круг не создала.

– Ох, и шельма ты тощезадая, родителями меня вытащить решила?! Кто же тебя, зловонный сапог лешего, надоумил?

Вместо отца появилась всклоченная голова ведьмы, снявшую свою личину. Вся порочность, вся злоба, всё уродство было отражено в её настоящем образе.

– Ой, ёёёёлочки! А зачем ты мне то зеркало показываешь, дурища? Себе покажи, красоту писаную разгляди!

– Разорву твою душу, заберу силу, пожру всех близких тебе людей! – брызгало слюной чудовище.

– Ты как-то к брадобрею что ли сходи, вон лохматая какая! Да и брови пора подровнять, дюже ты ими союзна, – пока ведьма лютовала в горнице, Любава не могла вернуться в свой схрон. Хочешь не хочешь, а приходится развлекаться. Жаль, что нельзя взять меч да и отрубить голову ведьме, предварительно впечатав кулак в её гнусную морду.

– Довеселишься, красавица, непременно доберусь до тебя и разорвууууу, – выла ведьма.

Тем временем, наступало утро, безобразный образ ведьмы стал более очевидным: обвисшая кожа, чёрные когти, толстое неповоротливое тело.

– Великий Сварг! Да ты ещё уродливей, чем я думала! Прикройся саваном, и пятки помой!

Несмотря на боевые пререкания, Любава очень устала, перепалка с ведьмой вымотала её. Она мечтала вновь попасть в свою пещеру, в животе заурчало от воспоминаний о пирожках. Так хотелось нарисовать руну и упасть на кровать, но чудовище, похоже, не устало и не собиралось уходить из горницы. Громко рыкнув, ведьма уселась напротив ворожеи, обхватила лапищами колени и уставилась прямо в глаза Любаве.

Сто раз пожалела ворожея, что так просто попалась в ловушку, как же можно было поверить в такое простое колдовство! Сидела бы у себя в схроне, а лучше б спала! Как бы улучить минутку, да и сбежать от пристального взора Хворобы?

Вдруг ведьма громко и протяжно захрапела. Любава подобралась, готовая сотворить руну, однако решила обождать некоторое время, вдруг притворяется? Ворожея и не заметила, как сама заснула.

Разбудил её тихий шорох и скрип половиц, в доме было темно, пришла вторая ночь. Великий Сварг! Да у неё нога за круг во время сна выскользнула! И ведьма это прекрасно увидела, вон и крадётся, как кошка, потряхивая жирными ляжками. Любава дернула ногу, успев до прыжка Хворобы укрыться в кругу.

Та, не сумев схватить желанную добычу, зашипела и скрылась в тёмном углу, а через мгновение вылетела из темноты, держа в руках голову Шишка. Любава обомлела. Как же лешонок попал в эту клятую деревню, ведь реку сотворила, чтобы не пролез! Или опять морок?

Ведьма кинула трофей в круг ворожеи, голова отскочила и осталась лежать рядом, медленно превращаясь в голову Колючки. Точно морок, до Колючки она не доберётся, но взгляд от страшного "подарка" отвести не получалось. Голова иппы начала трансформироваться в голову отца.

Страшные метаморфозы сводили с ума Любаву, руки сжимались в кулаки в бессильном гневе. Из рваного шейного среза появились чёрные нити, которые начали обрастать мерзкой чешуёй, превращаясь не то в паучьи лапки, не то в ползущие щупальца. Голова привстала, мёртвые глаза раскрылись ища вход в круг.

– Доченькаааа, – булькало чудовище– Отвори, мне нужно твоё колдовство, помогиии.

Такого страха юная ворожея ещё ни разу в жизни не испытывала. Бегающая голова отца отчаянно пыталась влезть в круг.

– "Всё, больше не могу! Спрячусь в схроне, замету след, сил моих нет больше!", – и наспех сотворив руну, рухнула, без сил в свою пещеру.

Голова только коснулась взбитой подушки, а глаза уже закрылись, настолько мощного упадка сил Любава никогда не чувствовала. Она заставила себя подняться, и пошла, пошатываясь, к выходу, проверить, как успела замаскировать вход. Проходя мимо зеркала, глянула в него и почти не удивилась: оттуда неё смотрела морщинистая, седая старушка с милыми, но почти выцветшими зелёными глазами. Лет девяносто тому лицу дашь не меньше. Нужно продержаться ещё около полутора суток. Будь неладна эта усталость, теперь и не знаешь, заметила руну ведьма или нет.

Около круга, сотворённого Любавой, продолжало копошиться существо, похожее на плод колдовства страшной чёрной воли. То одной лапкой, то другой нежить пыталась прорвать защиту. Нежно-золотая дорожка вела вглубь круга, она и была целью существа.

Из темноты к кругу выползла ведьма. Хвороба сложила губы, словно собиралась свистнуть, и начала втягивать в себя золотую ниточку. Очень тоненьким ручейком тянулся след, а через мгновение вообще исчез. Нежить недовольно закопошилась, застрекотала и забила лапками по невидимой стене с большей силой. Ведьма же жутко зашипела, царапая половицы рядом с защитным кругом.

– Тихо, тихо, что-то ты совсем оскотинилась, Хворобушка! Волосырастрёпаны, вид неприглядный, про зубы и кожу вообще молчу, – Чёрный Хозяин раскачивался, скрестив руки на груди, и наблюдал за попытками ведьмы прорвать круг. – Ух какую прелесть ты сотворила! А где взяла образ отца ворожеи?

– Дурёха мне сама его образ кинула, когда только в Полянку вошла, и лешонка своего тоже сразу вспомнила, – проскрипела ведьма

– Опыта у неё маловато, ошибок допустила много, но какая сильная девка! Я восхищён, что она до сих пор не растеряла жизнь! И ей почти удалось спрятать схрон. Кстати, представь себе, я, наверное, впервые за своё существование увижу схрон боевой ворожеи! Итак, что там есть для меня? – с этими словами Чёрный Хозяин привлёк голову ведьмы к себе и нажал на шею, деловито извлекая из глотки Хворобы золотую руну.

– Красота какая! Ты посмотри, какой цветок папоротника! Такое сотворить мог истинный мастер! Я подумаю, что делать с таким сокровищем, – плотоядно улыбнулся Хозяин. – Ну, а теперь давай войдём в схрон нашей ворожеи и познакомимся с хозяйкой поближе.

***

Так и есть, след она за собой оставила. Значит, скоро ожидать непрошенных гостей, и будет это пораньше, чем запоют петухи третьего утра. Сил – нет, меч поднять – не получается, магию какую применить – не знает или не помнит с такими-то прибывшими годками! Что делать? Любава сидела на бабушкиной кровати и, оперевшись на меч, обдумывала, как лучше принять бой.

По дверям в пещеру потихоньку провели рукой, пробежались паучьими лапками да и начали бесцеремонно колотить, разбивая крепкое дерево. И вдруг такая злость взяла ворожею, такое бешенство, что в глазах побелело! Резко встала она, отбросив все мысли, кроме одной: " Уничтожить сучьи морды! Растереть в порошок да вымести из схрона!".

Первой к ней ворвалась нежить: её встретил сильнейший пинок, успешно услав существо в морду ведьмы, словно мяч. Та заверещала и начала отбиваться, в это время голову ей отделил от тела сильнейшим ударом меча, на какой ворожея сейчас была способна. Ярость придала силёнок.

– Как же я хотела это сделать, прямо с первых минут нашей встречи! – удовлетворённо произнесла Любава, отпинывая от порога грузное тело и голову Хворобы. Рядом корчилась от боли подыхающая нежить.

Хозяин обалдело уставился на происходящее, взгляд его метался в ужасе с трупа послушницы к вернувшей свои силы прекрасной ворожее, помахивавшей мечом у дверей в схрон.

– Кааак? Как ты стала такой, это невозможно! Ты не могла победить мою магию настолько легко! – с трудом выговорил Чёрный Хозяин

– Да я сама удивляюсь, – пожала плечами рыжая девка. – Но что пришло, то пришло, и сейчас ты у меня заплатишь за все беды, какие наколобродила твоя красуля!

Ворожея без разбега прыгнула к Хозяину, занося меч над головой. Дверь в схрон медленно закрылась. Чёрный отскочил в сторону, ища выход. Сотканное им заклинание рассыпалось под волшбой Любавы, меч пробороздил по рёбрам, вызывая рёв боли и страха. Магическая атака выбила дух из груди Хозяина, добавок кулаком пустил кровь из разбитого носа. Злодей заметался, пытаясь колдовать, но ворожея гасила его попытки, впитав вместе с вернувшейся силой и знания Хворобы.

Лезвие сверкнуло перед глазами и вошло в плечо. Хозяин упал на спину, зажимая рану, и попытался отползти. Любава смотрела на него, не трогаясь с места. Из последних сил Чёрный вымучил заклинание и провалился в открывшуюся бездонную дыру. На миг он повис, зацепившись за край когтистой лапой.

– Ещё встретимся, рыжая, – прошипел он.

Перед тем, как дыра захлопнулась, Любава швырнула в неё заклинание. До её слуха донёсся страшный вой, и всё закончилось.

Ворожея крепко запечатала свой схрон. Волшбой сотворила уборку тел Хворобы и нежити, превратив их в пыль, и открыв портал, вновь вошла избу.

Вокруг всё изменилось. Горница стала светлой, радостной, из окна виднелись красивые поля, избы. А к дому уже бежал Шишок, вернее, мчалась Колючка, волокущая лешонка.

Любава выбежала на встречу своим верным друзьям, обняла любимую иппу и маленького Шишка, как же хорошо, что всё это чёрное колдовство закончилось!

– Наверное, я никогда не была так рада вас видеть, как сейчас, – прошептала в курчавую голову Шишка ворожея.

Глава 7

В детстве Любава была непоседой ничуть не меньшей, чем в юности. Она вообще всегда такой была, доставляя хлопоты родителям. Но если опытная ворожея с боевыми навыками и владением магией искала и находила крупные неприятности, то маленькая Любава попадала в приключения и переделки соответственно своему возрасту и силёнкам. Будущая защитница от тёмных сил исступлённо тренировалась или пропадала в гостях у многочисленных друзей: лешаков, водяных и прочих нелюдей, где умудрялась начистить лица практически всем, показывая, чему научилась за прошедшее время.

Лесной народ с визгом разбегался, когда нескладная фигура верхом на понурой лошадёнке показывалась под сенью вековых деревьев. Лешаки жалели, что когда-то согласились найти несколько крепких стволов павшего в бою с ненастьем молодняка и сварганить из них тренировочное оружие. Бока болели от тяжёлой руки Любавы, охаживающей своих приятелей то деревянным мечом, то дубинкой, то новым заклинанием.

В один из дней лес переполошила истошная брань, исходящая от милого существа с большими зелёными глазищами и рыжей косой.

– Грёб вашу конскую мать! – рычала милаха. – Почему я должна всё это терпеть?!

Ругательства сопровождались уничтожением сухостоя кулачками и обутыми в сапожки на толстой подошве ступнями. Разор лесу учинялся среди бела дня.

– Случилось-то что, Любавушка? – осторожно вопрошали сбежавшиеся на звуки не то сражения, не то состязаний дятлов-долбарей нелюди-соседушки.

– Эта засраная кобыла оказалась ещё коварнее, чем казалась на первый взгляд! – посильно излила душу рассерженная девчушка. – Я из-за неё жопой ветку сломала! А эта помесь козы с лосём дала дёру, будто ей под хвост засунули муравейник, на который напал рой пчёл-убийц!

– Седалище зато крепче станет, – осторожно ответил похожий на комок водорослей водяной. – А как ворожее и без лошадки? Это не ворожея, а паскудство какое-то.

– Я буду странствующей ворожеей! Пешком и с боевым посохом! И в домовине я видала всех лошадок, осликов и прочих оленей!

– Эко диво – жопой сук сломить! – скривился лешачок, дыша на окружающих забродившими черничными ягодами. – Я вот надысь мордой об рябину хрястнулся, так ничего, шум в башке быстро прошёл.

Тут вся компания начала спорить, у кого морда крепче и седалище шире. Любава ребром ступни развалила трухлявый пень, показала язык лягушонку и понуро побрела лелеять горе наедине с собой. Задумчивое состояние привело её в ту часть леса, где она ни разу не была. Кругом царили хвойные и мягкий белый мох.

– Зараза, теперь ещё и заплутала! – в сердцах вымолвила девчонка.

Эхо отозвалось истеричным смехом, напоминающим ржание. Любава прислушалась и помчалась на звук. Открывшаяся ребёнку полянка ошеломила своей красотой и необычным зрелищем: посреди лужка стоял чёрный жеребёнок, окружённый какими-то существами. Приземистые кривоногие фигуры кружили, сжимая в мощных лапах увесистые дубины. Глянув на перепуганного жеребёнка, Любава бросилась в атаку.

"– Не хорошо нападать сзади, – говорил наставник, строго глядя на стоящих перед ним девочек-учениц. – Но если их много, а ты защищаешь слабого и бьёшься за правду, тогда можно. Но вообще не хорошо".

Подъём правой ноги тихо впечатался в промежность ближайшего существа и лишил его здоровья и оружия. Кувырок, дубинка в руку, и в прыжке опустить трофей на башку следующего. Тяжёлое орудие само поможет, нужно только направить и не мешать. Оглушённый вякнул и осел.

Любава крутила импровизированную булаву словно отцовский кметь, запястья заныли от напряжения. Оставшиеся враги озадаченно почесались и пошли атаковать нежное создание, невесть откуда взявшееся. Малявка проскользнула между ног у первого из них и сделала подсечку. Второй успел отдёрнуть лапу, спасаясь, но тут же взвыл, когда дубина опустилась на вторую конечность.

Сразу двое подоспели, и Любава укатилась в кусты, тактически отступая. Кряжистый басурман проломился следом и недоумённо застыл: девчонка как сквозь землю провалилась. Пока он думал, юркая хулиганка вновь оказалась на поляне, где завыла, оскалившись. Стоящее напротив существо купилось на нехитрый трюк и запрокинуло голову, разражаясь протяжным воплем. Заклятье поперхнуло боевой клич, и Любава добавила удар ногой по голени, оглушая поверженного врага.

В этот миг саму девчонку унесло в сторону сильным толчком. На неё тут же набросился оставшийся целым противник, занося над головой дубину. Любава подскочила и разом сократила расстояние, врезаясь в широкую грудь существа. Промахнувшись по вёрткой малявке, оно сцапало девчонку за шиворот, пытаясь оторвать от себя.

Та охнула, почувствовав укол под рёбрами. Её противник замер, платье на животе промокло от крови, и Любава с ужасом завозилась, выпутываясь из цепких лап. Упав на спину, она увидела торчащий из бока существа шип. Тело упало на землю, открывая стоящего за спиной жеребёнка, ощетинившегося колючками, словно кактус.

– Вот это лошадка, – прошептала Любава.

За её спиной с трудом поднялся типчик, первым попавший под раздачу. Оглядевшись, он ухнул и бросился бежать. Треск кустов указывал направление его отступления. Раздался высокий рык, и туша прилетела обратно, отброшенная размозжившим его рёбра пинком. Наступила тишина.

Напряжённо молчащая Любава прислушивалась, когда в шею ей ткнулось что-то мокрое. Жеребёнок сопел и тёрся мягкой гривкой, щекочущей забывшую обо всём девчушку.

– Хорошая, хорошая лошадка, – приговаривала она, гладя ластящегося жеребёнка. – Как ты тут оказалась?

Жеребёнок отошёл на шаг и тоненько заржал. Любава повернулась и уткнулась лбом в губы здоровой кобылицы. Та фыркнула, обдав лицо теплом, и пошагала к чёрному малышу, попутно отоварив копытом зашевелившееся существо, валявшееся в глубокой контузии. Обнюхавшись, лошади пару раз выпустили шипы.

Любава вспомнила, как старая ворожея рассказывала об иппах – редких существах, похожих на коней, но обладающих почти человеческим умом и грозным оружием против врагов – костяными наростами, выпускаемыми в моменты опасности.

– Что ж ты ребёночка-то бросила? Ходят тут злобные уроды с дубинами. Еле отбились, – пожаловалась девочка. – Ладно, пора мне идти, а то дома хватятся. Я про вас расскажу, хорошо?

Кобылица мотнула головой и коротко заржала. Любава постояла в задумчивости, размышляя, что это значит.

– Я понимаю, не ребёнок, чай. Нельзя так нельзя. Буду забегать в гости.

Девочка махнула на прощание рукой и пошагала прочь. Она не видела, как жеребёнок прошёл за ней пару шагов, остановился и повернулся к матери. Та догнала его, подтолкнула головой в след уходящей спасительнице и ободряюще фыркнула. Маленькая чёрная лошадка засеменила за девочкой.

Любава шла по тропинке, торопясь вернуться домой, пока её окончательно не хватились. Очень не хотелось вновь получить пару увесистых шлепков от отца, но гораздо тяжелее было перенести долгую беседу о том, какое нерадивое и непослушное чадо росло у уважаемых родителей.

На доносящийся откуда-то сзади топоток девочка внимания не обращала. Чутьё спало спокойно, а значит, опасности звук не таил. Зато тоненькое жалобное ржание слух уловил моментально. Любава обернулась и увидела, как жеребёнок нетвёрдо рысит по её следу, пытаясь догнать.

– Горе моё, это как ты тут оказалась? От матери сбежала? Опять?

Наконец настигнув спасительницу, малышка ткнулась мордой в плечо девочки и блаженно замерла, обдавая горячим дыханием шею и щёку. Любава погладила гривку, обняла новую подружку и задумалась.

– А что мама-то скажет? Твоя, твоя. Моя заругается, точно говорю.

Лошадка мотнула головой и подтолкнула девочку. Пошли, мол, всё хорошо.

– Отпустила, говоришь? Ну, пошли, сокровище. Колючка моя.

Когда во двор вошла дочка в компании вороного жеребёнка, Добронега не знала, смеяться ей или выпороть строптивицу. А бабушка Лукерья, поджидавшая мелкую хулиганку с назидательной целью, вдруг вытянула тонкую шею, выпучила поблекшие голубые очи и тонким голосом произнесла:

– То ж иппа! Я за свои сто с лишним зим ни разу не видела их! По приданиям, коли они выберут себе человека, век свой будут верными спутниками и друзьями! Ну, девка, большое это везение. А тебе, Добронега, скажу так: не захочет Любавка рассказывать, где и как нашла эту лошадку, не смей дознаваться, они теперь как две сестры и тайны у них общие.

– Бабушка, – почти шепотом произнесла перепуганная матушка. – А колючки то она свои под ребёнком не выпустит

– Ни за что на свете! Тот, кого выбирает иппа, неприкосновенен для неё, это в её крови. Избранный человек для них – родной навеки.

Обретшая волшебную подругу девочка, между тем, с видом знатока произнесла:

– Надо яблочек ей дать, она ими пахнет. Любит, значит.

***

– Эй, коротышка! Хочешь подрасти? Иди сюда!

Пятнадцатилетняя Любава оглянулась на крик, проезжая мимо на Колючке. Стайка подростков смотрела на действительно малорослого лешачка, опасливо подходящего к ним. Он остановился и задрал голову, глядя на паренька, что стоял впереди всех.

– Что, правда, поможете? – шмыгнув носом, поинтересовался малыш.

– Да с нашим удовольствием! Способ проверенный, надёжный. Можно сказать, дедовский.

Лешачок шагнул ближе, открывая рот для следующего вопроса. Парень ловко ухватил его за голову, сжал её руками, закрыв уши малыша, и потянул вверх. Лешачок заверещал от боли, босые ноги болтались в воздухе, ища опору. Мальчишки хохотали, показывая на бедолагу пальцами.

– Даждьград видишь? Или ещё поднять? Как увидишь – значит, вырос!

– Отпусти, больно! За что?! – кричал недорослик, мотая ногами. Нечаянный удар в живот заставил мучителя выпустить пленника и согнуться.

– Ах, ты драться? Бей его! – ватажка окрысилась и бросилась на упавшего лешачка. Тот вскочил и пустился наутёк.

Головёнка малыша проскользнула под чем-то тёплым, почти задевшим макушку. Гнавшиеся за ним мальчишки затормозили, но те, кто отстал, не видели препятствия и толкнули вырвавшихся вперёд приятелей. Препятствие в виде восседавшей на чёрной кобылице девки хмуро смотрело на сбившихся в кучу хулиганов, поглаживая рукоять длинного ножа, покоящегося в прикреплённых к бедру ножнах.

– Помочь с малышом справиться? – негромко поинтересовалась Любава. – Сами, я чаю, не сможете, он вон какой страшный. А вы щенки мокроносые.

Вперёд выступил вожак. Подтянул штаны, сплюнул и подбоченился.

– Ты бы, девка, ехала домой. А то хворостину сорву да по заду отхлещу.

– Хлесталка не выросла, межеумок. Соломинку свою за хворостину выдаёшь. Дома хвалиться будешь, перед маменькой с сестрёнками.

Парень побагровел и плюнул уже прицельно, попав Колючке на ногу. Та повернулась и двинулась к нему, заставляя отступать. Мальчишки испуганно расступились, и по образовавшемуся коридору иппа медленно прошествовала, гоня перед собой перетрухавшего вожака. Один из подручных сдуру хлопнул кобылицу ладонью и вполсилы получил задними ногами в грудь. Бедняга сшиб пару дружков и приземлился невдалеке, пропахав лицом землю.

Вожак упёрся лопатками в забор, закрылся руками, глядя на приближающуюся Колючку. Та подобралась вплотную и задорно фыркнула, обдав слюнями перепуганного мальчишку. Девушка хихикнула, мягко потянула за уздечку, разворачивая кобылицу. Она проехала мимо сидящего на земле лешачка, кивнула ему, поймав тоскливый взгляд глазёнок, затерявшихся на смешно сморщенном лице, и отправилась дальше. Проехав едва сотню шагов, девушка вновь услышала крики малыша. Вздохнув, Любава соскользнула на землю.

– Колючка, иди домой, я тут подзадержусь. А то покалечишь кого, ругаться на нас будут.

Лошадь согласно мотнула головой, но осталась на месте, провожая подружку взглядом. На покинутом месте шло избиение. Мстящие за страх и унижение мальчишки дубасили лешачка кто чем мог. Тот вертелся юлой, но пропускал всё больше ударов, пока не свалился на землю. Оглушительный свист заставил замереть маленьких палачей.

Любава разом оказалась среди ватажки и закружилась в боевом танце, раздавая тумаки и роняя противников. Те мешали друг другу, сталкивались сами или ударялись об приятелей, которых девчонка швыряла им под ноги. Вот один потянулся к рыжей косе и тут же попал в капкан, его рука вывернулась так, что только ноги в воздухе мелькнули, поспевая за резанувшей локоть болью. Голые пятки вмазали дружкам по лицу, отворяя кровь из разбитых носов. Другой обхватил было ловкую девку вокруг пояса, да поймал пустоту, зато придержанная рука заставила нырнуть головой вперёд, сбив с ног вожака и выбивая воздух у него из груди. Ещё пара неумёх схватилась за расцарапанные невесть откуда прилетевшими камнями щёки. Ватажка с воем бросилась бежать.

Любава поправила косу и нашла глазами лешачка. Тот гнался за убегающими мучителями, метко подбивая камнями спины и отчаянно трясущиеся зады. Наконец он остановился и побрёл обратно.

– Что, Шишок, наказали мы их? – весело спросила девушка.

– Почему Шишок? – грустно заинтересовался малыш.

– Похож больно на шиш, что другим кажут. Ты уж не серчай.

Лешачок кивнул, шмыгнул носом и вдруг разревелся. Подошедшая Колючка с интересом рассматривала всхлипывающего бедолагу. Любава вздохнула, вскочила в седло, свесилась и ухватила Шишка за пояс. Он взмыл в воздух и приземлился на вороной круп.

– Держись за пояс, домой отвезу.

– Нет у меня дома, мать с отцом умерли давно. У добрых людей жил, да им самим тяжко, без меня, – отозвался лешачок. – В лес вези, авось не пропаду.

Девушка тронула Колючку коленями, и та потрусила вперёд. Шишок прижался доверчиво, сопел в спину, подпрыгивая. Так и въехали во двор терема. Шедшая навстречу Добронега всплеснула руками и покачала головой.

– Где это ты, доченька, такого заморённого нашла? Да тише ты, он спит вон. Смешной какой, будто шиш!

– Не гневайся, матушка, это теперь мой дружок. Будет помогать, как ворожеей стану. Положен помощник, помнишь ли?

– Хорош помощник! Самому нос утирать нужно! Вечно ты придумаешь…

Шишок остался, прижился и втянулся. Прижился в уютной пещере Лукерьи. Постепенно ведунья обучала его нехитрым полезным заговорам да травоварению.

– А это что за гриб? Ты в прошлый раз говорила, да я запамятовал.

– Подзатыльник поможет запомнить? Это запри-гриб. Если животом маешься, сорви и ешь.

– А, он запор вызывает?

– Правильно понял. Сначала вычистит тебя досуха, а потом неделю сходить не сможешь.

– А это что за травка? Пахнет, будто анчутка в лапоть наложил, а ты не заметил и месяц носил, не снимая.

– Это очень опасная вещь, особливо для мужчин. Поднесёт какая молодуха отвара с твердоцветом, так добрый молодец до утра от неё не уйдёт, огуливая.

– Как же такое, извиняюсь, благоухание не заметить?

– А вот поднесут тебе, тогда поймёшь. Только сам не пробуй, не то всю ночь глаз не сомкнёшь, трудясь не покладая рук.

– А вот в горшочке у тебя что? Пахнет будто знакомо.

– А горшочек поставь и не трогай! Рано тебе мухоморовку пробовать!

Любавка с Колючкой были частыми гостями у Лукерьи с Шишком, тут тебе и пирожки, и вкусное варенье, и яблочки и рассказы про старинных героев, а зимой – тёплая печка!

Так и стали неразлучниками эти трое, а старая ведунья провидица – только помогала укрепить троицу своими советами и обучением.

Глава 8

Он вернулся в свой мир, в свою стихию. Но обычно молчаливый сгусток энергии на месте, где у смертных было сердце, в этот раз полыхал и разрывался. Какая мощь, сила, красота, какая она – прекрасная! Этот изумрудный взгляд, источавший лютое бешенство, это рыжее пламя волос! Как, стихия побери, она смогла включить режим Берсерка?! Как смогла победить его пусть и не совершенное, но очень сильное творение? И главный вопрос: когда он сможет увидеть её снова?