Текст книги "Ворожея из Загорья (СИ)"
Автор книги: Ирина Нуждина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)
– Чёрнобог тебя возьми, девка, ты хоть представляешь, как мы тут все волновались?! – Заорала Василиса. – Гостомысла вытащила за мгновения, как в круг вошла, а сама в нём так выгибалась и орала, будто тебя живьём едят! Потом руки тянула к нам, и глаза были пустыми, как у Гостомысла этого. И за две минуты до прихода Шишка ещё раз выгнулась, крикнула: "живи" и вновь свалилась! – Будосвим удерживал свою полюбовницу, размахивающую руками, сам же при этом осматривая Любаву изумлённо-восхищённым взглядом.
– Ты дюже прекрасна, ворожея, в разы краше, чем я помню, – все как-то позабыли про Гостомысла, пришедшего в себя и не отрывающего взора от спасительницы.
Рыжие волосы, разметавшиеся по плечам, к изумрудному блеску прибавились золотые искры, румянец наполнил ланиты, а от тела исходило сияние. И без того красивая девушка после возвращения своим знакомцам казалась божеством.
– Ты – Гостомысл, я тебя помню, вроде приезжал свататься ко мне с братьями? – ни капли не стесняясь, Любава принялась одеваться в свою свиту, одёргивая по-быстрому исподнее.
– Да он же брат твоего суженого, ты и полезла в эту хренову лужу, что бы спасти его, – ответил Шишок, деловито подавая то одну часть одеяния, то другую.
– Брат кого? – изогнула красивую бровь Любава. – Кой упырь тебя укусил, ушастый пень? Придумал, тоже мне, суженого…
Присутствующие оторопело замолчали, столько всего произошло, но Велибор всегда был у неё у сердца, что же заставило Любаву позабыть целую половину себя, отказавшись от метки?
– Нееет, – протянул Гостомысл. – Брата моего она тоже поборола, он не её суженый
– Да другой брат, хромой такой, рожа смазливая и силищи палата, – Шишок быстро вставил свои пять денег. – Слышь, матушка ворожея, ты куда метку дела?
– Не помню, значит и не было, – нахмурилась Любава. – А может, выпьем мухоморовки да под славунские закуски? Очень я хочу в кругу друзей настоечкой любимой отлакомиться. Помнишь, Шишок, какая мухоморовка была у нашей загорской Ягини?
Стол ломился от яств, служки еле упоспевали к разгуляйному столу ворожеи. Забугорские гости "RЕD КАБЫЛКА" скромно жались по зауглам, не пытаясь вмешаться в славунский праздник. Лишь изредка украдкой строили брезгливые рожи, мол, всё это так пошло, но мы цивилизованные и не хотим схлопотать по ухоженным мордасам за свои принципы. И вот надо было Антибахию пришкандылять в это "продавшееся варварам" заведение! Весь напомаженный, в тонких обтягивающих одеждах, мушку на щёку поставил в честь модного дома, с тростью в руке и томностью во взгляде. Мечта, а не мужчина!
– Прошу прощения! У вас есть места для приличных людей? – произнёс Антибахий, посматривая с превосходством на тёплую компанию Любавы.
Ворожею он выхватил из всех взглядом "изголодавшегося породистого самца", (очень модного взгляда в Забугорье, дамы так и падали от переизбытка чувств), даже лорнет к лицу поднёс, вроде как присматриваясь.
– Ах ты ж блудливые чресла коня! Это же Антибабахий! Эй, Бабахий, идём к нам, хоть пожрёшь как человек, – зря франтик прежде не увидел мелкого зубоскала Шишка, уже прилично выдувшего мухоморовки, а сразу приступил к очарованию строптивой, но очень "перспективной" невесты.
– Мон шееер, давно ли в вашем заведении отребье загуливает? – с видом уставшего от надоедливых поклонников звёздного певуна спросил у старшего служки Антибахий.
– Да ты, ик…, отчаянный кусок испражнения! – икнул Шишок.
– Антибахий! Друг мой, ужель не уважишь своим присутствием наш стол? Вспомни, сколько славных вечеров проводили мы с тобой в этой обители, сколько стройных ножек обвивали наши плечи и бёдра… Хотя неееет, это не с тобой, ты же с педимастером запирался, – после слов Будосвима сидящие за столом ворожеи дружно грянули раскатистым гоготом, а мелкий поганец лешачок даже на пол свалился, дёргая коротеньки ножками.
Ничего не оставалось забугорскому принцу, как просто развернуться на каблучках и удалиться. Жажда мести застряла чёрной занозой в либеральном сердце.
***
Вспышка и её тело обмякает в тёмных подвалах терема. В этот раз Мирра была действительно на волосок от полного уничтожения. Брат чёрной молнией так отшвырнул от золотой души, что показалось вот сейчас и уничтожит, в пыль сотрёт. А потом он заставил её вернуть всё до последней капли солнечному источнику. Собраться бы теперь да отомстить как следует! Братец уже второй раз показывает свое превосходство, выгоняя её из собственных владений.
Безглазое пугало, бывшее когда то царевичем, как и задумала Мирра, заставило нужную "солнечную душу" спуститься к её озеру и она обомлела увидев столько "золота"!Мирра пила только тёмную энергию, терпкий вкус тьмы заставлял забыться и чувствовать бешеный темп власти во всех мирах. Однако, увидев источник, Мирра позабылась, какая там жертва Тёмному богу?! Она собиралась поглотить "солнечную душу" единолично! Первые глотки были самыми незабываемыми, словно становишься богом, столько силы! Если бы не Кир…кто знает, появилась бы новая богиня! А так Мирра потеряла и царевича и, что ужасно, вожделенное "золото".
– Тёмная госпожа взываю к тебе, твой раб навеки, жажду мести и зла, для своих ворогов, – раздалась истошная молитва очередного адепта, слава о Мирре давно перевалила пределы Снегиря, будто она водила свои войска в бой сама, а не отсиживалась в тёмных погребах. Адепт продолжал нудно бубнить. – Месть моя, супротив ворожеи Любавы и её спутников, не оставь в унижении, дай тьмы для наказания, дай знаний и умений…
Дальше Мирра не слушала, тот час же явившись адепту в одном из прекраснейших образов.
***
– Как тебя зовут? – отрывисто без сантиментов произнесла незнакомка полными алыми губами. Её красота была настолько яркой и притягивающей, что обомлевший Антибахий упал на свою пятую точку, разбросав попутно свечи и жертвенные трупы черных кур.
– Антипом, – проблеял дрожащим голосом забугорец.
– Антипом значит? Чем могу посодействовать своему верному последователю? – красавица плавно покачивая обворожительными бёдрами приблизилась к Антибахию, грубо схватила волосы на затылке и наклонилась к его лицу. Рассмотрела что-то, что ей не понравилось, брезгливо отбросила от себя адепта. А потом вынула из необъятного кармана своей тончайшей туники(к слову сказать, совершенно прозрачной) чёрный мешочек.
– Ровно полночь, взойдешь на колокольню, развеешь содержимое над городом, а утром следующего дня, пойдёшь к городовому и объявишь, что Любава– ведьма и только её плен сможет спасти весь город. Запомни, убогий: плен, не смерть! Вот её спутников можешь рекомендовать в палаты к палачу. – С этими словами, красавица исчезла, оставляя после себя послевкусие пряных специй, которые только в Забугорье стоили не малых денег, а уж в стране славунов о таких и не слышали.
Антибахий очень вдохновился идеей всех казнить и в плен к городовому отправить только Любаву. А потом он откажется от своих показаний, правда на определённых условиях, таки выйдет за него замуж строптивая деревенщина. Что он будет развеивать в полночь и к чему это приведёт, адепт Мирры вовсе не задумывался, рассчитывая на щедрость тёмной госпожи именно к его персоне.
На следующее утро в Арагоре начался мор, не щадивший ни молодых ни стариков.
Глава 22
Нынче для путешественников повсюду была опасность, а особливо в градах, городищах и городах. Безглазые очень быстро распространялись, заменяя собой живых. И так было во всём Снегире и распространялось на все остальные соседствующие царства. Зараза от Мирры ползла и накрывала огромным чёрным одеялом, разве что в лесах, да на топях можно было ещё встретить глазастых, да и то это были представители ележивой нечестии, Сварг знает, почему лесной народ не поддавался заразе, но неприятные сердцу увечья получал. То леший хромающий попадётся, то кикиморка уже не шустрым взором оглянет, а по коже струпья ползают, да гнойники не приятные. Велибор странствуя к Арагору, держался ближе к лесам да болотам, а в города не заходил вовсе, а ну как одеяло вновь укроет!.
– Спасибо тебе, ведун, дочку мою от срамной болячки вылечил, да и мне здоровья прибавил, отблагодарить то тебя нечем. Разве что наша мухаморовка ещё в загашнике осталась! Эй, кум, так осталась у нас мухоморовка? – от хромоты лешего ничего не осталось, а повеселевший от обретения собутыльников болотник резво выставил две охлаждённые бутылочки.
– Чем завсегда здравие пополнить, да и весельем приумножиться, я ужо точно найду. Паклуша, а сообрази нам закусочек, – и болотник смачно так припечатал лапой окрепшую жопку Кикиморки.
На нехитрый пеньковый стол прибыло богатое угощение. Здесь появились груздочки солёные, клюковка мочёная, куропатки на ветках запеченные, лепёшки сметанные, горшочки с дымящейся пшённой кашей (щедро приправленной топлёным маслом), огурчики малосольные, лисички маринованные, икорка красная лососевая (водяной получил давеча паёк от морского царя, как пострадавший от тёмных сил), и конечно, как великое украшение для глаз в еловых ветках, с лёгким налётом заиндевелогопота, были поставлены с десяток бутылей мухоморовки. Праздник просто обязан был состояться!
– Ахххх, красота-то, какая! Паклуша, ты просто находка для женихов, – Велибор не скрывал восхищения поданной снедью, попробуй тут не завопить от счастья, питаясь кореньями да грибами три дня!
Скромная Паклуша, присела по правую сторону от гостя и по левую от болотника. Опустила пушистые ресницы долу, запунцевела, беспрестанно поправляя фартук. Искорки пускала и в сторону Велибора и в сторону болотника, ища глазами союзников для любовных утех сегодня же ночью.
– Ох, девка, мало тебя я наказывал да плетьми бил, всё одно в мать свою беспутную пошла, ваш кикиморский род наверное не одна плеть не возьмёт! – в сердцах проговорил Леший, упреждая грозно пьяным взглядом готового к активным деяниям болотника.
– Вам бы поспать, батюшка, а то вон как разморило под старые то дрожжи, опять же ножки наверное надо лопушками обвернуть, а ну как опять заболят?! – Паклуша вовсю старалась ласково спровадить строгого родителя, а тот особо то и не возражал, будут внуки, род будет продолжен, жизнь будет продолжаться, будто и не было чёрного колдовства, пусть их, молодых!
Леший ушёл в свою избу, где только коснувшись пуховой подушки сразу же захрапел ядрёными переливами.
– Словно волшебный соловей трелит, – умильным голосом молвил болотник, приобнимая Паклушу левой рукой и начиная ласкать грудь кикиморки правой. – Уххх как я по тебе соскучился, красавица моя, будто не три недели хворь у тебя была, а все три года, извёлся от желаний!
Болотник с придыханием впился в уста Паклуши, продолжая шептать ей нежности и изрядно ощупывая выгнувшееся тело.
– Охальники! Я же здесь сижу! Может быть уединитесь? – негодующий Велибор легонько локтём наподдал в спину почти упавшей ему на плечо кикиморки.
– А зачем же нам уходить? Али угощение не понравилось? Ты к нам присоединяйся, красивый ведун, пока Глад мою грудь терзает, давай помилуемся устами, – тягучим страстным голосом призвала Паклуша. – Всё одно девок в округе скоро не найдёшь, а Гладушка не жадный, поделится. – В подтверждении её слов, болотник пошло улыбнулся подняв горящий взгляд на Велибора, но не выпуская из уст розовый сосок кикиморки.
– Да вы, нечисть, совсем стыд потеряли! Быстро в куст или где у вас там гнездо разврата, ступайте, пока я вас туда пинками не отправил, как собаки случаетесь! – зашевелил пьяными бровями ведун. Он, конечно, соблюдал верность своей ворожее, но воздержание итак тяжело давалось, зачем искушаться да непотребствами потом с мыльным лопухом заниматься?
Весёлая парочка легко подхватилась и умчалась в небольшую запрудку, звуки их страсти стали более приглушёнными, однако стали более сладострастными. Велибор, тем временем, налил себе ещё чарочку мухоморовки: " За тебя Любавушка" – выпил выдохнув. А затем началось его персональное светопреставление…
Вертикальные всполохи начали появляться со всех сторон медленно сливаясь в яркую вертикальную линию, больше напоминающую разрезв пространстве. Сквозь него протиснулась красивая тонкая ручка, ножка, а потом и всё великолепное тело тёмной красавицы. Она была полностью обнаженной, ни что не мешало колыхаться в такт медленным шагам, идеальной груди, белая кожа пришелицы слегка подсвечивалась золотым светом, глаза светились неземным, синим светом, длиннющие ресницы не мешали открытому взору, венцом красавицы были распущенные рыжие волосы, ниспадавшие тяжёлыми прядями на плечи, грудь, спину пришелицы.
– Ну здравствуй, Велибор, – проворковала она грудным голосом. – Неужели все мои чаяния и желания тоже в кусты швырнёшь? – Девка не спрашивая уселась на обомлевшего ведуна, крепко прижимаясь к его уже точно восставшему естеству. Дерзко провела рукой по ключице, по метке оставленной Любавой (тонкая руна со стрелой)
– Ай, горячо! Эка у тебя избранная ревнивая, неужели не дашь потешить себя? – красавица прижала пальчик к губе и облизнула его, затем опустила руки ниже талии Велибора, чуть отодвинувшись дотронулась до бугра в штанах, начала медленно оглаживать его, постанывая от предвкушения.
Он правда не смог противостоять… в голове просто вырубили все мысли, осталась одна единственная: намотать рыжие локоны на руку развернуть к себе и ворваться в желанное лоно. Что он и сделал, громко матерясь и закрыв глаза. Сильными толчками не чувствуя меры, ведун вколачивался в лоно тёмной пришелицы утробно рыча. Не было ни стыда, ни воспоминаний о любимой, ни жалости, только потребность и жестокое желание. Разрядка наступила через множество безумных толчков. Велибор открыл глаза, задыхаясь от прошедшей страсти, глянул на руку на которую наматывал волосы, они всё ещё оставались на ней, тогда как от их владелицы осталась только кучка пепла. Ещё мгновение и волосы тоже опали серым пеплом из его рук, ещё мгновение и метка его ворожеи навсегда покинула ключицу…
Утро встретило Велибора сидящим за столом, голова его покоилась на руках, охх и тяжело было после возлияний, похмелье накатило грубой фантомной волной, благо лекарства были расставлены на столе. Выпил, закусил, начал вспоминать, Сварг знает, куда ему надо то?! Вот пятки болотника видны, грязные как сапоги, вотПаклуша идёт, хоть и всклоченная, но приятная взору, а вот и хозяин из избы выбирается. Да куда ему надо то дальше?!
– Хозяин, я что то совсем памятью пострадал, может быть из за мучений, что от тёмных испытал, что я у тебя делаю? Куда мне нужно было идти? И зачем?
– Тебе надо было в Арагор, а зачем не ведаю, ты особо не делился, – ответил леший разминая спину и почёсывая пах. – Так оставайся, глядишь может так и надо! – Подмигнул ему, поглядывая на Паклушу.
– Нет, хозяин, за хлеб соль спасибо, но коли мне нужно было попасть в Арагор, пойду туда, что-то там нужно мне видимо.
– Ну как знаешь, ведун, помни, в моём лесу тебе всегда рады, примем как родного, закусь и выпивку всегда возьму на себя, разве что забугорского " Коньячи" не притащишь в следующий раз, – леший уже обнимал Велибора скоро собравшегося в путь. – Пусть будет тебе лёгкой вся дорога, и когда-нибудь вновь приведёт тебя к нам.
***
Давным-давно, боги придумывали законы, им было интересно кинуть этот свод людям и посмотреть, как будут они выкручиваться, придумывать себе тысячи оправданий, лишь бы слыть праведниками и верно трактующими законы. Самый громкий спор вышел о метке между избранными.
– Мне надоело, что на мысли людей могут воздействовать все мои братья и сёстры! – возмутился красивый бородатый блондин, облачённый в светлую свиту. Он был старшим в сонме, поэтому занимал место во главе огромного стола.
– Но, Сварг! Ты не можешь запретить нам тоже самовыражаться, это и наши творения! – толстый парень с сальными волосами, сидел в расхлябанной позе и осматривал сальным взглядом всех прислужниц
– Гладыш! Тебе вообще не стоит разговаривать, твои создания заполонили леса, болота, реки, их в честь тебя называют "Нечисть", мозгов у них не много, так что я даже не претендую на твоё самовыражение!
– Грубо! Но я согласен, можно я пойду ещё кикиморок сотворю, что-то вдохновение у меня…
– Да иди, потом всё-таки законами побалуешься!
– Дорогой брат, но почему ты хочешь ввести эту метку? Что тебе за страсть так приковывать друг к другу избранных? – красиво изогнув бровь, Морана ждала ответа, она была лучшей подсказчицей по обходу законов Сварга.
– Дорогая сестрица, да что бы ты со своими советами не мутила мне воду, что бы этот мир был более упорядочным, что бы было всё как я задумал!
– Ты понимаешь, что не даёшь выбора? Просто клеймишь их как скот, они даже подумать не могут!
– Хорошо, пусть тот кто посмеет снять метку, умрёт в страшных муках!
– Да ты как наш отец, сожри ещё нас на ужин!
– Дорогая сестрица, тобой я бы даже позавтракал, будь у меня уверенность, что великое РАВНОВЕСИЕ, тебя не вернёт!
Гомон раздавшийся в сонме был похож на улей, Сваргу точно было не протолкнуть свой закон, а ведь он так надеялся хоть как то контролировать этот вновь созданный мир хотя бы такой вот нехитрой меточкой избранных, что бы его самые ярые адепты сидели себе скромненько и правили по его правилам.
– Я сказал, что любой покусившийся на чужую половину сдохнет в мучениях! Больше мне перечить!
– Я всё равно найду способ тебя переиграть братец! Избранные– это не твоя личная собственность! Мы все их продумываем до мелочей! Вот спроси хотя бы свою супругу(убогую), сидит улыбается и рисует какое то создание!
Ярость ещё полыхала в глазах Сварга, когда он посмотрел на свою кроткую Ладу, она и впрямь сидела отстранившись от общего гама и шума и улыбаясь что то рисовала в свою красивую книгу.
– Что ты делаешь сейчас Ладушка? – нежным голосом спросил Сварг, заставляя ярость погаснуть полностью.
– Мммм? А смотри кого я придумала! – из книги на Сварга смотрела рыжая красавица с нежными чертами лица, настоящим откровением явилось для Сварга умение жены передать эту глубину взгляда, настоящая красота, без ошибок и помарок.
– А добавь ей силушки богатырской и умения ворожить, – неосознанно залюбовавшись предложил Сварг. – Будет нашей избранной!
– Охххх и деееевка! Пожалуйста пусть моё творение будет её избранным? – Через плечо брата уже лезла брюнетестая голова тёмной Мораны.
– Ну уж нет! Избранник будет честно выбран из всех созданий!
– И моих созданий можно тоже иметь в виду? – просунул голову Гладыш
– Твои не будут участвовать! – очень резко осадил брата Сварг. – но они могут с ней дружить.
– И на том спасибо…
– Милый, ей появляться ещё не время, мир очень молод для неё, я хочу, что бы это было в уже более состоявшемся мире, скажем пусть маленький мир ещё вёсен восемьсот поживёт без неё. И ещё: очень прошу дать ей право спасти того, кто будет искренне любить её, но не будет избранником – нежно попросила Лада. – Мне нужно столько всего ей придумать, и вы все мне нужны милые, и ты Гладыш в особенности! – Лада приобняла за руку толстячка увлекая его за собой с собрания.
Провожая Ладу и Гладыша тяжёлым взглядом, Сварг развернулся в сторону Мораны:
– Она потеряет память в тот миг, как спасёт его
– Избранный тоже потеряет память, иначе клянусь, я сделаю всё, что бы Лада узнала о твоих забавах в Паралельях!
– Сестра! Не забывайся! Пусть так, но избранник потеряет память, если его соблазнят!
***
Кир задумчиво крутил в руке хрустальный шар, наблюдая за миром, его интересовала только одна параллель и один единственный человек. Она спала как ребёнок, раскинувшись по всей ширине кровати, что-то вскрикивала, кому-то обещала начистить рожу. Рядом на полу сучил ножками маленький спутник, будто убегая от чьей– то руки. Как же хотелось Тёмному быть там с ними, обнимать ворожею, чувствовать её чистый невинный запах, пропускать через пальцы рыжие волосы.
Он без зазрения совести отправил свою адепткуВелибору, вдруг выгорит, исчезнет эта метка, и у него появится маленький шанс. Прикоснувшись тогда у озера Мирры к ней, почувствовав её огненные губы, умопомрачительный запах, Кир не мог больше спокойно жить. Ему нужна была вся она, все её близкие и родные, даже попёрдывающий Шишок и загадочная Колючка. Он много раз появлялся у терема Загорских царя и царевны, но так и не решился представиться или познакомиться А однажды пил по чёрному с лешим, водяным и Ягиней. Дружно побухивая, нечисть откровенно скучала по своей подружке и всё чаще отправляла анчутку в запасник Ягини.
Она – жизнь, источник, без неё ему будет очень худо. Пусть боги решили по своему, Киру нужна была только надежда…
Глава 23
Это началось две седмицы назад. Смерть…повсюду смерть, мёртвых не успевали хоронить и они грудами валялись по побережью. Местный господарь Севастьян не знал, куда себя деть от смрада, исходящего от множества трупов, от волны злости со стороны его горожан, от страха за свой город.
Он был очень юным, когда смерть родителей заставила заняться городом и вступить в права наследования. Сколько всего пришлось делать, сколько строить, сколько связей наводить. И ведь смог, за 10 ть вёсен от своих 18-ти, смог сделать из города настоящий путь сообщения между страной славунов и Забугорьем. За это время о славном городе Арагор разве что совсем дальние земли не слыхивали. Всякий был рад приехать и лично познакомиться с юным господарем. Многие сватали за него своих дочерей, желая получить выгоду, только Севастьян не очень любил делиться с таким трудом добытой властью, поэтому невест пока ещё отправлял восвояси вместе с их отцами и посулами.
Нынче же совсем не до невест, хворобу победить бы. И как назло ни один эскулап, ни один знахарь или ведун не могли избавить от напасти. Одну седмицу назад к Севастьяну пришёл старший городовой с докладом, что корень бед найден. Мол, рыжая ворожея обосновалась с друзьями в "RED КОБЫЛКА", подкрепление из придворных ведунов нужно бы для прорыва в заведение. Мол, совсем не желает ворожея идти на допросы в тюрьму.
Господарь поморщился, вспоминая скорые сборы за строптивой компанией. Уххх, как он был уверен в скором падении оплота "тёмных сил", этот слизняк Антибахий, принц забугорский, увивался рядом, требуя принять и его в ряды борцов с мором. Принца тогда взяли с собой, а этот сучий хрен закашлялся на подъезде к гостинице и замертво упал с лошади, напугав всех ведунов и прочих целителей!
Севастьяну пришлось лично в окружении своих верных стражей выезжать к зарвавшейся шайке колдунов. И вот пустынную улицу наполнил цокот копыт бравых всадников, хитрый господарь продолжал про себя выдумывать речь для ворожеи, вот уже и в окне виден силуэт…
– Оххх, царя комаров мне в штаны! Вы гляньте, какого к нам дядьку занесло! Сам господарь города явился! А почему тебя, русалья морда, не взяла тёмная хвороба? – из окна задорно торчала смешная голова, похожая на шиш.
Голова резко отпила из стеклянной бутылки какое то пойло и продолжила вещать: – Слушайте все! Зря вы мухоморовку не потребляете, токмо она одна и не даёт заразе пройти в жиииилы…икк. Но! Вы должны все помнить: мухоморовку можно закусывать только славунскими блюдами, "профуёли" не прут! Только лук, только жопа Сварга!
– Шишок, заткнись, иди спать, мой черёд стоять на страже, – в окне появилась дивной красоты дева, сложила руки на подоконник, а сверху бухнула на них свой огромный бюст, чёрная косища почти свесилась из окна. Увидев свиту и господаря, она томно вздохнула и произнесла с придыханием. – С какими пожеланиями приехали, господарь Арагора?
– С пожеланием увидеть загорскую ворожею, что учинила в моём городе небывалое тёмное колдовство! И спросить, спокойно ли ей спится, зная, что по её милости умирают дети малые, что людей из моего города не выпускают, заставляя дальше заражать друг друга? За семь дней, померло больше народа, чем за год!
Девушка в окне исчезла, будто кто-то дёрнул её за плечо, отодвигая.
– Здрав будь, господарь! – в окне появилась Любава. – Почему ты решил, что светлая, поклоняющаяся Сваргу ворожея могла сотворить такое?! Неужели не нашли более достойную кандидатуру?
Севастьян откровенно залюбовался девушкой, чистая красота, неомрачённое пороком чело, она действительно не походила на ведьму.
– Честные ворожеи не делают крепость из гостиниц, а ещё они не нарушают законов и не изгоняют с позором стражей, что находятся на государственной службе, – спокойно произнёс господарь. – Коли тебе нечего скрывать, почему сразу не вышла, что за представление устроила? Кстати, тот, кто навет на тебя написал, мёртвым в канаве валяется, аккурат, перед тем как подъехать к твоему окну с лошади опал, как уды стариковские.
Девушка исчезла из окна и через пять минут стояла в полной боевой амуниции ворожеи перед очами господаря.
– Как убедишься, что я не ведьма, готова служить тебе, пока тьма над городом не исчезнет.
Из гостиницы выбегали ещё люди, давешний Шишок, дивная дева, красивый маг и какой-то огромный мужчина, тащивший за собой настоящую иппу! Колючки были выпущены по всей поверхности кобылы, так что ошибки быть не могло, точно иппа!
– Всем назад! Будете ждать меня седмицу; коли не появлюсь, убирайтесь отсюда! К Колючке моей только Шишок может притрагиваться, отдай ему поводья, Гостомысл!
Девушка полоснула взглядом по Севастьяну, недоверчиво обошла стражей, достала из-за спины косу, в которую уже как-то умудрилась вплести пряслень, одними глазами заставила одного из стражей спуститься с лошади и уселась вместо него.
– Поехали, господарь, буду доказывать тебе свою невиновность.
Сегодня прошла седмица, с того дня, как Любава смело поехал с господарем. Всё это время она честно отсидела в очищающей темнице, не принимая пищу и не желая разговаривать ни о чём с господарскими дознавателями. Число жертв продолжало расти, и ничто не указывало на виновность пленницы. Каждый день приходили её спутники, мелкий лешонок особливо был надоедлив, то один примчится на диковинной кобылке верхом и с мешочком пирожков, то с красивым чародеем, то с прекрасной, но хамоватой богатыршей.
– Господарь, пропусти к ней, она только от меня еду возьмёт, – Шишок был очень настойчивый и всегда получал один и тот же ответ.
– Я бы с радостью, сам не понимаю, что она доказывает. Не ест ничего, не пропускает, сидит в кругу, мечом очерченным, и даже по нужде не ходит! Вокруг себя будто ничего не видит. Впечатление, что это я у неё в плену, а не она доказывает свою невиновность! А пирожки ооочень вкусные, я их ем каждый день, – господарь не только пирожками проникся, но и ладной богатыршей, очень ему нравилась и развратная ленца в её глазах, и огромная грудь.
– Что ваша ворожея делает в том кругу? Что доказывает? Один хрен смерти продолжаются. И не сегодня, так завтра грянет бунт, только я всё равно ничего не смогу сделать, границы соседей плотно закрыты от нас, – господарь нервничал и переживал. Зачем, в самом деле, доказывать невиновность, если всё, что нужно – прекращение жутких смертей?!
В этот момент дверь, ведущая к очищающей темнице, резко открылась. Ослепляющий свет ударил в глаза присутствующих. Медленно, почти невесомо, в сиянии появился женский силуэт. Шагнув через порог, ворожея осмотрела всех присутствующих отсутствующим взглядом и глухо произнесла:
– Господарь, веди меня на главную площадь, ворожить светлым буду. К утру смерть перестанет забирать твоих подданных, но умерших мне назад не отдадут, – в голосе девушки слышалась обречённость, будто она только что приняла очень тяжёлое решение.
Быстрым жестом Любава отстранилась от подбежавшего было к ней Шишка, бедолагу даже откинуло на стену терема. И больше не оглянувшись на своих верных спутников, быстрым шагом подошла к своей Колючке, запрыгнув на неё, откинула косу, раздражённо глянула на господаря.
– Так что, покажешь, где главная площадь? – слова давались ей очень трудно, было видно, что ворожее с трудом даётся каждое слово.
Севастьян без лишних раздумий сам вскочил на коня, не заботясь о том, чтобы призвать стражей. Он чувствовал: прямо сейчас нужно просто делать всё, что скажет Любава.
Путь занял не большим тридцати минут, ехали молча, всю дорогу ворожея осматривала улицы с валявшимися на них мертвецами.
– Что же, господарь, неужто у тебя не кому людей хоронить? – тому показалось, что голос звучал так же глухо, как и в тереме, Любаве действительно было трудно дышать, а ну как и она сейчас упадёт замертво?!
– Нам осталось проехать ещё одну улицу и мы на месте, ты бы поберегла силы, красавица, а то неровен час сама погибнешь, – на Севастьяна тот час же упал вроде светлый, но очень тяжёлый взгляд ворожеи, и ничего ему не возразив, девушка просто поехала дальше.
Огромная городская площадь города Арагор, в любой другой день, без хвори, была бы полна торговцами и различными уличными шутами и прочим развлечным людом. Сейчас же это было пустое и неприятное место, посреди которого возвышался памятник лорду-основателю города Арагора Питию Лесному. При ближайшем рассмотрении все бы заметили схожесть Пития и обычного лешего: маленький рост, всклоченная бородёнка, длинные волосы, ножки в форме копытец, одним словом – нечисть! Осмотрев задумчивым взглядом достопримечательность, Любава очень резко рубанула рукой пространство перед собой, и памятник рассыпался мелкими камушками. Одно движение кисти ворожеи, пренебрежительно откидывающей перед собой воздух, и постамент целиком и полностью свободен для восхождения нового памятника. Севастьян в смятении
смотрел на действия ворожея, понимая, что либо он сейчас и здесь умрёт, глупо доверившись незнакомой ворожее, либо увидит настоящее, чистое волшебство! Хотелось бы, конечно, чистого волшебства. То, что произошло дальше, можно смело записывать во все скрижали, книги, свитки, берестяные грамоты!
Ворожея легко взобралась на высокий постамент, раскинула руки, закрыла глаза, что-то прошептала. Острые, как стрелы, всполохи света начали отскакивать от девушки, а потом раздался глухой звук, будто раскололи огромный орех или камень. Любава медленно раскрыла глаза, не опуская рук, незримо за её спиной выросли и распустились призрачнее крылья. Вот тогда Севастьян вынужден был рухнуть наземь! Волны света подобно безумной стихии морских волн во время шторма сбили его с ног и продолжили своё движение по всему городу, накаты были яростными и внезапными. Ворожея источала их без видимых усилий, как если бы она была солнцем, а волны – её лучами. Севастьян потерял счёт времени, не в силах отвести взор от девушки, самозабвенно отдававшей свет, как лекарство, он не заметил, что та теряет силы, что румянец уступил место смертельной бледности, а призрачные крылья почти исчезли. Потоки света стали значительно слабее, воздух наполнился запахом цветущих яблонь, по всему периметру площади исчезли груды мертвецов. Похоже, город выздоровел? Севастьян в изумлении оглядывал свои владения, а из окон уже смотрят изумлённые горожане, не верящие, что мора больше нет, но почувствовавшие какие-то изменения, и даже уже слышатся пока ещё робкие голоса уличных мальчишек, всегда первыми оказывающихся на месте любых интересностей. Господарь, находясь в состоянии радостного неверия, не заметил, как около постамента вырос силуэт крупного мужчины в чёрном.
