Текст книги "Развод. М - значит месть (СИ)"

Автор книги: Ирина Манаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

Глава 7

В кабинете Пилюгина всё, как раньше. Кажется, впервые я приходила сюда лет в шесть. Для подобных клиентов у старика были карандаши и бумага. Уже тогда он казался мне древним, а когда вижу его теперь, думаю, что совершенно не изменился. Есть у людей такое свойство: будто время застыло и не властно над ними.

Усаживаюсь в большое кожаное кресло, чувствуя, что теряюсь в его объёмах, будто оно не для обычного человека, а великана. Может, чувствую себя той же маленькой девочкой, что и раньше, когда усаживалась за журнальный столик в углу комнаты, пока взрослые обсуждали скучные вещи. Бросаю взгляд в угол. Столик то же, а вот диван явно заменили, на моей памяти он был светлым. Напротив клиента окно, таким образом Пилюгина подсвечивает, и он остаётся немного в тени, пока лицо клиента полностью освещено. Кажется, по такому же принципу здесь и лампы, словно он серый кардинал, который не желает лишний раз останавливать на себе внимание.

Массивный стол украшен резьбой. Ещё в детстве я внимательно изучала эти линии, на которых женщина с повязкой на глазах держит весы в одной руке и меч в другой. На столе такая же статуэтка, но уже выполненная из металла. Нет, Пилюгин никогда не был судьей, но считал, что богиня незримо помогает ему в работе.

Взираю на длинный дубовый шкаф во всю стену, где за стеклом чётко по размерам стоят разномастные книги и справочники. Поначалу я пыталась найти в них хоть какие-то картинки, но потом поняла, что это бессмысленное занятие. Надо отметить, что адвокат никогда на меня не ругался, он был добрым дядюшкой на моей памяти.

В кабинет меня пустила неизменная Роза Львовна, и я престала перед усталым мудрым лицом.

– Будем рисовать, юная леди? – он достаёт из ящика упаковку разноцветных карандашей, а я прыгаю воспоминаниями в прошлое и невольно улыбаюсь.

– Увы, – пожимаю плечами, – сегодня я пересела из-за детского стола к вам поближе.

– Надеюсь, смогу помочь, – наклон головы, как выражение своего расположения. – Могу поинтересоваться, как поживает отец?

– Нормально, – что мне ещё сказать? Жив, здоров, а его проблемы не должны выходить за рамки наших разговоров.

– Теперь расскажи, что же привело тебя ко мне.

Вздыхаю, прикидывая, с чего бы начать, но он какой-то расслабляющий, потому начинаю. Решаю описать с самого начала, когда мне пришла в голову отличная романтическая идея составить брачный договор.

Вячеслав Борисович долго молчит после завершённого монолога, взирая на меня, словно раздумывая.

– М-да, – наконец произносит. – Карандаши всё же уберу, – он тянется к детской забаве с улыбкой. – Большие детки – большие проблемки, – зачем-то говорит, и теперь я понимаю смысл известной поговорки.

– Так понимаю, вероятность беременности не исключается, – больше утверждает, нежели спрашивает.

Пожимаю плечами.

– Раньше пытались, но не выходило.

– Это не показатель, – улыбается располагающе. – Значит, пока официально не подтвердится отсутствие беременности, ваш супруг не может развестись.

– То есть, у нас в запасе около трёх недель?

– Около того, – кивает. – И если вы всё же беременны, то срок отодвигается ещё дальше.

Вскидываю брови.

– Насколько?

– Год.

Удивлённо ахаю, не совсем понимая.

– Мужчина не имеет права развестись, если женщина в положении. Так уж вышло, что государство заботится о матери и ребёнке, преподнося супругам возможность помириться.

– А если я не хочу?

– Дело обстоит иначе. Если именно ты станешь настаивать на разводе, он состоится.

Не могу сдержать улыбку, представляя, что если Гар подставил сам себя? Но тут же она сползает с моего лица. Думать о том, что во мне может жить ребёнок от незнакомого человека…

– Что-то не так? – интересуется Пилюгин, но лишь качаю головой.

– Хорошо. Буду ждать от тебя новостей, а пока решу вопрос с домом. Свяжусь с твоим супругом. Можешь оставить его номер?

Пожимаю плечами, доставая телефон, и тут огромные напольные часы почти до самого потолка, установленные будто нарочно сбоку от клиента, делают громкий «бом», отчего я невольно вздрагиваю, поворачиваясь к ним. Раньше сосредотачивалась на их тиканье и смотрела сверху вниз на механическое чудо, ожидая, когда напомнят о времени, сейчас жар спадал от испуга и я приходила в норму. По ком бьют часы? Часы бью по тебе.

– Как только будут новости – дам знать, – пообещал Пилюгин, выводя последние закорючки имени Гара в своём блокноте. Кажется, ему до сих пор удобно писать от руки, нежели работать с компьютером. Главное, что своё дело он знает на порядок лучше многих.

Протягиваю руку, совсем как отец, и адвокат пожимает. Ладонь обхватывает мою, и я утопаю в ней, как недавно всё тело в кресле, а с виду и не скажешь, что руки принадлежат именно этому человеку, будто не от него. Он небольшой, а они, наоборот. Прощаюсь, и на душе становится немного спокойнее. Немного!

Прикидываю, в какую сторону теперь идти, нет, я не о месте проживания, я о личном расследовании, в котором меня невольно заставили участвовать. Нужен план, в центре которого я сама, и такие стрелочки. В машине достаю блокнот и принимаюсь писать.

Восстановление опороченной чести

Руслан? Камеры Позвонить Алисе

Друг или недруг проверить записи убедить отдать

Вот в чём вопрос. материалы

Измена

Подстава

Отец? Подарок Гара Сделать тест на

Кажется, он что-то В чём его суть? Беременность ч/3 14д

скрывает

Когда смотрю на схему, в голове начинает хоть что-то проясняться. Я люблю структурировать, тогда знаю, как следует поступить. Мне предстоит найти Руслана, только как? Я лишь знаю, что он друг Гара, причём, со слов самого Игоря. Но он не желает меня слышать. Тоже мне обиженка, или же ему так удобно? Добираюсь до дома отца, намереваясь закрыться у себя в комнате, но я голодна. Только осознаю то, что уже пора ужинать, а я даже не обедала!

– Накормишь? – вхожу на кухню и задаю вопрос Ларисе. – Она такой же старожил, как и Нина. Иногда они напоминают мне сестёр, не по внешности, по характеру. Она такая же мягкая и добродушная, как экономка. Улыбается и тут же на столе как по волшебству появляется еда. Я голодна, потому суп и пирог кажутся просто волшебными, а ещё думаю, что Лариса превзошла мою кухарку.

Иногда я тоже готовлю, когда есть настроение, но часто оставляю тем, кто должен отвечать за это в подобных домах. Я не сноб, отнюдь, просто, если могу себе позволить оплачивать труд человека, отчего отказываться?

Благодарю и покидаю кухню. Наверху открываю компьютер, намереваясь искать Руслана среди друзей в социальных сетях, но ничего не выходит, словно он скрыт, или же его никогда не существовало. Что за игру затеял Преображенский? К сожалению, кроме имени ничего не знаю. Рисовать не умею, да и что мне это даст? Прикидываю, кто из общих знакомых может помочь, и решаю позвонить Андрею. Это друг Гара, но, кажется, я ему нравлюсь.

– Привет, – Андрей немного озадачен. Конечно, никогда раньше я не звонила ему просто так. – Что-то с Игорем?

Если бы. Что-то со мной, но сор из избы выносить не хочу. Конечно, сплетни потом пойдут, и докажи, что не верблюд, но у меня есть время. Остаётся надеяться, что Гар не пойдёт трещать направо и налево, что жена ему изменила. Якобы изменила.

– Всё в порядке, – тут же отзываюсь. – Просто хотела сделать ему сюрприз.

Конечно, я блефую, надеясь, что Андрей ещё не в курсе.

– У нас будет юбилей.

Прикусываю язык, мы только три года в браке, и отметили годовщину недавно, но такие тонкости мужчина вряд ли помнит.

– Хочу, чтобы его друзья поздравили. Подскажи, ты же с детства с ним?

– Со школьной скамьи.

– Здорово, – не знаю, почему произношу это слово, но оно вырывается само. – А кто ещё был в вашей компании? Хочу обзвонить всех, пусть пришлют небольшие видеоролики с поздравлениями.

– Мне тоже надо?

– Да-да, – вру до последнего.

– Так давай, я сам пацанам передам.

Блин, этого мне ещё не хватало.

– Да нет, хочу познакомиться лично со всеми, – включаю всё своё обаяние. – Так можешь перечислить имена и дать номера?

– Да, конечно, – он шумно выдыхает, задумываясь. – Стас Лосев, – называет первого, и я припоминаю что-то такое. Гар давно перестал видеться с ними, только Андрей изредка показывался на горизонте, словно напоминая о той прошлой жизни, куда не хотел возвращаться Преображенский. Возможно потому, что хоть чпего-зто добился в своей жизни. – Лёха Климов, – поступила следующая фамилия, которая мне абсолютно ни о чём не говорила. – Семён Протасов, – кажется, он закончил, а я так и не нашла того, что искала. – Тебе их номера скинуть?

Я разочарованно вздохнула.

– Да, пожалуйста, скинь, – ну а что мне надо было сказать? Что я вру и пытаюсь его развести.

– Хорошо, а что за ролик?

– Просто пару слов поздравительных.

Ладно, пусть шлют, потом скажу, что поругались.

– А Руслан? – решаю сама вывести его на мужчину.

– Какой Руслан? – не понимает Андрей.

– Не знаю фамилию, но вот недавно Гар говорил о каком-то Руслане, друге детства.

На секунду собеседник задумывается, а потом будто догадывается, о ком речь.

– Аааааа, Егоров, – и я мысленно улыбаюсь. Звонок даёт свои результаты.

– Да-да, наверное, – поддерживаю разговор.

– Странно, – отвечает тут же. – Егоров погиб пять лет назад, и Гар это знает. Мы вместе были на похоронах.

И тут по моей спине крадётся неприятный колючий холод.

Глава 8

Пауза затягивается, потому что я не понимаю, что происходит.

– Ты здесь? – первый нарушает молчание Андрей.

– Да-да, – спохватываюсь, – просто немного отвлеклась. – Ты уверен, что больше нет никаких Русланов?

– Если только тот, что с Людмилой, – усмехается собеседник, а я туплю, не понимая, что это шутка, а потом принимаюсь смеяться, будто оценила. Только мне вообще не до смеха. Я не сошла с ума, тот человек был в моём доме, да и Гар дал ему по морде! И Кристина видела его! Значит, он существует. Но, если это не друг детства Руслан, как его представил Преображенский, то кто?

Прощаюсь, благодарю за разговор, а он обещает прислать номера и ролик. Тут же снова набираю имя в поисковике, но добавляю туда фамилию. Не спросила год рождения или какие-то другие сведения, юудет сложновато.

У Гара его нет. Прохожу к каждому из четырёх друзей, которых назвал Андрей. Обычно мы удаляем тех, кого нет с нами, ни к чему смотреть на страницу человека, который погиб. Так сделали и остальные, но вот Лосев не удалил. Смотрю на аватарку. Рядом написано Руслан Егоров. Прохожу на страницу, был очень давно, явно страницей никто не пользуется. Это он?

Присматриваюсь. Фото старое, парень вдалеке. Не знаю, похож или нет, сложно судить по нескольким фотографиям и картинке из моей памяти, когда видела человека только один раз. Листаю снимки, негусто. Но нахожу одну фотку, где всё видно хорошо. Это не он. Я выдыхаю. Неужели могла подумать, что ко мне заявилось приведение? Сама не знаю, что решила. Но теперь вопрос: почему мне соврал Гар, и кто всё же тот человек?

Приходит сообщение. Кажется, прошло минут пятнадцать, но Андрей уже выполнил просьбу. Сидит на балконе с бокалом шампанского или вина, непонятно, и говорит поздравление. Выключаю и пишу благодарность. Он прислал номера ребят. Я не готова повторять представление ещё раз, потому пишу, чтобы он сам всё же сказал им. Тут же прилетает «ок». А он деловой, всё у него схвачено.

День невыносимо долгий. После поздравления Андрея хочется напиться. Нет, не потому что настолько всё плохо сказал, просто бокал в его руках и нынешнее настроение стремятся друг к другу. Но я не могу. Прежде чем не проверю, что чиста. Не знаю, обрадует ли меня факт беременности. Копаюсь в себе, понимая, что сейчас он, наоборот, вызовет во мне панику. Нет, не боюсь остаться одной с ребёнком на руках. Я не одна, у меня отец и целый штат прислуги. Только там вопрос будет в главном: чей это ребёнок. Открываю календарь, понимая, что по закону подлости именно сегодня овуляция. Рычу, отбрасывая телефон на кровати, ощущая, как устала.

Дома у меня лежит куча тестов, которые я купила впрок, потому что извожу их десятками каждый месяц. Не люблю терпеть, хоть и знаю, что надо подождать две недели, чтобы был результат, но часто начинаю раньше. Странность, но она моя. Завтра же пополню запасы. Перед отъездом Гара у нас была близость, и я рассчитывала её повторить сегодня, только планы мои резко поменялись. Вместо ночи с любимым лежу на постели, пока в шкафу висят вещи семилетней давности. Не очень романтичная ночь меня ожидает. Со страхами, сомненьями, переживаньями.

Плакать не собираюсь. Во мне гипотетический малыш, о котором я должна заботиться. Конечно, шанс, что именно сейчас всё случится, не такой высокий, но он есть, потому не хочу лишний раз подвергать организм стрессу. Да и плакать не хочется, когда вспоминаю, как Гар бросил меня около клиники, галантно подослав такси.

Раздумываю, кому набрать: Ольге или Алисе. Вспоминаю про свадьбу, сокращая выбор до последней. Она отвечает не сразу, приходится набирать еще раз, кажется, будто не хочет говорить, но всё же слышу голос.

– Привет, – говорю устало. – Не отвлекаю?

Она странно мычит, будто раздумывает с ответом.

– Каховский запретил мне с тобой говорить.

– Надо же, – хмыкаю. – Что-то раньше его не касалась наша дружба.

Наверное, звучит слишком пафосно. Конечно, мы не друзья. Так, знакомые, пару раз встречались пить кофе и пересекались по долгу её службы. Но запрещать мне говорить с человеком, знаете ли.

– Что значит запретил?

– Если я дорожу работой, не стану обсуждать ничего за пределами клиники, – уточнила девушка.

Чувствую себя реально на шахматной доске, где мне ставят шах, а я пытаюсь увести короля в спокойное место, чтобы игра не закончилась. Теперь понимаю отца, вспоминая, как он с детства пытался привить мне любовь к этой игре, говоря, что шахматы развивают логику, внимание и усидчивость. Последнее мне сейчас ни к чему, а вот первые два пригодились бы.

– То есть между нами не может быть общения? – решаю уточнить, и как-то неуютно мне становится, будто и с этой стороны меня предали.

– Влада, – слышу по голосу, что её гнетёт ситуация, – не знаю, что у вас произошло с мужем, но Каховский теперь взял всё под свой контроль. Когда вы ушли, попробовала узнать хоть что-то, но мне дали понять: дальнейшая карьера зависит от моего умения держать рот на замке. Пойми, я так мечтала там работать, это одна из лучших клиник города! Если я перейду дорогу Каховскому…

– Да-да, понимаю, – попыталась успокоить. В конце концов, это моя война, но хотелось бы найти союзников. Если Алиса не готова, я не могу давить на жалость или обещать золотые горы. Наверное, можно поговорить с отцом, если всё же её попрут, но он не намерен помогать мне, где уж гарантия, что станет радеть за неизвестную девушку?

– Извини, что поставила в неудобное положение, – говорю напоследок.

– Блин, Влада, ты не обижайся, – тут же говорит. Она не играет. Зная её, понимаю, что человеку действительно не всё равно. – Что вообще произошло?

– Долгая история, – не хочу вдаваться в подробности, – а, может, и короткая, – тут же добавляю. – Расскажу тебе, когда во всём разберусь, ладно?

– Хорошо, – соглашается. – Если я могу тебе помочь, – тут же добавляет, но обе понимаем, что сфера её влияния урезана, и на алтаре карьера и успешность, а я не та, ради которой стоит рисковать подобным.

Прощаюсь, достаю блокнот из сумки и какое-то время смотрю на схему. Кажется, её надо немного изменить. Вычёркиваю Алису, потому что теперь этот пункт не имеет смысла.

Голова усиленно работает весь день и пухнет от мыслей. Если продолжу в том же духе, сойду с ума. Ещё раз набираю Гару, может, режим игнора отключён, и мы сможет обсудить всё спокойно? У меня к нему очень много вопросов! Слушаю, как предполагают повисеть на второй линии, потому что абонент занят. Не такая гордая, не сбрасываю. Только он не заканчивает разговор, и линия всё ещё занята, а потом сбрасывается. Повторяю звонок, на этот раз длинные гудки, не сменяющиеся ответом.

– Мудак!

Забираюсь на кровать, обматываясь одеялом, намереваясь просто полежать, но защитная реакция организма включает режим сна.

Глава 9

Я открыла глаза в темноте, не понимая, где нахожусь. Села на кровати, привыкая к сумраку, и зрение выхватило большие предметы в комнате. Потребовалось около пятнадцати секунд, чтобы промчалась цепочка событий, замкнувшись на том, что я в доме отца. Нашарила телефон, нажимая на кнопку и тут же щурясь, потому что в глаза ударил яркий свет. Отодвинула от лица и включила ещё раз, быстро двигая бегунок на минимум. Стало лучше. Почти пять утра, а я планировала спуститься к отцу вечером, узнать, удалось ли ему решить проблемы, и могу ли я помочь.

Нет, без издёвок, я вдруг осознала, что он самый близкий человек, который, возможно, нуждается в моей помощи. Пришло сообщение от Богдана, и я открыла.

«Привет, Ладь, на этих выходных буду в городе, если выкроишь пару часов на кофе, буду несказанно рад. У меня есть новости».

Зеваю, прикидывая, что на этот раз вообще не будет проблем, чтобы встретиться, и отвечаю «с радостью». Отправляю текст, но тут же чертыхаюсь. Пять утра, Влада, не могла подождать что ли? Надеюсь, что он выключает на ночь интернет, но сообщение уже прочитано. Вижу, что печатает что-то и жду, но ничего в ответ так и не приходит. Странно, писал, но передумал?

Моя дружба с Богданом началась ещё задолго до того, как мы познакомились с Игорем, и, когда каждый из них узнал о том, что в моей жизни есть другой мужчина, я стала словно меж двух огней. Гар не любил Даню и наоборот.

Нет, Богдану я никогда не давала ложных надежд, просто воспринимала его за подругу, и не потому, что он не был мужественным, с этим у него всё было в порядке: светлокожий, светловолосый, высокий, голубоглазый. Он нравился другим девочкам, но я воспринимала его не больше, чем брата. Да, наверное, эта характеристика более верно подойдёт к тому, что нас связывало.

Родственных отношений у нас не было и быть не могло, хотя бы потому, что своих биологических родителей он не знал. Друг отца, дядя Ваня, решил взять мальчика на воспитание, потому что дома был цветник из четырёх девчонок. Конечно, всегда есть возможность пробовать снова и снова, но жена сказала нет, как и её врач. Здоровье больше не позволяло. Отчаиваться не стали, решили восполнить недостающий элемент подобным образом, да и помочь хоть кому-то стать счастливее.

Богдану обо всём рассказали через несколько лет. Нет, не потому что хотели благодарности и раболепия, показать, что он неродной, но к нему относятся на равных. Дело было совсем в другом. Он должен был узнать правду от близких, потому что мог в любой момент узнать её от кого-то другого.

Я видела его растерянность после. Они часто приходили к нам, и мы играли вместе, потому что были примерно одного возраста. И вот он признался мне, а я моргала, не зная, что следует говорить в таких случаях, а потом произнесла.

– Ясно.

Мне было шесть, а он на два года старше, но со временем я поняла, что нравлюсь ему. Наверное, мы ещё сошлись потому что он не являлся тем заносчивым папенькиным сынком, которые считают своей заслугой рождение у богатых родителей. Он был простым, и оттого нравился мне. А вот его сёстры стали именно такими. Все четыре, как на подбор. Заносчивые стервы.

Даня единственный, кто называл меня Ладя. Поначалу не придавала значения, а потом поняла: эта форма будто сроднила нас. Так мы и выросли, превратившись в прекрасных лебедей. Я не была слепой. Он слишком пристально смотрел на меня, а, когда я поворачивалась, сразу вспыхивал и краснел, и не нужно было никаких признаний, чтобы понять: дружба давно закончилась. Но только у него, я же продолжала видеть в нём того самого ребёнка из детства, с которым можно дурачиться и говорить обо всём.

Гар ревновал. Он не любил отпускать меня на «свидания», которые по факту таковыми не являлись. Но муж говорил, что мы по-разному воспринимаем эти встречи: я, как обычные ничего не значащие посиделки, а он, как желание побыть наедине и надежду, что я образумлюсь и вернусь к нему. Хотя что значит вернусь? Я никогда не была с Даней в интимной связи, а наш одиночный поцелуй не в счёт. У меня было желание научиться делать это правильно, и я попросила Даню. После уверилась, что это был и его первый раз, но было поздно.

Я улыбнулась. В темноте, в начале шестого это было милым воспоминанием. Раскрасневшееся лицо Богдана и вытянутые трубочкой губы, которые мечтали о продолжении. Мне не понравилось! Я вообще поначалу решила завязать с поцелуями, думая, что всё это несусветная гадость, но позже поняла: не все они одинаково мерзки. Может всё дело в том, что к нему у меня абсолютно ничего не было?

Подруги говорили, что я идиотка и не замечаю того, что у меня под носом. А я смотрела далеко вдаль, желая познать неизведанное, словно Даня был для меня открытой книгой, у которой уже давно закончились страницы. Но я дорожу нашей дружбой по сей день. Никто не может сравниться с ним в этом. Он придёт в любое время дня и ночи!

– Всё потому, что он влюблённый идиот! – замечала на это Жанка, одна из моих «подруг». – А тебе нравится, что есть запасной аэродром, на который можно при случае приземлиться.

Я фыркала, отвечая, что никуда приземляться не собираюсь, а она просто завидует, что не имеет подобных отношений.

Выбралась из комнаты, надеясь никого не разбудить. Прошла мимо спальни отца, в которой горел свет. Дверь была приоткрыта, и я услышала какую-то возню. Не знаю, почему в голову сразу пришло, будто он лежит на полу, не в силах подняться, и я рванула дверь. Мой отец распластался на кровати, а сверху прыгала какая-то молодая девица. Я ахнула и тут же отвернулась, сбегая из комнаты и пытаясь забыть увиденное. Кажется, теперь, даже когда он будет одет, стану представлять сегодняшнюю картину.

Спустившись на цыпочках вниз, открыла холодильник, доставая молоко, и открутила крышку. Не имею права вмешиваться в его личную жизнь. Официально отец давно разведён и может делать всё, что ему вздумается в рамках закона. А вот я права вламываться в его комнату не имела.

Зажигается свет. Стою как вор, пойманная с поличным.

– Извини, я думала, тебе плохо, – тут же признаюсь, а он усмехается.

– Мне как раз было хорошо, пока ты не вошла.

Подходит и берёт стакан, протягивая мне.

– Сколько раз говорить тебе, что ты не одна в доме.

– Да, папочка, – растягиваю идиотскую улыбку, наполняя стакан. – Кто она? – отпиваю белую жидкость, смотря на отца.

– Красива девушка, – пожимает плечами.

– Она не слишком молода для подобных вещей?

Он на секунду замирает, смотря на меня пристально, будто пытается понять, не знаю ли я ещё чего.

– Ей двадцать три, – отвечает.

– Ого! – вскидываю брови. – Такая большая.

– Ёрничаешь? – кривится отец.

– Пап, давай начистоту. Она младше меня!

Только что себе говорила, что не имею права вмешиваться в его личную жизнь, и вот вам – делаю противоположное. Но это и впрямь за гранью моего понимания.

– Предлагаешь, найти ровесницу? – усмехается отец.

– Нет, – пожимаю плечами. – Просто рядом с ней я буду комплексовать, – не могу сдержать улыбки. – Можно чуть-чуть постарше? – делаю между большим и указательным пальцем зазор. – На трёшечку. Буду звать её тётей.

Отец хохочет.

– А что, если она мне нравится?

– Пааааап, ну о чём с ней вообще можно говоришь? Помню себя. Молодая и глупая.

– Кто сказал, что я с ней разговариваю? – смотрит на меня спокойно, и я сдаюсь.

– Ладно, главное, чтобы ты был счастлив.

Отставляю стакан и подхожу вплотную, чтобы прижаться. И снова кажется, что я стала маленькой, утопая в его объятьях.

– Я тебя люблю, – произношу, и слышу те же слова в ответ.