Текст книги "Развод. М - значит месть (СИ)"

Автор книги: Ирина Манаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

Глава 33

В ресторане молчим, просто поглощая обед. В горло почти ничего не лезет, но пытаюсь впихнуть в себя хоть что-то. Как и думала, на лице у Дани след разговора с Гаром, наверное, второй тоже сейчас изучает свою физиономию в зеркале. Плевать, во что превратит этот инцидент, у меня задача встретиться с Кристиной.

Когда усаживаемся в машину, прошу включить музыку негромко, намереваясь просто слушать, как поют люди, а не мусолить одни и те же темы.

– Можешь просто ответить, что сказал врач? – осторожно интересуется Даня.

Поворачиваю к нему голову, анализируя своё поведение. Сижу, как королева, меня везут ради меня, спасали тоже меня, а я ещё на что-то злюсь. Хорошо, что осознание своей заносчивости приходит довольно быстро, и я смягчаюсь.

– Сказали, всё хорошо, – отзываюсь тихо. – Плод один.

– Ребёнок, – поправляет Даня, – это же ребёнок, Ладь. Уверен, он будет похож на маму.

Фыркаю. Надо же какой настрой у моего друга. Я же совершенно растерянна, потому что сейчас это проблема, которая требует решения. Отчего Гар так скрывает того, кто может быть гипотетическим отцом? И что мне теперь делать? Тело дёргает от омерзения, и я сама себя успокаиваю, что видео, которое мне готовы продать, даст ответы на вопросы. Только так и не понимаю, о каком видео речь, но надежда есть, что именно оно станет переломным моментом в нашем противостоянии с Преображенским.

– Я не знаю своих родителей, – начинает Даня, прикрутив до конца музыку, она ни к месту. Весёлый мотив против его невесёлой истории. – Вернее, не так, не знаю биологических. Лейла и Артур дали мне много тепла и ласки… Я же потом был в детском доме, из которого меня взяли. Не знаю, что именно хотел. Наверное, просто осознать, что меня ждало, не забери они оттуда. Я – мужчина, должен прятать чувства, но каждый раз, когда появляюсь там и вижу их глаза, которые смотрят на меня с надеждой, потому что каждому хочется иметь семью, внутри себя плачу…. – голос дрогнул, но друг продолжал. – Долго отхожу от места, чувствуя себя каким-то никчёмным, что не могу помочь им.

Мне повезло. Потому что несмотря ни на что у меня появился второй шанс. А у них нет. Многие вырастут, озлобятся, хорошо, если не так. Не смогут найти себя в жизни, в всё потому что однажды с ними не было рядом тех, кто должен.

– К чему эта лекция? – не до конца понимаю.

– Просто хочу, чтобы ты осознала, как дети нуждаются в семье.

– Считаешь меня идиоткой?

– Нет, Ладь, в твоей жизни сейчас всё сложно, и нужен человек, который поможет сделать верный выбор. У меня есть связи, чтобы узнать, где мои мать и отец, спросить у них причину, по которой так поступили, но я не стану этого делать. Достаточно того, что это их решение, и они не погибли, как бывает у многих. Мне всё равно, что происходило в их жизнях, почему они отказались от своей плоти и крови. Но я благодарен им, что я есть, что они не решили избавиться от меня когда-то, а просто отдали на попечение государству. Незавидная жизнь, но всё же. Пусть такая, чем не существовать вообще.

Мы справимся, Ладь. Я буду рядом всегда, пойми. Мои родители любят меня, так неужели ты думаешь, что я не смогу стать настоящим отцом твоему ребёнку?

Он замолчал, а я поджала губы и бросила на него испуганный взгляд. Эта тирада была для меня.

– Он не твой, – напоминаю.

– Как ты не поняла, что мне совершенно это неважно, – покачал головой Даня.

Добираемся на место только спустя пять часов. Ремонт дороги заставляет поторчать в пути дольше запланированного. Ещё раз перекусываем в какой-то закусочной, довольствуясь бутербродами, потому что ото всего остального меня воротит. Не знаю, тому виной нервное напряжение, сама дорога или же беременность.

Телефон вибрирует в кармане, и я достаю, смотря на имя «Ольга Резник». Чёрт, я же сама назначила встречу сегодня, совершенно забыв о том, что придётся уехать.

– Да, привет, – отвечаю немного растерянно. – Срочно пришлось поменять планы.

– Ясно, – отзывается. – Если передумала мне рассказывать – ничего страшного, – заявляет на это.

– Нет-нет, – всё по-другому, но выглядит именно так. – Ты говорила с Алисой?

– О чём?

– Нуууу, – немного мнусь, – она же меня смотрела не так давно. Есть банка с биологическим материалом, – пытаюсь подобрать слова.

– Да, знаю, Каховский обмолвился.

Вскидываю брови, искривляя лицо. Разве они имеют право обсуждать подобное о клиентах? И Ольга понимает, что сболтнула лишнего.

– Это была неофициальная беседа, – тут же добавляет, словно пытается выдать секрет за секрет. Ясно, всегда так было, что боссы спят с подчинёнными. Бррр. Каховский некрасив и немолод, но не мне судить, что и как.

– А можно по семенной жидкости определить человека и найти его? – интересуюсь.

– Нет, – слышу усмешку. – Пока ещё медицина не шагнула на такой уровень. Если ты думаешь, что по ДНК можно найти любого – увы. Только сравнить одно с другим. Например, является ли сперма, найденная в тебе, материалом Преображенского. Но, если есть сомнение по поводу отца ребёнка, выход такой. На 7-9 неделе неинвазийным методом возможно установление отцовства. Ничего страшного, просто произведут забор крови и выяснят, является ли твой муж отцом ребёнка. Всё просто.

Со стороны выгляжу шлюхой, по крайней мере чувствую себя именно так. Услышала бы такую историю от кого другого, решила, что передо мной женщина с низкой социальной ответственностью. Дожили. Даже вижу заголовки: «Преображенская не знает, кто станет отцом её ребёнка».

– Могу ли я рассчитывать на то, что разговор останется между нами? – уточняю, и она спешит заверить. – И даже в нерабочее время, – делаю намёк.

– Я не Каховский, – тут же усмехается, – если женщине нужно что-то узнать, она всегда добьётся своего. В другую сторону это уже так не работает, так что да, Влада, наш разговор конфиденциален.

У меня нет выбора, как поверить ей, всё равно ничего другого не остаётся. Обещает позже дать номер знакомого из клиники, который поможет мне с ДНК. Но это значит, что томиться мне ещё как минимум 21 день, а то и больше, потому что по срокам всё же лучше приблизиться к 9 неделям беременности.

Останавливаемся около какой-то беседки на выезде, и я впервые вижу Льва. Даня выбирается из машины, пожимая мужчине руку, и я подхожу к ним, здороваясь. Неприметный человек, наверное, таким и должен быть тот, кто не хочет привлекать внимание. Около сорока, залысина на макушке и небольшой лишний вес. Одет обычно: джинсы, рубашка и лёгкая ветровка, всё в тёмных тонах. Смотрит на наручные часы, прикидывая время, и оповещает, что Кристина должна видеть одну меня в большом панорамном окне в кафе неподалёку.

Чувствую себя героиней фильма, входя в помещение и высматривая нужное место, чтобы быть на виду. Кажется, Гар с ней заодно, нанял киллера, который и убьёт меня выстрелом в голову, а я как идиотка буду сидеть, чуть ли не пометив лоб крестиком. «Место для пули».

Отгоняю глупые мысли. Что только не придёт в голову! Но ни в чём нельзя быть уверенной, поняла это давно. Заметно нервничаю, потирая друг о друга холодные ладони, пытаясь их согреть. Молодой официант останавливается около меня, растягивая улыбку, а я пожимаю плечами, не зная, что заказать. Карта Дани в кармане, но кусок в горло не полезет. Потому останавливаюсь на горячем шоколаде и каком-нибудь пирожном.

Время тянется долго, и мне начинает казаться, что я проехала столько километров просто так. Может, это розыгрыш? Что если Гар водит детектива вокруг пальца, или вообще тот работает на Преображенского? Бросаю взгляд в окно, где стоит машина Дани, и слышу, как напротив кто-то усаживается.

– Здравствуйте, Влада Георгиевна, – приветствует меня горничная, и я делаю глубокий вдох, кивая, а потом довольно громко выдыхаю. Она всё же пришла.

– Прежде чем я расскажу вам всё, сразу прощу прощения, – продолжает Кристина, поправляя волосы, – что так вышло. Я не плохой человек, просто мне действительно нужны деньги.

Глава 34

Сегодня вижу горничную совсем другой, словно она извелась и постарела за эти дни. Неужели сидела и убеждала свою совесть пойти на сделку?

Кристина сделала заказ, чтобы не сидеть за пустым столом, и рассказала мне то, от чего волосы на голове встали дыбом.

– Вы мне нравитесь, именно поэтому я хочу продать видео вам, а не вашему мужу, – мешала она ложкой кофе, заметно нервничая. А я пыталась не выдать мимикой своих эмоций, дабы не спугнуть единственную возможность. Надо же, какое благородство: сначала скрываться, чтобы искали с собаками, а потом заявлять, что выбор пал на меня, потому что меня больше любят. Видела я в одном месте такую любовь. Но сейчас она как никогда к месту.

– Смотрела новости, поэтому знаю, что планировал Преображенский: он хочет оставить вас ни с чем. Но у меня есть запись, которая расскажет, что на самом деле творилось в вашей спальне.

Холодный пот проходится по мне волной от её слов, и я сглатываю подступивший к горлу ком, поднимая дрожащими руками кружку, чтобы отпить шоколад. Своим заявлением она пугает меня почему-то.

– Я не собиралась подсматривать за вами, не думайте, но, когда узнала, что Рита спит с вашим мужем, – тут Кристина сделала паузу, смотря на меня, и я всё же машинально сделала несколько глотков, быстро моргая, пытаясь уложить информацию в голове, – решила, что смогу заработать деньги на шантаже. Потому и поставила видеокамеру в вашей спальне.

Наверное, мои глаза округлились от неожиданного поворота.

– И как долго она там? – задала вопрос, облизывая губы и прикидывая, что такого могла делать в ближайшее время.

– Всего несколько дней, – поспешила она уверить меня. – Но, повторюсь, я лишь хотела поймать вашего мужа с поличным, а потом предложить выкупить запись, потому что мне нужны деньги. Вот и всё. Но именно в этот момент он решил поступить с вами бесчестно.

– То есть мой муж спал с горничной в нашей спальне? – уточнила я, и Кристина кивнула. – И ты хотела сказать об это не мне, а шантажировать его?

Она замялась, понимая, как это выглядит, и тут же выпалила.

– Мне нужны деньги!

– И как часто он спал с горничной? – перешла я дальше к вопросам.

– Не знаю точно, – пожала плечами, – но об этом проговорилась сама Рита случайно.

«И ты решила подставить её, хорошая дружба выходит».

– Ваш муж был всегда осторожен, отсылая нас куда-то каждый раз, чтобы остаться с ней наедине. Признаться, я даже не догадывалась об этом, но, когда Рита обмолвилась и тут же прикусила язык, я решила присмотреться, и у меня возник план. Сфотографировать их не могла, Игорь Романович слишком щепетилен в таких делах, потому установила камеру напротив вашей кровати, чтобы заснять всё.

У меня вырвался неуместный смешок, потому что, признаться, я пребывала в лёгком шоке. Теперь задумаюсь, как нанимать прислугу.

– Выходит, у тебя есть запись, на которой меня насилуют? – подвела итог я, чувствуя, как сердце заходится в груди. Щёки моментально вспыхнули, и мне стало дурно. Облокотившись на столешницу ладонями, я пыталась прийти в себя, не веря в то, что вот оно. У меня есть доказательство. Готова ли я смотреть, как мною пользуются, пока сплю? Готова, ещё как!

– Где запись? – тут же перехожу к делу, и Кристина достаёт телефон, включая видео.

Смотрю на ролик, не отрывая глаз, кажется, не дышу, боясь пропустить хоть какую-то мелочь. Открывается дверь, и Руслан вносит меня в спальню. Моё тело перекинуто через плечо, как какой-то мешок, и меня коробит немного от такой картины. Выгружает на кровать, и лежу, раскинув руки, волосы разметались по покрывалу. Видео не очень хорошего качества, но всё понятно: кто есть кто. Затем мужчина принимается меня раздевать. Невольно отвожу глаза, но тут же понимаю, что должна досмотреть до конца, и возвращаюсь к ролику. Звука нет, не знаю, он стёр или же камера записывает только видео, но что-то отвлекает Руслана. Он оставляет меня в покое и лезет в карман. Да, теперь ясно, ему кто-то звонит.

Отчего-то выдыхаю, потому что пока ещё одета на кровати, словно это может хоть как-то изменить ход событий. Знаю же, чем кончилось, но всё равно немного успокаивает, что не вижу момента, как меня трогают в интимных местах чужие руки.

Секунды быстро отсчитывают время, смотрю на часы: 21.33. Руслан уже не торопится меня раздевать, просто выходит из комнаты, и на видео ничего не происходит, а потом оно обрывается.

– Это всё? – удивлённо смотрю на Кристину, не спеша отдавать телефон.

Она протягивает руку, забирая из моих пальцев гаджет, отправляя его обратно в сумочку.

– Есть и второе, вернее, оно одно, просто самый интересный момент начинает около двух часов ночи. Пришлось их разделить.

Вспоминаю слова охранника, который нашёл, что стёрта запись именно в это время.

– Так понимаю, её увижу только после оплаты? – понимающе киваю, не сводя взгляда с девушки. – Какие нужды толкнули тебя на это? – пожала я плечами, но поняла: не поставь она камеру, у меня не было бы теперь главного козыря!

– Моя мать, – увела Кристина глаза. – Всё прозаично. Операция, которую государство оплачивать не намерено, а мы сами просто не потянем.

– Ты могла просто попросить!

– Шутите? – усмехается. – Просто представьте, что к вам подходит горничная и просит денег на умирающую мать. Думаете, вы бы сразу выдали мне чек на полтора миллиона?!

Внутри меня всё ухнуло. Конечно, я представляла, что она попросит немало, но сумма для меня сейчас, мягко говоря, немыслимая.

– Я бы уже у вас не работала, потому что попрошайки никому не нужны, – уверенно закончила Кристина, смотря в окно. – С кем вы приехали?

– С другом, – зачем-то сказала, хотя какая ей разница?

Чувствовала, что ей не нравится быть такой, она не в своей тарелке, только что не сделаешь ради близкого человека.

– Мне стыдно, правда, – смотрела Кристина на свои руки, выдавливая признание, – только теперь у меня появился шанс попробовать спасти ту, что дала мне жизнь.

Я вспомнила о своей матери, наверное, будь я в подобном состоянии, тоже бы пошла на ухищрения, чтобы найти деньги даже для такой, как моя мать.

– Давай по существу, – решила я не ходить вокруг да около, прикидывая, что могу выдать такую сумму, как только получу доступ ко всему общему имуществу и смогу им единолично распоряжаться. Продам к чертям собачьим завод. Кто там главный конкурент Гара? Стоит навести справки. Помнится, он говорил о каком-то бизнесмене, который зачастую обходил его. Негласная гонка, в которой Преображенский в последнее время выигрывал. Это доставит ему дополнительную боль. Только представила, и сразу удовольствие разлилось по телу. Растопчу всё, что ему дорого, как он сделал это со мной.

– Что на другом видео?

– Думаю, вы должны увидеть это сами.

– Я готова.

– Как только деньги будут у меня, отдам его.

– И я должна просто так поверить, что оно существует? И дать тебе, сколько там, 1,5 миллиона рублей?

– Два.

Я задохнулась от подобной наглости, качая головой. Сидела с открытым ртом, пытаясь переварить информацию.

– Помимо операции нужна реабилитация, а в это время я не смогу работать, – Кристина говорила это как-то стыдливо, но вместе с тем прижимала меня к стенке. Стесняясь, вытаскивала из меня деньги. Такой талант дан не всем: быть сволочью и благодетелем одновременно.

– И тебе нужна наличка, наверное? – издевалась я. – Непомеченные купюры, которые надо оставить где-то в лесу.

Она молчала, задумчиво глядя на меня, а потом принялась собираться.

– Надо было позвонить вашему мужу, – бросила мне, намереваясь уйти, но я схватила её за руку, останавливая.

– Я беременна! – сказала. – И мне нужно это видео, чтобы наказать того, кто поступил со мной так! Не могу обещать тебе деньги сейчас, но, доверься, как только нас с Преображенским разведут по договору, я выполню свою часть обязательства!

– Вы просто обманете, – не могла согласиться она.

Я отпустила её руку, и Кристина достала из сумки какие-то листы, протягивая мне.

– Это заключение и рекомендации по поводу матери.

Мы были по разные стороны, и каждая пыталась отстоять себя и свою семью. Если эти деньги могут спасти человека, пусть так.

– Я напишу доверенность у нотариуса, что обязуюсь выплатить тебе два миллиона рублей, как только продам этот чёртов завод Преображенского.

– А если лжёте? – смотрела на меня недоверчиво и с опаской.

– Могу поклясться чем хочешь, тем более сейчас же поедем к нотариусу и…

– Жизнью ребёнка, – прозвенели её слова.

– Прости, что? – я сдвинула брови, не веря в то, что она говорит.

– Вы же беременны, и я знаю, что для вас это значит. Жизнь за жизнь, – сказала она глухо и спокойно.

– Это же глупости, – хмыкнула я, не желая участвовать в подобном бреде.

– Как хотите, – она снова намеревалась уйти.

– Хорошо-хорошо, – остановила её, вздыхая. Положив ладонь на живот, произнесла. – Клянусь жизнью своего ребёнка, – и теперь я была уверена, что никому его не отдам, потому что он нужен мне, как и я ему, и теперь мы – одно целое.

Глава 35

Выходим из кафе вдвоём. Кристина тоже приехала не одна, с ней сестра, терпеливо ожидающая в машине. Каждая из нас доверилась другой, и теперь придётся следовать слову. Усаживаюсь рядом с Даней, закрывая дверь.

– Поедешь за той машиной, – прошу, и он не спрашивает лишнего, просто заводит двигатель и следует за тёмно-синей старенькой хондой.

– Всё в порядке? – поворачивается ко мне, и я киваю.

– Куда делся детектив?

– Ему кто-то позвонил, и пришлось уехать. У неё есть то, что тебе нужно?

– Да, – киваю.

– Сколько просит?

– Достаточно, – не намерена распространяться.

– Я дам, сколько надо, ты только скажи!

– Дань, позволь мне стать взрослее и решить хоть один вопрос. Ты и так со мной носишься, как с маленькой, и за это тебе огромное спасибо, правда. Сейчас мы вопрос с Кристиной решим сами.

– Можно узнать, куда едем?

– Надо кое-то заверить у нотариуса.

Он удивлённо вскидывает брови.

– Ладь, надеюсь, ты не завещает этой девчонке всё своё добро? Ты моргни, если она заставляет тебя.

– Она просто хочет спасти маму, – говорю тише, смотря в сумерки.

Наверное, Кристина лично знакома с нотариусом, потому что мужчина принимает нас на дому, быстро заполняет бумаги, в которых обязуюсь подарить горничной определённую сумму, как только завершу бракоразводный процесс и продам завод, и ставит соответствующие подписи, внося данные в реестр. Сестра Кристины протягивает мне диск в тишине, и я принимаю его. Но мне нужно сейчас знать, что произошло в тот момент, и я прошу показать то, за что я должна баснословную сумму.

Спустя несколько минут видео у меня, и девушки уезжают, пока я ищу в себе уверенность посмотреть его.

– Могу быть рядом, – предлагает Даня, – как тогда с тестом, – но качаю головой. Не хочу сама смотреть, а уж тем более, чтобы он видел, как меня берут без моего согласия. Ни одному из нас удовольствия это не принесёт, но для меня это необходимость, а для него нет.

Оставляет меня в машине, выбираясь на улицу, и вижу, как смотрит на зажигающее огни небо, сложив руки на груди и опершись на капот. Кажется, телефон выскользнет из моих рук, так сильно потеют ладони, и я нажимаю play, понимая, что сейчас узнаю всю правду.

Хлопнувшая дверь машины заставляет Даню обернуться. Иду к нему призраком с округлившимися глазами, не в силах произнести ни слова.

– Лаааадь, – зовёт меня, будто в сумраке можно различить, насколько бледно моё лицо.

На негнущихся ногах подхожу ближе, чувствуя камень в желудке, и проходит буквально пара секунд, как спохватываюсь и вовремя отворачиваюсь, потому что меня выворачивает прямо тут же. Мужские ладони придерживают за плечи, пока стою, согнутая пополам, извергая из себя страх вперемешку с омерзением и чёртовым пирожным, которое, по всей видимости, так и не улеглось. Становится легче, но продолжаю стоять, громко вдыхая воздух через рот, приходя в себя. Даня быстро направляется к машине, и слышу звук отрывающейся двери. Тут же возвращается, протягивая мне сначала бумажные салфетки, а за ними воду, и я снова благодарна ему за помощь и отзывчивость.

Вытираю лицо, чувствуя, что прихожу в норму. Увиденное меня и обрадовало, с одной стороны, и расстроило. Надо уложить мысли в голове и действовать. Теперь знаю, что и как спланировано, и буду смотреть в лживые глаза Преображенского иначе. Как же я заблуждалась, думая, что знаю его. Бывшего мужа-предателя, который получит по заслугам, потому что я сюсюкаться с ним не намерена!

– Ладь, я переживаю за тебя, – Даня смотрит действительно испуганно. – Сможешь перенести поездку обратно, или заночуем в гостинице?

Кажется, силы покинули меня, я не готова ехать больше двухсот километров, и мне срочно нужен отдых. Даня помогает занять место, ищет в телефоне ближайшую гостиницу. Неважно какую, главное, чтобы кровать и туалет с душем. Завтра приду в себя, снова появятся силы бороться, а пока заряд кончился, надо переварить всё. Что у него есть любовница, что он предал меня, что я беременна, и что изнасилование тоже было задумано. Вот почему он удалил эти полтора часа, которые бы показали мне, что было на самом деле.

Даня слишком заботлив. Останавливается около небольшого двухэтажного дома и идёт договариваться. Места есть, он возвращается за мной, ведя на второй этаж. За дверью небольшой номер на две односпальные кровати, и я благодарна, что он выбрал именно такой вариант. Не претендует на моё личное пространство, хотя мог привести в номер с двуспальной кроватью и сказать, что иного выбора нет. Вместо этого создаёт максимальный комфорт при минимальном выборе.

Оказываюсь в душе и долго стою под струями тёплой воды, впитывая в себя разрастающуюся негу. Потом бреду до кровати и падаю на мягкий матрац, кажется, обнимает всю, и я проваливаюсь в сон почти сразу, потому что вымотана до предела. День слишком длинный, а я не такая сильная, как хотелось бы.

Наутро просыпаюсь, долго размышляя на тем, чего хочу. Прихожу к мысли, что Преображенский достоин забвения, отъёма всего имущества и кое-чего на долгую память. Конечно, фактически он станет числиться отцом, но исполнять обязанности не будет. Сомнений нет: этот человек сполна заплатит за то, что со мной сделал.

Настроение приподнятое. Звоню Пилюгину, рассказывая новости, вслед отправляю видео, чтобы он подготовился как следует к моему приезду. Пусть знает не понаслышке, что действительно произошло, тогда передача будет не как испорченный телефон, а из первых уст. И плевать, что я голая. Однажды уже засветилась в неглиже перед всем миром, что теперь терять? Тем более, правда на моей стороне, и, я уверена, что Пилюгин провернёт всё красиво.

– Может расскажешь, что было на видео? – уверена, Дане неймётся, но терпит, не показывая заинтересованности. Накрываю его ладонь за завтраком, смотря с теплотой, и благодарю за всё, что он сделал для меня.

– Ты сделал для меня очень много, спасибо.

Отчего-то ему не нравится, потому заявляет.

– Звучит, как прощание. Будто ты решила навсегда порвать со мной.

Качаю головой, усмехаясь.

– Разве могу так поступить с единственным человеком, который всегда был рядом?

– Не знаю, – признаётся, смотря на меня как-то неуверенно. – Надеюсь, между вами с Преображенским всё кончено? Потому что ты выглядишь так, будто мысленно решила, что всё наладилось в твоей жизни, и вы снова вместе.

Искренне смеюсь. Он такой милый, особенно, когда ревнует, и признаюсь сама себе, что мне нравится это чувство. И раньше нравилось, только считала это ненормальным что ли. Будто не заслуживаю подобного, не имею на это права, раз не позволяю ему большего. Теперь это меня веселит и умиляет, а его лицо, разукрашенное кулаком Гара, напоминает о том, что вчера Даня меня спас.

– Что? – хмурится друг, а я улыбаюсь и качаю головой.

– Разве похоже, что я сошла с ума? – задаю ему вопрос. – Я просто беременна!

– Вернёмся ко мне и…

Но я не даю договорить.

– Мне надо домой, – перебиваю его, переставая улыбаться.

– Домой? – не понимает друг. – Это где вообще?

– Там, где я жила последние три года, – накалываю вилкой омлет и слежу за его реакцией.

– Нееееет, – качает головой, не веря моим словам. – Ладь, ну нет же! Ты издеваешься?! – не собирается мне верить, но я не шучу. Мне предстоит провернуть одно дело, чтобы чувствовать себя превосходно, и я доведу его до конца.

– Говорю на полном серьёзе, – лицо не выражает никаких эмоций. Улыбка, играющая на губах всего несколько секунд назад, исчезла. Теперь я – Влада Скрябина. Дочь своего отца, с которым вскоре предстоит провести беседу. Подставлю ли я его тем, что потоплю Гара? Думаю, ответ положительный, потому что как только Преображенский пойдёт на дно, потащит с собой всех, кому не лень. Он не ожидает, что я, жена и хрупкая женщина, в которой он никогда не видел конкурента, способна развенчать весь его план к чертям собачьим. Но для того и вернусь в дом, из которого совсем недавно сбежала, чтобы показать, как он мог ошибаться во мне.