Текст книги "Развод. М - значит месть (СИ)"

Автор книги: Ирина Манаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

Глава 4

Когда возвращаюсь в кабинет, молчу, просто сажусь рядом с мужем раздавленная. Меня не просто подсыпали снотворное, но ещё изнасиловали?! Это не укладывается в голове, но как вообще такое возможно.

– Итак, – сложив руки в замок, Каховский смотрит на сотрудницу, и она подтверждает факт измены. Слова доходят до меня сквозь туман, я не понимаю, пытаюсь вызвать в памяти события. Вот мы сидим за столом с Русланом, он произносит какой-то тост, и стаканы соединяются в дружественном приветствии. А дальше я ничего не помню.

– Благодарю, – голос мужа вырывает из задумчивости. Он поднимается, протягивая руку Каховскому для рукопожатия, а у меня такое чувство, что меня сейчас только что продали. – Идём, – бросает мне, мельком глядя в мою сторону, и я подчиняюсь, потому что здесь делать нечего. Я срочно должна узнать, кто такой Руслан, чтобы найти его и приставить к стенке.

– Вызову тебе такси, – Гар достаёт гаджет, набирая кнопки. Мы снова в лифте вдвоём, только чувства совершенно иные, чем когда я ехала наверх. Он стоит на безопасном расстоянии, словно я какая-то прокаженная, а мне хочется в душ и тереть тело мочалкой до остервенения. Гар не первый мужчина в моей жизни, но я не собиралась вступать ни с кем в близость во время брака. К тому же сегодня планировала заниматься любовью с мужем, потому что время подходящее. Паника накрывает с головой. Мне просто необходим душ!

– Ты понимаешь, что он меня изнасиловал?! – наконец, произношу, поднимая на него глаза, и это самый мой большой размер испуга, шире они не открываются.

Он усмехается, презрительно смотря.

– Наверное, это самое нелепое объяснение из тех, что я когда-либо слышал.

– Я у тебя первая жена, – напоминаю, – о каких объяснениях ты говоришь? Или чего-то не знаю?

– Правильно заметила, что первая. Теперь, когда показала истинное лицо, надеюсь, будет и вторая. Правда, торопиться не стану, узнаю человека поближе.

– Что? – я задыхаюсь от гнева, но он останавливает.

– Не устраивай сцен. Не хочешь завтра красоваться на первой странице? Уже вижу заголовки. Жена Преображенского, она же дочь Скрябина устраивает истерику в клинике. Держи марку, Влада, – замолкает, но тут же добавляет, – хотя бы на людях.

Мы снова на первом этаже, и я гляжу, как от меня отдаляется спина Гара. Нет, он так просто не уйдёт. Мило улыбаюсь, проходя мимо персонала, который скалится фирменными улыбками в ответ, и на улице догоняю.

– Ты не можешь просто так уйти! – перегораживаю дорогу, смотря с вызовом в лицо. Слышала, что каждая пара испытывает кризис после трёх лет брака, была уверена, что мы преодолеем его вместе. Мы – взрослые люди, он никогда не был импульсивным мальчишкой, именно поэтому я выбрала его.

– За тобой подъедет белая…

Но договорить я не дала.

– Сейчас садимся в машину вместе, Юрий идёт покупать себе кофе, а мы спокойно разговариваем!

Я вижу, что мои слова ему не по душе. Он сжимает зубы так, что видны желваки, и хочет испепелить меня взглядом. Ему это не удастся, я тоже не девочка для битья, не стану принимать всё на веру.

– Нет, – отвечает отказом, как я недавно в кабинете, и проходит мимо, задевая меня плечом.

– Ну хорошо, – кричу ему вслед. – Давай поговорим тут.

Даже по спине вижу, что готов меня убить, но оборачивается, показывая улыбку.

– Дорогая, жду тебя в машине, – хорошая мина при плохой игре.

Я победно шагаю к автомобилю, чувствуя, что могу хоть как-то манипулировать мужем, но как только касаюсь дверной ручки, опускается стекло, но дверь на замке.

– Я подготовлю документы на развод, – последнее, что говорит Гар, и авто тут же срывается с места, чуть не наехав мне колёсами на туфли. Меня выставили полной дурой, которая унижается перед собственным мужем.

Чувствую, что закипаю, не хочу оборачиваться, чтобы знать, сколько людей видело этот кошмар. Мысленно убеждаю, что они меня не знают, но от этого не легче. Конечно, часть из них всё равно понимает, кто я такая. Мой отец – не последний человек. Он богат и известен в определённых кругах. Занимается золотом и камнями, делая из них отменные украшения. С недавнего времени расширил ассортимент, включив в него более дешёвую линейку из серебра. Все вещи уникальны, эксклюзивны, и на рынке он сделал себе имя. Фирма называется “Skrybin», имеет несколько сотен филиалов по России, а так же недавно открылись несколько магазинов за границей.

Говорят, честным путём не выйти на такие объёмы невозможно. Я не лезу в бизнес моего отца, не я его создавала, не мне решать. Вполне устроило то, что для своей любимой дочки, то есть меня, он выделил отличное приданое, и вместе с моими рукой и сердцем Преображенский получил готовый бизнес: процветающую туристическую фирму. Отец дал нам удочку, чтобы посмотреть, как мы станем ловить рыбу. Признаться, ничего не смыслила в управлении, и Гар погрузился в это с головой. У него отлично получилось, так он смог найти деньги на строительство того самого перерабатывающего завода. Даже придумал себе лозунг – «Деньги не пахнут».

А меня словно помоями облили, оставив на обочине, и будто всё ещё чувствую выхлопные газы от его авто.

Открываю сумочку, пытаясь сообразить, что делать дальше, когда подъезжает такси. Белое. Может, не моё, только открываю дверь и сажусь внутрь, здороваясь. Разговаривать не стану, уточняю адрес, да-да, я еду домой, и мне плевать, что говорит мой дорогой муж. Надо срочно придумать план действия, потому что ситуация меня абсолютно не устраивает.

Как назло, звонит мать. Невовремя. Смотрю на часы. Нет, обычно в полдень и созваниваемся по выходным. Говорить не хочу, но она настойчива. Обсуждать детали не стану, когда чужие уши рядом.

– Привет, – всё же отвечаю, и до ушей доносится «Bonjour».

– Почему не включила камеру? – немного удивлена она.

– Не дома.

– Значит, – голос какой-то таинственный, – Гар везёт тебя показывать сюрприз.

Да они сговорились что ли? Почему все вокруг знают о том, чего не знаю я.

– Не понимаю о чём ты! – спешу её разубедить.

– Ой, – она замолкает. – Извини, – торопится замять тему. – Я просто думала…

– Мам, что происходит? – мне начинает казаться, что все вокруг сговорились против. – Ты уже вторая, кто мне говорит об этом.

– Спроси мужа, – тут же отвечает.

– Не могу, – горько усмехаюсь. Кажется, сейчас разревусь, но бросаю взгляд на водителя, и это помогает сдержаться. Каждое слово может быть использовано против меня, потому обещаю, что перезвоню чуть позже, и кладу трубку.

Выбираюсь у ворот, отпуская такси, но охранник не пропускает.

– Не поняла, Кирилл, это сейчас что? – не кричу, просто ошалела от его наглости.

– Извините, – слышу третий раз за день, – Игорь Эдуардович запретил.

– Что запретил? – не выдерживаю, повышая голос. – Это мой дом! Уйди! – пытаюсь оттолкнуть, но охрану мы подбирали соответствующую. Мне не справиться с ним. – Реально что ли? – не могу поверить в происходящее. – Дай хотя бы забрать машину! – настаиваю, но он только качает головой. Хочется врезать за наглость, за то, что позволяет себе.

Отхожу на несколько шагов, набирая Гара. Совсем с катушек слетел? Уверена, что видит мой звонок, но не торопится отвечать. Дожидаюсь до конца и набираю второй раз, без ответа. Закрываю на секунду глаза, чтобы не взорваться, вспоминаю занятия йогой. Спокойно, Влада, всё уходит, ничего не важно, сосредоточься на дыхании.

Обуздав гнев, набираю на этот раз отцу. Не хочу казаться папиной дочкой, но только он способен повлиять на Гара в таком случае. Дом мой, в конце концов, если ему хочется строить из себя обиженного мужа, пусть строит его в другом месте.

– Привет, дорогая, – отзывается отец, и я выдыхаю. Стало казаться, что и он уже не ответит.

– Пап, – я не стану ходить кругами. Он человек деловой, поставишь задачу – решит, потому юлить не хочу. – У меня проблемы.

– Тааааааааак, – растягивает слово, и я понимаю, что он приготовился слушать, – рассказывай.

Глава 5

Я снова в такси, но на этот раз еду к отцу. Он выслушал молча, и сказал, что ждёт, потому что придётся всё обдумать. Не знаю, что именно, по мне следует просто позвонить Преображенскому и поставить его на место.

– Привет, – обнимает меня, пропуская в дом. Как всегда спокоен. Кажется, взорвись рядом бомба, он не будет бежать в истерике, а спокойно отойдёт в сторону.

У него скоро юбилей, который он планирует отметить с размахом, всё же полсотни бывает один раз в жизни. На свой возраст не выглядит: такой же красивый и улыбчивый, как много лет назад. Карие глаза, тонкий нос, обычные губы. Лишь волосы говорят о том, что время наступает на пятки. Но мужчинам везёт во многом, они априори выглядят лучше женщин, практически любой женщины. Если поставить сейчас рядом мать и отца, разница будет видна. Ей подпортил красоту алкоголь и недостаток средств. Они с Яном живут неплохо, но то, сколько она тратила на себя раньше, восполнить сейчас не может.

Отец же занимается спортом, посещает личного косметолога, но мне этого знать нельзя, поэтому я делаю вид, что не замечаю, как добавляют молодости ему процедуры. Просто говорю, что он хорошо выглядит, и попадаю в точку. Ему и самому нравится результат.

– Мне срочно нужен душ, – решаю, что ни секунды не вытерплю, и убегаю в свою комнату. Здесь всё, как прежде. Я жила с отцом до совершеннолетия и немного больше, но потом захотелось свободы, и он принял моё желание. Снял квартиру, позволив быть самостоятельной, помогал деньгами, и я ни в чём не нуждалась, потому меня заметил Преображенский.

На одной из вечеринок долго раздевал глазами, а я надменно бросала взгляды в его сторону. Мальчик из простой семьи, но с большими амбициями. Мне не были интересны мажоры. Слишком заносчивые, слишком самоуверенные от денег родителей, но как следствие сами по себе ничего не представляющие. Гар же был другим. И я позволила ему приблизиться, заводя разговор. Помню, угостил меня коктейлем, думала ли я, что это наше первое свидание?

Он был настойчив, даже слишком, а я молода и хотела гулять. Он несколько раз предлагал мне выйти за него, но я не торопилась, согласилась только через пару лет, когда поняла, что его отношение ко мне неизменно. Но у меня было условие. Одно, и главное. Я не собиралась терпеть то, что было между моими родителями. Поэтому предложила составить брачный контракт, который бы напоминал ему о том, что следует хранить верность хотя бы потому, что он лишится не только меня, но и всего что было нажито совместными усилиями.

Итак, в котёл сложилось всё с моей стороны, и всё с его, хотя практически ничего за душой в тот момент у него и не было. Но Гар настоял, что так будет честно, и я согласилась. Отец пытался отговорить, но я сказала, что мне не нужны такие подарки, которые он станет контролировать. Если отдал фирму, я вольна распоряжаться с ней, как хочу. Он принял моё решение, говоря, что я ещё о нём пожалею.

И вот мы составили договор, по которому имеем право расторгнуть брак по общему согласию, оставшись каждый при своём, но, если один из нас попадётся на измене, он забирает выигрыш. Страсть и любовь против денег и благополучия.

За себя я была уверена, именно поэтому пошла на сделку, и теперь понимала, что проиграла всё. Моё имя опозорено, тело испоганено, душа оплёвана, а я буду вынуждена снова жить у отца.

Вода струится по телу, когда я открываю кран, и я подставляю под горячую влагу лицо. Выливаю на себя гель для душа, принимая тереть тело мочалкой что есть силы. Ненавистны чужие руки, но в голову лезут именно картины, как неизвестный мужчина трогает меня там, где я не разрешала. Кто он вообще такой, чтобы позволять себе подобные вещи. Маньяк? Эта мысль не выходит у меня из головы. Не могу прийти в себя, прокручивая раз за разом то, что произошло сегодня, но успокаиваю, что рядом отец, который поможет во всём разобраться.

Наконец, выбираюсь из душа, промокая волосы полотенцем. Моя одежда, оставшаяся от прошлого, в пору. Я почти не изменилась с двадцати лет. Ту, в которой пришла, снимаю, бросаю в грязное бельё. Нина разберётся, что к чему. Выхожу из комнаты и застываю на лестнице.

– Нет, мы так не договаривались, – отец говорит с кем-то по телефону, и опять мне кажется, что все вокруг заодно. Только с чего решила, что речь может идти лишь обо мне?

– Влада! – слышу обрадованный голос и мысленно жалею, что Нина именно сейчас меня заметила. Она давно работает у отца, и больше мне, как бабушка, нежели экономка.

– Нина, – тут же натягиваю на лицо улыбку, скрывая разочарование. Я всегда ей рада, но сейчас она не дала возможности понять, о ком разговор. Меня учили, что нельзя подслушивать, но, когда дело может касаться меня напрямую, было бы глупостью воспользоваться советом.

– Ничего больше не предпринимай, – снова звучит голос отца. – Я разберусь, надеюсь, твоя ошибка не выйдет боком.

Он нажимает отбой и падает в кресло, задумчиво подпирая ладонью подбородок, а я продолжаю стоять на лестнице.

– В гости к нам пришла? – протягивает руки Нина, и я спешу в её объятия, попутно наблюдая за отцом. Прямо над ним висит большой металлический щит с гербом, который достался ему от деда, а тому от прадеда. У богатых свои причуды. На тёмно-синем щите, на скрещенной сабле и револьвере витиевато расправила тело золотая буква «С» – значит Скрябины. Отец не собирался утрачивать фамилию, он хотел наследника, которому достанется всё, чем он владеет, включая фамилию. Помню, как он просил оставить меня при росписи мою, но я сменила. Интересно, теперь он рад, что я снова стану Скрябиной?

Развода ещё нет! Остановила свои мысли. Хочу ли помириться с мужем? Да. Но сначала поставить его на место, потому что позволять подобное, как сегодня, не стану. Пусть отец укажет ему, как правильно следует жить. Если Гар не хочет слушать меня, то отца точно станет.

– Ну так как? – снова притягивает к себе внимание Нина, а я пытаюсь вспомнить её вопрос.

– Что, прости? – делаю невинное лицо.

Экономка понимает, что сейчас мне не до неё, потому кивает.

– Пойду, надо кое-что передать садовнику.

Она всегда знала, когда следует ретироваться. Именно поэтому до сих всё ещё здесь. Отец любит понятливых.

– С кем говорил? – делаю непринуждённый вид, спускаясь с лестницы и проходя в гостиную. Стиль здесь совершенно не похож на тот, что в моём доме. В тот, куда меня пока не пускают. Здесь всё с налётом времени что ли. Массивные деревянные шкафы, мебель викторианской эпохи. Опускаюсь на софу напротив отца, поправляя мокрые волосы, и выжидательно смотрю.

– Дела, – тут же отзывается. – В одном из филиалов небольшие проблемы, но не бери в голову. Рабочие моменты, – он снова задумывается о чём-то своём, а я сканирую его, будто и впрямь могу пробраться в мысли.

– Что именно? – не отстаю.

– В каком смысле?

– Ну, расскажи, что произошло. Мы так редко общаемся.

Он долго смотрит на меня.

– Тебе действительно интересно? – отец явно озадачен.

– Почему нет, – пожимаю плечами. Конечно, мне всё равно, никогда раньше не обсуждали подобное. Но хочу посмотреть, что скажет.

– Бракованная партия, – не отводит взгляда от меня. – Некачественное сырье в размере нескольких тонн поступило на один из заводов в Красноярском крае, тебе конкретный город и адрес называть?

– Нет, – качаю головой, понимая, что расскажи он откровенную чушь, не пойму, правда это или нет, потому сдаюсь. – Давай поговорим о Преображенском.

– Пока ты была в душе, я позвонил ему.

– И? – заметно нервничаю. От того, что сейчас скажет отец, зависит, что будет дальше.

– Боюсь, если у него есть доказательства, ты лишишься всего, что у тебя было!

Задыхаюсь от гнева, пяля на отца глаза.

– Что ты так на меня смотришь? – спокойно отвечает. – Я предупреждал, что играть в подобные игры опасно, но ты говорила, что взрослая. Пожалуйста, будь взрослой и теперь, принимай результаты.

– Но я не изменяла! – вскакиваю с места. – Почему я должна доказывать это?

– Потому что у него есть фотографии, Влада, – говорит жёстче, – и медицинское освидетельствование, а ещё человек, который с тобой… – он замялся, – это сделал.

– Ты за кого вообще в этой истории? – не могу прийти в себя.

– Успокойся, – кривится.

– То есть, – пытаюсь понять, – хочешь сказать, что у меня теперь ничего нет?

Он задумывается, отворачиваясь, будто подготавливает почву для того, чтобы ответить «да».

– Почему ты не можешь повлиять на Гара? – снова задаю вопрос.

– Мне ему угрожать? – не понимает отец. – Послушай. Я могу поговорить с ним просто, но это не значит, что он станет слушать. Он давно перестал быть тем парнем, за которого ты вышла замуж. Деньги меняют людей. Он отлично знает, что и как следует делать.

– Но твои связи.

– Поверь, Влада, у него тоже есть связи! Что ты хочешь от меня?

– Чтобы хотя бы мой отец поверил в то, что я не делала! – задыхаюсь от возмущения. – Ты даже не даёшь мне шанса!

– Послушай, дочь. Ты всегда останешься моей маленькой глупой девочкой.

Я шумно выдыхаю воздух, и мои мечта рушатся. Примчавшись сюда, рассчитывала на то, что он наденет доспехи и пойдёт защищать мою честь, вместо этого сидит и убеждает, чтобы я смирилась.

– Меня изнасиловали! – впечатываю палец в подлокотник его кресла, и он, не отрываясь, смотрит на меня.

– Тогда поехали, – соглашается, поднимаясь.

– Куда?

– В участок, конечно же. Там снимут побои, сделают экспертизу, проверят ДНК.

Я замираю на мгновение, понимая, что все улики только что смыла в душе, и хлопаю себя по лбу. Так старалась избавиться от присутствия чужого мужчины, что совершенно об этом не подумала. Выходит, что мне просто должны поверить на слово, потому что ни ссадин, ни синяков на теле нет.

– Да, я поняла, – соглашаюсь. – И ты мне предлагаешь просто сидеть на месте?

– У каждого есть грабли, Влада. Ты свои нашла. У твоего мужа серьёзные козыри. Пока что он поставил тебе шах, будет ли мат – дело времени.

Глава 6

Я поняла одно: отец помогать не станет. Не знаю, таким образом он пытается доказать, что я идиотка, потому что не послушала его с этим чёртовым брачным договором, или же он действительно не знает, что делать. Мне же предстояло решать головоломку.

– Оставайся тут сколько потребуется.

Широкий жест с его стороны. Понимаю, что злиться должна только на себя, но не могу. Хочется обижаться на всех вокруг.

– С тобой этот мудак обсуждал какой-то там сюрприз? – наконец, вспоминаю, что Преображенский что-то готовил.

– Нет, – пожимает отец плечами. – А должен? Если ты думаешь, что мы созваниваемся каждую пятницу, спешу огорчить.

– Не знаю, – я уже реально на взводе. – Слушай, ну вот правда не могу поверить, что тебе он не по зубам, – не могу успокоиться. Кажется, всесильный папочка только щёлкнет пальцами, и тут же всё будет исполнено.

– Давай ещё раз, – хмурится он. – Откинем эмоции, лишь голые факты. Ты подписала договор.

– Оооо, – я откидываю голову на спинку дивана, но сразу прихожу в себя, утверждая, что такая же взрослая, как все вокруг. Пора вести себя подобающе, Влада. Это раньше тебя из одних рук передавали в другие, как вымпел. Мать отцу, отец Гару. Теперь девочка большая, попала на серьёзные деньги. – Извини, – тут же говорю, усаживаясь в нормальной позе, – продолжай.

– Так вот, – руки сложены в замке на уровне его груди, – по нему муж имеет право на всё, что принадлежало тебе, потому что у него на руках доказательства измены.

Отец в который раз говорит это, но мне надо слышать другое.

– Это я поняла, – заверяю его. – Но ты можешь надавить, угрожать, я не знаю.

– Ты выбрала мужчину, который не так прост. Он не упустит своего, Влада. Знаешь, сколько я видел таких? – усмехается. – У них мёртвая хватка. К тому же моя система воспитания основывается на том, что каждый должен уметь плавать в той каше, которую заварил.

– Это и твои деньги тоже, – бурчу. – Неужели, ты отдашь их в руки какому-то мерзавцу?

Еще каких-то пятнадцать минут назад я намеревалась остаться с мужем, теперь же хочу его придушить собственными руками. Будто и не было между нами любви. Нет, я готова простить, если Гар скажет, что это недоразумение и всё будет как прежде. И эти эмоциональные качели убивают. То он хороший, то плохой.

– Как ты однажды сказала, я сделал подарок своей дочери. Уже тогда попрощался с тем, что когда-то принадлежало мне. Я не из тех отцов, что выбегают защищать детей кулаками, если ты не заметила. Привык играть шахматными партиями. И не делаю необдуманных ходов, советую тебе поступать так же.

– Сколько должна за консультацию? – вздыхаю.

– Это бесплатный совет! Но давай договоримся так. Моё участие в вашем конфликте будет минимальным. Сейчас мои дела идут не очень, и мне не нужен лишний скандал. Ты прекрасно знаешь, какие отношения между нами. Я был против вашей свадьбы, но пошёл на поводу у любимой дочери. Думаешь теперь он меня станет слушать, когда я называл его голодранцем, у которого за душой ничего не было?

– Ясно, – разочарованно киваю головой.

– Пора взрослеть, Влада. Ладно, мне надо идти. Проблемы не только у тебя и, поверь, они могут быть куда серьёзнее, – он направляется к двери, а я обхватываю голову руками, думая, что не смогу всё оставить так, как есть.

Внезапно меня озаряет. Система наблюдения! Записи с камер докажут мою невиновность! Как я могла сразу не вспомнить об этом?! Но всё произошло так стремительно, что думать наперёд не было времени. Ну, конечно! Камеры!

Но тут же улыбка меркнет. Преображенский запретил возвращаться в дом. Только кто он такой? Юридически дом всё ещё мой!

Быстро разыскиваю в телефоне нужный номер и набираю.

– Вячеслав Борисович, здравствуйте, – отвечаю на приветствие семейного адвоката. – Мне нужна консультация.

Пока собираюсь, вспоминаю о матери, тут же набираю ей по видеосвязи.

– Что за сюрприз? – решаю узнать без обиняков.

– Влада, – журит она меня, скрывая улыбку. – Игорёк просил не говорить.

В отличие от отца, мать приняла Гара с распростёртыми объятьями. Наверное потому, что они были из одного круга. Оба выходцы из бедных семей, которым однажды повезло. Только с разницей, что мать ничего у отца отжать не была намерена, а Преображенский… Хотя пока у меня не будет неопровержимых доказательств, говорить об этом рано. Варианта два: он ревнивый мавр, который не хочет ни о чём слышать, или же лживый мудак, намеренно подставивший меня.

– Мама, – осекаю резко, и её улыбка теряется в морщинах.

Она рассматривает обстановку за моей спиной и только сейчас понимает, что я не дома.

– Ты у отца? – вскидывает брови, будто ревнуя.

– Надеюсь, ненадолго, – отвечаю, закатывая глаза. – Но всё будет зависит от обстоятельств.

Коротко ввожу в курс дела, и моя дорогая мама меняется в лице.

– Влада! – ахает. Как же так вышло? Может, ты не помнишь? Так бывает.

Округляю глаза, не понимая, как именно бывает. Если она о том, что напиться до беспамятства и очнуться утром с чужим мужиком, может и бывает, но точно не у меня.

– Я не верю, что Игорёк мог так поступить, – качает головой.

– Выходит, – задумываюсь, – я могла напиться и забыть, а он ничего подобного не мог? Хорошего ты мнения о своей дочери, – качаю головой.

– Влада, – я вижу, что она реально за меня переживает. – Я не это хотела сказать. Тебе надо просто поговорить с Игорем, он поймёт и простит.

Интересно, за что меня прощать?

Иногда смотрю на мать, потом на отца и не понимаю вообще, как они, два разных человека, могли сойтись и какое-то время жить вместе. Она кажется мне из какого-то другого мира, в котором розовые пони и единороги. А отец – уверенный в себе морской хищник, спокойно обгладывающий кости в стороне, пока всё внимание приковано к кому-то другому. Наверное, я гибрид, что-то между. И рада, потому что не желаю быть похожей ни на одну, ни на второго.

– Что за сюрприз?! – снова настаиваю, надеясь, что это приподнимет завесу тайны и даст мне хоть какую-то подсказку.

– Он купил ресторан, назвал его в твою честь, и на днях должно было быть открытие!

Изумлённо моргаю глазами. Этот поступок обеляет моего мужа, и он не кажется мне сволочью. Однажды я обмолвилась, что мне скучно, и я ничего не понимаю в его производстве, но, если бы у меня был ресторанчик итальянской кухни, я бы могла им управлять. Кажется, ляпнула это просто так. Нет, конечно, я собиралась чем-то заняться в этой жизни, кроме походов в фитнес-залы, косметологов и прочего, но до некоторых пор на первом месте было материнство. Теперь, оказывается, у меня есть ресторан. Был, напоминаю. Я его даже не видела.

– Что же теперь будет, Влада? – мать растеряна. Уверена, попади она в такую ситуацию, набрала бы в «Пятёрочке» алкоголя и запивала горечь и несправедливость жизни градусами. А потом покупала бы акционные товары. Но я не она, и мой отец не Гар. Скрябин отправил мать в свободное плавание с щедрыми отпускными, а вот Преображенский хочет забрать у меня всё.

– Я докажу, что не виновата!

Это звучит героически, будто фраза из фильма, но я настроена решительно.