Текст книги "Розалинда. Детектив (СИ)"

Автор книги: Ирина Муравьева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц)

Глава 12

Это было несколько унизительно. Я – растрепанная, во вчерашнем платье, не выспавшаяся. Александр – растрепанный, во вчерашнем костюме, не выспавшийся. И все остальные. Я не понимала, почему все решили так внезапно спуститься в зал аукциона, пока не посмотрела на часы. Двенадцать часов дня. Неужели мы проспали так долго? Черт, в этом поместье совсем теряешь счет времени.

Генри Соквел зажег свечи и растворился в компании пришедших, и мы были предоставлены своему собственному позору.

Впрочем, сегодня мало кто был настроен на юмористический лад. Ароны проплыли мимо нас, даже не бросив взгляда, Аманда Освальд лишь фыркнула, Курт Хьюгсон был необычайно бледен, и даже Сэлвер не отпустил своих обычных шуточек. Напротив, он сильно нервничал и теребл фамильный перстень на руке.

–Странно, что все пока еще живы, – подумала я.

Прекрасным утром наслаждался лишь Фредерик. Он подмигнул мне, сел на самый задний ряд, где обычно сидели мы с Александром, и достал свою деревянную трубку.

–Не хватало тут еще табачного дыма!– прошипел на него Сэлвер Освальд. Фредерик лишь улыбнулся, зажигая свой лот. Трубка не дымила.

Сэлвер вернулся к нервному дерганью своего несчастного кольца.

Александр взял меня за руку, и препроводил к нашим местам. В отличие от прошлого раза, мы сели в середине длинного деревянного ряда. Прямо за Куртом Хьюгсоном. Возможно, Александр просто не хотел находиться возле Фредерика. Или же тут была иная причина?

Додумать я не успела. На пьедестал поднялся лицитатор, и торги начались.

После нескольких красивых, но пустых безделушек, лицитатор указал рукой на Сэлвера и вежливо сказал.

–Прошу Вас, мой Лорд, представьте следующий лот.

Сэлвер замер. Аманде даже пришлось ткнуть его в локоть.

–Да-да, конечно, – пробормотал Сэлвер.

Он встал со своего места, направился за постамент лицитатора, и, крехтя, выдвинул из горы лотов ту самую коробку, которую я видела в самый первый вечер.

–Дамы и господа, – необычайно вежливо, особенно для самого себя, сказал Сэлвер, – Позвольте представить вам мое изобретение: жидкий хрусталь.

В зале повисло тяжелое непонимание.

И тогда Сэлвер открыл крышку ящика, и из под нее вылетела сотня хрустальных капель.

Легкие, искрящиеся, они парили над залом, даря ему тот самый свет, которого так недоставало этому мрачному месту.

–Мой жидкий хрусталь имеет уменьшенную массу, и заряжен магией Гор, – комментировал тем временем Сэлвер, – Благодаря моей формуле, он может принимать любую форму, парить в небесах, собирать свет, а потом выпускать его, озаряя собой помещения!

С этими словами Сэлвер провел рукой в воздухе, собирая все капельки своего хрусталя, и , вместо сотни бриллиантов, в зале образовался огромный светящийся шар. В нем было что-то демоническое. Свет Серебряных Гор. Последние лучи солнца перед грозой. Закаты и рассветы. Все было собрано в одном переливающемся при свечах шаре.

–Конечно, это лишь образец, – гордо заметил Сэлвер, видящий всеобщее восхищение, – И на аукционе будет продана лишь капля моего замечательного произведения.

Он щелкнул пальцами, и маленький хрусталик отломился от общей массы и проплыл по воздуху к постаменту лициатора.

Тот кивнул Сэлверу Освальду, слегка кашлянул, и огласил:

–Лот тридцать восемь. Капля жидкого хрусталя. Начальная цена двадцать золотых.

Сэлвер Освальд сел на своего место, и , с видом кота, получившего сметану, стал наблюдать за торгами.

Но  дна рука не поднялась вверх.

Изобретение Сэлвера было великолепно. Оно поражало красотой. Чистотой. Идеей. Чудно признавать, но этот во много чванливый павлин, был истинным знатоком хрустального дела. Но такой вещице не было места на аукционе семейства Магс. Изобретение имело бы намного больший успех на выставке Серебряных Гор. Что же заставило Освальда привезти сюда «честь семьи»? Не думаю, что это было лишь желание тайной славы. Тут было что-то глубже. И, боюсь, что-то намного более страшное.

Впрочем, Генри Соквелу изобретение пришлось по вкусу.

–Тридцать, – поднял он руку.

Остальные молчали.

–Жидкий хрусталь, – вертелось в моей голове, – Принимает любую форму… Собирает свет, и дарит свет. Пожалуй, пригодная в хозяйстве вещица.

Я подняла руку.

–Розалинда! – шепотом взмолился Александр, – Не смейте ставить еще и второй чулок!

Я не ответила.

–Сорок, – сказала я.

Зал удивленно оглянулся в мою сторону.

Хм…Почему все думают, что если ты – дочь двоюродной сестры матушки, то у тебя нету денег? Глаза вывалились даже у Александра. Что, не ожидал, что у пекарши могут быть накопления?!

Я ухмыльнулась.

Да, деньги у меня были. Это, конечно, не означало, что я богата. И не означало, что я трачу их налево и направо. Но чутье подсказывало мне, что жидкий хрусталь нельзя упускать.

–Пятьдесят, – сказал Генри.

–Шестьдесят.

–Семьдесят.

–Восемьдесят.

Генри было поднял, но затем опустил свою руку.

–Восемьдесят раз. Восемьдесят два. Восемьдесят три. Продано за восемьдесят золотых госпоже Розалинде! – провозгласил лицитатор.

Я победно улыбнулась.

Сэлвер повернулся ко мне, и подмигнул. Даже Грэйс Арон посмотрела на меня из-за своего плеча. Это испортило мне вкус победы: едва ее глаза оказались на нас, дыхание Александра замедлилось, и он впал в некую кому. Я даже испугалась, не придется ли делать ему массаж сердца. Но Грэйс отвернулась, Александр снова начал дышать, а лицитатор объявил перерыв. Я мечтала о завтраке, но работа первым делом, и я гордо вышла из зала, не дожидаясь любителя тихих цап.

Этим утром я подсела к Аманде Освальд. Я начала с поздравлений ее брату. Потом перевела разговор в светский формат: пара изречений о погоде и об аукционе. Тема коснулась украшений. Я обратила внимание на медальон на шее Аманды.

Я не буду рассказывать, о чем мы говорили. Это касается меня и ее, но, могу сказать, что после я получила доверие Аманды Освальд, а она – мое. Хоть это и противоречит одному из золотых правил господина Холмса.

Чтобы разъяснить картину, могу указать об Аманде те факты, которые и так известны всем Серебряным Горам.

Итак, подозреваемая номер три. Аманда Освальд.

Мы все привыкли судить о человеке по его внешнему виду. И тогда об Аманде можно сказать одно: она – великолепна. Золотые волосы. Огромные темно-голубые глаза. Чувственный рот. Округлые плечи, всегда открытые в шикарных декольте ее платьев. Аманда, если судить только по первому впечатлению, должна быть в меру глупа, развратна и избалована. Но это не так. Младшая дочь богатого семейства, она успела получить прекрасное образование. Я говорю успела, потому что едва ей исполнилось пятнадцать лет, как отец ее застрелился. Причиной оказались непомерные карточные долги. Тогда Освальды впервые и оказались на аукционе. Они продавали семейные ценности, пытаясь скопить денег на сохранение фамильных шахт с хрусталем. Денег оказалось недостаточно, и, пока Сэлвер засел за письменный стол, разгребая бумаги отца и пытаясь изобрести хоть что-нибудь ценное, Аманде пришлось взвалить всю семью на свои хрупкие, почти еще детские, плечи.

Высокие воротнички и закрытые фасоны учебных платьев сменились яркими, как у тропической птички, нарядами. Аманда ненавидела, но берегла все эти глупые платья – ведь почти все они были перешиты из вечерних матушкиных, и перешиты в кредит. Платить за который было пока нечем. Но Аманда и вида не показывала, какие тяжелые времена настали в их семье. Они танцевала. Танцевала. Танцевала. На самых ярких балах, она была постоянной участницей. И зверь попался на живца. В шестнадцать лет Аманда вышла замуж. Ее избраннику было семьдесят три.

Брак был плодотворным. Сэлвер, так ничего не изобретший (до данного момента), смог сохранить семейные шахты. Освальды не уронили свою честь. А через семь лет брака Аманда стала вдовой.

Тут, как детектив, я должны задаться вопросом: как же умер достопочтенный супруг двадцатитрехлетней барышни? Не было ли это убийством? Возможно первым, на счету Аманды. Но тут все чисто. Лорд Икабот Ведндор погиб при множестве свидетелей, проглотив куриную косточку на званном обеде у одного из соседей. Аманды рядом даже не было: по семейным делам она осталась дома.

Я честно думаю, что она не виновна в смерти мужа. В кругу моих знакомых много женщин, и никто из определенного их сорта не стал бы ждать целых семь лет, чтобы укокошить ненавистный кошелечек.

Но после смерти мужа – а это было ровно три года назад – Освальды вернулись на аукцион. Им надо было заплатить за некие нематериальные долги Вендора.

Сразу после Аманда вернула себе фамилию Освальд, переехала к своему брату, и стала помогать ему с семейным делом.

В год первого убийства, когда они платили за Вендора, Аманда боялась аукциона, и людей, приходящих на него. Но клин клином вышибается. Через год они с братом снова вернулись: у Сэлвера была претензия к  одному из соседей, якобы подворовывающих их хрусталь. Претензию разрешили через аукцион. В тот год Аманде уже не было страшно. Вместо, она достала старые платья, кредит за которые был уже давно погашен, и  спряталась за их красотой, закрыв саму себя в никому не доступном «домике». Знали ли они с братом убитых? Да. Убивали ли они? Мотива у них не было. Но у кого он был?

Зачем же они приехали сейчас? Аманда лишь пожимает плечами: привычка…Тяга к азарту… Но я вижу, куда глядят при этих словах ее глаза, и начинаю догадываться о происходящем. И поэтому я доверяю Аманде Освальд.

Не слишком ли много я на себя беру? И откуда мне знать, не игра ли вся эта невинность под маской пышных платьев?

Тут я могу пожать плечами: кто знает…? И это лишь между мною и Амандой.

Глава 13

Итак, первой жертвой был Роберт Лэндсор. Он был найден в комнате номер четыре через час после свершения наказания. Убитого, после снятия печатей с комнаты, нашла «хозяйка» аукциона – госпожа Магс. Тело лорда Лэндсора было иссушено, словно мумия, но иных следов насилия на нем не имелось. Тайная королевская полиция, прибывшая на место преступления, не смогла найти ни одного следа, и ни одного отпечатка. Совсем ни одного. Комната была стерильна. Врачи постановили, что лорд Лэндсор умер от потери жизненной силы. Его будто выпили через соломинку. Но свидетель, при котором свершалась передача магической силы, сообщил, что лорд Сэйсил Бриг – обладатель лота – забрал лишь то, что причиталось ему по покупке. Не больше. Ни меньше. Когда он и госпожа Магс (именно «хозяин аукциона» следит за свершением самой последней сделки) покидали комнату, дабы лишенный маг перевел дух, Роберд Лэндсор был жив.

В комнате так же не было обнаружено ни одной потайной двери. Хотя, опять же, комнату просматривали уже после снятия печати. Поясню, что комната, запечатанная волшебной силой, может иметь совсем необычайные свойства. Но стоит снять печать, как вся магия, удерживаемая ею, погибает. Поэтому, осмотр комнаты вовсе не доказывает, что в ней нету потайных ходов, через которые и мог проникнуть убийца.

На момент свершения наказания остальные комнаты пустовали.

Особенно странным было то, что сам Роберт Лэндсор обладал силой врачевателя – мага, уменьшающего боль и исцеляющего раны. Поэтому, его смерть от «иссушения» была весьма иронична.

За день до наказания Аманда Освальд платила по счетам покойного мужа в комнате номер три. Могла ли она найти ход в другую комнату? Убила ли она Роберта Лэндсора? Шансы малы. У Аманды не было оснований убивать. Она пришла платить, а не брать.

В первый же день начала торгов чести была занята комната номер два. В пыточной прострелили ногу Нику Арману – мелкому дворянину, служившему гонцом на службе короля. Именно Ника подкупил Роберт Лэндсор, чтобы тот «запаздывал» и не привозил ко двору важные вести. Лэндсор думал сыграть на своей осведомленности, но запутался в собственных сетях. Нику же не повезло вместе с ним. Как дворянина, его приговорили к аукциону. Да, у Ника был мотив убийства: он подставился из-за Лэндсора. Но вряд ли у Ника была возможность. Из-за раны, у него пошло воспаление, и все дни до конца аукциона он пролежал в лихорадке. На следующем аукционе его не было.

После убийства аукцион хотели закрыть. Но, с другой стороны, не должен ли он внушать аристократам благоговейный страх? В стране сейчас смутные времена, и тайная королевская полиция решила в пользу продолжения аукциона.

Комнаты были осмотрены, опечатаны двойными печатями, чтобы никто не смог в них проникнуть, и…второй жертвой стал лорд Мельтон Хоук.

Как и лорд Лэндсор, он умер от полного лишения жизненных сил. Его тело было обнаружено так же: сразу после снятия печатей. И снова ни одного отпечатка, и никаких следов насилия. Обладатель лота магической силы лорда Хоука – лорд Ферин, по заявлению лициатора, не взял более положенного. К тому же: лорд Ферин не является постоянным посетителем аукциона. Его не было при первом убийстве. Его нет с нами сейчас. Я много обо всем думала, и склоняюсь к мысли, что убийца один, а не банда людей, замешанных в сговоре. По крайней мере, решать уравнение с одной переменной легче. Но вернемся к делу: обстоятельства и стиль второго убийства полностью копировали первое. Труп снова был обнаружен госпожой Магс. Как честный детектив, я обязана сделать предположение, включающее и хозяйку аукциона в список подозреваемых. Она вполне могла убивать сразу после снятия печатей. Как мотив госпожа Магс могла использовать то, что аристократы, павшие так низко, не достойны жить далее. Но тогда почему она передала третий аукцион под надзор своего сына? И зачем ей нанимать меня? Даже несмотря на то, что я до сих пор злюсь на нее за татуировку в виде перстня на моей руке, мне придется заметить, что шанс того, что госпожа Магс – убийца – очень мал. Но стоит рассмотреть как подозреваемого ее сына – Александра. Он, хоть и не проводил аукцион в прошлом году, но помогал на нем матери, а, следовательно, присутствовал и является сейчас одним из подозреваемых. Где он был во время первого аукциона, на котором совершили убийство, следует выяснить. А пока я не могу сказать что-либо «за» или «против» кандидатуры господина Магса.

В первый день торговли честью, в комнату номер два попал некто Марк Калмер. Ему отрубили ухо – слишком много не своих секретов оно подслушало при дворе. Теперь Марк носит серебряный протез и живет очень далеко от столицы. Это все, что о нем известно. Шансы, что он убил – маловероятны.

Зато за день до убийства, Сэлвер Освальд присутствовал в третьей комнате поместья. Он выкупил честь соседа, якобы воровавшего у его семьи секреты хрусталя. Что придумал Сэлвер для Роэля Робинсона в воображариуме – не известно, за ними никто не пошел, но это уже второй раз, когда Освальды могли осмотреть комнаты. Я уже говорила, что исключаю Аманду из списка, но я не исключаю того, что Аманда могла невольно рассказать брату что-то, что подсказало, как перемещаться между комнатами.

Да, Сэвер Освальд – индюк. И развратник. И еще он очень не сдержан. Он всегда сильно нервничает. Но я не верю всей его игре. Жидкий хрусталь показал его как незаурядного мага, и отличного изобретателя. Возможно, за внешне неприглядной картиной, лежит еще ни один сюрприз.

Я тяжело вздохнула, и откинулась на спинку своего стула. Вот уже несколько часов подряд мы с Александром просматривали отчеты по убийствам, медицинские заключения, показания предыдущих участников аукционов. Я сформулировала и записала свои мысли для отчета господину Холмсу. Моя голова раскалывалась. Я была истощена.

–Александр, я рада, что у меня, наконец, отчеты по всем убийствам, – пробормотала я, – Но больше я не могу. Мне надо выспаться…

Ответа не послышалось. Александр мирно спал, положив голову на стол.

Я не заставила себя ждать.

Накрыв Александра одеялом, я легла в постель и закрыла глаза. О луна, как это здорово – оказаться на мягком матрасе, среди подушек и теплых одеял. Шелковые простыни подо мною приятно охлаждали тело, и я проваливалась, проваливалась, проваливалась в божественно мягкий пуховый матрас. Вот я уже упала на достаточную глубину, но что-то не отпускало меня. Мое тело тянуло ниже. Глубже. Внизу– подо мною – были километры. Сверху – я не могла уже различить солнца. Я тонула. Мои легкие наполнялись водой. Каждый мой крик, каждая мольба о помощи – открывала воде все мое естество. Вода стала моей кровью. Она текла по клапанам моего сердца. Я пыталась выбраться, выплыть на поверхность, но мои ноги словно налило свинцом. Я не могла пошевелиться. Не могла даже моргнуть в этом водном аду. Все, что мне оставалось, это кричать.

–Помогите! Кто-нибудь! Помогите!

Я вскочила с кровати. Мое тело было мокрым от пота. Я опять видела один из своих кошмаров.

–Помогите!

Я встрепенулась. Неужели я все еще кричу?

–Кто-нибудь!!! Умоляю!

Я резко тряхнула головой. Похоже, я проснулась не от своего крика.

–Что случилось? – сонно спросил меня Александр, сон которого тоже прервали.

–Помогите!!!

Крик доносился снизу. Мы с Александром, окончательно проснувшись, бросились туда.

В зале у лестницы никого не было. Но дверь в конюшню была открыта, и оттуда доносилось лошадиное ржание и бешенный стук копыт.

–Кто-нибудь!!

Голос был женский. Мы кинулись в конюшню. Картина, представшая перед нашими глазами, была жуткой.

Лошади бесновались. Они били копытами, ржали, фыркали, и всячески пытались вырваться из своих загонов. Я их понимаю: весь пол был залит водой. Вокруг кишели крысы. В слабом свете одной единственной свечи я различила женскую фигуру. Александр, схвативший факел из верхней залы, подбежал к ней. Это была Аманда Освальд. На ней не было ровно ничего, кроме тонкой ночной рубашки, но и та была настолько промокшей, что облепляла ее тело самым бесстыдным образом. Аманда рыдала, звала на помощь и била кулаками по груди зеленовато-белый треп утопленника.

–Вы умеете прощупывать пульс? – спросил меня Александр, указывая на лежащего в ногах Аманды человека. Я кивнула. Взяла мокрую руку Курта Хьюгсона, закрыла глаза, стараясь абстрагироваться от происходящего.

–Ну где же ты? – молила я луну. Рука была холодная.

–Помогите! – снова пропищала Аманда.

Александр сказал ей замолчать.

Я еще крепче сжала запястье. Очистила голову, насколько это возможно и…да!

–Пульс есть,– сказала я, – Очень слабый, но есть.

Александр со всей силы ударил Курта по груди. Наверное, он сломал ему ребра. Не важно. Изо рта нашего утопленника потекла вода. Курт закашлял.

–О луна! Луна! – рыдала Аманда.

Она была в истерике.

Тем временем Алесандр привел Курта в сидячее положение. Взгляд господина Магса при этом был убийственный.

–Вы пытались бежать? – холодно спросил он.

Но Курт лишь кашлял и кашлял водой. А Аманда все плакала.

– Вы должны были знать, что это – бесполезно, – с невероятной злостью в голосе сказал Александр, – Печати не дадут никому уплыть. Они превращают воду вокруг поместья в чудовище,  пожирающее все, что в нее попадет.

–Я…я…,– начал Курт, а затем он замолчал, потом посмотрел на Аманду, – Хорошо, что госпожа Освальд не спала и решила накормить свою лошадь. Она спасла меня.

Его голос все еще дрожал, но взгляд, устремленный на Аманду, был тверд. Та чуть успокоилась и кивнула в знак подтверждения истории.

–Идиоты, – бросил им Александр, – Розалинда, пойдемте.

Он встал, схватил меня под локоть, и потащил за собой.

Я не стала спрашивать объяснений этой истории. Для меня, как и для Александра, был ясно, что это личное дело Аманды Освальд и Курта Хьюгсона.

Глава 14

Утром, за завтраком, меня ожидал не самый приятный сюрприз.

–Вы разговариваете со всеми, но будто избегаете меня.

С идеально уложенными волосами, свежая, застегнутая на все пуговки, звеня серебряным голоском, и держа чашечку оттопырив пальчик, ко мне подсела Грэйс Арон.

–Надеюсь, вы не возражаете против моей компании? – спросила она.

Я хотела ответить, что, глядя на ее вечно вздернутый нос, это она имеет что-то против моей компании, не я. Но пришлось перебороть себя.

–У нас с Александром столько дел на аукционе, – улыбнулась я, – Простите, если обидела вас невниманием.

Грэйс мягко и слегка патронажно вернула мою улыбку, отхлебнула чаю, и спросила:

–Вы знаете, что произошло сегодня ночью?

Всякое желание есть, и без того увядшее с приходом Грэйс, отпало у меня. К чему эта цапа клонит?

–Нет, я спала, – спокойно ответила я.

Грэйс кинула быстрый взгляд на Курта Хьюгсона, который, как ни в чем не бывало, весело беседовал о чем-то с Генри.

–Этой ночью Курт Хьюгсон пытался сбежать от нас, – тихо сказала она, – Как видите, у него ничего не вышло, – и Грэйс вздохнула. Была ли это печаль или просто ирония? Я не могу понимать таких женщин.

–Откуда вы знаете? – спросила я.

–Я слышала, как Аманда звала на помощь. И это означала лишь одно, – спокойно пожала плечами Грэйс.

Все мои внутренности сжались: Грэйс Арон слышала?! И она может так говорить об этом?! Перед глазами промелькнуло бледное от холода и воды лицо Курта. Более того, Грэйс даже не попыталась помочь…И эту женщину так благоволит Александр?

–Я удивлена вашей осведомленности, – сказала я, едва удерживая лед в голосе.

Грэйс посмотрела на меня: глубоким, изучающим взглядом. От него по моему телу побежали мурашки.

–Моей осведомленности? – повторила она мою фразу, – Но ведь вы родственницы с Александра, неужели вы ничего не знали об этом?

Мне не понравилось ее ударение на слове «родственница». Еще меньше мне понравилось то, как она говорила «Александр» – так, словно он ее давний друг или более…

–Я лишь помогаю на аукционе, – заметила я.

–В этом-то все и дело, – снова вздохнула Грэйс. Ее ахи-вздохи меня уже порядком утомили.

Несколько секунд мы сидели молча. Потом Грэйс отпила еще чаю, и нагнулась было поставить кружечку на стол, как застыла. Но это было лишь мгновение. Со звоном оставив чашку, Грэйс, необычайно резким для нее движением, выпрямила спину. Ее глаза были устремлены в другой конец комнаты. В них горело отвращение. Я тоже посмотрела в том направлении, но ничего неприятного я не увидела. Лишь Генри Соквел. Не более.

Грэйс заметила, что я тоже смотрю на Генри.

–Подружились с юным Соквелом? – снова в своей сладкой манере спросила она.

Я с трудом сдержала желание послать ее восвояси.

–Да, Генри хороший парень, – вместо этого сказала я.

–Понимаю, – протянула Грэйс, – Его мама, насколько мне известно, тоже тут со всеми дружила.

Предложение было самым обычным, но мне опять не понравилась интонация и ударения, которые ставила Грэйс.

На этот раз Грэйс не заметила выражения моих глаз. Вместо, она снова посмотрела на Генри, и побормотала, более для себя, чем мне:

–Он смотрит на всех нас, будто видит и знает больше остальных. Но я знаю кое-что и о нем.

Впервые, за весь наш разговор, я заинтересовалась. И сразу же мы были прерваны.

–Я точно намерена приобрести сегодня кольцо с рубином, – сказала Аманда Освальд, подошедшая к нам в этот момент, – Надеюсь, Грэйс, ты не возражаешь? Оно, вроде, принадлежало твоей матери?

И Аманда, великолепная, как всегда, в своем алом платье с декольте, сверкнула жемчужными зубами и села возле меня.

–Нет, Аманда, что ты, – пожала плечами Грэйс, – Оно отлично подойдет тебе. По крайней мере, на одну руку.

Аманда побледнела. Грэйс же встала из-за стола. Я пыталась понять, к чему был ее намек, как она снова обратилась ко мне.

–Был очень приятно поговорить с вами, – сказала она, – И надеюсь продолжить наше знакомство. Нам ведь обеим есть о ком поговорить.

Ее глаза упали на Александра, сидевшего вдали от нас вместе с Фридрихом. Александр, как и всегда, замер под блеском ее серости.

Но долго держать чары Грэйс не стала. Она гордо подняла нос и вышла из залы.

–О, как бы я хотела посмотреть на нее в воображариуме, – прошипела Аманда. Я лишь тихонько дотронулась до ее руки в знак поддержки.