Текст книги "Розалинда. Детектив (СИ)"

Автор книги: Ирина Муравьева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 11 страниц)

Глава 8

Я часто повторяю и повторяю себе, что не хочу обратно. Я не хочу печь пирожки. Не хочу сидеть на кухне и обсуждать последние городские новости. Не хочу белого платья и свадьбы с главным кондитером.  Я просто не хочу смотреть на то, как яркая и полная жизнь протекает мимо меня. Но это не все.

Жизнь в доме моей тети – вовсе не такой уж и ад. Тетя добра ко мне. У меня отличная комната. На пекарне мне платят достаточное жалование. Люди в городке – спокойные, трудолюбивые крестьяне. Могло пройти несколько лет, и моя юность погасла бы. Я бы смирилась со своей жизнью. Возможно, я бы даже полюбила ее. Но, увы, судьба (как я ненавижу это слово!) распорядилась иначе. Я полюбила человека, намного раньше, чем я успела полюбить свою жизнь. Смешно? Тогда слушайте.

Когда мне было двенадцать лет, мы с родителями поехали на ярмарку. Было шумно. Красиво. И весело. Очень весело.

Отец выпил винца. Мать разговорилась с подругой – случайно встреченной и давно не виденной. А я, оставленная сама себе, просто потерялась среди всего этого балагана. Но меня нашли. Не родители. Это был мальчик, лет пятнадцати. Он отыскал в толпе мое испуганное лицо. Он взял меня за руку. Он был таким красивым, добрым, заботливым…Я никогда еще не видела таких людей. Когда мы нашли моих родителей, он остался с нами смотреть салют. До сих пор я помню нас, сидящих на отцовской повозке. Помню его глаза, глядящие в небо. Помню отражающиеся в них искры пламени.

Тогда я была еще мала, и громкие взрывы, вместе с громогласными людскими выкриками то тут, то там, пугали меня. Я нервно подпрыгивала и озиралась по сторонам. Тогда его рука нашла мою. Наши пальцы – липкие от ярмарочных сладостей – сплелись. И весь салют мне казалось, что мы приклеены друг к другу. Смешно, абсурдно это звучит от двенадцатилетней девчонки – но тогда я поняла, что наши пальцы должны быть так переплетены всю нашу жизнь.

Мне повезло. Или нет: скорее я была проклята. Но мой «спаситель» жил в поместье совсем недалеко от деревни, где жили мои родители. Мы стали поддерживать огонек детской дружбы. Зря. Через шесть лет случился пожар.

Летом, когда мне исполнилось восемнадцать, было жарко. Очень жарко. Я до сих пор помню его горящие глаза, и то, как он признался мне в любви.

Увы, даже в волшебных королевствах, у дочки пекаря и сына аристократа очень мало шансов на счастье.

Слишком долго и, наверное, скучно, говорить обо всем, что приключилось с нами тем летом, но в его последний день мы расстались навсегда.

С тех пор прошло десять лет. Мой мальчик уже забыл меня. Но я помню его. И потому так хочу вырваться из своего привычного мира. Я хочу стать детективом. Хочу получить право обладать магией. После я найду его. И тогда я буду печь ему пирожки по утрам. Мы будем сидеть на кухне и обсуждать городские новости. У меня будут платье и свадьба. Но только с тем, кого я люблю. А до этого момента, я буду делать все, чтобы приблизиться к своей цели.

Вечером, за ужином, я была звездою шоу. Даже шикарное декольте и полуобнаженные плечи не помогли Аманде Освальд затмить меня. Курт Хьюгсон беспрестанно шутил и рассказывал мне о своих путешествиях по королевству. Сэлвер подливал мне вина (бедняга наверняка мечтал опоить и воспользоваться, но дочь пекаря очень сложно перепить). Фредерик сидел рядом и потягивал свою новоприобретенную трубку. Генри улыбался, глядя куда-то вдаль, и, когда я провожала его до комнаты, сказал, что я – самая сумасшедшая из всех, кого он знает, и Александр будут дураком, если я и вправду его родственница. Я ответила, что Александр и так дурак по многим другим причинам. После я удалилась к себе, с облегчением сняла корсет и оставшийся чулок, и принялась делать записи из того, что мне удалось узнать о новых «друзьях».

Курт Хьюгсон. Маг, о достоинствах которого я уже много писала свыше. Это его первый аукцион. Он считает, жизнь – это игра. Ты или в ней, или вне. И закрытый аукцион – отличный способ быть в самом центре игры. Верю ли я Курту? Отчасти. Он говорил с улыбкой. Ставил акценты на нужных словах. Но в момент, когда мы обсуждали сам аукцион, пальцы его руки слегка дрогнули. Возможно, ему предстоит лично пройти через вторую часть. Скоро мы это узнаем.

Сэлвер Освальд. Наследник семьи Освальдов. Крупнейших добытчиков и разработчиков горного хрусталя. Они с сестрой приезжают на аукцион уже в четвертый раз. Покупают для удовольствия. Но в основном – их ставка на продажу. Горный хрусталь – материал мистический. Он многогранен. Семейство Освальдов вот уже много лет занято не только добычей, но и познанием секретов хрусталя. То, что они представят в этом году – будет ошеломительно. По крайней мере такими словами Сэлвер набивал себе цену.

–Но почему вы выбрали закрытый аукцион, а не ярмарку изобретений, проходящую каждый год в Серебряных Горах? – спросила я.

–На ярмарке – узнают все. О нас будут говорить. На аукционе – мы лишь подразним. О нас пойдет слух. Люди будут шептаться. Разве это не лучше? – подмигнул Сэлвер.

Не знаю, что они там изобрели, но могу сказать одно: Сэлвер Освальд – самонадеянный дурак. Кстати, со мной, похоже, согласна и его сестра. По крайней мере она все время разговора смотрела на брата так, будто хотела его прирезать. Надо будет завтра подружиться с Амандой.

Фредерик. Без фамилии. Самый темный тип всего аукциона. Его знают все, но о нем ничего не узнать. Когда Фредерик покинул нас, я спросила у Курта Хьюгсона, давно ли они знакомы. Ведь они там хорошо беседовали в начале аукциона… Но Курт ответил, будто он встретил Фредрика лишь вчера вечером на пути в поместье. Сэлвер тоже лишь скривил рожу: он, как очень богатый и очень надутый индюк, не переносил простолюдинов.

Мои догадки о Фредрике разнятся: он может быть старьевщиком – конкурентом Генри. А может и сторонним детективом. Нет, не тем, кого нанял Александр. Учитывая две смерти на предыдущих аукционах, детектива могли нанять родственники погибших. В этом случае мое дело печально: я не люблю конкуренцию.

Генри Соквел. Слепой наследник антикварной империи. Он уже три раза был на аукционе. И по нему видно, что аукцион он не выносит. Странное выражение отвращения промелькивало по его лицу, каждый раз, когда речь заходила непосредственно о деле. Отчего такая реакция? Надо будет копнуть глубже в его историю.

Оставались Ароны и Аманда. С последней я справлюсь завтра. Насчет Аронов – я не уверенна. Но я точно знаю, они на аукционе в первый раз, и потому за ними надо лишь наблюдать.

Я закончила свои записи, откинулась на стуле и закрыла глаза. Как раз в этот момент расслабления ко мне и постучали. Я нехотя открыла дверь. На пороге стоял Александр.

–Скажите, что пришли пожелать мне спокойной ночи, – взмолилась я.

Александр окинул меня взглядом полным…презрения (?) но сказал лишь:

–Нам пора работать. Пойдемте.

И он вывел меня из моей комнаты, где я так мечтала о заслуженном сне.

Глава 9

Вместе с Александром я поднялась на четвертый этаж дома. Здесь я еще не была. Все это место напоминало более чердак. Даже подниматься пришлось по приставной лестнице, через люк, расположенный в центре коридора.

Весь этаж состоял из темного квадратного коридора, освещаемого одним единственным факелом на стене, четырех дверей черного дерева, и огромных часов посредине.

Странно, но, несмотря на полную тишину на этаже, я совсем не слышала, как идут эти часы. А они были действительно очень большими.

Часы стояли на толстом деревянном постаменте, и представляли собой гигантский лунный шар, на котором и был закреплен часовой механизм. (По-моему слегка безвкусно, но я не хозяйка дома, и мое мнение не важно). По кругу луны было что-то написано серебряными буквами.

–Грехи ваши воздадутся вам, – прочел надпись Александр.

Вернее нет, он не прочел ее. Он произнес ее. Эту цитату Александр знал хорошо.

–Можно сказать, девиз нашего рода, – скривил он губы.

–Я думала, вы лишь следите за аукционом, – произнесла я.

–Я тоже так думал, – вздохнул Александр.

–А это что значит? – спросила я, указывая на небольшую надпись красным на постаменте под луной.

Александр подошел ближе. Надпись была на древнем языке гор, и скорее выцарапана, чем написана.

–Автограф архитектора дома, – вздохнул Александр.

–Длинновато.

–Да. Здесь написано «Лишь тьма сотрет ваш грех».

–Немного странный автограф, не так ли? – поежилась я.

–Ничуть, – ответил Александр, – Я ведь уже говорил: архитектору выкололи глаза.

Он подошел к самой крайней двери и подергал за ручку.

–Это и есть ваш план работы? – спросила я, – Дергать двери за ручки, в надежде, что они раскроются?

Александр ничего не ответил, и лишь подошел ко второй двери.

Я зевнула, но решила все же составить ему компанию.

–Так что это за комнаты? – спросила я.

–Первая: комната ночи, – ответил Александр.

–Очень понятно…

Он бросил на меня полный презрения взгляд, но пояснил.

–В этой комнате свершается сделка, если продается …хм… честь девушки.

Я чуть приподняла бровь.

–Да у вас тут бордель…

На секунду на лице Александра промелькнуло выражение, будто он хочет дать мне пощечину, но он устоял, его гнев сменился обычной усталостью, и Александр даже улыбнулся сквозь нее:

–Пожалуй, вы правы… А за этой дверью у нас пыточная, – продолжил он в порядке разговора.

Тут даже мои сонные глаза чуть не вылезли на лоб.

–Что значит «пыточная»?

–Ну в этой комнате собраны всякие необходимые приспособления… Скажем, если лотом является какая-нибудь часть тела, и новому хозяину надо ее забрать.

Меня чуть не вырвало.

Александр продолжал:

–За этой дверью, – он подергал ручку третей двери, – Воображариум.

–Нет, как пекарша, я что-то не понимаю, – посетовала я.

–В «воображариуме» проводятся самые разные наказания чести. Эта комната наделена особой магией, и в ней может происходить все, чего пожелает покупатель. Это, кстати, единственная комната, в которую допускаются все.

Я стояла, и не могла поверить тому, что говорил Александр.

–Что значит «допускаются все?»?

Александр вздохнул. У него был такой вид, будто он объясняет простейшее маленькому ребенку, но тот его никак не понимает.

–Цель «продажи чести» дворянина в том, что он будет опозорен.

–Это я и сама додумала.

–Позор должен иметь свидетелей. Как сказал вам сегодня ваш новый друг Сэлвер Освальд, – Александр сделал особое ударение на слове «друг», – Люди должны шептаться.

–Теперь понятно, – пожала я плечами.

Укор Александра я решила не принимать к сердцу: в конце-концов я работала…, а вот его рассказ о комнатах все больше и больше давал мне понять, что этой ночью я вряд ли засну.

–Это последняя комната, – сказал Александр, вставая у четвертой двери, – Здесь лишают магической силы, – он подергал за ручку, – Это все, что я о ней знаю.

Я еще раз осмотрела расположение комнат. Провела рукой по стенам. Шершавые. Словно в мелкую сыпь. Странный материал.

–Комнаты соединены? – спросила я.

Александр пожал плечами.

–Я никогда не был ни в одной.

–Даже в Воображариуме?

–Особенно там.

–Вы же сказали: «допускаются все».

–При желании самих людей. Я же такового не имел, – отрезал Александр.

–Зря.

На меня снова метнули ледяной взгляд, но я не отвела глаз.

–Александр, – твердо сказала я, – Здесь происходят убийства. Из того, что я уже знаю об аукционе, никто из участников не может считать себя в безопасности. Мы должны найти способ попасть в эти комнаты и осмотреть их.

–Вы считаете, убийца мог пройти из соседней комнаты?

–Вполне.

Александр задумался. Неужели он наконец-то воспринял меня всерьез?!

–Вы можете быть и правы, – наконец сказал он.

Несмотря на поздний час, мне захотелось прыгать и кричать от радости: господин выслушал мое мнение!

–Мне надо запросить аукционные списки у лицитатора…

Мое лицо искривилось: аукционные списки? А они что, записывают кто, что, и когда купил? Иными словами, касательно этого аукциона, кто и что делал на нем?

–Да, пожалуйста, запросите, – прошипела я, – И меня не забудьте с ними познакомить!

(Да с этих списков и следовало все начинать!)

–Из-за ваших скрытности, гордости и высокомерия может погибнуть человек! – с горяча не выдержала я.

Александр выглядел озадаченно. Потом растерянно. А потом его выражение сменилось. Красивое и гордое лицо вмиг стало очень, очень усталым. Ему словно прибавили десяток лет.

–Простите, Розалинда, – тихо сказал он, – С этих списков, действительно, нам с вами и следовало начать. Просто я … я … я дурак.

Я чуть не упала на месте.

–Да, дурак, – повторил Александр, – Все пытаюсь уберечь себя, вас, и всех остальных от этого кошмара, под маской аукциона. Но это лишь отголоски гордости. Можно сказать предсмертная гримаса честного человека. На самом деле мне давно пора признать: мы все в этом позоре. И от него никогда не отмыться.

–Что вы говорите, – прошептала я, не веря своим ушам.

–Розалинда, как выдумаете, что я сейчас делал? – спросил у меня Александр.

–Дергали за ручки дверей, – как-то не остроумно ответила я.

–Я проверял печати. Магия моей семьи позволяет чувствовать, на месте ли печать. Как хороший тюремщик, я проверял, закрыты ли все камеры для заключенных.

Я приступила на шаг ближе к Александру.

–Александр, ты не тюремщик, – мягко сказал я, – Печать лишь предосторожность…

–И эту предосторожность ставлю я сам. От каждого моего прикосновения печать на двери лишь сильнее. Но сам я не могу ее снять.

Я вздохнула.

–Это не делает тебя…

Договорить мне не дали. Александр взял меня за руку и потащил вниз. Через люк в полу. По лестнице на второй этаж. Потом в конюшню. Там мы прошли лестницу всадников и остановились у главных ворот.

К тому моменту на лице Александра играла странная, кривая усмешка. Ее я никогда раньше не видела.

–Я так не хотел походить на отца, – пробормотал он.

–Что…?

–Розалинда, – развернулся Александр ко мне, – Я изначально был против вас в этом деле. Мое мнение и сейчас не изменилось. Вы напрасно рискуете ради нас. Наш род – проклятые тюремщики. Мы ставим печати, чтобы люди не могли сбежать.

Я невольно потерла руку, на которой стояло клеймо кольца его матери.

–Я недоговаривал вам, не раскрывал всех карт, давал минимум информации. И все ради одного, – глаза Александра лихорадочно блестели, – Как только вы подписались на это дело, я боялся, что вы сбежите. И тогда все узнают, что здесь творится. А еще хуже: кто я!

С этими словами он принялся раскрывать входные ворота.

Когда же они растворились, он грубо развернул меня лицом к улице.

–Поглядите, Розалинда, это все моих рук дело! Печати, которые даже я не могу сломать, и это… Но разве стоит такой секрет жизни?!

Мои колени подкосились. Сердце почти перестало биться.

–Прости, Розалинда, прости меня…, – словно откуда-то издалека, услышала я голос Александра,– Я просто боялся признаться…

Я чувствовала, как его руки держат меня сзади. Как дрожит его голос. Но мир перевернулся, и мне впервые было не до Александра.

Четыре ручья вышли из своих берегов, затопив все вокруг себя. Мы были окружены водой. Мой самый большой кошмар стал реальностью.

Я потеряла сознание.

Глава 10

Вода. Почему меня всегда и везде преследует вода?

С того самого момента, как у меня впервые появился страх перед ней, она, словно хищник, почувствовавший адреналин жертвы, шипит и мурлыкает возле меня, ожидая, когда же она наконец сможет полностью поглотить мое бренное тело.

Конечно, воды я боялась не всегда. Говорят, в детстве я очень даже любила купаться. Но у всех в жизни бывают моменты, когда тебе приходится выбирать, чего ты боишься больше всего в жизни. И я выбрала воду. Или это вода выбрала меня? Не знаю. До полного выяснения отношений мы еще не дошли. Я понимаю лишь, что боятся воды в какой-то степени разумно. Это стихия. Даже повелеваемая магией, вода остается водой. Она подчиняется основным законам химии и физики. Бояться ее разумно, потому что ее можно победить. Бойся я иного, например смерти, и я была бы обречена. Смерть непобедима. От нее нет возврата. Хорошо, что я боюсь воды. Хотя это и не означает, что я рада каждой встречи с ней. Не поймите превратно: я ничего не имею против принятия ванны, умываний по утрам и мытья рук перед едой. Здесь я настоящий поклонник водички. Но оказаться в поместье с потенциальным убийцей, и еще луна знает чем провинившимися аристократами (!?), когда все вокруг тебя – любые пути отступления – затоплены омерзительной водой ! Это много больше, чем я могу выдержать. И все же: это так.

Вода преследует меня.

Даже мой экзамен – квалификация королевского детектива – был омрачен этой жидкостью.

Не помню, упоминала ли я это, но работа детектива в Серебряных Горах – дает несколько преимуществ. Для меня, конечно, самое важное из них – возможность ходить в брючном костюме. Но есть и другие. Такие как «дар магии». Тех детективов, которые прошли королевский экзамен, и получили должную квалификацию, сам король награждает «магией». Конечно, магия эта очень сильно отличается от той, которая дается человеку с кровью при рождении. Полученная магия – намного, намного слабее. Ты не повелеваешь стихиями, не превращаешься в зверей и птиц, не можешь лечить раненых. Много чего не можешь. И все же – это магия. Король лишь прикасается к тебе, и вливает в тебя, как в пустой сосуд, частичку волшебства. Его достаточно, чтобы зажечь свечу во тьме, превратить бумагу в птицу с посланием к другу, разбить слабую печать… В общем делать все, чтобы быть эффективным слугой короля. За такой дар многие готовы побороться. Наверное поэтому, королевских детективов – вернее претендентов на эту роль – ждет экзамен. Или лучше назвать это испытанием? Точно не могу сформулировать.

Экзамен на квалификацию состоит из трех частей. Первая – сдача экзамена своему учителю – детективу, взявшему тебя под свое крыло. Здесь господин Холмс создал лабиринт без входа и выхода. Если вам удастся выбраться – вы сдали. Я здесь – значит, я выбралась.

Вторая част очень скучная – письменный экзамен в королевском дворце. Он включает в себя знание истории Гор, включая все королевское древо, и еще много географии, астрономии, физики, химии… Бр…Но я слишком долго была чтецом, чтобы всего этого не знать. Я сдала.

В третьей части оставшихся претендентов подвергают испытанию. И моим испытанием была вода. Меня привязали к колесу мельницы, погружающемуся вниз, и за короткое время, что оно погружалось, я должна была найти выход.

Мне очень хотелось бы рассказать, что я сдала эту часть экзамена, но это будет ложью. Мой страх воды слишком велик. Как и сейчас, я просто потеряла сознание.

И я не была бы сейчас детективом, если бы не господин Холмс. Он верил в меня. Он использовал все свои связи, чтобы дать мне еще один шанс. В конце-концов я его получила. Мне сказали, что задание лишить меня сознания и привязать к злосчастному колесу, было поручено еще одному претенденту на квалификацию детектива. Если я узнаю, кто это, то мне дадут шанс получить полную квалификацию. Задание было не из легких – никто в моей группе по квалификации не был дураком – но я справилась. Теперь я детектив. У меня есть бумага о квалификации, но, учитывая мои обстоятельства, магию я получу лишь по прохождении моего первого задания. И тут снова появилась вода. Мы затоплены. Целиком и полностью в водном плену, призванном к нас Александром Магсом (без помощи его магии ручьи никогда не вышли бы настолько из берегов).Но я боюсь, вернее я знаю, Александр не сможет сам унять эту воду. Так же, как не может он сам снять печати с дверей. Он лишь механизм. Без ключа. А мы обречены на водный плен до конца аукциона.

–Я проклята? – спросила я, приходя в сознание.

–Мы все прокляты, – ответил мне голос Генри Соквела.

Глава 11

Я с трудом разлепила ресницы. Открыла глаза. Но мои усилия того не стоили. Вокруг меня царила тьма.

–Генри, где я? – спросила я дрожащим, еще не окрепшим голосом.

–Мы в зале для аукциона. Простите, Розалинда, я совсем позабыл зажечь свечи.

Я услышала шум. Шаги. Чирканье спичек. И, наконец, мои глаза увидели тусклый огонек свечи. Генри вынул свечу из подсвечника, подошел ко мне, и присел рядом.

–Если я спрошу, что мы тут делаем, это будет странный вопрос? – сказала я.

–Отнюдь. Вас принес на руках господин Магс. Боюсь, у вас было что-то вроде припадка. Вы все время кричали, и я чувствовал колыхания вашего тела. В моей семье были случаи подобных болезней. Я умею с ними справляться. Так я и сказал господину Магсу.

–И он оставил меня с вами? – удивилась я.

Генри мне, конечно, нравился, но все же он один из подозреваемых. Не слишком заботливо со стороны Александра бросать меня с ним.

–Нет. Что вы, – засмеялся Генри. Я и забыла, как хорошо он умеет чувствовать настроения людей.

–Господин Магс остался с нами. Смотрите, – и Генри указал свечой на пол. Там, под стульями, мятый и несчастный, спал Александр.

–Александр очень волновался за вас. Пока я приводил вас в равновесие, он сидел возле, и держал вас за руку. Думаю, он не хотел засыпать, но что-то из равновесия передалось и ему.

–Передалось? – тихо спросила я. Неужели Генри владеет магией, способной исцелять людей?

–Тсс…, – прижал Генри палец к губам,– Не будет здесь об этом.

Да уж, это точно не место, чтобы объявлять всем о том, что ты владеешь магией, когда законам это запрещено антикварщикам. И я решила сохранить маленькую тайну Генри. Все же он помог нам…мне.

Я села на колени возле Александра. Поправила прядь волос.

Генри пристально следил за мной. Это было странно, ведь я знала – он слеп. И на мне были даже не его глаза. Но поворот головы, и то, как направлены в никуда его зрачки, давали мне странное ощущение, будто Генри считывает мои движения и эмоции. Возможно, так оно и было.

–Генри, – спросила я, чтобы хоть как-то отвлечься от подобных мыслей, – А что ты делаешь здесь, один, в темноте?

И Генри засмеялся. Громко. Несколько даже истерично. Я осознала свою ошибку, но слишком поздно.

–Розалинда, – наконец ответил он, – Я всегда и везде один в темноте.

–Прости…, – прошептала я.

–Ничего страшного, – ответил Генри, – Действительно странно, что я сижу здесь посреди ночи. Но это место все же лучше моей комнаты.

–???

–Здесь почти тихо. Я слышу большие часы. Слышу воду. Слышу звук пламени свечи. Но я не слышу, как ходит туда-сюда по комнате Кендр Арон, как он сжимает свои кулаки, мечтая ударить дочь, и как та плачет в своей комнате.

–Твоя комната рядом с Аронами?

–Увы. И они очень печальные соседи. А у меня слишком хороший слух.

–Мне жаль. Не думала, что у Аронов такие «непонимания» в семье.

Генри повернул голову на другой бок, словно обдумывал, отвечать мне или нет. После пары минут он решил в пользу первого.

–Ароны разорены. Вы должны были это заметить. Большинство вещей на аукционе –их.

–Но разве это повод для вражды? – вздохнула я, – Не должны ли они сильнее сплотиться друг с другом?

Конечно банкротство  -это повод для вражды. Кому я вру? Семьи распадаются и по меньшим причинам. Кому как не мне это знать… Однако, это был шанс собрать информацию. и я притворилась невинностью. Хотя Генри вряд ли поверил мне. Но, думаю, он был рад поговорить, и потому продолжил.

–Грейс Арон должна была спасти семью. Она должна была выйти замуж за графа полей. Он богат. Очень богат. Но она ослушалась воли отца. И теперь они здесь.

–Ослушалась…, – повторила я.

Моя рука, до тог гладящая волосы Александра, упала вниз. Мне сразу вспомнилось, как кухарка семьи Магс рассказывала мне про то, как Александр ходил к отцу Грэйс, и как того буквально выгнали за шиворот из их родового гнезда. «Говорят, он просил отца Грейс «не делать этого»», – прозвучали в моем мозгу слова кухарки. Так значит Александр просил господина Арона не выдавать его дочь замуж. Да, он сильно влюбился в нее… я снова начала гладить волосы Александра. Он слегка пошевелился и произнес что-то во сне.

–Скоро начнется новый день, – вздохнул Генри, – Жаль, что мы пропустили рассвет…Нет ничего прекраснее, чем солнце, встающее над Четырьмя Ручьями.

Я искоса посмотрела на Генри.

На лестнице послышался шум. Я резко встала и толкнула лежащего возле меня аристократа.

–Вставай! – крикнула я ему в ухо, – Настал прекрасный новый день!

Александр открыл глаза. Пробормотал тоже самое, что и во сне (какое-то Ви-ви…), а потом посмотрел на меня и побледнел.

–Розалинда, я…

–Не время, не время! – затрясла я головой,– Сюда идут!

Александр вскочил на ноги и встал возле меня.

–Доброе утро, – услышала я голос Фредерика, – Ах, какой нас сегодня ждет денек!