Текст книги "Розалинда. Детектив (СИ)"
Автор книги: Ирина Муравьева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)
Глава 18
Последний день аукциона.
О демоны, как я была этому рада! Люди, замкнутое пространство, из которого невозможно выйти даже на улицу, кровавые торги, отрубленные конечности, и – мой личный ад – окружение водой со всех сторон. Это сводило с ума. И, похоже, не одну меня. Не удивительно, что в этом месте свершались убийства. Но произойдет ли одно из них в этот аукцион? Или убийцы среди нас нет, и я приехала сюда напрасно?
Ответ я решила спросить у коллеги.
–Доброе утро, – поддела я к нашему маленькому лициатору.
Тот посмотрел на меня своими глазками, и ухмыльнулся.
–Доброе утро, Розалинда, – сказал он,– Вижу, вам нужно обсудить наше общее дело?
Я кивнула, хотя осведомленность эльфа меня раздражала.
–Для начала, – спокойно сказал эльф, – Позвольте заметить, что я не получаю никакого удовольствия от того, что вынужден так сказать «вынюхивать» из-под полы.
Я приподняла бровь.
–Моя семья вот уже много лет помогает проводить этот аукцион. Взамен – полная свобода о налогов.
–Ух-ты, как меркантильно! – подумалось мне.
–Случилось так, что я здесь уже не первый год, и знаю кое-что, как лициатор. Поэтому, когда господин Магс попросил меня помочь ему, я вынужден был согласиться. Иначе аукцион закроют и мои налоги вернутся ко мне.
Эльф вздохнул.
–Но я мало что понимаю в этом деле, – продолжил он, – Честно. Не смотрите на меня так.
Я постаралась смягчить взгляд.
–Боюсь, до конца вам придется дойти самой.
–Но что же известно вам? – спросила я.
Лициатор огляделся по сторонам. Кроме нас в комнате никого не было. И все же он сильно нервничал.
–Как я уже говорил, я здесь не первый год. Как вы уже заметили, кроме лициатора и простых участников торгов, у нас всегда присутствует «посредник». Иногда их даже несколько, но часто истцы нанимают одного человека, который делает все их дела. Посредников в нашем деле не так и много. Последние оды им работал некто Герман. Жестокий, но чистоплотный человек. Он был на последних двух аукционах, но этой осенью с ним случился несчастный случай – лошади затоптали его в конюшне.
Я удивленно посмотрела на собеседника.
–Да. Такое бывает, – ответил тот, – Но дело не в этом. Я ставил на то, что в этом оду посредником выступит Барнс – его долго не было в деле. Я слышал – он на мели. Но Барнс отказался. Это странно – он обожает отрезать конечности. Отказался так же и Черри. Сослался на то, что стал человеком семейным, и больше не занимается такими делами. На мой взгляд это все пустые отговорки. Если жестокость в крови, то ее не вымоешь.
Лициатор вынул маленький платочек из кармана и протер свою лысину.
–Оставались Вальга – единственная женщина из всех, и Фредерик. Я ставил на то, что этим делом займется Вальга. По крайней мере, с ней вел переговоры барон Фон Шталь. Поэтому я был крайне неприятно удивлен, увидев Фредерика. Вы, конечно, не знаете этого, но Фредерик – не просто посредник. Он следователь. Заметьте, я не говорю здесь слово «детектив». Полномочия Фредерика шире, он работает с частной королевской полицией, в его подчинении есть люди. Как видите, он сам по себе большая шишка. А теперь спросите себя, зачем он здесь?
Мое дыхание замедлилось. я нагнулась ближе к лициатору:
–Вы ведь говорили это Александру, не так ли?
Тот кивнул. Волны гнева покатились по моему телу. Опять недосказки! Снова тайны! Чертов арисократишка!
Лициатор смотрел на меня, улыбаясь краем губ.
–Вы зря так нервничаете, – спокойно сказал он, – Господин Магс лишь заботится о вас.
–Да неужели? – скептично заметила я.
–По его мнению, вы – лэди. И о оберегает вас. Поверьте, Фредерик – не тот человек, под которого вам следует рыть.
–Тогда почему вы рассказываете мне все это? – все еще раздраженно спросила я.
–Я – горный эльф, – пожал плечами лициатор, – Я не настолько заинтересован в вас, как господин Магс.
Я открыла было рот, но маленький лициатор прервал меня.
–Тсс, тссс…Мне безразлично. Я рассказал вам все. Можете сказать господину Магсу, что теперь в этом только вы и он.
С этими словами он встал и ушел. Да, горные эльфы – странный народ.
Я осталась одна в столовой. По крайней мере, я так думала. Но все же, в комнате был еще кто-то. Я чувствовала это каждым своим нервом. За мною следили. Кто? Как? Я аккуратно огляделась вокруг. Никого не было. Лишь тени и зеркала. Возможно ли, что даже у стен в этом странном доме были уши?
Я встала. Мне надо было найти Александра. Но сначала – сначала я написала письмо, которое мой верный ворон Ватсон должен был доставить как можно скорее его адресату. Иначе – никто в этом поместье может не дожить до конца аукциона.
Александр ждал меня в зале проведения торгов. Он выглядел как всегда идеально, и как всегда очень холодно. Каштановые волосы – уложены. Костюм – чист и отглажен. Вишневые глаза даже не смотрели на меня.
–Доброе утро, – спокойно поприветствовал меня Александр.
Я ответила ему взаимным приветствием.
В зале потихоньку начали собираться люди.
Грэйс Арон с отцом. Сэлвер Освальд. Аманда Освальд везла перед собой инвалидное кресло, в котором сидели остатки Курта Хьюгсона. Я старалась не смотреть на него – это было бы неприлично. Но Курт сам помахал мне оставшейся рукой.
Я слабо подняла свою в ответ. Курт что-то сказал Аманде, и они подошли к нам с Александром.
–Доброе утро, – поприветствовал нас Курт Хьюгсон, – Я попросил Аманду подвезти меня к вам. Не хочу, чтобы все отводили глаза, как от прокаженного, – его голос слегка дрогнул, он он тут же засмеялся, – Ведь я еще молод и чертовски хорош собой! К тому же, я скоро женюсь.
Аманда Освальд покраснела. Я посмотрела на нее с радостью: Аманда заслуживала счастья. Курт положил руку на руку Аманды, лежащую на спинке его кресла.
Не успели мы с Александром поздравить молодых, как в зале раздался странный шум. Я оглянулась: Генри Соквел споткнулся об один из стульев и упал. Я и Александр поспешили было на помощь, но нас опередили. Фредерик. Он подошел к Генри и протянул ему руку.
–Ну же, сынок, вставай.
Генри продолжал сидеть на полу. Его взгляд, всегда смотрящий в некуда, был странно направлен на Фредерика. На минуту, мне показалось, что Генри видит. Но потом Фредерик махнул рукой, как бы говоря «Как хочешь», и отошел. Взгляд Генри все еще был в той самой точке, где только что стоял палач. Мы с Александром поспешили помочь Генри подняться. Было заметно: он сегодня нервничает.
Все сели на свои места. Лициатор занял свой постамент. Торги начались.
Мы долго, неприлично долго торговали никому не нужным хламом. Кого заботят сережки и табакерки, когда вот-вот может свершиться убийство? Я уже начала клевать носом, когда лициатор объявил:
–Нож. Серебро. Высшая проба.
Само по себе это было не интересно, но руку со своим предложение цены подняла Грэйс Арон.
Желающих, кроме нее, купить себе ножик не нашлось, и нож отошел к пресерой Грэйс за ничтожную сумму в десять монет.
Мало кто обратил на это внимание, и торги потекли дальше. Однако, я задумалась. Зачем Грэйс серебряный нож? Принадлежал ли он ранее их семье, и им резала яблоки ее покойная матушка? Или тут было что-то большее?
Вариант с памятью о маме как-то отпадал. Грэйс даже не пыталась побороться за ее перстень. Конечно, он стоил больше ножа, но все же… Тут явно было что-то не так. Мне казалось, будто из всей картины я упустила нечто важное. Что? Нож был серебряным – материал сам по себе мистический. Демоны, почему я не поторговалась за него?!
Из ступора меня вывел голос лициатора.
–Следующий лот – наш главный лот, – торжественно произнес лициатор, – орд Кендр Арон обвиняется королевским судом в убийстве своего незаконнорожденного несовершеннолетнего внука. За это его магическая силы выставляется…
Дальше я недослушала. Мои внутренности скрутило. Мне стало тошно. Лорд Арон – убийца собственного внука? Мои глаза невольно впились в холодное, гордое лицо аристократа. Как?! Как может человек совершить такое?! И как может королевский суд приговорить за это всего лишь к лишению силы? Ах да, придворные маги… Комок ненависти и отвращения подкатил к горлу, пальцы впились в ручки стульев, мечтая, чтобы под их острыми ногтями оказалось лицо Кендра Арона. Преступление против ребенка я всегда считала самым бесчеловечным. Дети – это не взрослые. Они не знают, почему так больно. Не понимают за что.
–Кхм, кхм, – прозвучал во всеобщей тишине голос Фредерика.
–Я еще не огласил начальную стоимость, – холодно произнес лициатор.
–Пока и не стоит, – ответил ему Фредерик.
Он встал со своего места и проследовал к постаменту для торгов.
–Именем королевского суда, я, как его следователь, снимаю лот лорда Арона с аукциона, – Сказал он.
Я была обездвижена. Какого…?!
–И выставляю новый лот: Лэди Грэйс Арон приговаривается королевским судом к воображариуму!
Освальды переглянулись. Курт Хьюгсон выглядел ошеломленным. Я чувствовала, как рядом со мною колотится сердце Александра. Генри Сквел опустил голову.
Все взгляды невольно устремились на Грэйс с ее отцом. Та лишь спокойно пожала плечами, встала со своего места и тоже подошла к постаменту.
–И сколько я буду стоить? – спокойно спросила она.
И тут Фредерик засмеялся.
Смеялся он долго. Звучно. Грубо. Так, что по коже бежали мурашки.
–Сколько ты будешь стоить? – сказал он наконец, – Давайте для начала расскажем о вашем лоте, ваша светлость?
Грейс стояла спокойно. Ее поза была прямой, горделивой, как никогда. Горели лишь ее глаза. Но, когда Фредерик снова открыл рот, чтобы сказать что-то, рука Грэйс взметнулась ввысь и влепила ему пощечину. Через пару минут торги за лэди Арон начались.
Глава 19
Ароны были очень древней семьей. В начале эпохи Серебряных Гор они стояли за Эрика Красного – графа Эльнома. Эрик, победивший в бою графа Песков – Дитриха, провозгласил Горы единым королевством, объединив под своей властью всех графов, землевладельцев и свободных крестьян. Ароны же, за верную службу, отвагу и честь, были приближены ко двору и удостоены звания придворных магов. Но это было давно. И от чести семьи уже мало чего осталось. Разве что гордость. И та малая толика уважения к прошлому семьи при дворе короля, которое и спасло Аронов от смертельной казни за то, что свершилось в их семье.
Ароны были разорены. Неудачные вложения, мотовство некоторых членов семьи (изгнанных после, но все же сделавших свое черное дело общему бюджету), и долгие засухи на некогда плодородных землях – все это привело к долгам, свирепым кредиторам и единственному верному выходу из ситуации. Грэйс Арон – единственная дочь и наследница – должны была выйти замуж. Конечно же не по любви. Старая, избитая в нашем мире тема. Кендр подыскал жениха. Были соблюдены все правила, сделаны все договоренности, сложены в сундук приданного все долговые расписки. Грэйс ДОЛЖНА была выйти замуж. Но существовала одна маленькая проблема. Неприятность, которую Грэйс так тщательно скрывала от отца и жениха.
Целомудренная и гордая Грэйс была на сносях. Она затягивала живот корсетом, жаловалась на мигрень, чтобы пореже выходить из своей комнаты, и всячески оберегала свой секрет.
За неделю до предполагаемой свадьбы она родила сына. Ребенок был от кузнеца из соседской деревни. У того были сильные руки и он всегда с радостью подковывал лошадку аристократке Грэйс. Малыш не был плодом любви. Лишь прихоти и следом от жара в кузнеце легким летним днем.
Родив, как кошка в амбаре за главным домом, Грэйс не долго думала, что же ей делать.
Отдать ребенка отцу – означало признаться в грехе перед всей деревней. Отдать деду – разрушить помолвку и будущее благополучие. Искать родителей на стороне времени не было.
Грэй Арон скинула младенца в глубокий колодец у амбара и была такова.
Свадьба приближалась. Грэйс потуже затягивала корсет и кормила будущего мужа суевериями про то, как нельзя трогать молодую жену до первой кровавой луны, что была лишь через три месяца, и это отлично подходило для Грэйс.
Однако, не все всегда идет гладко. И однажды вечером, за два дня до свадьбы, в дом Аронов пришел кузнец.
Кендр Арон, пребывая в особо хорошем настроении из-за скорой свадьбы дочери, принял его, думая, что тот пришел от деревенского совета просить каких-либо льгот. Но цель кузнеца была иной.
Крепкий простодушный мужичок сказал лорду Арону, что произвел некие подсчеты. Да и служака при доме, часто приходившая в деревню на рынок, говорила о неких странностях. Вот и пришел кузнец избавить «девчужку» от горя. В тот вечер он просил не о льготах в графских сборах, и не о построении школы для детишек. Кузнец просил отдать ему его новорожденного ребенка.
–Я выращу его отлично, – с улыбкой сказал он, – А в деревне всем скажу, что он от заезжей циркачки какой…
Лорд Арон сидел, не проронив ни слова. Все то, что казалось чудачествами дочери, сложилось перед его глазами в единую картину.
Когда кузнец договорил, Кендр Арон велел вызвать дочь.
Грэйс шипела как кошка, извивалась как змея, проклинала кузнеца и клялась сбросить в колодец и его. И все же она призналась. Во всем.
Лорд Арон слег. По его приказу жениху было отказано в самый последний день. Свадьба не состоялась. Кендр Арон не мог позволить свершиться такому позору. Вскоре имущество Аронов должны были продать за долги. А через неделю после всех злосчастных событий, в ом Аронов пришел королевских поверенный. Кендр и Грэйс вызывались на Тайный Королевский Суд. Истцом – был кузнец – отец младенца. Грэйс, с учетом всех ее титулов, должны были приговорить к аукциону. И тогда Кендр свершил то, что может свершить лишь отец. Он принял всю вину на себя. Сказал на суде, что это он утопил младенца, и что Грэйс боролась за сына как могла. Против обвинений кузнеца в том, что Лэди Арон признавала вину за собой, была поставлена дворянская честь Кендра Арона.
–Моя дочь лишь спасала меня, – сказал он в ответ, – Но внука утопил именно я.
И Кендр Арон получил свое наказание от королевского суда. Его послали на аукцион, приговорив к самому страшному его наказанию. Лишению магической силы. Наказанию унизительному, тяжелому и смертельному для двоих предшественников Лорда Арона. Проще говоря, лорда Арона приговорили к смертной казни.
Но сейчас все изменилось. Фредерик – королевский следователь – раскрыл дело. И когда он все рассказал, уже ничто не могло спасти прекрасную Грэйс.
Глава 20
Цена Грэйс была столь же ничтожна, как и она сама. Но как только рука Кендра Арона взметнулась вверх, как лициатор не принял его ставку.
–Прошу прощения, господин Арон. Вы пытались осуществить подмену лота, и потому вы выбываете из торгов.
Кендр осел на скамью. Его лицо было белее белого. Грудь тяжело вздымалась. Его сердце билось так, что стук его заглушал бой часов в комнате.
Я понимаю и не понимаю этого человека одновременно.
То, что свершила его дочь – дичайшее преступление. И все же она – его дочь. Больше я не могу ничего сказать.
Я слышала, как во всеобщей тишине, Сэлвер шепнул Аманде.
–Глупый старик, он мог спасти ее торгом…
Да, Кендр Арон мог. Но целью его было спасти Грэйс не только на аукционе. Ты бережешь свое дитя всегда, везде, от всего. И Кендр спасал Грэйс от молвы. Спасал от кривых взглядов. Спасал от осуждения. Он не хотел, чтобы даже королевский суд знал, какова его дочь внутри. И потому он взял все на себя. Это не глупо. Это любовь.
Аманда смачно шлепнула брата по лицу.
Курт засмеялся.
– Имей я руку, помог бы тебе, – сказал он.
Дальше воцарилась тишина.
Я посмотрела на Александра. Вот-вот, я ожидала, что его рука взметнется ввысь, спасать любимую Грэйс, но он сидел смирно. Лицо его было сосредоточено, взгляд устремлен на Кендра Арона. В глазах читалось сопереживание, но, вместе с ним было что-то еще. Что? Облегчение?
–Двадцать тысяч раз, – огласил лициатор цену Фредерика, – Двадцать тысяч два. Двад…
И вверх поднялась одинокая рука.
–Я ставлю себя, – раздался голос.
Александр вскочил с места. Его руки задрожали. Рот было открылся, чтобы произнести что-то, но Сэлвер Освальд, сидевший сегодня поблизости, с силой схватил Александра за плечи, сажая его на место.
–Сиди тихо, – прошипел он, – Еще распорядитель называется…
–Надеюсь, ставка достойна? – тихо спросил Генри Соквел, как всегда смотря мимо всех нас и на всех нас одновременно.
Такого не ожидал никто. Даже лициатор – этот спокойный, холодный эльф, дрожащий лишь своими налоговыми послаблениями, – замер с поднятой вверх рукой.
–Женщина может ошибаться, – мягко сказал Генри, вставая с места, – Кому как не мне, этого не знать. Грех Грэйс останется с нею навсегда. Разве этого не достаточно? Если хотите убить кого-то, убейте меня. Я слеп, я давно жду этого.
–Мальчик мой, успокойся,– неожиданно мягко произнес Фредерик, – Не глупи. К тому же, ты не маг.
–Это не правда, – отрезал Генри, – Я – маг. Хоть и не имею на это права, как хозяин антикварной лавки. Так что возьмите меня. Это будет наказанием королевского суда за нарушение кодекса антикварщиков.
Фредерик сделал к Генри пару шагов.
–Генри, никто не наказывает людей за то, какие они…Никто…Сядь на место.
Впервые я видела чеовеческую сторону королевского следователя. И впервые я хотела поддержать его. Но Генри сказал свое последние слово:
–Я действую по правилам аукциона, не забывайте. Моя ставка – выше чести павшей Грэйс. Лициатор, принимайте!
Эльф ожил. Досчитал до трех и произнес:
–Магическая сила Генри Соквела отходит Фредерику, как представителю королевского суда. Лот будет отдан в комнате номер четыре. Время начала свершения сделки – пятнадцать минут с этого момента.
Услышав это, Генри развернулся и удалился из залы.
Фредрик сел на свое место, тяжело вздохнул, и достал из кармана трубку.
Грэйс Арон спокойно встала и грациозно поплыла между рядами, будто с ней ничего и не произошло. Она даже не удосужилась подать руку своему отцу, все еще сидящему на скамье. Но вскоре того окружили Освальды и Курт Хьюгсон. Я слышала какие-то слова успокоения, легкое ободрение и прочую чепуху. Но присоединиться я не смогла. По плечу меня потрепал Александр.
–У нас мало времени, – сухо сказал он.
Александр встал, предложил мне свою руку. Но я не взяла ее.
–Розалинда, – настойчиво произнес он.
Я все еще сидела на своем месте.
Александр все еще протягивал мне руку, словно надеясь, что я пойду с ним. Но я не могла. Странно, что меня это волновало, и все же я не мола пойти никуда с человеком, так просто предавшим свою любовь.
Еще с утра Александр забывался, глядя на Грэйс Арон, но на аукционе он не пошевелил и пальцем, чтобы спасти ее. Да он узнал правду о ней – мы все узнали – и все же…Он ведь любил ее. Не знаю, почему меня это так волновало…
Александр, видя выражение моего лица, опустил руку и снова сел возле меня.
–Розалинда, вы в порядке? – очень мягко проговорил он.
Я не поверила ему. Вежливость, обходительность, эта видимая забота. Не был ли он такой же подделкой, как ее возлюбленная Грэйс?
В этот момент я вдруг поняла, что абсолютно не знала Александра.
–Успокойтесь, – продолжил Александр, -И слушайте меня внимательно. Сейчас будет церемония передачи силы. Она займет три часа. Я буду в комнате как свидетель того, что передача состоялась. Потом мы с Фредериком должны будем покинуть Генри, снова на час, чтобы он мог прийти в себя. Но я не уйду. Даже против правил я останусь с Генри. Нельзя допустить еще одного убийства. Поэтому снимать печать придется вам.
И он вложил мне в руку свой семейный перстень.
–Он станет ключом к печати ровно через четыре часа.
Я не произнесла ни слова. Ком застрял в горле. Тело не могло пошевелиться. Я знала, что должна была остановить Александра. Его затея была рискованна и безумна – убийца е погнушится убить и его. А если такового и не будет – нарушение правил аукциона может слишком дорого обойтись семье Магс. Но ноги мои были словно налиты свинцом, руки связаны, а рот полон воды. Александр предал любовь, и я не могла найти сил остановить его.
Возможно, он прочел что-то в моих глазах. Потому как бледен он вдруг стал, и как холодна была рука, прикоснувшаяся ко мне в этот момент.
–Прощайте, Розалинда, – тихо сказал Александр.
Фредерик вынул трубку изо рта. Встал со своего места. Кивнул Александру. И тот удалился, больше не глядя на меня. Когда его шаги затихли на верхних ступенях лестницы, я перегнулась вниз, и вся вода, наполнявшая мой рот, вылилась на пол.
Ко мне быстрыми шагами подошла Аманда.
–Держи, – протянула она мне нюхательной соли, – Тут с новичками такое часто.
Я благодарно приняла флакон. Подышала чистой морской прохладой, но на душе не отлегло.
–Как господин Арон? – спросила я Аманду.
–Ему очень плохо. Боюсь, это сердце, – ответила та, – Сэлвер отведет его наверх в его комнату.
Я кивнула.
–Поверить не могу, что наказание вместо Грэйс примет Генри, – со злобой проговорила Аманда, – Он не заслужил такого…О чем он только думал?
Мои зрачки расширились: Генри!
Демоны, Розалинда! О чем ты думала! Тебя наняли расследовать преступление! Или лучше сделаь так, чтобы преступления и вовсе не было! А ты сидишь и философствуешь тут о любви аристократов!
Я встала с места.
–Спасибо за соль, – сказала я Аманде, и направилась к выходу.
–Ты куда?– удивленно спросила та.
Я не ответила. Мне надо было работать.
Быстрыми шагами, я поднялась на третий этаж, где находились гостевые комнаты. Церемония передачи силы уже началась, и мне нельзя было терять времен даром.
Подумав это, я рассмеялась.
Нельзя терять времени…Ха-ха. Да я с самого начала только этим и занимаюсь! И все же у меня еще был шанс.
Не стучась, я дернула за ручку нужную мне дверь. Она оказалась не заперта. Легко поддавшись мне, дверь растворилась, и я увидела Грэйс Арон. Та сидела ко мне спиной, возле зеркального туалета, и выдергивала шпильки из волос.
–Входите, – мягко проговорила она.
Я и не ждала ее приглашения. Войдя внутрь, я не хотела говорить с ней, не хотела церемониться. Мне просто нужен был ответ на вопрос.
–Грэйс, – сказала я, – Зачем вы купили серебряный нож?
И, конечно же, ответом мне была тишина.
Грэйс спокойно продолжала вынимать шпильки, даже не глядя в мою сторону.
–Ответьте! – громко сказала я.
Это была не просьба. Скорее приказ. Вернее нет, это был вопль безнадежности. Я знала, что Грэйс известно что-то, чего не знают остальные, и что от этого может зависеть человеческая жизнь, но как выудить у нее эту информацию – я не предполагала.
Господин Холмс на своих курсах учил нас общаться с разными типами людей. «Гладить по шерстке» халериков, смеяться вместе с сонгвиниками, показывать свои мягкие стороны меланхоликам, всегда быть рассудительным с флегматиком… Но к Грэйс Арон ни одно из этих правил не подходило. По крайней мере, для меня, ведь я не видела в Грэйс человека. И все же я сделала последнюю попытку:
–Грэйс, – уже мягче сказала я, присаживаясь на стул рядом, – Прошу вас, ради Александра, ответьте мне.
Мой оппонент вынул последнюю шпильку из волос, и длинные серые пряди поползли по плечам, словно змеи.
–Ради Александра? – повторила Грэйс своим спокойным, тянучим голосом, – С чего это? Он ненавидит меня, а я – его.
Меня словно ударило молнией. Александр ненавидит Грэйс Арон?
Та, увидев мое лицо, засмеялась, обнажая белые зубы с щелочкой посредине.
–А вы думали, он питает ко мне нежные чувства? Пфа!!! – и Грэйс достала из шкатулки очень яркую красную помаду.
–Ради кого я точно буду молчать, так это ради Александра, – сказала она, малюя губы, – Он был любимым крестником матушки, этакий золотой мальчик. Даже перстенек ее себе прикупил на память. А я с ним никогда не ладила. Словно он с детства знал, как я закончу, – она облизала яркие губы, – Отец пригласил его погостить у нас перед моей свадьбой, и каким-то образом, Александр узнал мой секретик. О, как он стал глядеть на меня!? Вы видели этот взгляд?!
Тут Грэйс повернулась ко мне лицом, и в ее глазах читалась давно хранимая и заглушаемая ярость.
– Этот мальчишка посмел глядеть на меня, словно я – не человек. Будто он даже поверить не может, как такое существо, как я– ходит по земле! Вот как он смотрел на меня! – прошипела она.
Но тут лицо ее застыло.
Грэйс снова развернулась к зеркалу, и нала подводить черным глаза.
–Александр зашел так далеко, что умолял моего отца не заступаться за меня. Он просил его «Не делать этого»– Не брать вину перед судом на себя.
Она подвела оба глаза, и принялась расстегивать пуговички на платье. Госопдин Холмс так же учил нас не прерывать свидетелей, когда они хотят выговориться, и потому я сидела молча.
Грэйс сняла платье, и осталась в одном пенюаре – прозрачном и облегающем.
–Как я выгляжу? – спросила она.
Я с горечью посмотрела на нее: распущенные волосы по талию, яркий макияж, отсутствие приличной одежды.
–Как падшая женщина, – ответила я правду.
–Отлично! – звонко засмеялась Грэйс, – Этого я и добивалась! Видишь ли, в отличие от отца, я не вижу смысла скрывать от мира мое лицо! Пусть все знают, какая я. Лишь только аукцион кончится, я, как говорит папочка, смогу пойти «на все четыре стороны», и, о луна, как я этого жду!
И она снова улыбнулась зубами с щербинкой.
–Боюсь, вам там придется не по душе, -тихо сказала я.
–Отчего это? – спокойно спросила меня Грэйс.
Я вдохнула воздуху. То, что я собиралась сказать, было моим и только моим, хотя, кажется, аукцион скрывал все личные границы.
–В молодости я была на вашем месте, – сказала я.
Грэйс молчала. Я продолжила:
–Родители отказались от меня и выгнали из дома, так случилось. И я долго искала себе место в этой жизни. Те вещи, которыми мне приходилось заниматься, чтобы выжить – я никогда не хочу вспоминать. Поэтому не глупите, Грэйс…
Я начала злиться и голос мой повышался:
–Ваш отец делал все, чтобы вы могли жить дальше. Так не хороните себя!
Губы Грэйс внезапно задергались:
–Но я похоронила свое дитя! – пропищала она, – Как я должна жить дальше?
Она закрыла лицо руками и принялась выть как раненый зверь.
На это ответа у меня не было. Вместо, я снова задал вопрос:
–Грэйс, сегодня могут погибнуть еще люди. Пожалуйста, расскажите мне про нож.
Грэйс отняла руки т лица. Посмотрела на меня мокрыми глазами и сказала:
–Я готовилась к аукциону. Знала, что найдется следователь, вроде этого Фредерика, который может погубить меня. И я не ждала помощи.
Грэйс сглотнула воздуха. Я ожидала.
–Но я ничего не нашла. Кроме трактата одного мага, прошедшего через лишение силы. Он писал, что это словно оказаться в полной, непроницаемой тьме. А я – боюсь темноты.
–Вы хотели, чтобы серебряный нож уберег вас о тьмы? – мягко спросила я.
–Да, серебру приписывают такие свойства, – пожала плечами Грэйс, и внезапно рассмеялась, – Видите, я не могу помочь спасти кого-либо!
Но она была не права. Картинка, лежавшая передо мною кусочками, сложилась в моей голове.
–Последний вопрос, – сказала я.
Грэйс пожала плечами.
И я спросила ее то, о чем не хотела и догадываться. Но Грэйс подтвердила мои подозрения. Теперь все упиралось только во время.
