Текст книги "Розалинда. Детектив (СИ)"

Автор книги: Ирина Муравьева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц)

Глава 6

После разговора с Александром, мне надо было побыть одной. Я пошла в свою комнату, закрыла дверь, и принялась повторно перечитывать досье на участников аукциона, присланное мне господином Холмсом.

Досье были за три года. Начиная с самого первого убийства.

Через час для меня ничего не прояснилось.

Я вдохнула. Выдохнула. Погладила Ватсона, предано оставшегося со мной.

–Все сложнее, чем я думала, – сообщила я ворону, – Аукцион, даже при участии десяти человек, это совсем не та классика детективного жанра, на которую науськивал нас Холмс.

Ворон каркнул. Думаю, он отлично понимал мое смятение. Классическая детективная ситуация, это убийство, произошедшее в неком закрытом помещении, без возможности входа и выхода иных участников, кроме уже существующих. Но аукцион – подразумевает наличие различных людей. Конечно, есть и постоянные посетители таких мероприятий. Однако то, что тебе нравится ходить по аукционам, даже если они столь извращены, как этот, не означает, что ты – убийца. В данный момент постоянных посетителей аукциона «Четырех ручьев» было четверо. Минусуем меня, и остается пять человек, которые не присутствовали при первом убийстве. Александр начал посещать «семейный бизнес» год назад. Значит ли это, что и его можно вычеркнуть из подозреваемых?

–Как думаете, Ватсон, запачканы ли руки его сиятельства, лорда Александра Магса? Он много скрытничает, сильно нервничает. Да и манеры у него прескверные. По крайней мере по отношению ко мне.

Ворон повернул голову, и его умные глаза снова указали мне на папку досье на столе.

–И Ватсон опять прав, – сказала я, давая ворону кусок мяса, стащенный для него с завтрака, – Никого нельзя выписывать из подозреваемых.

Возможно, преступник работает в сговоре с другими, и они меняются местами. Демоны, это просто уравнение с множеством переменных! А я всегда так ненавидела математику!

Ватсон доклевал свое мясо, и перелетел на окно. За ним уже вовсю бушевала гроза.

Я встала и присоединилась к ворону на окне. Тот прыгал и вздымал крылья, словно желая что-то мне показать.

Я прищурилась, вглядываясь вдаль, где виднелся один из ручьев.

Ничего.

Лишь мутная, серая вода.

В этот момент за моей дверью раздался шум. Потом тихое ругательство. И снова шум.

–Ладно, тут убивают лишь в конце, поэтому сейчас вполне можно посмотреть, что происходит, -сказала я Ватсону, и направилась к двери, оставив раздосадованного ворона на подоконнике.

Открыв, я увидела в коридоре юношу. Он стоял на коленях, и шарил рукою по полу. Неподалеку валялась палка-трость. Юноша был слеп.

–Позвольте, я помогу вам, – сказала я, – подавая ему руку.

Тот, глядя перед собой, взял ее, встал, аккуратно развернулся ко мне, и представился.

–Благодарю вас, моя лэди, – сказал он, – Моя трость за что-то зацепилась, я споткнулся и упал. Тут темно даже для меня, – он улыбнулся, -Я – Генри Соквэл. Кому обязан своим спасением?

–Розалинда. Можно просто Рози. И спасения не было. Я просто помогла.

Генри снова улыбнулся, и чуть крепче сжал руку, которую я ему дала.

Я улыбнулась ему в ответ, и мне почему-то очень захотелось, чтобы Генри увидел мою улыбку.

Он был невысоким. Бледным. С худыми тонкими пальцами. Красивыми, почти девичьими, чертами лица, и светлыми, почти белыми волосами. Его глаза, напротив, были темными. Цвет тусклого янтаря. Они смотрели лишь вперед, и никогда не видели дневного света.

Из того, что я читала в досье господина Холмса, Генри был на аукционе уже в пятый раз. А он даже не был знатных кровей. Просто его мать владела самым крупным антикварным магазином во всех Серебряных Горах. ( В нашем мире владельцы Антикварных магазинов – одни из самых уважаемых людей. Ведь на их полках – не только старые вещи. Там может обитать любая древняя магия. Антиквариатчики отлично разбираются в таких вещах. Умеют распознавать и ценить истинные артефакты. Именно поэтому, по закону Гор, они сами не имеют права быть магами: слишком большое искушение силы. Но, насколько я знаю, никто из владельцев антикварных магазинов пока не жаловался.) Мать Генри – Мэдди Соквэл – была самой влиятельной в своей сфере. Говорят, к ней , перед войнами, ездил закупаться сам король. И, даже в смутном, изменившемся мире, Мэдди продолжает вести свой бизнес. Ее семья – завсегдатаи этого аукциона. Они скупают самые ценные лоты первого этапа. Какое отношение они имеют к последующим торгам, мне лишь предстоит узнать.

–Спасибо за улыбку, вы очень добры, – тем временем мягко сказал мой собеседник.

–Но как…? – удивилась я.

Генри загадочно улыбнулся:

–Такие вещи всегда чувствуются.

Я невольно покраснела.

–А еще я чувствую, что внизу приготовили завтрак, – легко продолжил Генри, – Не окажите честь проводить меня вниз?

–Окажу, если вы уберете все эти фамильярности, – хихикнула я. Манеры Генри были еще сногсшибательнее, чем у зануды Александра.

– Я совсем не против, Рози, – мгновенно расслабился Генри, и мы пошли вниз.

У всех детективов есть свои правила. Господин Холмс, обучая нас, предложил на время «позаимствовать» его. А потом уже, если из нас выйдет толк, создать свой свод законов детектива. Есть ли из меня толк, или нет – пока не ясно. Так что, Свод Правил Детектива Господина Холмса:

1 Всегда проверяй место своей локации. В любом месте преступления могут быть ловушки. Проверяй все досконально, если не хочешь умереть.

2 Никогда не сближайся с людьми, которых подозреваешь в убийстве. Если, конечно, не хочешь умереть…

3 Имей запасной план. Если….ну, понятно.

И – 4 -, но самое важное: будь готов умереть.

Похоже, мне придется создать свой свод правил. По всем пунктам своего учителя провалилась.

Аукцион официально начинался в двенадцать. Значит, у меня было еще три часа. И что из этого толку? Я уже несколько раз обошла все поместье, чтобы убедиться: все комнаты, кроме конюшни  и столовой, были заперты. Я пробовала волшебные отмычки. Пробовала просто отмычки. Все напрасно. Где-то через полчаса моих блужданий, ко мне подошел Александр и пригрозил связать по рукам и ногам и бросить в конюшню до самого конца аукциона, если я не успокоюсь.

–Я уже говорил вам: здесь везде печати, – прошипел он, грубо схватив меня за локоть, – А вы привлекаете к себе слишком много внимания!

–Какое еще внимание в этих темных коридорах? – шикнула я в ответ, – Не говорите, что здесь дырочки для глаз в стене!

Александр закатил глаза. По нему было видно: иного ответа он от пекарши и не ожидал. Ну уж извинитес…

–В мире магии такие вещи не обязательны.

–Ну да, у вас тут клеймо простыми колечками выжигают, – буркнула я.

Александр, уже дотащивший меня до прихожей с камином, открыл рот, чтобы сказать что-то мерзкое (я в этом уверенна) в ответ, как его благородная челюсть зависла в воздухе. Рука моментально выпустила мой локоть, чем я не преминула воспользоваться, дав аристократу заслуженный подзатыльник за грубость.

Александр никак не отреагировал. Странно как-то.

Я повернула голову туда, куда уперся взгляд Александра.

Перед нами стояло самое серое существо, которое я когда-либо видела в своей жизни.

Это была девушка невысокого роста, в светло-фиолетовом платье очень простого покроя.

У нее были русые волосы, сложенные в аккуратный пучок. Бледное личико с милыми, но ничем не примечательными чертами. Маленькие розовые губки были сложены в тонкую линию. И какие-то серые, блеклые глаза, обрамленные не очень длинными и не слишком пушистыми ресницами.

В целом, конечно, ничего. Но ничего особенного – это точно.

Интересно, создалось бы у меня иное первое впечатление, не знай я, кто это?

Но я знала.

Грэйс Арон.

Девушка, в которую по словам моей подруги горничной, был влюблен Александр Магс.

И, похоже, горничная не врала.

Александр стоял, словно язык проглотивши. Будто к нам на землю спустилась богиня, а не мадама в бледном платье.

–Добрый день, господин Магс,– произнесла Грэйс.

Голос ее был тихим. Мягким. Этакий бархатный шепот.

–Вы не представите мне свою спутницу?

Александр покраснел, (неужели он это умеет?!) и промямлил:

–Это дочь двоюродной сестры моей мамы – Розалинда. Она приехал помочь на аукционе.

–Очень приятно.

Грэйс подарила мне улыбку-бабочку: та слетела с ее маленьких розовых губок, на секунду мелькнула на лице, и исчезла где-то в бесконечности.

–Мне тоже очень приятно, – соврала я.

(Скажу честно: терпеть не могу тихих цап)

–Я за отцом, а потом сразу на аукцион, – сообщила нам Грэйс, будто это кому-то интересно, – Надеюсь вас там увидеть.

И она удалилась дальше по коридору.

–Интересно, тут еще чем-то можно занятья, кроме аукциона, или почему она лишь надеется нас там увидеть? – прокомментировала я.

Но Александр, которого из румянца уже бросило в холодный пот, лишь закрыл лицо руками, что-то тихо пробормотал про себя, а потом еще грубее схватил меня за локоть и потащил дальше:

–Прекратите паясничать, Розалинда, у нас еще масса дел!

Может, мне тоже притвориться серой молью, чтобы люди были со мной хотя бы вежливее?

Александр буквально втащил меня в комнату за камином. Там было очень темно, и пока мои глаза привыкали, я слушала. Что же можно слушать в абсолютно темной комнате? Только истинную тишину.

В комнате, где должен был проводится аукцион, не обитало и единого звука. Я не слышала хруста деревянных половиц, производимого другими участниками в их комнатах, не слышала шума дождя на улице, не слышала даже лошадей, которые должны были находиться под нами в конюшне.

К тому времени, когда мои глаза более менее привыкли к темноте, я была уверенна, что несколько секунд я провела в полной, почти космической изоляции.

–Александр?! – тихо, внутренне смеясь над собой за испуг, позвала я.

–Да? – так же тихо ответил он.

–Где мы?

Вопрос был глупым. Я знала, где мы. Территориально, мы были в комнате, где должен был проводиться аукцион, но разве может быть комнатой темный мешок, необычайных размеров, в который ты внезапно попал? Ведь даже привыкнув к темноте, я не видела абсолютно ничего, кроме своих рук и ног. Казалось, будто я парю во тьме и звенящей тишине. Это было очень не привычно. И да, мне было страшно. Поэтому, когда я почувствовала, как Александр взял меня за руку, я сжала его ладонь очень-очень сильно, боясь отпустить, и тем самым, затеряться одной в этом мрачном космосе.

–Раньше такого никогда не было, – пробормотал Александр, – Но в эту комнату не принято заходить до официального начала торгов. Я лишь хотел…

Договорить он не успел. Нам помешал свет. Яркий, режущий глаза, свет.

–Эй, Магс, ищешь где уединиться с новой птичкой? – раздался голос за нашими спинами.

Я повернулась. За нами, в одной единственной свечой в руке, стоял Сэлвер Освальд.

–Одна свеча? –пронеслось у меня в голове, – Столько света лишь от одной свечи?

Но тут я поняла, что темного мешка больше нет. Мы стояли в комнате, не имеющей ни одного окна. Стены были обиты деревом, и украшены искусной резьбой. Вокруг нас стояли деревянные стулья. Впереди –трибуна – место для лицитатора (ведущего аукциона). За ней – какие-то предметы, завешанные белыми простынями. Скорее всего – лоты первой части. Из остального убранства – лишь огромные часы на стене перед нами.

Вокруг было темно, но мои глаза все же смогли рассмотреть все эти предметы. И яркий свет, ослепивший меня, был точно не от свечи Сэлвера. Кстати, о Сэлвере. Минуту назад тот недвусмысленно назвал меня любовницей Александра. На это, господин Магс, конечно же возразил, вернее, поправил что я «Дочь двоюродной сестры его матери».

Сэлвер рассмеялся.

Магс пригрозил снять их с аукциона, за неуважительное отношение к его держателям.

Сэлвер снова рассмеялся.

В общем, ничего интересного. Они, наверное, еще долго могли пререкаться, если бы нас не прервал мягкий мужской голос.

–Господа, без пяти двенадцать, кончайте браниться.

Я посмотрела туда, откуда этот голос доносился, и увидела Генри. Тот уже сидел на одном из стульев для покупателей.

Александр гневно взглянул на Сэлвера, взял у того из рук свечу, и принялся зажигать свечи в огромных железных подсвечниках по периметру комнаты.

Я присела возле Генри.

–Ты здесь давно? – спросила его я. Вдруг он тоже почувствовал что-то странное?

–Не знаю, – ответил Генри, – Может час, а может минут пять. Я слеп, мое время течет по-иному.

Я положила свою руку поверх его: почему-то мне вдруг стало ужасно жалко юношу, всю жизнь проводящего в черном мешке.

–Розалинда? – внезапно тихо спросил Генри, – Вам тут не было как-то не по себе?

Я насторожилась.

–Были мгновения, – продолжил Генри, – Когда темно было даже мне…, -он сделал паузу,– Разве не странно?

В этот момент часы пробили двенадцать. Аукцион начался.

Глава 7

Часы пробили двенадцать. И я очень хотела бы сказать, что в этот момент началось нечто необычайное: будто все вокруг замерло, старинные часы остановили свои стрелки, свечи загорелись ярче, вся комната вдруг наполнилась людьми, и лицитатор, словно тень, появился прямо из своего постамента… Но все было не так.

Часы пробили двенадцать.

Ко мне подошел Александр, успевший зажечь почти все свечи. Он подал мне руку, я послушно взяла ее, прошептав Генри «Извини, мне пора…». Вместе с Александром мы заняли два стула в самом последнем ряду (хоть народу было и мало, номы не должны были участвовать в торгах – семья Магс лишь следила за всем).

Сэлвер Освальд сел в самом первом ряду, вальяжно вытянув ноги вперед.

Мне он уже не слишком нравился, хоть это и было одной из тех ошибок, которых господин Холмс так умолял нас избегать: заведомо предвзятое мнение.

Вскоре в зал вошла и его сестра. Она внесла в зал легкий аромат дорогих духов, рубины в золотых волосах и какое-то странное, гнетущее чувство. Или это опять была моя предвзятость?

Генри Соквел сидел чуть впереди нас. С официальным началом торгов он натянулся как струна, и пальцы его тихо постукивали по набалдашнику трости для слепых.

Следом за Амандой в зал вошел гордого вида старик в дорогом костюме черного цвета. Его волосы был сплошь седыми, на глазах блестели очки. Возможно когда-то его лицо было красиво. Но сейчас остались лишь осанка, твердая поступь и холодный орлиный взгляд.

Не с кем не здороваясь, старик сел на стул в середине одного из рядов.

Грэйс Арон молча последовала за отцом.

Тихо, как и подобает хорошей дочери, она села возле лорда Кендра Арона.

–Какие у всех тут натянутые отношения, – подумала было я, и тут же за моей спиной раздался смех.

Я оглянулась( а вернее сказать повернула голову, мы ведь сидели в конце) и увидела в дверях двоих мужчин.

Один – более молодой – был высоким, худощавым брюнетом. С очень коротко стрижеными черными волосами, носом с горбинкой и веселыми, теплыми глазами. Курт Хьюгсон – подсказало мне знание родовых книг. Он был молод, но я уже видела его портреты.

Курт считался одним из самых талантливых магов своего поколения.

Выходец из знатной семьи, он владел родовой магией железа. (не спрашивайте меня, что эта магия может– я не знаю!). Но, к своим двадцати одам он овладел еще тремя видами: вода, пепел и песок. Сложные, тонкие в обращении магии. Курт был признан при дворе короля. Говорят, ему поручали тайные миссии, и он знал многие тайны монархии. В свои двадцать два он был легендой.

И эта легенда легко и непринужденно смеялась над чем-то с невысоким крючковатым старичком. У того были грязные длинные волосы, поношенный костюм и бородавка на носу. Файла на этого гостя господин Холмс не присылал. Надо будет его отчитать за это.

Курт и незнакомец сели сразу за Соквелами, и продолжили непринужденно беседовать.

–Кхм-кхм, – раздалось откуда-то из-за постамента для лицитатора,– Все собрались?

–Свидетельствую, что – да, – громко сказал Александр.

За постаментом послышалась возня. И я увидела как на него, видимо по лестнице, приставленной сзади, сбирается небольшой человечек с прозрачной кожей, зелеными глазами и лысым черепом – горный эльф.

Так вот кто ведет торг!? – мелькнуло у меня в голове – Это гениально!

Горные эльфы были самым спокойным народцем гор. Они жили на серебряных рудниках, свято поклонялись луне и больше их ничего не интересовало. Такой лицитатор просто обязан был беспристрастным.

–Тогда начнем с первого лота, – вяло сказал эльф (да, по тону, на эту работу его явно принудили), – Серебряная табакерка. Начальная цена – сто золотых. И чего так дорого…

Эльф вздохнул и принялся принимать предложения.

Кто подавал какие лоты – не указывалось. Могу только отчитаться за то, кто что купил. Табакерку, карманные часы с рубинами, чернильницу с грифом на крышке и перламутровую шкатулку взяли Освальды. Они не сильно торговались, и , казалось, эти вещи их даже не интересовали. Они покупали ради покупки. Словно в обычном магазине.

Генри Соквел не купил ничего. Он даже не торговался. Наверное, его целью были другие лоты. Надеюсь, все они будут из первой части аукциона. Генри мне импонировал. Впрочем, они должны быть из первой части по логике. Старьевщики, как я уже говорила, не имеют право на магическую силу. Поэтому Генри было нечего делать дальше продажи вещей. Однако, он не покупал и не торговался. Меня это смущало.

К статичным участникам можно было так же отнести и семью Арон. Их руки ни разу не взмылись вверх с предложением своей цены. Но по тому как Кендр Арон держал голову, а Грейс, напротив, ее повесила, я догадываюсь, что почт все лоты были распродажей их личных вещей.

Курт Хьюгсон купил серебряный перстень. Красивый. Ручной работы. На нем были выполнены алмазные Эльномии – цветок – символ королевства. За перстень он не на шутку схлестнулся с Сэлвером Освальдом. Хотя, как только лот обрел своего хозяина, Сэлвер и Курт обменялись весьма дружеским рукопожатием.

Спутник Курта, имени которого я пока не знала, купил деревянную табачную трубку. Он был не многословен. Лишь только интересующий его лот оказался у лицитатора, о предложил за него такую цену, которую я какую-то трубку, да еще и деревянную, мог выложить только глупец. Или, наоборот, тот, кто слишком хорошо знает свое дело.

Мы с Александром сидели сзади, и я с трудом пыталась не клевать носом.

Чтобы не упасть перед Александром в прямом и переносном смысле, я решила попытаться вычислить, кто из присутствующих является «помощником» Александра – еще одним детективом, о котором предупреждал господин Холмс.

Конечно, первой кандидатурой мог бы быть Курт Хьюгсон – маг с его репутацией мог позволить себе любые развлечения. И детективную работу (а с его деньгами работа равна развлечению) в том числе. Но это было слишком очевидно. И, будь я на месте Александра, я бы не стала брать Курта. Почему? Все просто: слишком известен. Слишком общителен (это и плюс, и минус). И, трудно описать, но было в Курте что-то слегка натянутое. Лживое. Даже когда он улыбался, в уголках рта пряталось что-то мрачное. Я бы не стала сотрудничать с ним. И, насколько я изучила Александра, тот тоже любил проверенных людей (увы, не меня).

Освальды отпадали – слишком самодовольны, лицемерны, лживы. Семья занималась хрусталем. Денег у них куры не клевали. И по горам ходили самые нелицеприятные слухи о том, на что эти деньги тратятся. Видя Сэлвера я этим слухам верила. Аманда пока была загадкой – она лишь томно сидела на стуле, но, не думаю, что Александр доверился бы кому-нибудь из этой семьи.

Так же отпадал и Генри Соквел – на моем примере Александр отлично показал, как он относится к простолюдинам.

Можно было поставить на Грэйс Арон – знатного рода, великолепного воспитания, и Александр от нее без ума…Но Александр – джентльмен – я не знаю, станет ли он втягивать девушку в такую авантюру.

Это оставляло неизвестного старика. Следует приглядеться к нему получше.

Часы пробили четыре часа дня.

–Объявляю перерыв до шести вечера, – провозгласил лицитатор, и принялся спускаться вниз по своей лесенке.

–Слава луне, – подумала я, – Если все четыре дня будет так же весело, то убью всех я. Просто чтобы развлечься.

Александр не сводил глаз с Грейс Арон.

Грейс Арон сидела за столом и пила чай.

А Александр все смотрел и смотрел на нее.

Меня это раздражало.

Мы должны были втираться в доверие к людям, расспрашивать их об аукционе, и выяснить в конце-концов, кто совершил те два убийства, и есть ли шанс на третье.

Но Александр даже не притронулся к своему чаю, а лишь держал чашку в руках и смотрел на Грейс. Будто они тут единственные люди! Впрочем, на странное поведение Александра мало кто обращал внимание. Я принялась наблюдать за людьми.

Отец Грейс не пошел пить чай, а сразу удалился на второй этаж, где располагались комнаты гостей аукциона. Я пыталась проследовать за ним, чтобы узнать, не затевает ли он чего, но дверь в его комнату захлопнулась с очень мелодичным стуком, и я поняла – дальнейший шпионаж бесполезен. Как я уже успела узнать – все комнаты под печатями. За их дверями мне нечего искать, пока я не придумаю способа эти печати разбить.

Я незаметно вернулась в столовую. Хотелось бы, чтобы Александр представил меня участникам аукциона. Как иначе я буду втираться в доверие к людям? Но Александр был слишком поглощен своей деятельностью.

Возле одного из зеркал стоял Курт Хьюгсон. Он тихо переговаривался о чем-то с Сэлвером Освальдом. Это может показаться подозрительным, но не слишком. В мире аристократов многие знатные семьи знают друг друга. Курт и Сэлвер могли быть хорошими знакомыми. Или даже друзьями. (Что вполне может сделать их сообщниками, – взяла я на заметку). А может Курт просто разговорчивый малый? Кто знает?

Нет, так дело не пойдет.

Чтобы узнать людей, надо говорить с людьми!

Я пнула ногу Александра под столом. Тот чуть не уронил свою чашку.

–Розалинда, что вы делаете?! – прошипел он.

–Привлекаю ваше внимание. Конечно, я не Грейс, зато могу вас пнуть лишний раз, чтобы вы начали работать!

–Что значит «работать»!? – приподнял бровь Александр.

Ох, простите, я забыла, аристократам такое слово как «работа» не известно. Я вдохнула. Выдохнула. Спокойно продолжила:

–Представьте меня гостям аукциона, Александр, – тихо сказала я, – Я должна начать их опрашивать.

Александр почему-то тяжело вздохнул.

–Нет, я, конечно, могу начать разговор и без ваших великосветских уловок, но тогда в мою легенду о родственнице точно никто не поверит.

–Да, простите, я понимаю, – ответил мой собеседник.

Я удивилась.

Александр Магс извинялся? Передо мной? О луна, мир начал сходить с ума! Хотя стоп, что-то здесь было не так…

Я пристально посмотрела Александру в глаза:

–Лучше сразу скажите, в чем проблема…

–Я…, – Александр замялся, – Я не знаю, как представить вас. Если вы посмотрите внимательно, со мной тоже никто не общается. Наша семья держит аукцион, мы следим за тем, чтобы правила были соблюдены. За это нас не слишком любят.

–Оууу, – только и смогла сказать я, – Бедный Александр сам не знает, как подойти к людям. Может мне принести вам молока и печенья, чтобы вы не расстраивались!?

Александр хотел что-то возразить, но в этот момент нас прервали.

–Можно присесть, милочка? – услышала я голос за своей спиной.

Я повернулась и увидела того самого старика, файл на которого мне не прислал господин Холмс.

–Да, конечно, садитесь, – улыбнулась я.

Александр, конечно, не сиял, когда этот «субъект» сел рядом с нами, но ничего и не сказал.

–Прекрасное начало аукциона, господин Магс, – кивнул ему «субъект», – Кто ваша очаровательная спутница?

–Господин Фредерик, это – Розалинда Шаллоу. Моя родственница. Приехала помочь с организацией. Розалинда, это – господин Фредерик.

–Очень приятно, – сказала я.

Господин Фредерик? Без фамилии? Значит, он либо бродячий маг-чернокнижник, либо принадлежит к самым низшим слоям общества. В любом случае: что он тогда здесь делает?

–Как вам аукцион в этом году, дорогая Розалинда? – тем временем вежливо спросил меня Фридрих.

–Очень…любопытно, – ответила я, – Я ведь раньше никогда не была на аукционах! – и я игриво подмигнула новому знакомому.

–О, тогда этот аукцион вас еще удивит! – и Фредерик подмигнул мне в ответ.

–Вы уже были на нем? – невинно спросила я.

–Много лет назад, – вздохнул Фредерик, – Великолепные были деньки! Какие сделки! Какие страсти! – он снова улыбнулся ртом, полным желтых зубов, и как-то странно посмотрел в сторону Александра.

Тот ответил нашему собеседнику весьма неодобряющим взглядом.

–Я, по правде говоря, удивлен, что до сих пор никто не поставил за лот «личный интерес», – в разговорном порядке продолжил Фредерик.

Александр побледнел. Его глаза пылали гневом.

–Личный интерес? – я сделала круглые, удивленные глаза, – О чем вы?

Фридрих звучно рассмеялся, потом метнул взгляд на Александра, который, казалось, был готов его побить, и продолжил:

–Вижу, вас совсем не посвятили в курс дела, милочка! Александр-Александр, как ты не вежлив к своей кузине!

–Я люблю кузину, и стараюсь уберечь ее, насколько могу, – тихо сказал Александр.

–Ну-ну, все равно ведь узнает! Такая милая девушка, и такая любознательная…

Фридрих говорил с усмешкой. То и дело бросая едкие взгляды на Александра. Похоже, они хорошо знали друг друга. И сильно не переносили один другого. Так же было видно, что в версию о родственнице Фредерик совсем не поверил.

–Личный интерес, – обратился ко мне Фредерик, – Это когда вместо денег платят собой.

Тут даже я слегка побледнела.

–Ну-ну, ничего страшного, не бойтесь так! – заметил мое выражение Фредерик, – Я не точно выразился. Вы можете поменять туфлю-лот, на свою туфлю. Предложить за вещь песню либо стихотворение.

–И их примут к оплате? – удивилась я.

–Смотря, какие у вас туфли, – подмигнул мне Фредерик.

С этими словами он встал из-за нашего стола.

Часы необычайно скоро пробили шесть. Я даже не успела получить нагоняй от Александра за свой разговор с Фредериком. А то, что Александр был в зол – понять было не сложно. Едва Фредерик отошел от нас, как Александр поднялся из-за стола, и предложил мне руку, чтобы я последовала за ним.

Я замешалась. По лицу Александра я уже могла прочесть, что он хочет сообщить мне что-то нелицеприятное. Хочу ли я очередную лекцию о том, с кем стоит говорить, а с кем не стоит? Нет. Точно не хочу. Я – детектив. Мое дело как раз говорить с людьми. И то, что у самого Александра так мало желания помогать мне в расследовании – это проблема самого Александра. Поэтому я не встала из-за стола.

И тут часы пробили шесть. Все снова стали стекаться в зал проведения торгов.

И опять я оказалась вместе с Александром на самом дальнем ряду.

Лицитатор забрался на свой постамент и необычайная скукотища торгов возобновилась.

Пока продавали лишь мелкие предметы. Хотя за постаментом лицитотора я точно видела несколько крупных коробок, завешанных тканью. Интересно, что привезли на аукцион Освальды?

Я не успела долго поразмышлять над этим, так как в этот момент провозгласили очередной лот.

–Кожаная записная книжка. Кожа – серый горный дракон. Серебряные уголки. Начальная цена – сто золотых.

–Сто пятьдесят! – поднял руку Сэлвер.

–Двести! – продолжил Курт Хьюгсон.

–Двести пятьдесят! – выкрикнул Сэлвер.

–Тристо! – это был Курт.

–Даю свой левый чулок. Шековый. С подвязкой!

Это была моя цена.

Все, даже старик Арон, обернулись и посмотрели на меня.

Я мило улыбнулась:

–Принимаете?

Лицитатор посмотрел на меня с неким мрачным выражением (такое, наверное, было сейчас и у Александра, но я предпочла не смотреть в его сторону).

–Кто-нибудь даст больше? – произнес Лицитатор.

Все молчали.

–Чулок раз. Чулок два. Чулок три. Продано! За шелковый чулок с подвязкой. Пройдите ко мне за своим лотом.

Я встала и направилась сквозь ряды стульев.

И, если вам кажется, что я только что описала какую-то ненормальную, не имеющую возможность существовать сделку, то вы глубоко ошибаетесь.

Продажа предмета за женский чулок – дело тонкое. На него пойдет не всякий.

Из всего, что я пока узнала об аукционе, я твердо поняла одно: здесь ценят не столь деньги, сколь эфемерное понятие человеческого достоинства. Я не ошиблась. Лицитатор вызвал меня расплатиться сразу же. Перед всеми. Я этого ожидала. Чтобы расплатиться чулком, я должна была его снять. Дальше объяснять не буду. В конце-концов, аукцион был задуман нашими королями как суд. А на любом суде ты больше теряешь, чем можешь получить.

Я подошла к постаменту. Слегка приподняла юбку. Плавно, аккуратно сняла чулок.

Лицитатор с почтением взял его и положил в ту самую коробочку, из которой только что извлек мой новый ежедневник.

Я пошла обратно. До самого конца, где сидел Александр, я не дошла. Вместо этого я присела на тот же ряд, что и Курт Хьюгсон.

–Много пишите? – подмигнул мне тот.

–Просто я приехала сюда играть, – очаровательно улыбнулась ему я.

Курт кивнул и вернул свое внимание к торгу.

А действительно, так ли я много пишу? И нужен ли мне этот ежедневник. Даже из кожи дракона? Нет. Но мне нужно влиться в общество. Нужно завести контакты. А для этого лучше всего привлечь внимание людей. И мне это удалось. Сэлвер смотрел на меня с игривым огоньком. Курт подмигнул. Грейс чуть не ахнула. Ее отец нахмурил брови. Фредерик довольно скрестил руки на груди. Даже Генри слегка улыбнулся. Меня заметили. На Александра я старалась не смотреть. Он, наверняка, ценит женскую честь больше любого дела. Но, увы, я на работе. Здесь я не милая лэди. Я – детектив. И я буду повторять это себе, пока не вырвусь из жизни, которой жила до этого.