Текст книги "На горе Четырёх Драконов"

Автор книги: Ирина Волк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

Вдруг из подворотни выскочила делая свора колхозных собак. С громким лаем кинулись они к Розке: чужая собака в их селе! В первую секунду Розка струсила, прижалась к Геннадию.

– Уберите собак! – крикнул начальник заставы. – Она испугается и тогда собьётся со следа.

Но Розка, тихая, кроткая Розка, внезапно разъярилась оттого, что ей мешают работать. Она прыгнула на собаку, которая находилась ближе всех к ней. Это был огромный серый пёс – кавказская овчарка. Маленькие чёрные глазки его притаились в густой шерсти.

Розка ловко ухватила его за самое уязвимое место – мягкое ухо и, когда пёс с жалобным визгом отпрыгнул назад, продолжала свои поиски, больше не обращая внимания на псов, разбегавшихся с ворчанием.

Розка пробежала две-три улицы, кинулась во двор, перепрыгнула через палисадник, снова вернулась и взобралась по высокой лесенке на второй этаж одного из домов.

Дверь была заперта, и тогда Розка ткнула мордой в бок Геннадия, предупреждая его, как в дозоре, о том, что враг близко. Дверь взломали, и в углу тёмной комнаты, на старом ковре, увидели спящего человека. Никто в селе не знал его. Это был, видимо, один из тех, кто сегодня ночью ограбил магазин. Он проснулся и в ужасе поднял руки: прямо перед собой он увидел огромную собачью морду.

В подвале дома Розка нашла товары, украденные в магазине, и вечером собаку торжественно перевели на новое местожительство. До сих пор она ютилась в тесноватой клетке. Сейчас её переселили в большое просторное помещение, рядом со знаменитым Бромом, который сунул чёрную морду сквозь решётку и приветливо заскулил, виляя толстым хвостом. На полочке, где в отдельных ящичках хранились щётки и гребни для чистки собак, появилась надпись: «Розка». В ящик легла новая жёсткая щётка, и Розка блаженно жмурилась, когда Геннадий сильной рукой чистил её по утрам. Так приятно движется щётка по телу: песчинки, кусочки соломы, всё, что может попасть в густую собачью шерсть, падает на землю, и кожа становится розовой и чистой, а шерсть блестит, словно смазанная маслом.

Теперь уже начальник заставы и бойцы с гордостью говорили о новой розыскной собаке. Если на заставу приезжали гости, им обязательно показывали местную знаменитость.

– Воров нашла! Все товары в магазин вернули благодаря ей…

И гости почтительно разглядывали огромную собаку, боясь прикоснуться к ней. Но неисправимая лизунья кидалась сама навстречу и, преданно глядя на людей коричневыми глазами, молниеносно оставляла на их щеках следы розового тёплого языка…

Потом настал день, когда Розка снова покрыла себя славой.

На рассвете пограничники обнаружили на вспаханной у реки пограничной полосе человеческие следы. С соседней заставы позвонили:

– Граница нарушена!

Бандит был, видимо, опытен и хитёр, хорошо знал местные условия. Он переплыл Аракс, пользуясь темнотой беззвёздной ночи. Вода стояла высокая, и бурное течение наполняло всё вокруг шумом.

Начальник заставы послал дневального за Геннадием Костылёвым.

– Немедленно явиться ко мне вместе с Розкой!

Удивлённо качнув головой, Геннадий отправился к Розке. Широко расставив ноги, она словно нехотя, деликатно брала из большой миски куски мяса и овсяной каши. Завидев хозяина, собака вильнула хвостом, продолжая свой завтрак. Пограничник внимательно оглядел её со всех сторон. Вот сейчас Розка доест кашу, и можно будет пойти к начальнику. Утром он хорошо вычистил её, и рыжий пушистый мех выглядит так нарядно. Геннадий поднял створку дверки, и Розка прыгнула к нему. Она привычно ткнулась мордой в его брюки, и Геннадий, добродушно ворча, оттолкнул озорницу. Розка не ласкалась! Нет! Просто, как всегда после завтрака, она вытирала об него измазанную кашей морду.

Пограничник взял Розку на поводок и зашагал к начальнику.

– Явился по вашему приказанию! – привычно отчеканил Геннадий и бросил Розке коротко: – Рядом!

Розка сосредоточенно обошла его и села, как полагается, слева у самой ноги.

Начальник заставы несколько минут молча смотрел на двух друзей, затем сказал негромко:

– Есть задание. Нарушитель сегодня перешёл границу и скрывается, видимо, где-то здесь в горах. Надо найти.

– Есть найти нарушителя! – ответил Геннадий, и Розка беспокойно зашевелилась: слишком уж громко говорил её хозяин.

Геннадий вернулся в казарму немного взволнованный. Задание трудное. Это ведь не то, что искать магазинных воров. Враг хитёр и, наверное, здесь, в горах, знает каждый выступ, каждую расселину. Он, несомненно, хорошо вооружён и будет яростно сопротивляться. А Розка может растеряться в новой для неё обстановке. Правда, она уже привыкла бродить по горам, но ей ещё никогда не приходилось разыскивать преступника среди круч.

Начальник заставы отдавал последние приказания маленькой группе бойцов, уходивших на ответственное задание.

Их было пятеро: старшина Геннадий Костылёв; высокий голубоглазый москвич слесарь-инструментальщик Володя Попов; никогда не унывающий казанский сапожник Мусат; молчаливый, угрюмый сибиряк Коля Тихонов-тракторист, механик; юркий, подвижной ленинградец-судостроитель Иван Назаров и Розка, притихшая, как всегда, перед выходом в дозор.

У каждого бойца был за плечами вещевой мешок – продукты для себя и для Розки.

– Желаю удачи, – совсем неофициально сказал им вслед начальник заставы и долго стоял у ворог, смотря им вслед.

Достигнув условленного места, от которого должен был начаться поиск, Геннадий разделил свою группу.

Разведчики пошли каждый по своей тропке, договорившись встретиться на рассвете у приметного камня, названного ещё исстари «круторогий олень».

Геннадий рассчитал правильно: если идти всей группой – это займёт больше времени, и они не сумеют как следует прочесать горы. Договорились о сигнале: если кто-нибудь обнаружит следы преступника, в небо взовьётся ракета. Если понадобится срочное подкрепление, будет дан сигнал.

Всю ночь Геннадий и Розка поднимались и опускались по узким тропам. Розка, глухо рыча, металась меж колючих кустов, уверенно ставя лапы на камни. По поведению собаки Геннадий понимал: след пока не найден. Розка просто ищет его, не находит и поэтому нервничает.

На рассвете пограничники, как было условлено, сошлись в неглубокой котловине. Там прыгал меж камней светлый холодный родник. Они позавтракали, накормили Розку и потом глядели, как она, осторожно поднимая лапы, чтобы не замочить их, тянула узкую морду к воде, жадно хватая ледяные струйки. Напившись, Розка брезгливо отряхнула лапы, улеглась на траве и закрыла глаза. Она бродила всю ночь, ей хотелось отдохнуть.

Несколько часов провели пограничники в котловине, а потом снова разбрелись по разным направлениям. Прошёл ещё один день, ещё одна ночь. Люди и собака устали, а преступник всё ещё оставался неуловимым.

В сотый раз обходил Геннадий те же кручи, уже потеряв надежду. Вдруг он почувствовал, как поводок напружинился в его руке. Не веря себе, старшина остановился, затаил дыхание. Да, несомненно: Розка что-то учуяла. Она уверенно рвалась вперёд и, когда Геннадий остановился, нетерпеливо ткнула мордой в его руку. Стараясь ступать совсем неслышно, Геннадий на цыпочках шёл за Розкой. Ни один камушек не выскочил у них из-под ног – так осторожно они двигались.

Ночь была светлой, и отсюда, с горной тропы, на которую они забрались и откуда сейчас Розка торопливо сбегала вниз, Геннадию было видно всё вокруг. Белел поворот, и большой камень стоял на дороге, как древний молчаливый часовой. За камнем Геннадий неожиданно увидел круглое отверстие. Розка бешено тянула поводок, стремясь туда, к этому круглому овальному своду, ведущему в глубь скалы. Геннадий остановился, притягивая к себе собаку. Мозг его напряжённо работал: в скале пещера, там может скрываться нарушитель. Если враг не спит и глядит вперёд, на тропу, он сразу увидит человека и собаку. Здесь, облитые лунным светом, они представляют собой отличные мишени.

Сильным рывком Геннадий притянул к себе удивлённую Розку и, круто повернув, пошёл в обход пещеры, чтобы зайти к ней с противоположного конца, с неосвещённой стороны горы. Геннадию показалось, что у Розки негодующая морда. Тихонько засмеявшись, он погладил собаку, и она, словно сразу поняв, что от неё требуется, послушно начала карабкаться в гору, отказавшись от удобного лёгкого пути. Розка цеплялась лапами за камни, изредка вздыхала, но шла всё вперёд и вперёд – так хозяин велит…

Прошло минут сорок, пока они добрались до пещеры уже с другой стороны, и в ту минуту, когда Геннадий готовился впустить в пещеру собаку и войти сам, на тропу, освещённую луной, легла тень. Из овального отверстия пещеры вылез человек.

Геннадий едва успел потянуть обратно Розку, и оба не дыша притаились за камнем. Розка вся дрожала, готовая рвануться вперёд. Но она не смела сделать это, не получив приказа хозяина.

При свете луны Геннадий хорошо разглядел того, кто вылез из пещеры. Видно было, что он не брит уже много дней. Густые всклокоченные волосы ложились на лоб. Он повернулся, озираясь вокруг, и, видимо успокоенный тишиной, снова одним прыжком очутился в своей берлоге. Насторожённо вслушиваясь, Геннадий ждал, пока он заснёт. Но что-то, видимо, тревожило незнакомца. Он опять вышел на дорогу, постоял несколько минут, затем снова вернулся в пещеру.

Больше он не выходил, возился в пещере, что-то бормотал, чем-то звенел. Наконец всё утихло, и Геннадий сделал шаг вперёд, отыскивая место поудобнее, чтобы спрыгнуть в пещеру. В эту же минуту он увидел огненную вспышку. Что-то сильно ударило его в щёку, и Геннадий полетел вниз, в ущелье. Последняя мысль: «Ракету, надо было пустить ракету…»

Неожиданная случайность, которую Геннадий не предусмотрел, погубила его план схватить нарушителя. Спрятавшись за скалу, Геннадий не обратил внимания, что его тень легла на тропу. Её заметил нарушитель, когда вторично вышел из пещеры.

Нарушитель сразу понял: его обнаружили, его хотят захватить живым. Не выйдет! Поэтому он вернулся в пещеру, притворился спящим, а сам подполз к выходу, напряжённо следя, когда поднимется пограничник. И когда Геннадий, уверенный, что нарушитель спит, шагнул вперёд, его подкосила пуля убийцы.

Розка, почувствовав, что поводок не тянет больше, оглянулась и не увидела хозяина. Она хотела залаять громко, отрывисто и тревожно. Но ведь её учили не лаять, и, вспомнив это, она лишь тревожно забегала по краю ущелья, чувствуя, как удаляется от неё родной запах хозяина. Зато до неё донёсся чужой, ненавистный запах. Ощутив его с особой силой, Розка прыгнула вперёд, в пещеру, и нарушитель, не ожидавший этого, отчаянно крича, растянулся на каменном полу. Он хотел выхватить нож, чтобы ударить собаку, так неожиданно оказавшуюся в пещере, но Розка, грозно рыча, приблизила огромную морду к горлу нарушителя, и он испуганно притих. Розка вытянулась на теле того, кого ей велели искать, кого она нашла. Она лежала не двигаясь: сейчас придёт хозяин, она выполнила его приказ.

Выстрел в горах разносится далеко. Его услышали и бойцы группы Геннадия, и на заставе, где в эту ночь, как во все предыдущие ночи, мало спали, ожидая возвращения костылёвцев. На звук выстрела со всех сторон собрались колхозники, на заставу прибежали комсомольцы.

Узкие цепочки людей потянулись по горным склонам.

Прошло, наверное, около часа, пока Мусат обнаружил круглое отверстие пещеры. Через несколько минут костылёвцы уже стояли у того камня, где час назад разыгралась трагедия.

Они увидели следы сапог, смятые вырванные кусты.

Мусат, волнуясь, сказал:

– Геннадий нашёл его в пещере, завязалась рукопашная, и они, наверное, скатились туда.

Вдруг из пещеры раздался короткий отрывистый лай. Сразу вспыхнули четыре карманных фонаря, и все четверо кинулись в пещеру. Неровные дрожащие блики фонарей обшарили стены и упёрлись в одну точку в самом крайнем углу.

Розка не дала диверсанту подняться до прихода пограничников.

Пограничники увидели человека, лежавшего навзничь на земле, и Розку, свирепую, с окровавленной мордой, которой она во время короткой борьбы ударилась о камни.

Диверсант застонал, попытался приподнять голову, но тут же Розка, злобно рыча, повернула к нему разинутую пасть. Он сразу притих.

Пятый фонарь мелькнул у входа, и голос начальника заставы сказал:

– Ко мне, Розка, ко мне!

Розка любила начальника заставы, слушалась его всегда, но на этот раз не пошла на его зов. Она лишь вильнула пушистым хвостом и снова нетерпеливо залаяла.

– Геннадия зовёт, – тихо сказал Мусат, и все замолчали.

На Розку надели намордник и с трудом оторвали её лапы от тела нарушителя. Его почти на руках вынесли из пещеры.

Преступник молчал, не глядя ни на кого, тяжело дышал; в его чёрных волосах белела седая прядь. Полтора часа, проведённых в пещере с Розкой, оставили неизгладимый след…

А Розка кинулась к краю ущелья и начала отрывисто лаять.

Она бросалась к начальнику заставы, к бойцам, хватала их за рукава, тянула вниз.

– Геннадий там, – быстро сказал начальник заставы. – Организуем поиски.

Когда вниз на верёвочных лестницах начали опускаться бойцы, Розка первая поползла вперёд. Прижимаясь всем телом к камням, она сползала вниз по круче.

Скоро она пропала из глаз людей, толпившихся наверху, и вот откуда-то снизу раздался её неистовый лай.

Вслушиваясь в него, начальник заставы сказал уверенно:

– Жив! Так не лают по мёртвому.

Через некоторое время Геннадия на руках вынесли на дорогу.

Он был ещё без сознания, но дышал ровно и глубоко. Его осторожно понесли к заставе.

Розка бежала рядом с носилками и время от времени прижимала холодный влажный нос к неподвижной руке своего хозяина. Это она нашла его на дне ущелья. Это она его спасла.

Из книги «Рассказы про обезьян»

«Лаборант» Яшка

Любимым занятием Яшки было расплетать сетку вольеры. Своими ловкими пальцами он проворно отгибал железную проволоку, проделывал дыру в сетке и, изогнувшись всем телом, выскакивал в сад.

Ему не удавалось уходить далеко. Обычно сотрудники питомника сразу находили обезьяну где-нибудь на высоком дереве или просто на дорожке и ласково подзывали. Яшка сначала останавливался в нерешительности: подойти поближе или нет? Но в руках у людей были такие заманчивые вещи – ярко-красная сочная морковка, большое розовое яблоко, вкусная конфета, – и Яшка не выдерживал. Он медленно, с независимым видом подходил, протягивал руку и торопливо брал предложенное лакомство. Люди терпеливо ждали, пока Яшка с аппетитом съест морковку или конфету, потом брали его за руку и вели обратно в вольеру, Тем временем кто-нибудь из рабочих уже исправлял расплетённую Яшкой сетчатую стену.

Яшка привык к людям, любил находиться в их обществе. Его часто приводили в лабораторию, в клинику, Там проделывали нередко не совсем приятные вещи. Например, туго стягивали руку полоской тёмной материи, и несколько секунд Яшка должен был лежать неподвижно, пока люди что-то записывали. Он ведь не знал, что ему измеряют кровяное давление, и очень не любил лежать неподвижно, распростёртый на особом креслице. Иногда ему клали под мышку какие-то стеклянные палочки и строго следили, чтобы он не разбил их. Всё это было неприятно и скучно. Но зато какие вкусные вещи он получал потом!

Он возвращался из клиники, пряча лакомства за щекой, в особом мешочке, который есть во рту у многих обезьян и служит им маленькой кладовой.

Больше всего нравились Яшке пробирки, колбы, всякие баночки, которых в лаборатории было множество. Ему так хотелось поиграть с ними, но служитель почему-то торопился отнять из его цепких пальцев всякие стеклянные предметы, и Яшка, уходя, с жадностью косился на все эти недоступные ему богатства.

Но настал день, в который Яшка осуществил своё горячее желание. Солнце уже падало в море, окрашивая небо в розовый цвет, когда Яшка закончил проделывать дыру в сетке. Он не воспользовался свободой сразу, как обычно. Наверно, он понимал, что в эти сумеречные часы по питомнику ходят ещё научные сотрудники. Он подождал, пока всё стихнет, станет темно, и только тогда осторожно спрыгнул на дорожку. От удовольствия он даже открыл зубастую пасть. Всё тихо, никого нет, и можно вволю побегать. Крадущимся шагом он двинулся вперёд.

Внезапно впереди показалась чья-то фигура. Секунда – и Яшка уже был на верхушке самого большого дерева, притихший и насторожённый. Сторож услышал шорох, поднял голову, вгляделся в темноту, но, никого не заметив, прошёл дальше. Яшка слез с дерева и зашагал вперёд. Что-то забелело сквозь стволы деревьев. Это было здание одного научного института, расположенного рядом с питомником.

Яшка осторожно подошёл к дому, заглянул в открытое окно. Глаза его заблестели. Комната была пуста, и кругом – на полках, на шкафах, на столах – стояли заветные пробирки, колбы, стаканчики, до которых он так долго и безуспешно добирался. Яшка прыгнул в окно и, тихонько повизгивая от удовольствия, принялся за свою разрушительную работу. Он складывал стаканчики и колбы в длинные звонкие пирамиды, потом швырял все эти пирамиды на пол, с наслаждением вслушиваясь в звон стекла. Схватив валяющийся в углу веник, он, подражая движениям уборщицы Фени, сметал в угол обломки, потом снова разбивал колбы и мензурки. Груда стеклянного лома всё росла. И когда уже нечего было бить, Яшка принялся рвать на мелкие куски книги, тетради, блокноты с записями, которые лежали в шкафах. Всегда такой осторожный, он даже не заметил, что рассвело и солнце впустило золотые зайчики в лабораторию. Он рвал бумагу, мотая головой, подпрыгивая, носясь как угорелый по столу, стульям, шкафам, полкам…

Тем временем в питомнике заметили исчезновение Яшки. Его искали, ласково звали, думая, что он бродит где-нибудь неподалёку, но беглеца нигде не нашли.

…Яшка не услышал, как повернулся ключ в дверях и на пороге появилась лаборантка. Секунду они стояли лицом друг к другу: сердитый Яшка и худенькая девушка в белом халате. Яшка сразу догадался, что пришла хозяйка комнаты, которая вправе отнять у него все игрушки. Он угрожающе заворчал, девушка вскрикнула и захлопнула дверь. А Яшка принялся доламывать то, что не успело попасть в его руки.

Работники института побежали в питомник. Через некоторое время заведующий питомником заглянул в окно. Он увидел Яшку, который сидел на столе, обнимая руками большой стеклянный шар. Шар был наполнен водой, и Яшке трудно было поднять его и стукнуть об пол. Он тужился изо всех сил.

– Яшка! – грозно сказал заведующий. – А ну, иди сюда, негодяй!

Яшка любил заведующего и не смел ослушаться его. Он пискнул, осторожно отодвинул шар и медленно подошёл к окну. В руках у заведующего не было на этот раз ни морковки, ни конфеты, и Яшка понимал, что сейчас ему не дадут лакомства. Он, дрожа, опустил голову и визжал, как напроказивший ребёнок. Заведующий взял его за руку и повёл по дорожке. Сотрудники института расступились. Яшку посадили в наказание в клетку с железными прутьями.

– Вот узнаешь, как бегать по лаборатории! – строго сказал ему заведующий питомником. – Что нам теперь из-за тебя сделают?

На следующий день питомник получил счёт. Пришлось заплатить за всё: и за разбитую посуду, и за порванные тетради. А слесарь питомника двое суток возился в разрушенной лаборатории, припаивая стеклянный шар, который Яшка оторвал от стойки.

Это старая история, но о ней помнят в питомнике, и за Яшкой навсегда укрепилась насмешливая кличка «Лаборант».

Воровка Сирень

Сирень, большая рыжеватая обезьяна, убежала из вольеры. Она была очень упрямая и не подошла к служительнице тёте Маше, которую любила и к которой ласкалась, когда та давала ей еду. На этот раз, как тётя Маша ни старалась подманить к себе Сирень, ничего не получилось. Она отвернулась и от соблазнительной морковки, и от конфет – она хотела полной свободы. Тогда решили её не трогать. Обезьяна не опасная; побегает, побегает, захочет есть и вернётся. И бежать-то ей некуда: так и будет тут же в саду, на горе.

Первые два дня Сирень наслаждалась свободой: лазила по деревьям, вечером бродила по дорожкам, убегая от сторожей. Но на третий день ей стало скучно: и поиграть не с кем, и повозиться не с кем.

Рано утром она подошла к маленькому домику, который стоит в тени среди больших деревьев. Сирень заглянула в окна и увидела, что в домике живут совсем маленькие обезьянки в стеклянных клетках-кроватках. Сирень не знала, что это обезьяньи ясли и что сюда помещают обезьянок, которых матери не могут сами кормить из-за болезни или ещё по каким-нибудь другим причинам. Сирень долго наблюдала, как няни поят обезьянок молоком из бутылочек, дают им в рот круглые пустышки с привязанными к ним голубыми ленточками. Ей очень захотелось поиграть с такой пустышкой и выпить молока. Она подождала, пока малышей вынесли на улицу гулять в тех же стеклянных клетках, Когда няни ушли убирать комнаты, Сирень подкралась к одной обезьянке. Та сидела, кутаясь в ватную перинку-одеяльце, которое лежит в каждой клетке. Сирени захотелось поближе рассмотреть эту перинку, и она протянула руку, но обезьянка запищала и, прижимая одеяльце к груди, забилась в самый угол. Тогда Сирень пропихнула пальцы в отверстие между полом и дверцей клетки и грубым рывком вытащила одеяльце.

Обезьянка отчаянно запищала, и на шум выбежала няня. Она успела вырвать одеяльце у Сирени, и та, ворча, уселась на дерево, неотрывно следя за всем, что происходило в яслях.

Когда утих переполох, вызванный вторжением неожиданной гостьи, обезьянки успокоились и няни снова ушли в помещение, Сирень предприняла вторую вылазку. На этот раз она украла одеяльце уже в двух клетках. Поднялся невообразимый шум. Няни погнались за воровкой, и тогда Сирень, чувствуя, что ей сегодня не удастся поиграть, залезла на вершину самого высокого дерева и, точно флаги, победно вывесила на ветвях украденные одеяльца.

Весь следующий день няни не давали Сирени приблизиться к малышам, которые очень волновались и кричали, завидев Сирень. Они боялись, что она опять отнимет у них одеяльца.

А Сирень ещё не успокоилась. Когда малышей внесли в дом и няни готовили им ужин, Сирень подкралась к окну и одним яростным движением разорвала сверху донизу марлевую занавеску.

Вздыхая и сердясь, няни зашили занавеску, но через час Сирень разорвала вторую, потом третью. Это длилось целые сутки: служительницы зашивали занавески, Сирень рвала их. Так она объявила войну питомцам яслей, которые не хотели играть с ней. На третий день Сирень поймали и водворили на место.

А на вершине большого дерева ещё долго раскачивались на ветру два белых куска материи – трофей, захваченный Сиренью в яслях.

Путешественник Лимончик

В обезьяньих яслях случилось чрезвычайное происшествие: принесли маленького Розмарина, только что родившуюся обезьянку, осиротевшую с первой минуты своего рождения. Розмарина надо было кормить материнским молоком, а мать его умерла.

Тогда заведующая яслями, научный сотрудник питомника, решила пойти в город в детскую консультацию, чтобы попросить там материнского молока для Розмарина.

Она решила взять с собой Лимончика, трёхмесячного питомца яслей. Была зима, и женщина спрятала Лимончика на груди под своей широкой меховой шубой.

Пока спускались с горы и шли по городским улицам, Лимончик, пригревшись, сладко спал, чуть-чуть похрапывая. Но вот они пришли в консультацию, где сидело много матерей со своими детьми. Они разговаривали между собой, и в консультации было шумно.

Лимончик, который привык к тишине у себя в яслях, проснулся и высунул голову из шубы, чтобы посмотреть, что же это такое происходит. Все увидели его и закричали:

– Ой, какой хороший! Ой, покажите нам его!

И тут сотрудница распахнула шубу – Лимончик прыгнул на диван, и… возле дивана образовалась маленькая лужица. Лимончик стоял испуганный, сотрудница института также смутилась, но заведующая консультацией только засмеялась и махнула рукой:

– Ах, какие пустяки! Мы сейчас уберём. Дадим ему бусы поиграть. – И она сняла с себя большие круглые жёлтые бусы, которые Лимончик тут же схватил.

Дети окружили Лимончика, каждый старался погладить его, прикоснуться к мягкой золотистой шёрстке.

А одна маленькая девочка, которая никогда не видела обезьянок и не знала, как они называются, сидела на корточках возле Лимончика и, картавя, с восторгом повторяла:

– Ах, какой клолик! Ах, какой клолик!..

Конечно, им сразу согласились дать молока для Розмарина, только попросили зайти через полчаса. Тогда сотрудница института, которая принесла Лимончика, решила зайти в фотоателье. Там надо было договориться с фотографами, чтобы они пришли сфотографировать малышей в обезьяньих яслях. В ателье оказался маленький мальчик Вова, который пришёл туда с мамой.

Вова и Лимончик быстро подружились. Они начали играть, бегать. Но эта дружба скоро кончилась. Лимончик увидел на диване ярко раскрашенную птичку. Он жадно схватил её, и тогда раздался отчаянный Вовин крик:

– Отдай! Это моя птичка! Отдай!

Еле-еле отняли птичку, и обиженных, недовольных друг другом Вову и Лимончика развели в разные стороны.

Обратное путешествие было тоже очень интересным.

Лимончик ехал в автобусе, высунув голову из шубы, и все вокруг ахали, глядя на него. Он сидел тихий и строгий и больше не шалил: в его цепких пальчиках была зажата бутылочка с молоком, которую они получили для Розмарина.

Эпидемия, которой обрадовались

Для того чтобы лечить болезни, надо знать, отчего они возникают, предупредить эти болезни, найти способы, как быстрее их лечить.

Некоторые человеческие болезни нередко ставят врачей в тупик.

Многие из вас, конечно, болели корью. Противная болезнь! Она несёт с собой всякие неприятности. То начинается желтуха, то ноги болят и долгое время нельзя купаться, заниматься физкультурой, то вдруг на ухо осложнение или ещё на что-нибудь.

Отчего же возникают такие осложнения, как предотвратить их – над этим вопросом до сих пор бьются медики.

Это было особенно трудно установить, потому что корью, такой, как у человека, не болеет ни одно животное в мире. Учёные вводили вирусы кори в организм морских свинок, кроликов, собак, но животные болели совсем иначе, чем люди. Надо было искать другие пути.

И вот решили проверить, заболеет ли корью обезьянка.

Для этого пришлось ввести нескольким маленьким обезьянкам коревой вирус.

Обезьянки заболели.

Больных обезьянок, которые кашляли и чихали так же, как и больные корью ребята, поселили в большую клетку, где над ними велось тщательное наблюдение.

А рядом, в другой клетке, играли совершенно здоровые маленькие обезьянки.

И вдруг через некоторое время заметили, что и эти обезьянки стали невесёлые, начали тихонько попискивать, совсем как больные дети.

Доктора проверили состояние их здоровья и убедились, что обезьянки заболели корью. Она передалась им через воздух, заражённый чихавшими и кашлявшими обезьянками.

Это был совершенно невероятный, редкий случай в истории медицины, когда люди обрадовались возникшей эпидемии и поздравляли друг друга с удачей.

Доктора внимательно изучали корь на обезьянах, старались узнать все секреты этой неприятной детской болезни.

Теперь учёные создали особую вакцину, то есть препарат из ослабленных или убитых микробов – возбудителей инфекций. Этой вакциной начали лечить заболевших корью обезьянок, получили хорошие результаты.

Сейчас применяют эту вакцину, когда лечат от кори детей.

Обезьянки охотно дают себя лечить. Они не капризничают, когда их ведут в лабораторию на исследование, протягивают руку служителям и шагают по двору, точно в гости идут. Они уже заранее облизываются: там врачи непременно дадут им яблоко или сладости.

Как Полярная стала няней

Полярная – серая обезьяна с большими карими глазами – ни за что не хотела жить в клетке. Она расплетала сетку вольеры в разных местах, вылезала на крышу обезьяньего дома и убегала оттуда в сад. Тогда решили установить на крыше ловушку, чтобы Полярная попадала туда всякий раз, как ей вздумается убежать. Но хитрая обезьяна очень скоро разгадала секрет ловушки, которая опускалась за её спиной. Она раздобыла где-то палочку, подсовывала её под дверку, и дверка хотя и падала, по не до конца и оставляла обезьяну на свободе. Долгое время не могли догадаться, как она это делает.

И вот один научный сотрудник спрятался в другом углу крыши, чтобы понаблюдать за тем, как обезьяна ускользает от западни. Он сидел под палящим солнцем два с половиной часа в полной уверенности, что Полярная не замечает его. И вдруг он увидел её сердитую морду прямо перед своим лицом. Видимо, обезьяна давно заметила человека, только не подавала виду. Полярная ударила ладонью по крыше, сердито фыркнула и прыгнула в сад. Только её и видели!

Как же привязать непоседу к дому? Ответ нашёлся неожиданно. Кто-то увидел, как в клетке Полярная взяла на руки одну из маленьких обезьянок, чью мать увели в лабораторию, и стала её укачивать, ласкать. Открыли дверцу вольеры, но, занятая малышкой, Полярная не обратила на это внимания. Она играла с малышкой до самого вечера, не пытаясь убежать. Тогда на следующий день ей подсадили двух маленьких обезьян. Она принялась с ними играть и не убежала, хотя дверцу клетки нарочно открыли.

Сейчас Полярная воспитывает одновременно десять малышей, у которых нет матерей. Она живёт с ними в одной клетке и не пытается больше убегать на крышу. Любовь к малышам привязала её к дому. Она стала отличной няней.

Мохнатые грабители

Не только люди, оказывается, и обезьяны могут быть запасливыми. Вот, например, Броненосец. Он никогда не съедал сразу кусочки сахара, печенье, конфеты, которые давали ему в лаборатории, если он слушался и выполнял всё, о чём его просили. Броненосец прятал полученные лакомства в защёчные мешочки. И это заметили обезьяны, которые сидели в клетке с ним вместе.

Как-то лаборантка услышала отчаянные крики, доносившиеся из клетки. Что же случилось со всегда спокойным, сдержанным Броненосцем?

Подбежав к клетке, она увидела необычную картину. Броненосец лежал на земле, а вокруг, держа его руками, сгрудились остальные обезьяны. Они открыли пасть Броненосца и вытаскивали из мешочков лакомства. Уничтожив все его запасы, они отскочили от Броненосца. И он, ограбленный, обиженно пища, уселся в уголке.

Лаборантка начала расспрашивать служительницу, не слышала ли она до этого, что Броненосец кричит.

– Слышала не раз, – ответила та. – Но я думала, что обезьяны просто возятся между собой, играют. Вот уж никак не предполагала, что происходит грабёж.

Лаборантка вступилась за Броненосца. Теперь уже она не выпускала его из лаборатории до тех пор, пока он не съест всё то, что ему давали в награду за послушание и трудолюбие.