Текст книги "На горе Четырёх Драконов"

Автор книги: Ирина Волк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

Друзья

Медленно движется по тротуару человек в тёмных очках. Рядом с ним, справа, то делая шаг вперёд, то тесно прижимаясь к хозяину, идёт собака. Рука слепого лежит на твёрдой палке – особом поводке.

Собака останавливается на перекрёстке, ждёт, пока пройдут машины, а потом снова ведёт своего хозяина.

Отлично выполняет свои обязанности Альма – собака с густой серой шерстью. Она очень быстро изучила все маршруты, по которым ходит хозяин. Так, например, он говорит ей:

– В парикмахерскую!

Альма доводит его до дверей парикмахерской и отрывисто лает. Парикмахер уже знает своего клиента и торопливо раскрывает дверь. Слепой усаживается в кресло, а Альма ложится где-нибудь в уголке и не спускает с хозяина глаз. Когда хозяин встаёт с кресла, Альма подходит к нему. Он берёт собаку за поводок, и они вдвоём двигаются к кассе. Потом Альма ведёт хозяина к вешалке, ждёт, пока хозяин оденется, и первая толкает дверь, следя, чтобы остался проход для хозяина.

Альма никогда не ошибается. Она приводит своего хозяина в бакалейный магазин, в керосиновую лавку.

На обратном пути она несёт в зубах корзинку с хлебом или другие покупки.

Альма любит ходить в гости к родственникам хозяина.

Если ей говорят: «К Коле!» – она, виляя хвостом, ведёт хозяина к его племяннику.

Альма знает, что, если она проводит хозяина к Коле или к Жене, там ей непременно дадут вкусную косточку.

Однажды они вышли, как всегда вдвоём, направляясь в булочную, и вдруг на знакомой дороге, по которой слепой мог свободно передвигаться даже самостоятельно, собака остановилась.

– Вперёд! – сказал хозяин.

Но Альма не выполнила его команду.

Недоумевающий хозяин сначала даже рассердился. Что за непонятное упрямство? Он раздражённо пощупал палкой тротуар и вдруг ощутил пустоту. Оказывается, утром ремонтные рабочие взломали тротуар, и на месте ровной дороги была большая яма. Если бы не Альма, её хозяин упал бы и расшибся.

Альма очень привязана к хозяину, и хозяин Альмы очень привязан к ней: ведь Альма заменяет ему глаза.

Альма смотрит за хозяина, предостерегает его от опасности. Она всё время внимательна и насторожена.

Она приносит хозяину спички, разыскивает носовой платок, ночные туфли, пижаму.

Таких собак, как Альма, много. Их специально обучают, чтобы они могли стать внимательными и преданными проводниками для людей, потерявших зрение.

Каа и Элла

Они жили очень дружно – коричневая собака Элла и белоснежная кошка Каа. Они вместе играли, ели часто из одной тарелки, и Каа любила засыпать на тёплом животе Эллы, ласково мурлыча. Однажды Каа очень испугалась Эллы. В квартире, где живёт Женя, маленькая хозяйка Эллы и Каа, делали ремонт. Маляр поставил ведёрко с красной краской и пошёл покурить. В это ведёрко забралась, конечно, любопытная Элла и опрокинула его на себя. И вдруг Женя видит: бежит Элла, и морда у неё красная, страшная, как будто она только что загрызла кого-то. Что-то красное, густое капает на пол. И вот это чудовище с окровавленной мордой катится к креслу, на котором мирно спит чистенькая, аккуратная, белоснежная Каа, и хватает её за хвост. Каа проснулась, закричала не своим голосом и прыгнула на шкаф. Только когда Эллу отмыли от краски, Каа опять подошла к своей приятельнице.

Элла ненавидит чужих кошек. Она не разрешает ни одной кошке гулять во дворе в то время, когда она сама там гуляет. Однажды Элла выскочила из парадного и вдруг увидела кошку, которая сидела на тумбе, повернувшись к Элле спиной. Элла чуть не задохнулась от ярости. Сейчас она проучит эту нахальную кошку! Стремительно она ринулась к тумбе, но вдруг кошка повернула морду, и Элла так поспешно отскочила, что поскользнулась и упала. Перед ней сидела Каа. Сконфуженная Элла пригнулась и, прихрамывая, поплелась обратно к парадному. Все, кто был во дворе, хохотали до упаду, даже сама Женя.

И вот сейчас оборвалась дружба Эллы и Каа: у Эллы родились маленькие – семь крохотных щенят чёрного и коричневого цвета. Сразу изменился характер Эллы. Она оказалась очень ревнивой матерью. И когда ничего не подозревающая Каа подошла, чтобы обнюхать щенят, Элла первый раз в жизни вцепилась в бок своей приятельницы.

Теперь Каа живёт только на шкафах и на дверной притолоке. Вниз она спускаться боится. На шкаф ставят ей блюдце с молоком, кладут кусочки мяса. Бедная Каа исхудала за эти дни.

Женя вздыхает:

– Скорее бы разобрали всех щенят, тогда Каа и Элла опять будут жить дружно!

Пассажиры такси

Такси вытянулись в цепочку у края тротуара. Шофёры вылезли из машин и стояли группой, весело переговариваясь. Была середина дня – такое время, когда мало пассажиров: большинство на работе, а те, кому нужно было совершить утренние поездки, уже давно дома. Время от времени водители поглядывали на коричневый столбик, установленный на стоянке: не загорится ли огонёк. И вдруг он действительно загорелся! Водитель, чья машина стояла первой, открыл маленькую дверцу на столбе и взял в руки телефонную трубку, Он услышал знакомые слова:

– Говорит Букет! Говорит Букет!

Водитель кивнул головой, как будто девушка из «Букета» – из центральной диспетчерской – могла увидеть его, и отозвался:

– Слушает машина номер 02–34.

– Примите заказ, – торопливо говорил «Букет».

Водитель записал адрес и ждал обычных слов, которыми заканчивается разговор «Букета» с таксистами: «Выполняйте задание». Но вместо этого девушка спросила:

– Ещё есть машины? Позовите следующего водителя.

И вот через несколько минут целых пять машин выехали по одному и тому же адресу. Таксисты удивлялись: свадьба, что ли, там?

Машины одна за другой въехали в тихий переулок и остановились у дома, над которым висела табличка: «Клуб служебного собаководства».

Тут же из дверей стали выходить необыкновенные пассажиры – собаки. Хозяева вели их на поводках. Здесь был рыжий с белой грудью пёс породы колли, или, как его называют, шотландская овчарка; мохнатый нарядный пудель, кокетливо подстриженный, с такой необыкновенной шерстью, как будто ему только что сделали завивку в парикмахерской; светло-серые и чёрные овчарки; чёрно-коричневый доберман-пинчер с гладкой шерстью, словно у моржа; боксёр, сопящий от возмущения, что на него надели намордник.

Водители сначала не поняли, что их вызвали для того, чтобы везти куда-то этих четвероногих пассажиров. Один водитель даже возмутился, когда совсем маленькая девочка открыла дверцу машины и пропустила туда огромного, мышиного цвета дога с квадратной мордой.

– Ну что это, в самом деле? Ведь он там напачкает!

Девочка укоризненно взглянула на шофёра:

– Лорд никогда и нигде не пачкает, – сказала она внушительно. – Лорд отлично воспитан.

– Кто это лорд? – растерялся водитель.

– Это его кличка, – ответила девочка, кивнув в сторону дога.

Водитель, покачивая головой и улыбаясь, уселся на своё место:

– Новое дело: собаки – лорды. Куда же этого Лорда везти?

– Мы едем выступать, – объяснила девочка. – Лорд ещё и артист.

Машины тронулись к Дворцу пионеров.

Концерт начался уже давно, и, пока театр кукол заканчивал выступление, дрессировщики со своими собаками расположились в большой артистической комнате: их выступление открывало второе отделение.

Весть о том, что прибыли четвероногие актёры, сразу облетела дворец. Многие ребята, которые уже раньше видели выступление кукольного театра, потихоньку пробрались к артистической комнате и заглядывали в двери, переговариваясь:

– Ух, какой рыжий!

– А этот как разинет пасть!

– Зубищи-то какие!

Старший дрессировщик попросил негромко:

– Вы, ребятки, закройте дверь и идите в зал. Не надо перед выступлением артистов волновать.

Ох, как много зрителей было в зале – яблоку негде упасть!

В этом дворце собаки выступали впервые, и всем было очень интересно посмотреть, что же они умеют…

Сначала на сцену вышел старший дрессировщик и сказал:

– Ребята, через несколько минут начнётся показ работы служебных собак. Прошу вас сидеть смирно и к сцене близко не подходить, не свистеть. Словом, не мешать собакам работать. И ещё одна просьба: когда мы будем выходить из зала, собак не трогать, оставить им проход.

– Мы будем сидеть тихо! – закричали все вокруг.

И дрессировщик, улыбнувшись, поднял руку:

– Сейчас на сцене будет работать дог Лорд.

И вот вместе с собакой вышла на сцену совсем маленькая девочка, та самая, которая разговаривала с водителем такси. Ребята смотрели на неё с уважением и завистью. Подумать только, ведь ей, наверное, не больше восьми лет. Она такая тоненькая и хрупкая. Дог выше её, а слушается беспрекословно.

Чего только не выделывал Лорд по приказу своей хозяйки: и ложился, и вставал, и сидел. И на команду «голос» отвечал хриплым, неторопливым лаем. Время от времени девочка совала руку в карман платья и бросала догу какие-то кусочки, которые он мгновенно проглатывал и облизывал морду широким розовым языком.

– В кармане у хозяйки лакомства, – объяснял старший дрессировщик. – Лорд получает кусочки колбасы и печенье, когда хорошо выполнит приказ.

Потом девочка ушла вместе с Лордом, сохраняя на своём лице невозмутимое выражение. А на сцене появился мальчик с пуделем Бимом. Пудель ходил по бревну, лазил по лесенке, вызывая общий восторг. И вот кто-то не утерпел: на сцену полетела большая шоколадная конфета. Она упала прямо у носа пуделя. Он торопливо обнюхал её и отвернулся. Тогда к рампе подошёл старший дрессировщик. Он был недоволен.

Нарядный пудель Бим вызывал общий восторг.

– Кто бросил конфетку? – спросил дрессировщик.

Все молчали.

– Я попрошу того, кто бросил конфету, встать и подойти ко мне, – продолжал дрессировщик.

Все головы, как по команде, повернулись направо. И мальчик в пионерском галстуке, смущённый, красный, неуклюже поднялся со стула и пошёл к сцене. А притихший зал наблюдал за этим неожиданным происшествием.

– Как тебя зовут? Коля? – переспросил дрессировщик. – Так вот, Коля, мы ведь договорились, что все будут сидеть спокойно. А ты нарушил договор. Но ты дал возможность Биму показать всем вам, что он не нарушает законов собачьей дрессировки, не берёт лакомство от чужих.

И вдруг кто-то крикнул:

– А может, он просто не любит шоколадных конфет?

Тогда дрессировщик повернулся к маленькому хозяину Бима:

– Володя, покажи всем, как относится Бим к конфетам.

Мальчик торопливо вынул из кармана конфету, такую же, какую бросил на сцену Коля, и сказал:

– Ко мне!

Через секунду Бим был возле него.

– Голос, – сказал Володя и показал конфету.

Бим уселся, упершись лапами в пол, и три раза отрывисто пролаял.

Тогда Володя бросил ему конфету. Бим подхватил её на лету и принялся лапами разворачивать бумажку. Он вытащил из обёртки конфету и с наслаждением принялся жевать её.

– Вот видите, ребята, как послушен и дисциплинирован Бим, – сказал дрессировщик. – Поучись у него, Коля. Подними свою конфету с пола и унеси её отсюда.

Красный как рак Коля подобрал конфету, сунул её в карман и бегом помчался в зал. Все зрители громко хохотали и были очень довольны тем, как Бим проучил Колю.

Все собаки выступали очень хорошо, без запинки выполняли самые трудные номера. И только в конце концерта произошёл неожиданный конфуз. Когда огромная серая овчарка Джерри стерегла сумочку своей хозяйки, не давая никому приблизиться к ней, рыча даже на старшего дрессировщика, откуда-то сверху спрыгнула кошка.

Это была толстая, упитанная, очень избалованная кошка. Она жила во Дворце пионеров у сторожихи. И ребята, которые часто приходили сюда, обязательно приносили ей что-нибудь вкусное. Поэтому она чувствовала себя хозяйкой во дворце и, наверное, очень рассердилась, когда увидела, что в её владения пришли собаки.

Вихляя откормленными боками, она прошлась перед самой мордой Джерри. Джерри вся вытянулась, готовая прыгнуть и схватить за хвост нахальную кошку. Но она не могла этого сделать: ведь Джерри была на посту, сторожила вещь, оставленную ей хозяйкой. Поэтому она только взвизгнула от бессильной ярости и раскрыла большую пасть с белыми зубами. А кошка, словно испытывая Джеррино терпение, ещё раз прошлась по сцене. Неизвестно, чем бы всё это кончилось, но тут прибежала сторожиха тётя Катя и схватила свою Мурку.

Это маленькое происшествие очень насмешило ребят. Но бедная Джерри, наверное, здорово попортила себе нервы.

В зале за спиной ребят стояли и водители такси, которые привезли сюда собак. Они тоже смеялись и хлопали, когда необычные артисты чётко выполняли номера. И тот, кто вёз дога, говорил ребятам:

– Я этого Лорда привёз, Лорда – артиста. Я его и обратно повезу.

Кончился собачий концерт, на котором ребята могли бы сидеть ещё много часов подряд. Они, правда, пробовали продлить его, кричали «бис», хлопали без удержу, но тут опять появился строгий дрессировщик и сказал:

– Артисты устали. Прошу зрителей пропустить их к выходу.

На этот раз все послушались. Поднялись со своих мест и зааплодировали, пока собаки важно шествовали по залу. Водители побежали к своим машинам. Конечно, на тротуаре и на мостовой сразу же стало людно. Все выскочили из зала, чтобы проводить собак. А Коля подошёл к Володе и вытащил из кармана ту злополучную конфету в красной обёртке.

– Ты отдай Биму сам, в машине, – робко сказал Коля, – он ведь не узнает, что это моя конфета?

– Не узнает, – серьёзно ответил Володя. – Отдам.

Такси уже отъехали со своими необычными пассажирами, а ребята всё не расходились и спорили. Ведь у каждого появился свой любимый четвероногий артист, и каждый хотел убедить товарищей, что этот артист самый лучший.

Как прославился Буран

Ночью в окошко постучали. Сосед крикнул взволнованно:

– Нас обокрали! Приведите Бурана, может быть, он поможет!

Хозяин недовольно качал головой. Он думал так: Буран – собака ещё молодая. Опростоволосится, и неудобно будет перед соседями. Но ведь отказать было нельзя, и, взяв Бурана за поводок, хозяин поспешил с ним на место происшествия. На полу в ограбленной квартире валялась забытая ворами кожаная перчатка. Бурану дали обнюхать её и сказали:

– След!..

Буран понюхал перчатку, весь как-то напрягся и медленно двинулся вперёд. Постепенно он перешёл на бег. Хозяин и соседи теперь тоже бежали, увлекаемые мчавшейся вперёд собакой. Вот уже Буран миновал дыру в заборе, перескочил через груду камней, повернул влево, потом вправо. Он пулей вбежал на чердак одного из домов, обнюхал стены, затем спустился вниз, во двор. Тут он начал бегать, поднимая столбы снежной пыли.

– Дурит собака! – недовольно сказал кто-то. – Играет. А мы ей поверили…

Но вдруг все притихли. Буран лёг на живот и стал рыть снег, тихо повизгивая. Он всё глубже и глубже зарывался в сугроб, и вдруг что-то чёрное показалось в его зубах, Ещё минута – и из-под снега появился рукав пальто.

– Моё! – крикнул владелец ограбленной квартиры.

А Буран продолжал разбрасывать снег. Тут уж люди стали помогать собаке. Разрыли сугроб, и под ним оказалась яма, в которой лежали ещё два пальто.

Буран прыгнул в яму, обнюхал её и, ворча, вылез наверх. По следу он пошёл к квартире, где прятался вор. Вора задержали.

С тех пор соседи иначе и не зовут Бурана, как Буран – Шерлок Холмс.

Подвиг Бельчика

Солдаты шутили беззлобно: – Эх ты, беспородное существо! Не то лайка, не то пудель – кто тебя разберёт!..

А Бельчик, покачивая закрученным в колесо пушистым хвостом, преданными глазами глядел на насмешников. Он никогда не отходил от разведчиков. Вместе с ними крался по болотам, продирался через кусты, забираясь далеко в тыл врага, и рысцой трусил впереди, когда они возвращались, выполнив задание.

Бельчик получил хорошее собачье воспитание: приучился не лаять, и, если чуткое ухо улавливало чьи-то незнакомые шаги, он молча тыкался холодным, влажным носом в руку своего вожатого. Он не боялся выстрелов, а на пули не обращал никакого внимания, словно это были большие мухи, которые не могли укусить его.

Однажды четыре разведчика забрались особенно далеко во вражеский тыл. Больше суток пролежали они за пригорком, наблюдая за движением на дороге, запоминая, сколько проходит мимо вражеских машин, танков, мотоциклов, в какую форму одеты солдаты и офицеры. Бельчик лежал рядом с разведчиками, положив морду на скрещённые лапы.

Разведчики засекли огневые точки фашистов и отправились в обратный путь. Они шли гуськом, один за другим, и вдруг Бельчик отпрыгнул назад, разевая пасть. Это, как всегда, означало, что собака учуяла врага. Командир на секунду остановился. Как быть? Влево – немецкие блиндажи, вправо – мост, который усиленно охраняется. Значит, ничего не остаётся, как идти вперёд, несмотря на предупреждение Бельчика. Разведчики поползли, осторожно вглядываясь вперёд. Примерно на втором километре из-за кустов вышел немецкий патруль, учуянный издалека собакой. Немцы в первую минуту опешили, и вожатый Бельчика – широкоплечий, сильный старшина, кинувшись вперёд, мгновенно опустил приклад автомата на голову одного из фашистов. Тот упал. Но остальные, опомнившись, кинулись на советских воинов. Завязалась рукопашная борьба. Один из фашистов, выхватив длинный нож, ударил старшину в спину, и тот тяжело осел на землю. Фашистов было шестеро, советских разведчиков четверо, да к тому же один лежал на земле, не в силах шевельнуться. Однако советские воины бесшумно расправились с врагами. Пятеро фашистов были убиты, а шестого, того, кто тяжело ранил командира, разведчики взяли в плен.

Здоровенному фашисту связали за спиной руки, в рот засунули кляп и приказали ползти вперёд. Весь дрожа, он повиновался. В его глазах, окаймлённых рыжими ресницами, затаился звериный страх.

Двое разведчиков осторожно перевязали командира, подняли обессилевшее тело и понесли в глубину леса. Они заночевали в чаще, устроив неприметный шалаш. Наутро командиру стало совсем плохо, он не мог идти. А надо было быстро доставить в штаб пленного и ценные сведения, полученные разведчиками.

– Оставьте со мной Бельчика, – приказал командир, – а сами идите…

Тяжело было разведчикам оставлять товарища, но выхода не было. Они положили возле раненого фляжки с водой, запасы еды и ушли. Бельчик растерянно смотрел им вслед. В глазах собаки застыло недоумение: как же так, почему они уходят?

Прошло несколько часов. Временами приходя в сознание, старшина видел возле себя Бельчика. Собака лежала рядом, не спуская с него глаз. На прощание разведчики сказали Бельчику: «Охраняй!» Но и без этого приказа Бельчик никогда бы не оставил своего хозяина.

Ночью где-то неподалёку раздался гортанный говор. Напрягая силы, старшина приподнялся, прислушиваясь. Бельчик, весь вытянувшись, тоже слушал. Сомнений быть не могло: по лесу бродили враги, разыскивая тех, кто убил патрульных.

«Надо перебираться, – подумал старшина, – иначе найдут».

Он привязал к поясу фляги, ослабевшими руками завязал в плащ-палатку еду и прикрепил объёмистый пакет к собачьей спине. Сам бы он не смог нести припасы, а кто знает, сколько ему и Бельчику придётся плутать по лесу.

Потом они поползли. Бельчик впереди, а старшина медленно двигался за собакой, держась за её ошейник. Время от времени он терял сознание, словно погружаясь в какую-то чёрную яму, и приходил в себя оттого, что чувствовал тёплый язык Бельчика у себя на лбу, на щеках. Тогда он снова шептал: «Ползи!» – и они двигались вперёд – человек и собака.

Под утро они вышли к реке. Надо было во что бы то ни стало пересечь эту маленькую лесную речонку и перебраться на ту сторону – там, как помнил старшина, на каменистом берегу были небольшие пещерки.

Река была совсем неширокая, но при одной мысли о том, что надо погрузиться в холодную воду, темнело в глазах. Бельчик тоже нерешительно остановился у самого берега и в первый раз еле слышно завизжал.

– Вперёд! – твёрдо сказал старшина.

Собака рванулась, и холод пронизал ноги старшины, добрался до раны. Стало мучительно больно, и он едва не выпустил ошейника из рук. Но тут же, поняв всем существом, что тогда – конец, он крепче сжал твёрдую, обитую медью кожу.

Старшина не знал, час или два ползли они до пещерки, не помнил, как они наконец заползли в неё. Он пришёл в себя в спасительном полумраке. Всё тело ныло. Бельчик лежал рядом и зализывал окровавленную лапу. Видимо, он поранил её об острые речные камни. Старшина удивился тому, что в отверстие пещеры не проникает дневной свет. Снаружи темно – значит, прошёл целый день с тех пор, как они очутились тут. Он осторожно снял поклажу с Бельчика, хотел открыть консервную банку, но у него не хватило сил. Тогда он наломал хлеба, нарезал сухой колбасы и обильно смочил всё это водой из фляжки.

– Ешь, Бельчик!

Бельчик жадно принялся за еду. Пёс устал и проголодался. Старшина заставил себя проглотить немного воды и съесть кусочек шоколада; второй кусочек он дал Бельчику. Потом вытащил кисет с табаком, оторвал клочок газетной бумаги и написал на нём неверными, прыгающими буквами:

«Нахожусь в пещере, на берегу Змеёвки».

Он подписался, вложил записку в кожаный порт-депешник, прикреплённый на шее собаки. Бельчик, не двигаясь, напряжённо смотрел на него. Старшина притянул к себе тёплую собачью морду и поцеловал:

– Спасибо, пёс! А теперь быстро: пост!

Услышав знакомую команду, Бельчик неуверенно переступил лапами и ещё раз поглядел на хозяина. Собака явно не хотела уходить. Тогда старшина приподнялся и крикнул сурово:

– Пост! Пост!

Привыкший к повиновению, Бельчик мгновенно вырвался из пещеры, и некоторое время старшина слышал, как хрустит прибрежная галька под собачьими лапами. Потом всё стихло, стихло надолго…

Старшине снился странный сон. Он то шёл по воде с Бельчиком, то вдруг лез на какое-то высокое дерево, и Бельчик протягивал ему с ветки лапу, чтобы помочь взобраться ещё выше. Потом он мчался на санях, запряжённых лошадьми, вдруг лошади оборачивались, и он видел перед собой знакомую морду Бельчика. От сильной тряски ему мучительно захотелось пить. Он прошептал: «Воды», и его губы явственно ощутили прохладную влагу. Старшина открыл глаза и в первую секунду ничего не понял. Он лежал на чём-то мягком, а над ним колыхалась крыша палатки.

– Пейте, голубчик, – услышал он ласковые слова и, как в тумане, увидел перед собой лицо Кати – медицинской сестры.

Ловко придерживая голову, она поила его из большой фарфоровой кружки чем-то приятным, кисленьким. Постепенно приходя в себя, старшина шепнул:

– Как я попал сюда?

– Бельчика благодарите! – весело отозвалась Катя. – Не велено вас волновать, а это, я думаю, сказать можно. Двое суток пролежали вы в пещере, пока Бельчик не принёс записку. Не знаем, как он доставил её. Ведь мы за это время три раза с места на место перебирались. Прибежал страшный, взъерошенный, голодный. Санитары скорей на Змеёвку, принесли вас оттуда на руках. Испугались мы все за вас. А сейчас быстро на поправку пойдёте.

– А Бельчик? – тревожно спросил старшина.

Катя засмеялась:

– Ох и Бельчик! Беда! Не даёт покоя. Так и не отходит от палатки. Гоним мы его, гоним, а он всё не слушается.

– Пустите его, – попросил старшина.

Катя заколебалась:

– Влетит мне от доктора…

Но в глазах раненого была такая мольба, что сестра, не выдержав, поспешно проговорила:

– Ну уж ладно, на одну только минутку. – Она открыла дверь палатки и сказала в темноту совсем тихо: – Бельчик!

И в ту же секунду старшина почувствовал, что холодный шершавый нос уткнулся в его руку. Забыв все правила дрессировки, Бельчик, как простая, невоспитанная собака, визжал и катался возле хозяина.

Старшина положил руку на косматую голову пса и сказал негромко:

– Эх ты, беспородная моя собачка!

Чалка

На берегу среди зелёной травы стоял голубой домик с алыми ставнями. Гера, вахтенный матрос, прижавшись к борту, всё глядел и глядел на этот удивительный домик, хотя видел его десятки раз, когда теплоход причаливал к маленькой пристани с тусклым незапоминающимся названием.

Гера глядел на голубой домик, возникающий каждый раз как из сказки. Чуть прикрывая глаза, Гера представлял себе: входит он в этот домик и там ждёт его что-то необыкновенное. Вот и сейчас он стоял, не шевелясь, и мечтал…

– Эй, на вахте! Мечты отставить! – раздался зычный голос боцмана.

И Гера, самый младший матрос команды теплохода, неохотно оторвался от борта и принялся за свои обычные матросские дела. Он ведь сам отлично знает, что домик этот вовсе не из сказки, что живёт в нём усатый краснощёкий бакенщик. А раскрашивает бревенчатые стены и ставни и крышу в фантастические цвета известная выдумщица, жена бакенщика. Она привезла сюда на Волгу тоску по ярким краскам родной Украины, по её весёлым мазанкам, выхваляющимся друг перед другом узорчатыми ставнями.

Гера неохотно пробирался по палубе к брошенной швабре и вёдрам, наполненным водой. Мысли его были нерадостными: опостылели теплоход и вахтенная служба. Всё время только и слышишь:

– Матрос Петров! Почему палуба не блестит? Перемыть!

– Матрос Петров! Опять на вахте спишь!

– Матрос Петров!..

А ему надоела эта верёвочная тяжёлая швабра. Трёшь, трёшь ею до одури палубу. Надоели бесконечные поручни, которые, по мнению боцмана, должны блестеть, как золотые.

Каждый день одни неприятности: все делают замечания, все ругают. Всё видят. Только видят-то всё по работе. Опять же палуба грязна или опоздаешь на вахту. А так ничего не видят, словно слепые. Всё, что вокруг теплохода, будто и не существует. Равнодушные какие-то. Ну кому расскажешь о домике или вот об этих облаках, которые постоянно провожают теплоход. Облака бывают разные. Гере кажется, что они, как по эстафете, передают корабль от облака к облаку. Рано утром они вытягиваются во всю длину фарватера и, освещённые изнутри розовым солнцем, провожают Геру на вахту. Когда над рекой встаёт солнце, теплоход идёт уже под охраной белых круглоголовых облаков. Они, как куски ваты, мягкие, ласковые. Эти облака весёлые, озорные: перегоняют друг друга, меняют неожиданно форму. То, глядишь, плыла совсем рядом, рукой можно коснуться, лебедь-птица и вот махнула крылом и превратилась в медвежью голову с разинутой пастью. Перевернулась голова, и возник в небе настоящий домик: с крышей, трубой, белым дымом. Хоть переселяйся в него!

А под вечер, вот сейчас, облака, наверное, замерзают. Уходит солнце, и они ещё некоторое время пытаются удержать его розовые лучи. Но лучи эти меркнут, лиловеют, и озябшие, дрожащие, бесформенные облака теряются в темнеющем небе. Так стоял бы и смотрел вверх. Забываются все неприятности.

Гера вздохнул: вот она опять, эта швабра. Он яростно схватился за гладкую, натёртую множеством рук палку и вдруг прислушался: что-то пискнуло. Это по правой стороне борта. Гере послышался неясный шум. Что это может быть? Он быстро перегнулся через борт, увидел рыжую лохматую головёнку и вытаращенные, тоже почти рыжие, круглые, как пуговицы, глаза. Заметив человека, лохматое существо ещё раз слабо пискнуло, и на секунду показались из воды, заскреблись об обшивку теплохода две крохотные когтистые лапки. Потом снова раздался писк, и рыжая головёнка исчезла в мутной, покрытой блёстками мазута воде.

Не раздумывая, Гера схватился за поручни и очутился в воде. Волжанин, с детства привыкший нырять, он нырнул под днище корабля и, широко раскрыв глаза, успел различить, как стремительно идёт ко дну тёмный комок. Прошло несколько мгновений, и щенок оказался у Геры за пазухой. Тяжело дыша, парень вынырнул на поверхность, забрался на палубу и… очутился лицом к лицу с боцманом. Тот молча оглядел растерявшегося матроса. С парня стекала вода, оставляя на свежевымытой палубе грязные лужицы. Волосы слиплись, по щеке растекалась мазутная капля.

– Хорошо! – зловеще протянул боцман. – Два наряда вне очереди! Я тебя научу, как во время вахты купаться. Каждый день всё новости преподносишь!

Тогда Гера шагнул вперёд и молча вытащил из-за пазухи щенка. Наглотавшись воды, щенок кашлял, хрипел, испуганно тараща свои рыжие глазки-пуговицы.

Боцман сразу смолк. Он переводил взгляд с Геры на щенка, со щенка на Геру.

– За ним, значит, прыгнул, – протянул он задумчиво и коснулся мокрой щенячьей морды.

Собачонка высунула маленький розовый язык и лизнула большой боцманский палец.

И Гере стало так жаль щенка, что он, забыв, как положено во время вахты матросу обращаться к боцману, вдруг заговорил сбивчиво, совсем по-домашнему:

– Я увидел – тонет. Запищал. Глаза жалкие. Не мог не нырнуть. Я палубу вымою. Я щенка потом хорошим людям отдам на берегу.

Гера посмотрел вниз, увидел вокруг себя лужицы и, окончательно смутившись, спрятал дрожащего щенка за пазуху.

Растерянный, он опустил глаза, ожидая привычного строгого нагоняя, и вдруг услышал смех.

Да-да, это боцман, бородатый, грозный, беспощадный к нерадивым, гроза всех молодых матросов, боцман, словно сошедший со страниц книги о морских путешествиях, похожий на всех боцманов в мире, король боцманов, как потихоньку звали его молодые матросы, не подозревая, что ему известно это прозвище и что он чуточку гордится им, смеялся. Смеялся добродушно, тряся чёрной окладистой бородой. Он был похож в эту минуту на ласкового Геркиного деда.

– Хороши оба! – хохотал он. – Мокрые, трясутся. Марш в каюту! – вдруг крикнул он сердито. – Я тут сам приборку сделаю. Вымой своего утопленника тёплой водой в умывальнике. Нечего на корабле грязь разводить. Ну и поесть дай. Постой, вот ключ от моей каюты. Там у меня молока бутылка припасена. Налей псу. Ишь он, сердешный, сколько воды наглотался…

Вечером в Гериной каюте было шумно. Сюда собрались все свободные от вахты матросы. Собрались по чрезвычайному поводу: новому члену команды выбиралось достойное имя. Сам боцман явился сказать, что капитан разрешил оставить щенка и просил доложить, как его величать. По отчеству, конечно, Геркович, а вот по имени…

Спорили до хрипоты. Каждый отстаивал своё. Тогда, прищурившись, боцман предложил:

– А если быть ей Чалкой? И имя девичье, так как он у нас женского рода. Ну чем не Чалка? Крутнулась она с суши, как трос, прыгнула на корабль. Ну, а что в воду скатилась, то это и с настоящей чалкой бывает… Так и быть щенёнке Чалкой Герковной.

Все закричали, засмеялись, захлопали и принялись ласкать растянувшуюся на Геркином одеяле лохматую рыженькую собачку, получившую одно имя со стальным тросом.

А Герка радостно смотрел на всех этих людей, которых до сих пор считал чужими и безразличными, и не понимал: как же не заметил он, как же проглядел те большие человеческие чувства, которые так щедро выступили наружу сегодня, в незначительной, казалось бы, истории со спасённым щенком. Он чувствовал смятение и стыд при мысли, что матросам пока не за что уважать его. Он делает всё не так, как надо бы, всегда и во всём отстаёт и работу на корабле считает чужой и постылой…