Текст книги "На горе Четырёх Драконов"

Автор книги: Ирина Волк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)

– Это не брат, – глухо сказал доктор. – Это бандит. Враг. И Бобо, и мне, и всем нам.

Доктор повернулся к Икраму, который стоял рядом, потрясённый этой неожиданно свалившейся бедой.

– Он рассказывал тебе о Кариме? – спросил доктор негромко.

– Нет, – ответил Икрам. – Мы должны были поговорить с ним перед собранием. Он сказал, что мне, как секретарю партийной организации, он должен рассказать что-то очень важное и не совсем приятное для него. Он намекнул, что расскажет старым друзьям о неправильном поступке, совершённом сорок лет назад. Я засмеялся тогда, думая, что он шутит, и сказал: «Э, брат, за сорок лет всё забывается». Но он качнул головой: «И через сорок лет приходится подчас платить за малодушие. И платить дорогой ценой…» Так, значит, он не шутил?

– Он хотел рассказать тебе о том, как сорок лет назад спас жизнь человеку, – сказал доктор, стискивая зубы. – Это был его брат, ставший басмачом. А сейчас этот басмач мстит всем нам, Советской власти.

Амир с ужасом и отчаянием слушал слова доктора.

– Я вызвал милицию, – сказал он торопливо. – Здесь уже сам начальник городской милиции.

Начальник милиции уже подходил к ним, широко шагая по посыпанной песком дорожке.

Он сказал:

– Обнаружили след машины. У неё характерная шина с двумя выщербленными местами.

И тут Пулат, который стоял впереди притихших, встревоженных ребят, схватил начальника за руку:

– Я же, наверное, видел эту машину, – говорит он в отчаянии. – Она шла с гор и поравнялась с нами у поворота. Это, наверное, та самая машина, у неё номер замазан. Как же я мог не остановиться! Как же я мог… Я сразу понял: неладно что-то… Но ведь мы ехали к учителю, торопились. – Он замолчал, стиснув побелевшие губы.

Все молчали. Начальник милиции вздохнул:

– Сколько учил вас, дружинников: обращайте внимание на каждую мелочь! Может, конечно, и не та машина. А может быть… – Он помолчал. – Номер весь замазан?

– Нет. Я две цифры разобрал – восемь и два, – говорил Пулат. Лицо его горело. Он чувствовал себя преступником: упустил, прозевал…

Но начальник милиции неожиданно заметил:

– Хорошо, конечно, что ты хоть две цифры запомнил. Искать легче. – Потом он посмотрел вперёд: – А вот и собака. Верный.

От ворот бежала большая серая собака на поводке. Молодой милиционер с трудом удерживал сильного, рвущегося вперёд пса.

– Сюда, Федотов, – сказал начальник милиции, и все двинулись к дыре в стене, через которую Карим и Рыжий Шакал протискивали ослабевшее тело учителя.

У самого края отверстия что-то белело.

– Кусок бинта, – взволнованно сказал доктор. – После падения возле чинары у него ранка была на виске, наверное, о корень ударился. Я сразу повязку наложил и менял её всё время.

Гулям зажмурился. Он так живо представил себе, как учителя с перевязанной головой протаскивали в это узкое отверстие, вокруг которого торчали камни.

Собака стояла у стены. Вожатый дал ей понюхать кусочек бинта. Она втянула в себя воздух, вздрогнула. Потом повернула морду, и её умные коричневые глаза остановились на лице хозяина.

– След! – негромко сказал милиционер. – След, Верный!

Пёс ещё раз понюхал бинт, как-то подобрался весь и медленно пополз в дыру. Вожатый с трудом пролез за ним. А доктор, Икрам, начальник милиции и ребята попрыгали через стену.

Все молча следили, как собака берёт след.

Верный бежал всё быстрее. Вожатый еле поспевал за ним. Собака неслась по колее, которую оставили шины неизвестного автомобиля с порванной в двух местах резиной.

Возле арыка Верный остановился, беспомощно понюхал дорогу и, тихонько взвизгнув, уселся у самой воды, волнуясь, беспомощно поднимая вверх морду.

– Потерял след, – шепнул Гулям Сабиру. – Потерял. Теперь не найдёт.

Но вожатый поднял с земли небольшую толстую палку, швырнул её через арык и, выпустив поводок из рук, скомандовал:

– Апорт!

Собака кинулась через арык, схватила палку, а вожатый в это время сам перебрался через арык, принял от Верного палку, которую он нёс ему в стиснутых зубах, и снова повторил:

– След!

Верный напрягся, вытянулся и опять побежал вперёд. Так они добежали до подножия горы. Верный ещё раз обнюхал дорогу, сел и отрывисто залаял. Было ясно, что тут обрывается след машины. Дальше она не могла идти. Дальше была узкая тропка, по которой вряд ли мог продвигаться даже ишак.

– Надо подниматься в гору, – сказал начальник милиции, – может быть, здесь их логово.

– А как же тогда машина? – вдруг спросил Пулат. – Как же мы тогда могли встретить машину, если эта та самая? Зачем она шла в город?

Об этом же думал и начальник милиции, и доктор, и Икрам, и все ребята. Загадка… Эту загадку надо было решить немедленно, потому что если найдётся машина, то найдётся и тот, кого увезли в ней.

Вожатый снова дал понюхать собаке бинт, снятый с камня, и Верный сразу стал подниматься по узкой тропе.

Начальник милиции остановился, коротко приказал:

– Ребята, все вниз! Со мной пойдут только взрослые. Пулат, – обратился он к пионервожатому, – ты отвечаешь за то, чтобы никто не поднялся вверх. Понятно?

Пулату, конечно, очень хотелось идти вверх. Но он безропотно кивнул и первый присел там, где, видимо, остановилась машина. Ребята тоже понимали. Операция опасная. И нельзя мешать милиции, хотя так хочется самим присутствовать при том, как будет спасён учитель. В том, что он будет спасён, никто не сомневался.

И вдруг взрослые остановились. Сверху с горы бежал человек в халате. Он очень торопился. Он летел как птица, и полы его одежды раздувались.

– Кто это? – приглядываясь к бегущему, спросил начальник милиции.

Гулям вгляделся и вдруг узнал: ведь это тот прислужник у мазара, который на молении шурпу варил.

– Это второй помощник Шакала! – закричал Гулям. – Смотрите, бежит к нам. Как он очутился здесь?

А тот, едва не поскользнувшись, бросился уже к людям и, жестикулируя, начал что-то бессвязно говорить.

– Подожди, подожди, – останавливал его Икрам, – мы не можем тебя понять.

– Скорее, скорее! – кричал служитель. – Скорее. Они могут его убить. Они привезли его откуда-то совсем больного. Карим сказал: «Если ты не будешь с нами, тебе не жить, хоть ты мне и брат». Я услышал шум вашей машины и побежал навстречу. Спасите его…

Он опустился на траву и в изнеможении закрыл лицо руками.

– Займись им! – крикнул Икрам Пулату. – Дайте воды, успокойте.

И, уже не останавливаясь, все побежали вверх, в гору. Пулат нагнулся к повару, а ребята молча смотрели на тропинку, пока можно было различить на ней фигуры людей. Но потом дорога свернула и слышен был только говор горного ручья, катившегося вниз и образующего на своём пути маленькие водопады. Иногда камешек скатывался к подножию, может быть задетый ногами тех, кто поднимался вверх.

Пулат, уложив служителя в траве, сидел притихший, мрачный. Из головы не выходила машина с замазанным номером. Как узнать, чья это машина, кто привёл её к больнице?

Долго, очень долго просидели ребята у подножия горы. И вдруг все сразу вскочили на ноги: там, наверху, началась перестрелка. Пулат шагал от дерева к дереву, полный тревоги.

Кажется, прошёл год, пока на тропинке появились люди. Впереди шли доктор и Икрам, держа за два конца ковёр. Сзади его несли милиционеры. А на ковре лежал кто-то.

– Учитель? – прошептал Гулям.

– Учитель? – раздалось со всех сторон.

Санитарная машина, которая шла следом, подрулила ближе к подножию горы. Иван Иванович и Икрам осторожно опустили ковёр на землю и вдвоём переложили учителя на полотняные носилки.

Потом доктор повернулся к ребятам. Он заговорил хрипло:

– Он жив. Счастье, что мы поспели вовремя.

Доктор захлопнул дверцы санитарной машины и поглядел на тропку, по которой спускалась большая группа людей. Начальник милиции и его люди вели двоих.

– Рыжий Шакал! – закричал Гулям. – Рыжий Шакал и тот, второй!

Да, это был Рыжий Шакал. Он плёлся со связанными руками, на щеке рдел багровый след, полученный, видимо, в рукопашной борьбе. За ним, злобно ворча, двигался ишан, волоча хромую ногу. Тут же, у подножия горы, начальник милиции коротко спросил бандитов:

– Где Ходжи Карим?

– Я не видел его, – пытался увернуться Шакал. – Он не был тут…

– Не лги! – крикнул доктор. – Мы всё равно найдём его. Он успел удрать на той машине?

– На какой машине? – снова увиливал Рыжий Шакал. – Не было никакой машины…

– А как попал учитель в этот шалаш на горе? – продолжал спрашивать начальник милиции. – Кто украл его из больницы и привёз сюда?

– Я не был в больнице, – изворачивался Шакал. – Я пришёл в этот шалаш и увидел, что учитель уже здесь. Его привезли без меня.

Тогда начальник милиции едва заметно кивнул вожатому, и Верный, спущенный с поводка, оглушительно лая, кинулся к Рыжему Шакалу. Он так стремительно подбежал к нему, что вожатый не успел даже остановить пса. Верный точным ударом мощной груди сбил Рыжего Шакала с ног и, положив обе лапы ему на грудь, грозно зарычал.

– Уберите собаку! – кричал в ужасе Шакал…

– Фу! – скомандовал вожатый.

И Верный, послушный этой команде запрещения, ворча, снял лапы с груди бандита и оглянулся на своего хозяина.

– Ко мне! – добавил тот.

И пёс отошёл, злобно ворча.

– Вот так Верный засвидетельствовал, что ты был в больнице и помог увезти Бобо Расулова, – мрачно сказал начальник милиции. – Он довёл нас до этого логова, а теперь опознал именно тебя. Ясно?

Икрам подошёл к служителю. Он продолжал лежать в траве с закрытыми глазами, и лицо его было бледным. Икрам взял его руку, пожал.

– Спасибо, – сказал он просто, – ты честный человек. Садись в машину, – он кивнул на «газик», – мы довезём тебя куда скажешь.

Но тот отрицательно покачал головой. Икрам, вглядываясь в его лицо, увидел в глазах отчаяние. Он понимал, что этот человек потерял самое дорогое – веру в то дело, которому он всю жизнь служил.

– Садись, – повторил Икрам.

Повар прошептал еле слышно:

– Мне некуда идти. У меня нет дома. А к ним я больше не вернусь… Никогда…

Он опустил голову и, покачиваясь, забормотал что-то.

Икрам тихонько тронул его за плечо.

– Ты поживёшь сколько захочешь у меня, – сказал он. – Мы не оставим тебя одного в горах. В колхозе нужны люди. Ты можешь там работать…

Служитель торопливо поднял голову. На лице у него было изумление.

– А ты можешь мне поверить, начальник? – спросил он и, покачивая головой, остановился. Потом добавил совсем тихо: – Ты можешь поверить мне, бездомному, который был вот с этими? – И он кивнул в сторону Шакала, стоявшего с опущенной головой.

– Мы знаем, что ты однажды ошибся, – спокойно ответил Икрам. – А сейчас мы увидели, что ты честный и хороший человек. Так почему бы нам не поверить тебе?

Он помог ему встать, и повар пошёл за ним следом, потрясённый и недоумевающий.

Хамид тихонько шепнул Гуляму:

– Ты слышал, отец Пулата уговаривал его идти работать в колхоз. Ну зачем нам ишаны?

Гулям, правда, и сам немного сомневался, правильно ли поступает Икрам. Но он не мог даже предположить, что отец Пулата, друг учителя, секретарь кишлачного Совета, делает что-то не так. Поэтому он сказал уверенно:

– Раз он побежал нам навстречу, значит, он уже наш человек. Вот этот небось не побежал, – кивнул он в сторону второго ишана.

Хамид неожиданно улыбнулся:

– Теперь дедушка опять работает сторожем, но всё время жалуется, что он один не управляется. Вот Икрам и привезёт ему помощника. Интересно, о чём они будут по ночам разговаривать…

Когда ехали обратно к больнице, Джабар осторожно спросил доктора:

– А скоро поправится учитель?

Иван Иванович ответил серьёзно:

– Я надеюсь, ребята, что мы поднимем его на ноги.

Конец чёрного мазара

Дед Манон остановился возле маленького домика и крикнул:

– Адил!

– Иду, – донеслось из-за полуоткрытой двери.

К калитке выбежал человек в ярком новом халате и в тюбетейке. Он поклонился деду Манону, и они вместе двинулись по дороге к бахче.

Навстречу попалась бабушка Дилинор. Поздоровалась. Глаза её, опушённые чёрными густыми ресницами, остановились на человеке в ярком халате. Хорошо зарабатывают чабаны на отгонных пастбищах. Не так уж долго и пробыл там Адил, а вернулся и всё купил новое. Не узнать теперь в нём грязного, забитого служителя – повара у мазара. Хороший человек Икрам, послал сначала Адила подальше от людей в горы, чтобы пришёл в себя, подумал о своей жизни. А теперь вот назначил помощником к главному колхозному сторожу – деду Манону. И домик ему колхоз дал. Маленький домик, но для одного как раз.

Бабушка Дилинор сказала негромко:

– На гору сегодня подниметесь ли? Внуки приглашали.

– А что там будет? – недоверчиво спросил дед Манон.

– Моления уже не будет, наверное, – тихонько засмеялась бабушка Дилинор. Потом добавила: – Зовут, значит, должны мы пойти. И ты приходи, – обратилась она к Адилу. – Гулям звал.

– Приду, – пообещал Адил.

Старики только что хотели идти дальше, как дорогу преградила им последняя отара овец. Толстые овцы, тесно прижавшись друг к другу спинами, боками, текли по дороге. Остановившись на пригорке, Адил не различал каждое животное в отдельности. Ему на миг показалось, что это катится живой ковёр из серой шерсти. То и дело какие-то волны пробегали по ковру и показывались поднятые вверх смешные мордочки молодых ягнят. Они родились там, на пастбищах, и впервые очутились на дороге, где всё занимало и удивляло их. Вот выбежал серый барашек и остановился, озираясь, такой ловкий, на тоненьких ножках.

За ним прыгнули ещё двое и начали бодаться, скакать и снова скрылись в общем потоке.

Когда овцы прошли, можно было снова продолжать путь.

Дед Манон спросил Адила:

– А ты не был вчера на собрании?

– Нет, – торопливо отозвался Адил. – Меня вызвали в город. А что там было?

– Начальник милиции приезжал, – медленно говорил дед Манон. – Ходжи Карим вовсе не мулла. Он убийца, преступник. Был басмач, а стал шпионом. Его будут судить здесь, в кишлаке.

Адил кивнул головой:

– Знаю. Вот меня вчера и вызывали как свидетеля. Рассказал всё. Если бы приехали тогда наши на час позже, не было бы, наверное, в живых муаллима – Бобо.

– Ещё начальник сказал – машину нашли ту, – продолжал дед. – Без номера. На ней работал брат Рыжего Шакала. Ходжа Карим велел шофёру поскорее уехать, чтобы машину не заметили. А сам решил ждать, пока учитель в себя придёт. Убежал в ту минуту, когда услышал, что люди поднимаются в гору.

– А где же его поймали? – спросил Адил.

– Возле мечети арестовали. Переоделся в платье нищего. А мы-то ему верили… – Помолчав, дед Манон добавил: – Пройдём вдоль бахчи, а потом можно и на гору Четырёх Драконов подняться. Раз зовут…

На знакомой полянке возле мазара было шумно. Школьники бегали, суетились. Большими мётлами разметали дорожку, посыпанную жёлтым песком, принесённым снизу. Мазар преобразился. Его двери, разделённые на две половинки, были покрашены и блестели. Помолодели и камни. На них уже не было серого липкого мха, и они казались такими чистыми, точно их вымыли. Впрочем, так оно и было: каждый камешек был вымыт нагретой на костре водой из хауза и вытерт тряпками, которые дала ребятам бабушка Дилинор.

В стенах мазара было пробито три окошка. А внутри висело старинное оружие. На рогах архаров, прибитых когда-то к крыше, красовалась одежда, которую носили ещё прадеды. На гвоздях висели удивительные ожерелья из горного камня и древних монет. На полках старинные вазы, какие-то необыкновенные кувшины.

Всё это ребята выпросили дома, тщательно скрывая, для чего это нужно.

Вот и огромный замок с двери. Его не стали чистить, чтобы сразу видно было, какой он древний. Замок еле уместился на бывшем жертвенном камне.

На самой середине мазара, там, где было надгробие, стоял огромный кувшин для воды. Его ребята слепили сами.

Колыхалось от ветра, который проникал через окошки и открытую дверь, знамя, необыкновенное знамя, под ним учитель Бобо Расулов боролся с басмачами вместе с Иваном Ивановичем и Юлдаш-командиром.

Это знамя подарил ребятам дед Сафар, которому Гулям рассказал новую тайну горы Четырёх Драконов.

Гулям внезапно щёлкнул выключателем, и яркий свет озарил мазар. Правда, свет сейчас был совсем не нужен – ведь солнце било во все окошки. Но скоро сюда поднимутся гости, и надо, чтобы они заметили, что ребята сами провели электричество снизу, из кишлака.

На тропинку вступил крепкими, стройными ногами Вали.

Вёл его под уздцы Пулат. На спине у коня громоздилось что-то большое, длинное, обёрнутое брезентом.

Хамид и Сабир сняли со спины Вали брезент и положили его у стены мазара.

– А мы боялись, что ты опоздаешь, Пулат, – сказал Гулям. – Скоро все придут на гору.

– Ну как я могу опоздать! – рассердился Пулат. – Разве можно опоздать в такой день?!

Все вместе развернули брезент. Под ним оказалась доска. Её подтащили к двери и начали прилаживать почти к самой крыше. На ней было написано чётким, красивым почерком Пулата: «Колхозный исторический музей».

– Вот здорово! – сказал Гулям.

На тропинке показались Шоды и Хамид. Они несли большое кресло и ковёр. Кресло поставили под ореховое дерево.

Сегодня учитель впервые поднимется на гору вместе с доктором и сядет в это кресло. Он уже почти совсем поправился.

Пулат вошёл в мазар, огляделся.

– Хорошо, – похвалил он и осторожно поправил знамя. – Скоро все соберутся.

– И что ты им скажешь? – спросил Хамид.

– А что тут говорить? – пожал плечами Пулат. – Они всё и так увидят. Это ведь верующие решили закрыть мазар. И их поддержало колхозное собрание. Только пока никто не знает, конечно, что теперь мазар стал музеем. Так захотели пионеры.

Внезапно все рассмеялись: любопытный Вали просунул свою морду в дверь. Довольный, что его расседлали, он только что жадно тянул холодную воду из хауза, покачивая головой. И сейчас его ноздри влажно блестели при электрическом свете.

Пулат ласково коснулся светлой гривы, и Вали тихонько заржал, словно одобряя всё то, что происходит сейчас на горе Четырёх Драконов.

notes

Примечания

1

Нама́з – молитва.

2

Апа – старшая сестра.