Текст книги "До мазохизма... (СИ)"
Автор книги: Ирина Гутовская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)
– Это тебе спасибо. Люблю тебя, – хочется снять с неё платок и зарыться носом в шелковистые пахнущие мёдом волосы, жадно вдохнуть утончённый сладковатый аромат, а потом целовать, целовать, целовать… кусать её губы до припухлости, до лёгкой боли и даже до крови…
Но подобного зрелища не устрою прилюдно. Правда, контролировать себя ой как не просто.
– Знаешь, – Маша подняла на меня взгляд, глаза сияют от счастья, – это ведь Надежда Николаевна напророчила нам рождение сына. Я не стала говорить раньше, боялась сглазить.
– То есть, она..? – так вот почему у той женщины странный изучающий взгляд, смотрящий куда-то вглубь, из-за чего возникает ощущение, будто роется внутри.
«Значит, читает души как открытую книгу».
– Можно верить, можно не верить, сама всегда скептически относилась к предсказаниям, а после разговора с ней сомнений не осталось. И теперь я беременна! – восторженно произносит.
Хотя в словах Маши я услышал кое-что другое – и это не радует… О чём сразу спросил:
– Ты поэтому отдалась мне? Согласилась быть со мной, потому что тебе сказали: я тот, кто даст тебе желаемое?
– Руслан, нет… не поэтому… – она снова прижалась к моей груди. – Не отрицаю, это подтолкнуло к решительным действиям. В тот момент, когда услышала о будущем, которое тесно переплетается с тобой, я многое переосмыслила, а главное – поняла про себя важные вещи… ты меня пугал раньше… потом всё встало на свои места…
«Вот это откровение».
– Пугал? – не скажу, что сильно удивлён. Видел, как реагирует: она избегала моего общества. И я не смел приблизиться к ней или заговорить, любуясь украдкой.
Как же быстро всё может измениться…
Обхватил лицо моей девочки за подбородок, чтоб не отворачивалась – её глаза врать не умеют.
– Твой взгляд пугал когда-то… Стоило пересечься с тобой где-нибудь, ощущала, как смотришь… плотоядно, что ли… А причина была во мне, от себя бежала, подсознательно хотелось принадлежать тебе. Но поскольку была замужем, гнала все мысли прочь.
– Получается, ты думала обо мне? – улыбаюсь, как ненормальный, стоило услышать столь нужные слова.
«Жаль, что три года потеряли… некоторые события могли не произойти… и давно были бы счастливы».
– Думала… – призналась она. Прикоснулась к моим рукам, поглаживая ласково. – Я люблю тебя.
Всё. Запрещённый приём применила, против которого не устоять.
Больше не могу сдерживаться. Склоняюсь к чувственным губам и целую…
23.1
Маша
Столько взглядов… И все направлены в нашу сторону. Даже не предполагала, сколько интереса мы вызовем. Весь аул вышел посмотреть, как будто заняться нечем. Причём новость о том, что мы прогуливаемся, бежала впереди нас.
Руслан здоровался со всеми, кто встречался по пути или специально выходил из своих домов поприветствовать. С некоторыми селянами он обменивался парой фраз, отвечая на разные вопросы: «как дела, когда вернулся, надолго ли приехал…» и так далее (хоть на русском говорили – и то хорошо). Но никто не спрашивал, кто я – все всё знают без пояснений. Людям было просто любопытно посмотреть меня.
Сама же старалась держать глаза опущенными. Под пристальными взглядами чувствую себя неуютно, словно я не человек вовсе, а редкий музейный экспонат или вымирающий вид. Устроили невидаль только из-за того, что я русская, ведь именно это привлекает местных жителей. Теперь в ауле нас таких две. Представляю, как было сложно Амине. Когда-то она была объектом обсуждений, сейчас эта роль досталась мне.
Нам с Русланом – в целом. Мы тема номер один.
Даже легенды уже слагают, как оказалось… «Один сильный смелый нохчи* спас девушку, они влюбились с первого взгляда и уже не представляют дальнейшей жизни друг без друга…» (*прим. чеченец). И когда успели придумать историю? Откуда такая фантазия? Хотя по сути всё верно.
Я бы не обратила на это внимания, но несколько раз в наш адрес прозвучали одни и те же слова. Правда, на чеченском, поэтому, когда мы скрылись от глаз селян, сразу спросила у мужа:
– Как они нас называли? – повторить не повторю, конечно, но на слух определю.
– Ча а зезаг, – сказал он.
«Необычное всё-таки звучание языка».
– И что это означает? – лишь бы ничего пошлого и унизительного.
Мы и так нарушили принятые нормы поведения. Пока шли по улицам аула, Руслан не выпускал моей ладони из крепкого хвата, а я прижималась к нему всякий раз, пряча лицо, как только к нам кто-нибудь приближался и начинал разговор. Тем более, это были мужчины – не хотела, чтобы меня рассматривали.
– Ча а зезаг – медведь и цветок, – пояснил он, улыбнувшись.
«Вспомнил, как я точно так же его называла?».
– Интересное сравнение, – и очень меткое, что касается моего мужчины – действительно, похож на медведя.
– Ты мой нежный цветок, – потянул за собой, а потом ловко подхватил на руки.
– Куда ты меня несёшь? – только сейчас заметила, что мы всё дальше и дальше уходим от домов.
– Показать хочу одно место, моё любимое, в детстве часто туда бегал и подолгу пропадал. Тебе понравится.
– Что за место? – заинтриговал.
– Горный родник. Там очень живописно, тихо, уединённо…
Да, это стоит увидеть. Природа тут невероятно красива: первозданная, дикая и необузданная, в обрамлении могучих гор, густых лесов, даже небо как будто бы синее, а какой потрясающий воздух витает, наполненный ароматами трав и растений… м-м-м…
Но мне показалось, Руслан, помимо всего прочего, преследует другие цели.
– Это похищение? – заглянула ему в глаза, в которых плясали бесенята и не скрывали желания.
– О, да-а-а… – протяжно произнёс, а у меня по коже пробежал табун мурашек от глубокого, бархатного, вибрирующего звучания его голоса.
– Собственной жены?
– Угу. Не могу от тебя оторваться…
Мы шли примерно полчаса. К роднику была проложена натоптанная дорожка. Оказывается, вода в нём целебная, чистейшая, вкуснейшая: селяне набирают её в питьевых целях, даже из соседних аулов приезжают, да редкий турист забредает иногда…
Сегодня впервые покинула пределы дома и, наконец, смогла увидеть, как другие люди живут, как всё устроено и каковы масштабы селения в целом. Мне здесь нравится. Чувствую себя на своём месте. И трудности быта совсем не пугают, ко всему можно привыкнуть – уже привыкла.
Лишь бы любимый мужчина был рядом – всё, в чём нуждаюсь. Конечно, дело в нём самом. Он перевернул мой мир – прежде серый и унылый, окрасив его всеми цветами радуги, оттенками и полутонами. Ради него я готова на всё, за ним пойду куда угодно.
«Подарил счастье… наше маленькое чудо…» – прикоснулась к своему животу. А глядя, как Руслан жадно пьёт из родника, губы растягиваются в улыбке.
С наслаждением любуюсь им… Он успел снять с себя рубашку, которую повязал на бёдра, обнажив свой красивый рельефный торс. Выпуклые мышцы бугрятся, перекатываются под загорелой кожей от каждого движения. Густые тёмно-русые волосы топорщатся стильным беспорядком, что придаёт всему образу дикарский вид.
«Мой медведь…».
Наблюдаю дальше… Вода, просачиваясь сквозь пальцы, течёт по его бороде, стекает струйками вдоль мощной груди – смотрится сексуально… Особенно, когда он вытирается, а со стороны выглядит, будто гладит себя дразнящими жестами.
«М-м-м…» – вечность бы так стояла и не отрывала глаз. Всё в нём привлекает: по-мужски правильная внешность, завораживающий бархатный голос, манящий терпкий запах.
Люблю… Не думала, что могу любить настолько сильно. Никогда и не любила – теперь я это точно знаю… Распирает от чувств к этому большому мужчине. Так приятно знать, что он мой, а принадлежать ему – это эмоции из области запредельных ощущений.
– Попробуй, – Руслан поднялся на ноги и подошёл ко мне, подставив ладони с прозрачной жидкостью.
Склонившись к его рукам, я сделала глоток. Действительно, вода вкусная, только очень-очень холодная…
Но сейчас интересует другое:
– Так ты меня «похитил», чтобы напоить? – взглянула на него игриво, из-под ресниц. Вообще-то, рассчитывала, что муж специально увёл сюда, подальше от людей.
– Нет… не для этого… – хрипло сказал он, улыбнулся уголком губ, а потом прижал к себе, обхватив за талию.
Я развязала платок. Тряхнула головой, позволяя волосам рассыпаться по плечам мягкими волнами. А на мой затылок тут же легла тяжёлая ладонь – есть в этом нечто волнующее душу и тело, возбуждающее, подчиняющее, заставляющее мгновенно открыться навстречу…
– Как ты прекрасна… – Руслан изучает меня, скользит томным взглядом по лицу, словно первый раз видит. На самом деле, как и я, не может насмотреться – соскучились до одури, теперь не хочется расставаться ни на минуту. – Пошли, – взяв мою ладонь, тянет за собой, куда-то дальше вглубь леса.
Послушно иду за ним. Пока не оказываемся на небольшой уютной полянке. Такой потрясающий вид открывается. Если до этого сквозь толщи веток деревьев солнце слабо проникало, то тут целый пучок света льётся сверху, озаряя собой всё вокруг.
«Красотень какая… и день выдался тёплым, безветренным».
– Маш, отомри… иди сюда…
– Да…
Посмотрев на мужа, увидела, как он приминает высокую траву, затем стелет свою рубашку на землю. А выпрямившись в полный рост, раскрывает руки для объятий.
И нас притягивает друг другу магнитом, неведомой силой…
Руслан торопливо расстегивает мою блузку, но не до конца, лишь верхние пуговицы. С бюстгальтером поступает ещё проще: приспускает вниз, оголяя грудь. Жадно присасывается к одному соску, второй – щипает, зажимая между пальцев. От удовольствия прикрываю глаза, выгибаясь навстречу ласке.
«А вдруг кто-нибудь застанет в компрометирующей позе?» – только этого не хватало. Запоздало стыд накатил. Хотя с желанием бороться тоже не в состоянии.
– Руслан… – то ли хочу его остановить, то ли подтолкнуть продолжить быстрее – не знаю, запуталась.
И, как будто прочитав мысли, решительно сказал:
– Молчи, – он накрыл мои губы жёстким поцелуем, подавляя всякое сопротивление. Тут же увлёк за собой, подминая под себя.
Я в его безоговорочной власти… Он резко задирает подол моей длинной юбки и пробирается рукой в трусики, а потом вовсе рвёт тонкую кружевную ткань… Низ живота мгновенно наполнился приятной тяжестью в ожидании близости, а мышцы стянуло томительно-сладкой болью, предвкушая наслаждение. Между ног настолько влажно, что там всё хлюпает от каждого требовательного движения пальцев.
И я уже на грани, скоро взорвусь… Почувствовав это, Руслан развернул меня спиной к себе. Поставил на четвереньки, устраиваясь сзади. Быстро расстегнул джинсы и, спустив их вместе с боксерами, ворвался в моё тело…
23.2
Руслан
Поначалу я осторожничал с Машей…
Она достойна исключительно бережного заботливого отношения. Откровенно говоря, раньше боялся сделать что-нибудь не то и не так. Иными словами – не хотел спугнуть. В особенности наш первый раз: старался быть очень нежным. Да я надышаться на неё не мог! Опасался, что какое-либо из моих действий, даже не резких, не причиняющих боль, будут восприняты ею как грубость или насилие, а это неизменно напомнило бы о бывшем муже и, скорее всего, оттолкнуло бы от меня навсегда. Но она приятно удивила – доверилась полностью.
И продолжает удивлять… Что бы я ни делал, понимает без слов: с одного взгляда, тонко чувствует, мгновенно включается в процесс, максимально открывается, отдаётся без остатка – всё бушующее море эмоций забираю и наполняю своей любовью в ответ…
Вот и сейчас… Ухватив её за локти, потянул на себя, заставляя выпрямиться. Выкрутил руки за спину, но не сильно, не теряя контроль ни на секунду, крепко прижал к своей груди и продолжил ритмично входить в неё. Моя девочка прогнулась в пояснице, активно подставляет свои бёдра навстречу мощным толчкам, откинувшись затылком на моё плечо… и стонет…
«О-о-о… а как она стонет…» – сладко, протяжно, с придыханием, повторяя моё имя вновь и вновь… Только от одних этих звуков готов кончить.
– Русла-а-а-н… – очередной стон сорвался с её губ.
А я задвигался быстрее, чувствуя стремительное приближение финала.
Она прикрыла глаза, подставив лицо лучам солнца – волосы и молочная бархатная кожа сияют в ярком свете. Полные острые холмики, выглядывая из бюстгальтера, вздрагивают от каждого движения, топорщатся и манят прикоснуться.
Перехватываю мою девочку за талию, а ладонью накрываю грудь, и как хотел – щипаю упругие сосочки. Но этого мало… Впиваюсь зубами в шею, кусаю до лёгкой пронзающей боли – знаю, как Маше нравится такая ласка, и она сильнее стонет.
Тащусь от мыслей, что все её оргазмы принадлежат мне. Именно со мной испытала весь спектр ощущений – чего не было с бывшим мужем, в чём сама призналась. Она привыкла думать о себе, что не любит секс, не представляя, какими бывают отношения, а Константин считал жену фригидной… придурок… не оценил доставшееся ему сокровище, упустил своё счастье…
«Теперь эта чувственность и страсть – мои!» – признаться, и я, словно девственности лишился. Никогда не было так хорошо. Поистине, в моменты близости с Машей мы становимся одним целым, единым организмом, дышим друг другом, обмениваясь энергиями.
– А… а-а… а-а-а… – она задрожала всем телом, выгибаясь дугой в моих руках.
Волна блаженства накрыла её и пронзила меня с такой силой, что голова поплыла от удовольствия, когда ощутил интенсивные сокращения мышц лона, сжимающие член в тугом кольце.
– Девочка-а-а… – изливаюсь в неё, издавая шипящие звуки, рычу, как тот самый медведь, которым меня успели прозвать…
Мы ещё какое-то время целуемся, нежимся в объятиях друг друга под солнцем, напоминающим сейчас лампу, направленную специально на нас, как будто в мире никого больше нет…
…На обратном пути, пока идём домой, мы болтаем обо всём. Маша вспоминает свой вопрос, заданный ранее:
– А всё-таки как мы назовём сына?
– Если честно, ещё давно определился: когда у меня родится сын, то его будут звать Имраном, как моего деда.
– Имран… – она задумалась.
– Ну как? – мне нравится наблюдать, как эмоции отражаются на её лице.
– Красивое имя. И что оно означает?
– Если дословно, то «жизнь», хотя можно ещё трактовать, как правильный, праведный, умный.
– Я не против. Пусть будет Имран, – подытожила, вызвав мой внутренний смех своим решением.
– Не хочу тебя расстраивать, – поднёс к губам её руку и поцеловал тонкое запястье, – но имя я бы выбрал сам.
– Даже не посоветовался бы со мной? – моя девочка нахмурилась.
Отрицательно помотал головой, потом добавил:
– Так и быть: дочь назовёшь ты, как пожелаешь. Только имя должно быть мусульманским, это обязательно.
– Да, я всё знаю, о многом твоя мама рассказывала, – вздохнула Маша, – если отец мусульманин, то и дети тоже…
– Тебя это огорчает? – я напрягся, взглянув на неё.
– Нет, нисколько. Дело в другом: понимаю, что должна принять ислам, но пока внутренне не могу с этим смириться.
– Ну и не надо. Зачем себя ломать? – остановил её и обнял лицо ладонями.
– А как же свадьба? – она потёрлась щекой, прикоснувшись к моим рукам. – Я ведь согласилась.
– Пожениться по религиозным канонам можно и без этого, поэтому не забивай голову. Если не готова стать мусульманкой – не нужно, – хотя по документам имя у неё мусульманское – Мариям, но всё это не имеет значения, она всегда будет просто моей Машей – единственной, неповторимой и бесконечно любимой.
– Точно? – улыбнулась.
– Точно, – хорошо, что спросила, хоть сомнения развеял.
– Ой… – тут же говорит она.
– Что такое? – опять напрягся.
– Я же не успела сказать: есть кое-какие проблемы…
– О чём ты? – нам только этого не хватало.
– Надо ехать к врачу, обследоваться, родить самостоятельно не получится из-за узкого таза – об этом я знала и раньше. Потребуется операция.
– Фух… а я-то подумал… – выдохнул облегчённо. Это меняет дело. Конечно, рисковать нашим маленьким чудом не будем, ни при каких обстоятельствах, как и подвергать опасности любимую женщину. – Съездим в ближайшее время. Выберем лучшего врача. Обещаю: всё будет хорошо. Справимся.
– Я верю тебе.
И для меня это высшая награда.
…Мы пошли дальше. Селяне уже не так пристально смотрели на нас. Удовлетворили любопытство, увидев Машу. Хотя ещё не раз станем темой для обсуждения – браки с людьми другой национальности, культуры и веры не приветствуются.
Но это решать не им. А во мне и так намешана жгучая смесь из разных кровей: и чеченская, и русская, и украинская, и польская, даже цыганская – в роду у мамы кого только нет.
Ближе к дому заметил идущую навстречу женщину. Она опустила голову вниз и, согнувшись в спине, тащит сумки, а поравнявшись, подняла на нас удивлённый взгляд.
Впрочем, я узнал её ещё издалека…
– Маршалла ду хьоьга, – поздоровался с ней.
Роза кивнула в ответ. Посмотрела с интересом на Машу, а потом на мою руку, по-хозяйски обнимающую жену за талию.
«Как же сильно она изменилась, постарела… а ведь младше меня всего на пару лет…» – выглядит измождённой, излишне худой, бледной, черты лица заострились, глаза провались… Видеть её в таком жалком состоянии неприятно…
– Я помогу, – пройти мимо не могу.
И не дожидаясь согласия и каких-либо слов, забрал тяжёлую ношу и направился в сторону нужного дома. Молча дошли, молча поставил сумки на крыльцо, молча ушли, хотя тихое «баркал»* прозвучало в спину (прим. спасибо).
Конечно, моя девочка, как только мы вышли за пределы чужого двора, сразу спросила:
– Это кто-то из ваших родственников?
– Нет… это Роза… – кем её представить? Просто соседка? Или правду рассказать?
– Роза… – Маша тревожно взглянула на меня, словно мои мысли прочла или увидела воспоминания двадцатилетней давности, которые сейчас неконтролируемо накатили. – И кто она?
– Соседка, – понимаю, этого объяснения недостаточно.
– Соседка… – повторила за мной и тут же уточнила: – Она что-то значит для тебя? Да? Ты поэтому так себя ведёшь?
Я решил быть честным, чтоб не давать повода для ревности, подозревать в чём-либо, сомневаться. Не подрывать доверие – вот, что важно.
– Значила. В прошедшем времени, – специально выделил окончание. Приподнял лицо жены за подбородок, чтоб просмотрела и убедилась, что искренен.
– Ты любил её? – расстроено вздохнула, а глаза заблестели, увлажнились от слёз.
– Любил – громко сказано… Мы учились в одной школе, подростковая влюблённость была, но не более. Забудь, всё в прошлом.
– И почему мне кажется, что ты не договариваешь?
«Проницательна…».
24.1
Маша
А ведь я спрашивала о женщинах в его жизни, и он заверил: серьезных и долгосрочных отношений не было… Но именно о ней предпочёл умолчать… Интересно, почему? Что скрывает? Что было между ними? И так ли на самом деле всё обстоит, как говорит, будто она в прошлом, уже ничего для него не значит… любил ведь, хоть и выразил это словами «подростковая влюблённость»…
Я успела заметить реакцию Руслана, когда женщина взглянула на нас, моего мужчину эта неожиданная встреча взволновала… тут же бросился помогать…
«Может, он поспешил, желая видеть меня рядом?» – мысли об этом причиняют боль, бьют точно в сердце, будят жгучую ядовитую ревность, которая ещё больше подкидывает мрачных картин, травит разум, разливаясь по телу огненными реками.
«Но ведь три года он грезил мной!» – впрочем, это мало успокаивает.
Первая любовь запоминается навсегда, а стоит опять встретить ту, к которой испытывал самые нежные светлые чувства – они могут с лёгкостью вспыхнуть заново, с удвоенной силой.
В груди заныло, защемило… И я не выдержала потока нахлынувших эмоций – по щекам потекли беззвучные слёзы.
– Руслан… – отстранилась от него, сделав несколько шагов назад.
– Маша, пожалуйста, пойми правильно… – он снова заключил меня в объятия, крепко к себе прижимая. И быстро заговорил: – Да, хотел жениться на Розе. Думал, как отучусь в военном училище, приеду в отпуск и свадьбу сыграем. Она была несовершеннолетняя, когда я поступил: жениться нам было рано, да и куда бы её привёз, не в казарму ведь к курсантам, а когда сам на государственном довольствии находился, то как бы содержал жену… Пришлось набраться терпения. Знаю, что Роза тоже ждала моего возвращения. Только на момент окончания учёбы, девушку уже выдали замуж – о чём мне стало известно, когда приехал… Договорённостей между семьями не было, я лишь озвучивал своё намерение взять её в жены и никто не был против, но всё случилось иначе… И я не жалею. Слышишь! – он схватил меня за плечи и тряхнул несколько раз. – Ты моя жизнь, моё счастье, моя любовь!
– Тогда почему ты не рассказал о ней раньше? Я же спрашивала о женщинах… значит, есть что скрывать… – упёрлась ему в грудь, хотела вырваться. Муж не позволил, обхватил мой подбородок, заставляя посмотреть на него.
– Потому что дальше планов и желаний не зашло. Между нами ничего не могло быть. Ну, нравилась когда-то, ну, был влюблён, как думал тогда, в шестнадцать лет, и грел это чувство не один год. Только всё осталось в прошлом. Давным-давно.
– Но что-то в душе щелкнуло, да? Я же не слепая. Ты странно отреагировал на её появление…
– Жалко стало… – вздохнул он. – Она очень изменилась, не ожидал увидеть Розу в таком плачевном состоянии – вот и всё, не надо искать в моих действиях то, чего нет.
«Звучит правдиво».
– Руслан… прости… – уткнулась лбом в его грудь, чувствуя, насколько глупа и беспочвенна внезапно очнувшаяся ревность. Он любит меня и другая женщина ему не нужна.
– И если уж быть честным до конца… – продолжает, а тон голоса совсем не понравился, как будто извиняется.
– О чём ты? – взглянула на мужа.
– Была у нас одна попытка сблизиться… – сознаётся, и от этого не легче.
– Что..? – от признаний становится ещё больнее. И хоть понимаю, Руслан был свободным мужчиной до недавнего времени, имел право устраивать личную жизнь, но слушать всё равно неприятно.
– Два года назад Роза овдовела, муж скоропостижно погиб, осталась с тремя детьми и престарелыми родителями супруга. Заботы о семье легли на её хрупкие плечи, сейчас она трудится у моего отца на производстве, берётся за любую работу… в свои неполные тридцать пять выглядит значительно старше, словно на десяток лет постарела резко…
– И ты из жалости захотел жениться на ней? – с трудом произношу эти слова, которые режут горло.
– Нет, всё было не так… – он сжал меня так сильно, что дыхание перехватило.
– Расскажи… – обняла его в ответ.
– Когда ты забеременела от мужа, я окончательно решил, что пора выбросить все мысли о тебе из головы. Ведь у меня не было ни единого шанса с тобой… – Руслан мучительно вздохнул. – В общем, перед тем, как произошла трагедия, а ты потеряла ребёнка, несколькими днями ранее, я уехал сюда, взял пару недель отдыха, надо было собраться с мыслями и силами – в этом смысле нет ничего лучше родных стен… Если честно, не мог смотреть на твой наметившийся животик. И уже тогда думал, нужно менять жизнь…
– Что было дальше?
– Мы встретились с Розой возле родника, – задумавшись ненадолго, добавил. – Случайно встретились. Разговорились обо всём… Мне показалось, в этом есть некий знак. Да и прекрасно понимаю, насколько женщине тяжело без мужчины. Достаточно посмотреть в кого превратилась, причём за короткий срок…
– И-и? – как представлю, что между ними было ВСЁ – тошно становится, да ещё в том месте, которое уже считаю условно «нашим».
– И я… Не то что бы позвал её замуж, но спросил: хотела бы она стать моей женой?
– Она, конечно, согласилась… Что же помешало свадьбе? – я вновь испытала точный удар в сердце. Правда тоже умеет причинять боль…
– Как ни странно, отказалась. Сказала, чтоб я хорошо подумал, прежде чем жениться, брать на себя ответственность не только за неё, но и троих её детей. Нет, я не испугался сложностей, и даже внутренне это решение начало зреть…
– Почему передумал? – рада такому исходу и понимаю, что причина во мне…
– Когда отпуск закончился, и я вернулся, узнал, что с тобой произошло, то не смог оставить. Мысленно вынашивал план, выжидая время, ведь ты была слаба, надо было восстановиться…
– Какой план? – вот это откровения.
– Хотел увезти тебя, насильно или добровольно – без разницы, главное – спасти. Но ты меня опередила, сбежала самостоятельно.
«Неожиданно, хотя не удивительно».
– Между тобой и Розой было что-нибудь? – насчёт этого так ничего и не услышала.
– Ну… как сказать… – он замешкался.
– Как есть, – себя успокаиваю лишь тем, что это осталось в прошлом.
– Поцеловал… один раз… Но перед глазами постоянно видел твоё лицо. Это напомнило о своих же принципах: жить с нелюбимой женщиной – значит, обрекать в первую очередь её на несчастье, а тут ещё чужие дети, которые мне не нужны.
– Руслан… – подняла на него взгляд. Столько признаний…
– Теперь мы закрыли эту тему? – он мягко улыбнулся.
– Да. Только не скрывай ничего больше.
– Прости… Я люблю тебя, – коснулся лёгким поцелуем моего лба.
– И я тебя люблю, – как же мне повезло с ним, сама себе завидую!
– Пойдём, сейчас пора закончить другой важный вопрос… если Роза приехала, то и Мансур тоже… – муж взял мою ладонь и повёл дальше.
До дома буквально несколько дворов осталось, но я не могла не обратить внимания, что люди снова высунулись, а это значит: пока мы разговаривали (или выясняли отношения – так точнее) за нами всё-таки наблюдали…
А дальше… Эти минуты показались вечностью по продолжительности, нервозными и невыносимыми по эмоциональному накалу…
– Иди в дом и не выходи, – стоило войти во двор, Руслан подтолкнул меня к дверям, а сам с вызовом посмотрел на брата.
Мансур тоже ему не уступает. Скрестил руки на груди, взглянув исподлобья. Он что, серьёзно собрался спорить из-за меня? Нет, нет, только не это…
– Но-о… – вцепилась в мужа, не желая отпускать.
– Я сказал: иди в дом, – раздражённо прошипел сквозь зубы.
– Руслан… – боюсь за него.
– Иди. Что не ясно?!
Вздрогнула испуганно, но подчинилась. Никогда он не говорил со мной в таком тоне…
24.2
Руслан
Любимая посмотрела на меня пронзительно… Я даже ощутил щемящую боль в груди… Её губы задрожали, а глаза наполнились слезами. Хотя спорить не стала, молча, ушла в дом. Конечно, я благодарен за то, что она не подвергла сомнениям высказанную мной просьбу – уйти, проявила благоразумие, не подорвала мой авторитет, как мужчины.
Но…
Проводив Машу взглядом, меня запоздало настигли раскаяния и осознание содеянного.
«Болван… что же я натворил… зачем же так грубо ответил… сорвался…» – не хватало, чтобы затаила обиду. Эти эмоции предназначались не ей. Стоило увидеть Мансура, гнев мгновенно затопил душу, захватывая в свою власть. В голове тут же бесконтрольно вспыхнули кадры, как он прикасался к моей женщине, пытался раздеть и неизвестно что ещё делал, могу лишь предполагать…
Хотелось сразу пойти за Машей, объясниться, успокоить, обнять, поцеловать, но…
Опять вмешалось «но»…
Присутствие брата остановило меня. Не доставлю ему такого удовольствия, как показать свою слабость по отношению к жене, только не сейчас и не в тех обстоятельствах, когда собрался разобраться с ним по-мужски…
«Надеюсь, простит» – она у меня понимающая.
Мансур тоже бегло посмотрел ей вслед. Не нужно уметь читать мысли, чтобы понять: он мечтает о ней и не выкинул из головы. А главное – готов поспорить за её внимание. На лице всё написано, как хочет… И своим интересом вызвал ещё больше злости, дикой жгучей ревности, которая и так ядом растекается по венам, раздувая внутренний огонь до невероятных размеров.
«Не ожидал от него… не ожидал…» – до сих пор не верится. Без драки не обойтись…
Мой зверь бунтует и требует крови!
Отец говорил: Мансур каким-то образом узнал, что мы с Машей не женаты – в этом причина его домогательств. Принял её за шлюху, и захотелось получить свой кусочек, наплевав на всё по принципу: если не мусульманка, то значит, не согрешил, ни в чём ни перед кем не виноват. У многих наших мужчин такое мнение и отношение к женщинам других национальностей и вероисповеданий… Только это не даёт ему права вести себя, как пожелает, да ещё в стенах отчего дома.
В этом не признаются, но «сходить налево» в порядке вещей, когда выбираешься за пределы родины, никто это не считает изменой и чем-то низким. Хотя чеченкам проще смириться со второй женой – такое не редкость. Несмотря на запрещённое государством многожёнство, муллы охотно женят, если мужчина в состоянии содержать всех своих жён в достатке.
– Чего молчишь? Нечего сказать? – сжимаю руки в кулаки до противного хруста костяшек пальцев и медленно приближаюсь, не отрывая от него яростного взгляда. Мне кажется, мои глаза тоже налились кровью. Внутри всё кипит…
– Хм… – усмехнулся он. – Например? – судя по его наглому уверенному виду, не испытывает ни стыда, ни мук совести: предал брата и совершенно спокоен…
А ведь ему хорошо известно, что бывает в подобных случаях: «оскорбивший честь женщины – оскорбляет её мужа» – и это, в свою очередь, может привести к кровной мести.
Этого добивается?
Пока у него есть шанс решить всё без мордобоя: если признает свою неправоту, извинится перед Машей, а она примет его извинения, то, так и быть, ради сохранения мира в семье пойду на такой трудный для мужского самолюбия шаг. Хотя сейчас в моих мыслях единственное желание: придушить его!
Подошёл вплотную к Мансуру, он не шелохнулся, взглянув с вызовом. Разброс сил примерно равен. Мы одинакового с ним роста, а вот телосложением я покрепче буду, плюс военная подготовка и бои в прошлом – всё-таки преимущество на моей стороне.
В этот момент дверь с грохотом отворилась. Из дома выбежала Маша. Мы оба уставились на неё, когда приблизилась к нам. И, недолго думая, моя девочка сняла с себя платок и кинула между нами…
Здесь, в горах, чтут свои законы, адаты, одним из которых она и воспользовалась…
«Несложно догадаться, кто надоумил».
Конечно, это мама постаралась, вмешалась со своими советами, успела поведать, как предотвратить неизбежную драку и семейную драму… Её понять можно – хочет сохранить покой, так я не против, но теперь даже сказать нечего – конфликт исчерпан.
Точка.
Такой поворот меня не устраивает… Мой внутренний зверь рычит, мечется, воет, загнанный в клетку, бросается на острые прутья до рваных ран и беспомощно отступает назад. Связан по рукам и ногам… словно на цепь посадили, которая душит…
И ничего не остаётся, как принять выбор Маши. Смириться и примириться…
Мансур резко отошёл от меня. Выглядит растерянным и не менее удивлённым, чем я – не ожидал, что своим поступком моя женщина прощает его, не держит зла. А главное – прекращает любое мщение.
– Извини… – он смотрит на неё. Голос звучит виновато и вполне искренне. Наконец, дошло?
Взглянув на жену, я тоже «завис». Молниеносно попал под влияние её чар.
Сейчас она похожа на ангела: волосы рассыпались по плечам, отливают на солнце серебром, нежная кожа сияет молочной белизной, дымчатые глаза блестят, и сама излучает притягательный завораживающий свет. Невозможно оторваться: привлекает, соблазняет, искушает собой, как желанный десерт – ничего вкуснее и слаще нет… И ведь даже не знает, какое впечатление производит на мужчин.
