Текст книги "До мазохизма... (СИ)"
Автор книги: Ирина Гутовская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)
– Но ведь я… – «не жена» – добавила мысленно.
– Жена! – перебила Амина, ей явно не понравилось, что я хотела возразить по этому пункту. – Если сын назвал тебя женой – значит, жена, вникать в подробности не хочу. В жизни всякое случается и если двое нашли друг друга, неважно при каких обстоятельствах, то так тому и быть, а пожениться недолго. Вот вернётся и поженитесь.
– Вы думаете, я ушла от мужа из-за Руслана? – причём сбежала с ним, а не самостоятельно это сделала – в её словах услышала именно такой подтекст.
– Хоть бы и так, не моё дело. Главное – сын любит, наконец, счастлив, и теперь будет жить дома, остальное меня не волнует. Да я благодарить должна тебя за то, что ты вернула его в семью, – она поднялась из-за стола, подошла к раковине, чтоб помыть овощи.
– Руслан рассказал вам правду: муж измывался надо мной три года, я потеряла ребёнка – это стало последней каплей, поэтому сбежала… он отправился на поиски… Дальше вы знаете, – а вот это уже неудобно обсуждать, насколько быстро между нами завязались отношения. Наверняка меня считают легкомысленной…
– Мой сын никогда тебя не обидит, не сомневайся, – Амина поставила на стол миску с овощами, потом протянула нож и разделочную доску. – Давай-ка, быстренько порежь. Нужно поторопиться с ужином.
Я рада помочь и быть полезной.
Вопросов по-прежнему много. Но если с мужчинами всё относительно ясно, то…
– А почему Салима и Маржан делают вид, что меня нет? – женщины не рады моему появлению – это чувствуется и проявляется буквально во всём. И, как минимум, странно: на их мужей не претендую, а они ведут себя так, будто уже покусилась на чужое.
– Не обращай внимания… так, пустые разговоры… – махнула рукой.
– О чём вы? – не понравилась мне её реакция.
– Уверена, что хочешь знать?
– Да, – я напряглась.
– Салима давно предлагает в жёны Руслану свою двоюродную сестру, и своим появлением ты испортила её планы, ну а Маржан… – Амина вздохнула, недовольно цокая языком. – Глупая ведомая девчонка просто за компанию со старшей невесткой игнорирует тебя… тоже мне, самые умные нашлись…
– Вот как… – тогда понятно. Я поникла. Крайне неприятно думать, что моего мужчину хотят женить на другой женщине, а меня считают недостойной неподходящей кандидатурой.
«Но это решать не им!».
– И если что, старшая теперь ты, – произнесла она, а заметив моё настроение, добавила: – Маша, да не бери в голову, я ничего никому не рассказывала о гениальной идее Салимы, зная заранее мнение сына. Стараюсь не беспокоить мужа по ерунде… кстати, об этом…
Амина поймала мой заинтересованный взгляд и, убедившись, что внимательно слушаю, продолжила:
– К главе семейства у нас непринято обращаться напрямую, это правило для всех, даже после «развязывания языка» – это позволяет тебе лишь говорить с ним, когда он сам спросит о чем-либо, но не более. И если что-то потребуется, то скажи, а я сама поговорю с ним. Так заведено, для поддержания авторитета – его решения комментариям и обсуждению не подлежат. Опять же, через меня он может давать указания остальным членам семьи.
– Ясно, – сколько всего запомнить нужно…
«Быстрей бы вернулся Руслан» – мысли о нём теперь не покидают. Как он? Сегодня ещё не звонил… А дёргать всякий раз его маму, просить телефон, только потому, что мне срочно приспичило его услышать, неудобно. Поэтому приходится терпеливо ждать.
– По имени мы тоже не зовём Али, – она улыбнулась. – У него есть домашнее прозвище, и если он захочет, то сам попросит тебя обращаться к нему именно так, что будет означать – принял окончательно.
«Иными словами: сейчас я для него никто» – хотя чему удивляюсь, по факту – так и есть. Кто я? – любовница старшего сына. Сомнительный статус…
– Прозвище? – речь о чём-то хорошем, судя по нежной интонации её голоса.
– Ласковое обращение. Пока не озвучиваю, муж будет недоволен моей излишней болтливостью. И мы с тобой уже не успеваем… Поторопись, Маша.
– Конечно…
Я принялась нарезать овощи, зелень и прочее…
За работой не сразу обратила внимание, когда появился Мансур. Он стоял, привалившись плечом к стене дома, и смотрел как-то странно, пытливо что ли, въедливо, пристально изучая… этот взгляд мне совсем не понравился…
15.2
Руслан
…Мне удалось усыпить бдительность Константина, убедить его в том, что я усиленно занимаюсь поисками, и поэтому не нахожусь в том городе, где Маша успела наследить больше всего, ведь по факту там уже ловить нечего, она не вернётся туда – о чём ему так и сказал «какой смысл терять время».
Не забыл упомянуть о своих ребятах, которых чуть ранее тоже отправил в разные места: по ложному следу, разумеется, для поддержания «легенды» и видимости работы. Как тут усомниться, когда процесс «кипит» на полную мощность, и можно всегда позвонить любому из моей команды, услышав то же самое.
И главное – пока мне доверяют, этим нужно пользоваться.
«Надеюсь, он дождётся и не станет предпринимать никаких действий» – это волнует больше всего. Своим вмешательством может испортить все планы. Тогда сложно будет предугадать развитие событий. Но сейчас рано говорить об этом…
Более того, пока я ехал на встречу с «муженьком», по пути пересёкся с человеком, специально присланным Кириллом. Передал ему нательный крестик и получил первые новости: найден подходящий неопознанный труп девушки, примерно недельной «свежести» – внешние параметры один в один.
Дело пошло, набирая обороты…
…Я нашёл Константина в том самом кафе, где работала Маша. Манит его сюда…
И судя по тому, насколько неопрятно выглядит, если и покидал пределы заведения, то только для того, чтобы поспать, а потом продолжить вливать в глотку немереные дозы алкоголя.
Жалкое зрелище представляет он собой сейчас: лицо опухшее, красное, глаза воспалённые, превратились в узкие щёлочки. Перегаром от него несёт на несколько метров, как шлейф парфюма. Про чистую одежду и гигиену вообще молчу, хоть бы переоделся – воротничок рубашки засален, брюки мятые, устойчиво воняет запахом пота, волосы грязными патлами торчат в разные стороны. И на общем фоне, кажется, будто постарел на десяток лет за этот месяц…
М-да…
«Как ещё в кафе пускают в таком виде?».
Хотя понятно: дал денег, чтоб не трогали, лишних вопросов не задавали да вовремя водку с закуской ставили на стол. Местные дамочки, не обременённые нравственностью, тоже тут ошиваются, развлекают его, доят заезжего богатенького «Буратино»…
Вот наглядный пример того, что бывает, когда не ценишь своё счастье, то сокровище, которое досталось. Потом наступает осознание и одолевают запоздалые раскаяния: «что имеем, не храним, а потерявши плачем» – пусть мучается теперь, а жгучая вина отравляет ядом, душу выворачивает наизнанку, ломая до противного хруста костей, желания содрать кожу живьём и завыть от безысходности.
Страдания впереди. Дальше будет только больнее, с нарастающей силой, до безумия… Всё это заслужил.
Я подошёл к Константину.
– О-о… Ру-у-с… да неужели… ты приехал… – он поднял на меня заплывшие от многодневного запоя глаза, прищурился, пытаясь сфокусировать взгляд.
– Выглядишь паршиво, – сел напротив.
– Поверь, чувствую себя ещё хуже… – голос резко изменился, стал внятным. Видимо, допился до такой степени, что уже не «берёт». – Пошли нахрен… – выгнал шалав.
Дамочки недовольно скривились, но тут же отчалили за соседний столик, к другим беззаботно отдыхающим, скучающим без женского внимания, мужчинам.
– Или оставить девочек? Пригласить обратно? – он расценил по-своему, когда я посмотрел в их сторону.
– Нет, – да мне противно всё это наблюдать. И здесь присутствовать тоже.
«А если так любит, как говорил, то почему упустил самое дорогое?» – впрочем, это размышления, пришедшие некстати…
– И чего так? Не нравятся? – изогнул бровь, усмехнувшись. – Слушай, а я ведь ни разу с бабой тебя не видел. Неужто, по мальчикам тащишься? По тебе не скажешь…
– Я же с Кавказа. Ты нарываешься… – сжал руки в кулаки, которые и так чешутся от желания врезать ему, в первую очередь из-за Маши – за то, что издевался и обидел уже мою женщину. – За такие слова могу рожу разукрасить… мало не покажется…
«И даже убить…» – эта идея всё привлекательнее и привлекательнее становится.
Но если воплощу в жизнь самосуд, то одна проблема плавно перетечёт в другую, потянет за собой ещё кучу сложностей и чем закончится – неизвестно… А единственное, чего я хочу – вернуться быстрее домой, туда, где ОНА. Ждёт меня. Поэтому терплю, терплю ради нас… и гоню мысли об убийстве прочь…
– Да ладно тебе… шуток не понимаешь… извини… – Константин, на удивление, быстро сообразил, как лажанулся. Значит, ещё не все мозги пропил. Знал бы он, как с такими «шутниками» поступают в моих краях, мгновенно протрезвел бы, и думал бы в следующий раз.
– Женюсь скоро, вот и не видел с девушками, – а находиться в обществе мусульманки не в статусе мужа или близкого родственника – запрещено. Про секс – вовсе не заикаюсь, да я бы не притронулся даже. – Нашлась хорошая невеста, не могу отказать родителям.
«Твоя бывшая жена» – не без удовольствия добавил про себя, думая о Маше.
– Ну и правила… Лучше не лезь в эту петлю добровольно, потом пожалеешь… Посмотри, в кого я превратился… всё из-за неё… маленькая сучка…
Еле сдержался… Вдохнул, выдохнул и продолжил:
– Как только поймаем Еву, я уеду на родину. Навсегда, – заранее озвучиваю, раз уж случай выдался. Хотя не факт, что Константин вспомнит об этом разговоре.
– Хочешь уйти? Что же я буду делать без тебя… – окинул внимательным взглядом.
– Есть в команде толковые ребята, – незаменимых нет.
– Как знаешь… Эй! – он махнул рукой, подзывая официанта, ещё присвистнул.
– Может, хватит? Проспаться надо, – а мне просто выспаться после тяжёлой дороги, сон урывками не способен восстанавливать силы – опустошён и измотан. – Новости со дня на день будут, я уверен.
– Угу… – он допил залпом остатки водки в стакане. – Ты ведь не пьёшь. Значит, водитель всегда рядом. Что мешает продолжить?
– Трезвые мозги пригодятся, когда Ева найдётся, – и нужно, чтобы Константин был в адекватном состоянии.
– Наверное, ты прав… – он провёл ладонью по сальным волосам, – в порядок себя привести…
К нам подошёл парень с наполненным подносом. Я остановил его жестом. Потом перевёл взгляд, заметив боковым зрением знакомые черты.
Опа! Тот самый Игоряша. И мне есть, что сказать ему.
16.1
Ева-Мария
Это пытка – терпеть изучающий взгляд Мансура… Липкий, как сахарный сироп, осязаемый, словно прикасается мысленно, на расстоянии, пронзительный, будто сотня маленьких иголок впивается под кожу одновременно, вызывая жжение внутри…
Так смотрит мужчина на женщину, которую хочет заполучить… Это ни с чем не перепутать.
Руслан так смотрит. Раньше это пугало и отталкивало, и как позже поняла, причина была во мне: потому что бежала от себя, боялась своих ощущений, того, как реагирую на него – чего принять никак не могла, будучи замужем, думая о репутации. А стоило нашим отношениям измениться – всё встало на места, наступил душевный комфорт и теперь я по-настоящему счастлива.
Но если ему можно всё, то… Происходящее в его отсутствие не укладывается в голове. Как брат позволяет себе заглядываться на женщину родного брата?
Каждый раз, когда подаю ужин мужчинам (это стало моей негласной обязанностью, как и приготовление еды), Мансур, без всяких стеснений, неотрывно следит за мной, пожирая глазами, и пусть не вижу этого – всегда чувствую. Пока накрываю на стол, никогда не смотрю ни на кого, держу взгляд опущенным, соблюдая и правила приличия, и чтобы не давать повода усомниться в моей порядочности.
Впрочем, это не спасает…
Буквально за несколько дней, он извёл меня своим пристальным вниманием. Не знаю, как быть? Рассказать Амине обо всём? Пожаловаться? Пусть сама поговорит с сыном. Или лучше с мужем… А если не поверят? Решат, что наговариваю? Ведь по факту – предъявить нечего. Не приставал, не трогал, и даже не пытался приблизиться, нарушить личное пространство, о чём-то спрашивать…
Что делать?
«Руслан, приезжай скорее… я очень-очень жду тебя…» – прикрыла веки, представляя красивое мужественное лицо. Любимое… да, именно так… люблю…
Как же хочется прижаться к нему, укрыться в надёжных объятиях, вдохнуть терпкий аромат его тела и окунуться в ласку… Мне плохо без него. Плохо настолько, что по ночам не могу сдержать слёзы, беззвучно плачу, уткнувшись в подушку, пока усталость и сон не сморят, даря временно облегчение. От не проходящей щемящей тоски, в груди поселилась навязчивая боль, которую в состоянии унять только ОН…
«Надеюсь, ты осторожен…» – мы не часто созваниваемся, но те минуты, когда Руслан выходит на связь, а я получаю возможность уединиться и поговорить с ним, для меня бесценны. Слушая его глубокий бархатный баритон, который тягучим мёдом льётся в душу, немного успокаиваюсь. И не могу наслушаться…
– Тебе помочь? – внезапно прозвучало совсем рядом.
Я испуганно вздрогнула и чуть тарелку не уронила на пол.
– Помочь..? – переспрашиваю дрожащим голосом. На Мансура не смотрю, продолжая мыть посуду. Боковым зрением отмечаю, что стоит он примерно в двух метрах от меня, не больше, но даже этого расстояния достаточно, чтобы заставить волноваться.
– Грязную воду вынесу, – пояснил.
Водопровод в доме есть, а вот канализации пока нет – приходится постоянно следить за наполняемостью ведра и вовремя выносить на улицу. А вот чтобы мужчина предложил подобную помощь – очень удивляет, ведь в их семье, как во многих других, существует чёткое разделение обязанностей, вся домашняя работа полностью ложится на женщин.
Мансур подошёл ближе.
Нервно сглотнула вставший в горле болезненный комок от перенапряжения, сжимая край раковины.
– Твои волосы… – становится ещё ближе, уже можно ощутить его частое горячее дыхание.
Я резко отпрянула, когда он хотел прикоснуться, нет, даже не так – собирался снять с меня платок. Вот наглость! Это считается неприличным жестом по отношению к чужой женщине – кое-что успела освоить. И если думает, позволю оскорбить, унизить себя или своего мужчину, то жёстко ошибается.
– Твои волосы похожи на белое золото или пушистый снег… – всё же опустил руку.
– Не подходите, – прислонилась спиной к стене, так и не подняв на него глаз, а то воспримет прямой взгляд, как призыв к действиям – только этого не хватало.
Медленно двигаюсь в сторону комнаты.
– Не бойся, хочу лишь посмотреть на тебя, – вкрадчиво говорит, а смотрит, как удав на кролика, собираясь наброситься и съесть – это чувствуется, даже не нужно видеть.
– Вам лучше уйти, – слежу за движением его ног, и сейчас Мансур опять сделал несколько шагов по направлению ко мне.
– Ты здесь не хозяйка, – тон голоса изменился: стал раздражённым.
Только и ему тут делать нечего!
Дом одноэтажный, имеет вытянутую длинную форму, разделён на три семьи, у каждой – свой отдельный вход, между собой части не соединяются дверями, соответственно, попасть можно только с улицы. Пока я живу в родительской половине, в одной комнате вместе с Аминой (или как просила себя называть «нана»*).
Поэтому нахожусь в своём праве, тем более, отстаивая честь, на которую он покусился. Ни стыда, ни совести…
Из ситуации спасла свекровь. Я рассчитывала на то, что она вернётся с минуты на минуту.
– Дочка, ты закончила? – Амина вошла в дом, оглядела нас, и, как мне показалось, крайне недовольна присутствием Мансура.
– Да, – смотрю на неё и мысленно прошу: «можно уйти?!».
– Не стой, займись делами, постельное бельё сменить нужно, – словно прочитала, о чём думаю.
Благодарно кивнула ей. И убежала в комнату, задёрнув вход на женскую половину плотной шторой.
Но отсюда разговор матери с сыном хорошо слышен…
– Не зачастил ли ты к нам?
«Да она злится!» – лишь бы не я была причиной столь сильных эмоций, ещё обвинит в том, чего не делала…
– С каких пор вдруг стало нельзя заходить к вам? – возмутился он, хотя интонация уважительная.
«Почему со мной можно вести себя фривольно?» – потому что я не мусульманка?
– С недавних пор…
– О чём ты? Ещё скажи: разрешения спрашивать надо.
– М-м… Хорошая идея.
– Не понимаю тебя…
– Ну-ну, не понимает он… Я же не слепая, вижу, какие взгляды бросаешь на жену Руслана, не упускаешь момент застать её одной. Только посмей прикоснуться к ней. Учти, ещё раз повторится подобное – расскажу отцу! А теперь иди к своей семье, – слово «семья» свекровь выделила предельно чётко.
Мансур ничего не ответил. Громко хлопнул дверью, когда ушёл, даже стёкла задребезжали, настолько сильно ударил.
«Как здорово, что всё обошлось».
…Но радовалась я преждевременно…
____________
*Примечание: «нана» – мама.
16.2
Руслан
Серое обшарпанное здание МОРГа встретило угнетающей тишиной – под стать самому месту… Даже ветер дует по-особенному, шепчет зловещим дыханием, гоняя стаю ворон, которых здесь почему-то очень много. И лишь хриплое карканье птиц изредка нарушает покой…
Невольно в голову влезли жуткие кадры, если бы всё задуманное и подстроенное мной вдруг оказалось бы правдой. По спине холодок пробежал, и не по себе стало, представив бренное тело Маши…
«Нет!» – прогнал мрачные мысли прочь. Она цела, невредима, в безопасности и ждёт меня дома.
А сейчас нужно продолжить «игру», и заканчивать, заканчивать быстрее… Надоело с Константином возиться и нянькаться – следить, чтоб не купил бухло и опять не ушёл в запой. Выглядит он всё ещё неважно, его потряхивает, ломает с похмелья, да и чисто визуально до сих пор не протрезвел, а от перегара стёкла запотевают. Хоть помылся, переоделся – уже хорошо, не приходится морщиться от запаха.
– Рус, не верю… это не Ева… – наконец, он подал голос, спустя пять минут, как мы подъехали к МОРГу (а я не торопил его, заводить разговоры тоже не хотелось, утомил уже «муженёк»). – Мне кажется, ощущаю её сладковатый аромат повсюду: даже тут, в твоей машине, хотя понимаю – это невозможно, но не могу отделаться от навязчивых образов, словно она сидела на этом месте… бля… постепенно схожу с ума…
«Надо же, какое обоняние и проницательность» – действительно, в салоне пахнет моей нежной девочкой – моей! Всё пропитано нами, когда предавались фееричной близости.
Только мне плевать на его душевные терзания. Пусть страдает. Может, через боль поймёт когда-нибудь… хотя… Люди не меняются, хуже становятся, лучше – вряд ли, а привычки, зацикленные на поведении и характере, с годами только усугубляются.
– С тобой сходить на опознание или сам? – предложил на всякий случай, а вообще рассчитываю присутствовать, желая убедиться во всём лично. Контроль, и ещё раз контроль. Другой такой возможности, инсценировать смерть, не будет.
– Иди один. Просто потом скажешь: Ева или нет? – на удивление, ответил Константин. Казалось бы, если настолько доверяет моему слову, то достаточно подтвердить и всё, но мне хочется, чтобы он взглянул. Пусть запомнит этот день навсегда.
– Труп обезображен, я же говорил – по телефону так сообщили. Сомневаюсь, что справлюсь. А ты муж, тебе виднее – она это или нет, приметы опять же разные… – внутренне передёрнуло от слова «муж», употреблённом в отношении Маши.
– Нет у неё особых примет, у моей жены идеальное тело.
«Это я прекрасно знаю без него. Только жена теперь моя».
– Даже родинок почти нет… – продолжает рассуждать он.
«Есть родинка между ног – небольшая, но заметная, когда Маша максимально открывается, готовясь принять меня, всегда обращаю внимание на эту милую крохотную точку».
– Точно! Вспомнил! – неожиданно воскликнул, и даже повеселел немного. Надеется на что-то?
– Что именно вспомнил? – делаю вид, будто не понял. Видимо, его та же мысль посетила.
– Есть приметы: родинка! А ещё…
«А ещё были сломаны рёбра» – закончил фразу за него, о чём он не решился говорить. В кои-то веки стыдно стало? Осознал, какую жизнь ей устроил? И к чему это привело…
– Так мне идти с тобой? – настала моя очередь напрягаться.
– Да, я пока туго соображаю, будешь слушать и запоминать всё, что скажут…
«Ну что ж, отлично, спектакль начинается…».
Кирилл заверил меня, что патологоанатом озвучит нужную информацию, поэтому я не волновался: всё должно пройти идеально. Хочется форсировать события и забыть об этой истории. Навсегда. И бежать, бежать к НЕЙ.
«Я буду ждать тебя…» – как же приятно думать об этом.
– Ну как, готов? – взглянув на Константина, не мог не отметить, насколько он нервничает.
– А если это она? Я же не переживу… загнусь… сдохну без неё… – идёт, держась за стену. Выглядит бледным, и, кажется, будто может в обморок свалиться в любой момент. Никогда не видел его в таком беспомощном состоянии. Жёсткий мужик превратился в жалкое ничтожество. Бывает же так…
«Не переживу… загнусь… сдохну…» – поздно раскаяния настигли.
– Пока не посмотрим – не узнаем, – открыл нужную дверь и вошёл первым. – Здравствуйте.
Мужчина резко обернулся.
– Здравствуйте. Вы на опознание? – он делал какие-то записи.
– Да, обгоревший труп женщины, – пояснил, а по его глазам сразу заметил, что мы правильно поняли друг друга, и он мгновенно включился в «игру».
– Она у меня на столе ещё лежит, как раз вскрытие недавно закончил. Пойдёмте.
Константин схватился за меня, опираясь на моё плечо.
– Плохо? – что-то «муженёк» совсем захирел. Глядишь того и грохнется…
– Нормально… Сейчас пройдёт, – он глубоко вдохнул, выдохнул, потом решительно направился в соседнее помещение.
Труп был прикрыт простынёй. Чисто визуально – то, что выделяется под тканью: рост и габариты тела примерно такие же, как у Маши. Кирилл не подвёл, сделал всё в лучшем виде, а вот каким образом выполнял мой заказ – меня не интересует. Главное – результат.
– Открывать? – мужчина внимательно посмотрел на нас.
В ответ я кивнул. И он откинул простынь в сторону.
Пожалуй, лишь женский пол угадывается… Труп обезображен настолько, что узнать в этой девушке кого-то, если бы вдруг пришлось установить личность, практически не представляется невозможным. Как я и просил – оставлены нетронутые огнём места, в частности, немного волос сохранилось, цвет такой же, как у моей девочки – платиновый с пепельно-серебристым отливом. В остальном – никакие приметы не помогут опознать. Но крестик всё расставит по полочкам.
– Ну что? – прервал молчание патологоанатом. – Узнаёте? Полицию надо бы вызвать, запротоколировать…
– Никакой полиции, – перебил Константин, ожидаемо отказавшись обращаться в «органы», и уточнил: – Где её нашли? Какова причина смерти?
– В наркоманском притоне нашли, много оттуда привезли трупов после пожара. Она надышалась продуктами горения, умерла до того, как тело обгорело.
Мы немного изменили «легенду». Кирилл предложил свой вариант, который меня вполне устроил, чтоб труп был некриминальным, а полиция не расследовала смерть неизвестной погибшей девушки.
– Наркоманский притон? Нет, это не может быть моя жена… нечего ей там делать… – Константин задумался, потом добавил, – если только насильно удерживали…
– Вам виднее… Могу лишь как специалист озвучить факты: возраст умершей примерно двадцать три-двадцать пять лет, рост сто пятьдесят восемь сантиметров, есть прижизненная травма – с правой стороны два ребра были сломаны, причём случилось это не так давно, не более полугода назад… И ещё, – мужчина порылся в ящике и протянул небольшой пакетик: – Вот, это было на трупе.
Константин достал крестик. Конечно, он узнал вещь Маши. Молча, смотрел какое-то время, а потом стал оседать на пол…
17.1
Ева-Мария
Амина пригласила меня в баню вместе с остальными женщинами, так сказать – налаживать родственные отношения, скреплять семейные узы, пообщаться в приватной обстановке. Хотя та же Маржан перестала уподобляться Салиме, повторяя за ней, и больше не игнорирует меня, даже доверяет присмотреть за своими детьми, когда занимается домашними делами. А я, тиская малышей и играя с ними, мечтаю, чтобы пророчество быстрее сбылось.
Не раз представляла, как возьму на руки сына, прижму к себе тёплый комочек, вдохну нежный молочный аромат и поцелую сладкие щёчки… Теперь этот мальчик, с которым я ещё незнакома, но очень-очень жду встречи, снится постоянно, и он так похож на Руслана – маленькая точная копия.
Без преувеличения, этот мужчина послан кем-то свыше, как спасение и защита, как лекарство израненной искалеченной душе, как награда и утешение за все страдания, выпавшие на мою долю… Своей любовью и заботой он вернул меня к жизни.
И я снова счастлива.
Руслан звонил и сообщил новости, что всё идёт по плану, я не стала уточнять и, тем более, спрашивать о бывшем муже. Он поверил в мою «смерть» – это главное, а подробности не интересуют. Только моему мужчине ещё придётся задержаться на какое-то время, для частного расследования случившегося, ведь Косте нужна точная информация.
«Если бы не крестик, то ничего не получилось бы…» – как бы жалко ни было расставаться с дорогой сердцу вещью, но надо признать – идея сработала. Именно с этого момента могу считать себя свободной, ведь Евы-Марии больше не существует…
– Маша, чего стоишь? – Амина отвлекла меня от мыслей. – Не стесняйся.
Некомфортно предстать перед ними обнажённой…
– Хм… – Салима усмехнулась, глядя в мою сторону.
Потом с гордостью, как мне показалось, сняла с себя последний предмет одежды. И тут я заметила, что женщина беременна – крохотный животик мило выделялся, украшая фигуру. А я всё удивлялась, почему она носит многослойные наряды, в которых едва угадаешь интересное положение. Теперь ясно, зачем так делает: специально скрывает от глаз людей.
«В их семье это третий ребёнок…».
Как же мне хочется того же, узнать, что чувствуешь, когда в тебе растёт новая жизнь… А если это уже произошло? Не было бы сбоя в цикле, тогда в ближайшее время можно ждать приятных новостей. Теоретически овуляция наступила… А вот осталась ли во мне частичка Руслана? – как знать, буду надеяться.
Я тоже стала раздеваться. Почувствовав на себе изучающий пристальный взгляд, обернулась через плечо.
– Тяжело тебе придётся… С такими бёдрами не разродишься, – сказала Салима, поглаживая свой живот. – В роду Юнусовых все дети крупные, особенно мальчики.
– Замолчи! – резко оборвала её Амина.
– Прости, нана… это больше не повторится… – стыдливо опустила глаза в пол.
Проблема в том, что она права. Врач тоже предупреждала меня насчёт узкого таза, и, скорее всего, сама не смогу родить, нужна операция… Впрочем, об этом будем думать позже.
– Перед Машей извинись. Хватит к ней цепляться!
– Извини, – неохотно, но она выдавила из себя это слово.
…Как ни странно, мы хорошо провели время за неспешной беседой. Женщины рассказывали разные истории, легенды, говорили о традициях и обычаях… Слушать их было интересно. Старалась запомнить всё, ведь для меня это был своего рода урок.
Спустя час, они засобирались, а я задержалась, чтоб постирать свои вещи. Переодевшись в чистую сорочку и собрав волосы на затылке в пучок, принялась за работу.
И совсем не замечала, что за мной наблюдают…
Да у меня даже мысли не возникло, что кому-то в голову придёт идея заглянуть в баню, ведь мужчины уже были здесь, а сейчас – женское время. Подвоха не ожидала…
Как только вся одежда была тщательно прополоскана, отжата и сложена в тазик, я выпрямилась, наконец. Поясница затекла и ныла от долгого стояния в неудобной позе, согнувшись в спине – ну, не стирала раньше руками, теперь приходится быстро всему учиться, привыкать жить в новых условиях, обслуживать себя и своего мужчину самой. И мне это нравится.
Я прогнулась в пояснице, разминая её, делая наклоны в разные стороны и круговые движения, а потом, приподнявшись на цыпочках, потянулась до приятных ощущений в теле.
– Ты похожа на дегалаам*… – внезапно прозвучало сзади. Этот голос узнаю из десятка других, с недавних пор он вызывает не просто страх, а животный панический ужас (*прим. мечта).
Испуганно вздрогнув, я резко обернулась на Мансура. Он заполнил собой весь дверной проём, перегородив дорогу. Мимо него не пройдёшь. Я в ловушке…
«Только этого не хватало… И как быть?» – неужели, до него с первого раза не дошло? Если продолжает преследовать меня… и всё это в стенах родного дома, на глазах у семьи…
Женщины мне говорили, что каждый истинный вайнах* (прим. общее название чеченцев и ингушей), воспитанный в традиционной семье, имеет задатки рыцаря, джентльмена, дипломата, защитника, надёжного друга, который никогда не предаст, не подведёт, не простит обиды, не потерпит зла, лжи, насилия, двуличия, трусости и малодушия.
Иными словами – настоящий мужчина!
Но главное, среди прочих качеств и достоинств – это особое почитание женщины.
А для примера рассказали притчу:
«Однажды горец попросился на ночлег в дом на окраине села, не зная, что хозяйка была одна. Она не могла отказать путнику. Накормила и уложила его спать. Наутро гость понял: в доме нет мужчины, а женщина сидела всю ночь в прихожей у зажжённого фонаря. Умываясь, он случайно задел руку хозяйки мизинцем. И покидая дом, кинжалом отрубил себе палец…» – так беречь честь женщины может только мужчина, воспитанный в духе «нохчалла»* (прим. это свод правил, традиций и обычаев; умение строить свои отношения с людьми, не демонстрируя своего превосходства, даже будучи в привилегированном положении; это особенности характера в одном слове; уважение, вежливость, порядочность, уступчивость, взаимопомощь, поддержка друг друга).
Руслан именно такой: ни словом, ни жестом он никогда не проявлял истинного отношения ко мне, по принципу «чужая женщина» – табу. Смотреть – да, смотрел, но нарушать личное пространство не пытался, ничем не оскорбил ни разу. Терпеливо ждал более трёх лет…
И как, спрашивается, в одной семье могут быть такие разные сыновья? Или если я не мусульманка, то значит – никаких запретов? А на родного брата – тоже плевать? Готов опуститься до предательства? Вставить нож в спину?
«Что же делать?» – вопросы, одни вопросы…
Собравшись с силами, пришла к единственному решению – не показывать своего страха, не давать повода заговорить со мной и тем более – задержать.
Я, молча, взяла тазик с вещами и направилась к выходу. Взгляд опустила в пол. Мысленно молилась, чтобы Мансур пропустил, не совершал непоправимых ошибок…
Только моим надеждам не суждено было сбыться… Стоило приблизиться к нему, попыталась обойти его мощную фигуру. Но он схватил меня, обнимая сзади за талию, а чтоб не закричала – чего хотелось сделать, закрыл рот своей огромной ладонью.
– Как ты пахнешь потрясающе… м-м-м… – провёл носом вдоль шеи, вдыхая шумно и жадно, издавая дикие звуки. А руку переместил на мою грудь и сжал до боли.
Я промычала, дёрнулась, желая освободиться, да всё бесполезно. Оказать сопротивление физически крепкому мужчине – нереально. В голове сразу вспыхнули воспоминания издевательств…
