Текст книги "Флирт с дьяволом"

Автор книги: Ирина Волкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

– Поросёнок?!! – проревел окончательно очнувшийся ПК. – Это ты? Ты опять пытался убить меня?

– Нет! Это не я! Это не я!!! – завизжал Карданю, отскакивая от приподнявшегося с земли Алекса. – Я ни в чём не виноват!

Охваченный невыносимым ужасом, Эжен огромными прыжками помчался обратно к гостинице.

– Это действительно не он, – подтвердила графиня. – Ты вообщето помнишь, что произошло?

– Очень смутно, – прикоснувшись к набухающей на затылке шишке, ответил Предсмертный кошмар.

* * *

Ксавье Ледрю поцеловал фотокамеру и порывисто прижал её к груди. От радости он готов был пуститься в пляс, и, несомненно, сделал бы это, если бы не боялся выдать тем самым своё убежище. И, хотя с одной стороны, фотографии были сделаны, и потребность в маскировке отпала, с другой стороны давала себя знать воинская дисциплина, привитая Ксавье в иностранном легионе.

Ледрю достал из кармана обшитую "лохматым" камуфляжем фляжку и залпом отпил из неё несколько глотков столь полезного для зрения морковного сока. Затем он задумался.

Не вызывало сомнений, что материал, записанныё на дискетах его цифровой камеры, был просто убойным, и если он прямо сейчас доберётся до телефона, подключит к нему свой "ноутбук", и по электронной почте отправит фотографии своему агенту, тот, несомненно, продаст их журналу "Горячие новости" как минимум, за восемьдесят тысяч франков.

Если вычесть налоги и проценты, которые заберёт себе агент, чистыми он получит около сорока тысяч франков. Ещё вчера он даже мечтать не мог о таком гонораре, но теперь, засняв сцену нападения на Стефанию, Ксавье задумался о том, что при желании он сможет получить гораздо больше. Он станет богатым и знаменитым, и тогда никто не посмеет повторить то, что когдато бросил ему в лицо лейтенант Дромадер.

Ксавье Ледрю, когдато лучший снайпер Французского Иностранного Легиона обладал всеми качествами идеального солдата – силой, выносливостью, умом, дисциплинированностью, психологической устойчивостью, – всеми, за исключением, как с опозданием выяснилось, одного. Солдат Ледрю испытывал непреодолимое внутреннее отвращение к убийству.

Ксавье и сам об этом не подозревал, показывая выдающиеся успехи на тренировочных стрельбах и учениях. Он был полностью убеждён в том, что представляет собой совершенную "машину для убийства", до того момента, как его в составе диверсионной группы забросили в отдалённую часть африканского континента с вполне конкретным заданием – поддержать какихто хороших негров и уничтожить негров плохих.

Тщательно замаскировавшись под пенёк баобаба в центре африканской саванны, Ледрю с удовольствием поймал в перекрестье прицела выпуклый чёрный лоб "плохого" негра и положил палец на спусковой крючок. Тутто и случилось непоправимое. Палец на курке задрожал, сердце Ксавье бешенно забилось, а тело покрылось холодной испариной. Совершенная "машина для убийства" попыталась сосредоточиться, дрожащей рукой вновь наводя прицел на голову "плохого" негра, и в этот момент Ледрю с ужасом понял, что он просто не способен отнять чужую жизнь, даже если его за это расстреляют.

То, что произошло дальше, лучше было не вспоминать. Ксавье с позором вышибли из иностранного легиона. Он несколько месяцев лечился у одного из выдающихся психотерапевтов Франции и даже мечтал по ночам когданибудь сделаться наводящим ужас серийным убийцейманьяком, и резать людей направо и налево просто для того, чтобы убедить себя, что он вовсе не слабак и не вонючий трусливый педераст, как обозвал его лейтенант Дромадер.

В конце концов психотерапевт признал своё поражение и предложил Ледрю примириться с тем отвратительным фактом, что превратиться в совершенную "машину для убийства" ему так никогда и не удастся, а заодно подкинул ему идею выбрать для себя новое поле деятельности, где, с одной стороны, ему пригодились бы полученные в армии навыки, а, с другой стороны, убийство не входило бы в круг его профессиональных обязанностей.

– Почему бы тебе не стать папарацци, "охотником за знаменитостями"? – сказал психотерапевт. – Сделать хороший снимок скрывающихся от репортёров звёзд так же трудно, как подстрелить из укрытия какогонибудь наркобарона или крупного террориста. Например, за снимок обнажённой Жаклин Кеннеди, загорающей на частном пляже, репортёр отхватил аж двести тысяч долларов!

– Двести тысяч? Да ну? – ахнул Ксавье. – Так что же я дурью маюсь?

С тех пор экслегионер позабыл о своей мечте стать серийным убийцей, и, продав свою снайперскую винтовку, купил дорогую фотокамеру с телескопическим объективом. На память о прошлом он оставил себе только оптический прицел, через который он отыскивал свои цели, прежде чем их сфотографировать.

Ледрю обзавёлся агентом, продающим сделанные им фотографии газетам и журналам "жёлтой прессы", начал писать статьи и вскоре стал неплохо зарабатывать. Но обычные фотографии знаменитостей, завтракающих в саду или играющих с детьми или собаками, оплачивались не слишком щедро. Дорого стоили лишь сенсации. Нападение на принцессу Стефанию должно было стать суперсенсацией.

Неожиданно Ксавье обуяла жадность. Сейчас у него есть материал только на одну статью. Как только другие репортёры услышат о проишествии на Голубом озере, они слетятся сюда, как стервятники на труп гиппопотама, и работать станет совершенно невозможно. И вообще, если хорошенько подумать, во всей этой истории с принцессой было немало странного.

Она гуляла в горах одна, без телохранителей. Создавалось впечатление, что мужчина, который напал на неё, был с ней знаком, потому что некоторое время они разговаривали, жестикулируя так, как будто они ссорились. Зная репутацию Стефании, тут вполне можно было заподозрить ещё не известную широкой публике романтическую связь.

Затем на защиту принцессы пришёл не кто иной, как Пьер Большеухов, лишённый наследства вдовец графини МотерсидеБелей. За время, прошедшее с похорон графини, Пьер похудел и помолодел настолько, что его стало трудно узнать. Этот факт может заинтересовать страдающих лишним весом читателей, а также какиелибо фармацевтические компании, рекламирующие средства для похудания.

Кроме того, Стефания обняла и поцеловала Большеухова. Ксавье заснял этот момент. Это может стать началом новой любовной связи и материалом для отдельной статьи. Заодно неплохо было бы выяснить, кем были спутники Пьера и почему напавшего на принцессу типа оставили на берегу вместо того, чтобы сдать его в полицию.

Вопросов накопилось слишком много. Ответы на них могли обернуться очень большими гонорарами.

"Пожалуй, стоит ещё немного последить за всей компанией и разобраться с тем, что происходит", – решил Ледрю.

* * *

Предсмертный кошмар и графиня МотерсидеБелей остановились у регистрационной стойки отеля «Пик Дьявола».

– У вас есть свободные номера? – спросил рокер.

– Да. Заполните, пожалуйста, формуляр, – Грегуар Шартье протянул ему голубой бланк.

– Так значит мы договорились, – тихо сказала графиня, когда консьерж отошёл в сторону. – Ты больше не будешь преследовать Поросёнка?

– При условии, что он перестанет меня преследовать, – буркнул Алекс. – Надеюсь, что вы, как обещали, тоже сохраните в тайне всё, что я вам рассказал про Лили.

– Разумеется. Можешь на меня положиться, – пообещала Жозефина. – Только ответь мне ещё на один вопрос: почему ты решил следить за Большеуховым? Франсуа рассказал мне о вашем столкновении в стриптизклубе.

– Это личное дело, – сказал ПК. – Но вам я могу доверять. Я уверен, что графиня МотерсидеБелей жива. Я хочу найти и убить её.

– Графиня жива? С чего ты это взял? – опешила Жозефина. – И за что ты хочешь её убить?

Рокер приблизил губы к её уху.

– Потому, что она убила Марию Анжелу, – свистящим шёпотом произнёс он.

– Знаешь, дорогой, ты должен рассказать мне всё с самого начала. Пойдём, выпьем по чашечке кофе, – решительно заявила графиня, и, взяв Алекса под локоть, повела его в бар.

* * *

– Ну, что я говорил! Отель почти полон! – потирая руки, воскликнул Лука Фавроль. – Стоило только появиться заметке о том, что у нас собирается остановиться сама принцесса Стефания, как все мигом позабыли о несчастных случаях и дурной славе отеля! Теперь от туристов отбоя не будет!

– Но ведь здесь нет принцессы, – возразил Грегуар Шартье. – Как только туристы это поймут, они перестанут приезжать.

– Глупости! – сказал Лука. – Главное не то, остановилась здесь принцесса или нет, главное, чтобы люди запомнили, что принцесса намереваласьостановиться здесь, а то, что хорошо для Гримальди, хорошо и для них. Вот увидишь, скоро Пик Дьявола станет одним из самых посещаемых туристами мест, а я стану миллионером!

– Сомневаюсь! – тихо процедил сквозь зубы Грегуар, бросая на хозяина полный ненависти взгляд.

Занятый своими мыслями Фавроль радостно улыбался, подсчитывая про себя будущие доходы.

* * *

– Поздравляю! Ну, ты у нас молодец! – Харитон с размаху хлопнул Большеухова по плечу. – Принцессато, похоже, втюрилась в тебя с первого взгляда! А как она тебя поцеловала! Не ожидал от тебя такого, старик! А вчерашняя дамочка что с тобой вытворяла! Мне даже завидно. Интересно, как это тебе удаётся?

– Сам не понимаю. Наверное, это харизма, – пожал плечами Пьер.

– Дуры они, вот что, – обиженно сказал Влад. – Совсем бабы спятили. На стариков бросаются!

– Да ладно, не завидуй! – добродушно сказал Ерофеев. – В конце концов все мы делаем общее дело, и не для себя, а для России!

– Достали вы меня с вашим патриотизмом, – покачал головой Драчинский. – Если вы так родину любите, так лучше подкиньте ей кредит на какоенибудь полезное дело.

– Я бы подкинул, да что толку! – вздохнул Харитон. – Всё равно разворуют. Уж ято эту кухню знаю лучше, чем кто бы то ни было.

– Не грусти, поэт, у тебя ещё всё впереди! – весело сказал Пьер. – Ты лучше подумай, что на дискотеку наденешь. Может ещё принцесса и согласится с тобой потанцевать!

– Ох, какие мы благородные! – проворчал Влад. – Проявляешь милосердие к поверженному противнику? Шиш тебе! Ты пока ещё не выиграл! Подумаешь, один поцелуй! Это вообще ничего не значит!

– Верно говоришь, поэт! – усмехнулся Большеухов. – Главное, не забудь ей свои стихи почитать!

* * *

– Где ты была так долго? – бросился Эжен Карданю к вошедшей в номер Жозефине. – Я чуть с ума не сошёл от беспокойства. Я уже боялся, что этот псих тебя убил!

– Было очень благородно с твоей стороны сбежать и оставить меня наедине с этим рокером, – заметила графиня. – Это был поступок настоящего мужчины!

– Жужу! Прости меня, – бросился перед ней на колени Карданю. – Я понимаю, что вёл себя, как последний трус! Просто когда я вижу этого головореза, то от страха вообще перестаю чтолибо соображать. Он же хочет меня убить!

– Уже не хочет! – сказала Жозефина.

Эжен поднял на неё полный надежды взгляд.

– Я поговорила с ним, – объяснила графиня. – Он тебя не тронет, если ты не будешь попадаться ему на глаза.

– Давай, уедем отсюда, – жалобно попросил Карданю. – Поженимся, купим дом, устроим себе медовый месяц…

– Ты помнишь, почему мы здесь? – жёстко спросила Жозефина. – Если нет, я тебе напомню. Вопервых, я хочу проследить за Пьером Большеуховым, а, вовторых, я хочу выяснить, что именно эти русские замышляют против принцессы Стефании. Ты понял?

– Понял, – грустно кивнул головой Эжен.

– Так вот, – закончила графиня. – Ты будешь сидеть здесь, а я займусь слежкой за русскими. И если хочешь остаться в живых, даже не думай выходить из номера.

– Мне это не нравится, – надулся Карданю.

– И мне это не нравится, – сказала Жозефина. – Только имей в виду, что Предсмертный кошмар тоже снял номер в этом отеле.

* * *

Ивон потянулась и скинула с себя простыню.

– Милый, давай займёмся любовью, – обратилась она к Луиджи.

Итальянец недоверчиво посмотрел на неё.

– У меня создаётся впечатление, что в твоём понимании отдых означает секс двадцать четыре часа в сутки, – недовольно заметил он.

– А почему бы и нет? – удивилась девушка. – Мы ведь в первый раз оказались с тобой наедине в горах… Это так замечательно!

– В первый и в последний! – раздражённо сказал Луиджи. – Даже электрический вибратор необходимо время от времени отключать, чтобы у него остыл мотор.

– Твой мотор никогда не остывает, – раскинув в стороны ноги, восхищённо воскликнула горничная. – Ты горяч, как итальянское солнце!

– Нет! – решительно сказал Манчини. – Если мы продолжим в таком же духе, скоро я остыну навсегда. Ты как хочешь, а мне нужно проветриться. Я отправляюсь на дискотеку.

– Я с тобой! – вскочила с кровати Ивон.

– Извини, но я бы предпочёл пойти туда один, – грубо сказал Луиджи.

* * *

Жозефина МотерсидеБелей постучала в номер напротив.

– Могу я поговорить с Пьером? – спросила она у открывшего ей Харитона.

– Проходите, пожалуйста – галантно распахнул перед ней дверь Ерофеев.

При виде облачённого в белый костюм от Лакруа Пьера у графини перехватило дыхание. Её муж был ещё красивее, чем в молодости.

– Вы кудато собираетесь? – спросила она. – Вы все так разоделись!

– Всего лишь на дискотеку, – объяснил Пьер. – Ночью в горах не слишком много развлечений.

– Прекрасная идея! – воскликнула Жозефина. – Я именно это и собиралась вам предложить, если конечно, вы уже не пригласили других дам.

– А как же твой друг? – спросил Большеухов. – Похоже, вчера он здорово расстроился.

– О нём не беспокойся, – сказала графиня. – Он плохо себя чувствует. Поэтому он принял снотворное и проспит до утра, как младенец.

– К сожалению, мы уже договорились коескем и не можем пригласить вас, – произнёс Ерофеев, бросив неодобрительный взгляд явно заколебавшегося Пьера. – Возможно, в другой раз. Вы уж извините нас.

– Что ж! – одарила его нехорошим взглядом Жозефина. – Жаль, что побеспокоила вас. Но это не проблема. Для меня нетрудно найти себе компанию.

* * *

Эжен Карданю сквозь замочную скважину наблюдал, как Жозефина постучалась в дверь Большеухова.

– Всётаки это не было изнасилование, – пробормотал он сквозь зубы. – Иначе бы она не пошла к нему!

Эжен заметался по комнате, терзаемый невыносимыми муками ревности. Он не допустит, чтобы этот подозрительный русский отнял у него Жужу! Но если, выйдя из комнаты, он снова столкнётся с Предсмертным кошмаром? Ещё одной встречи с рокером он точно не переживёт.

Карданю бросился на кровать и замер, обхватив голову руками. Он никак не мог принять окончательное решение.

* * *

Лили Кюизо появилась на дискотеке на почти на полтора часа позже, чем она обещала. Её появление произвело фурор.

– Принцесса! Стефания де Монако! Она всётаки приехала! – перерывая громкую латиноамериканскую музыку, восклицали танцующие.

Драчинский и Большеухов одновременно двинулись ей навстречу.

– Я уже боялся, что вы не придёте! – сказал Пьер.

– Простите! Просто я решила прилечь и нечаянно заснула, – соврала Лили.

На самом деле она опоздала намеренно. Раз она принцесса, её вполне могут и подождать.

– Это не имеет значения. Главное, что вы здесь! – воскликнул Большеухов.

– Вы просто потрясающе выглядите! – вклинился между ними Драчинский. – Ради вас я, подобно царю Соломону, готов написать новую "Песнь песней"!

– Вы намекаете на то, что у меня бёдра, как барханы песка, нос – как Вавилонская башня, а пупок вмещает унцию оливкового масла? – холодно посмотрела на него Лили.

– Нет, что вы, – смутился Влад. – У вас очень изящный маленький носик. Он похож на… Он похож…

– Не обращайте на него внимания, – снисходительно усмехнулся Пьер. – Он у нас поэт, пока ещё не вышедший из щенячьего возраста.

– Что? Да я… – задохнулся от возмущения Драчинский, но Кюизо, брезгливым движением руки отодвинув его в сторону, взяла под руку Большеухова, и он повёл её к столику.

Совершенно деморализованный поэт уныло поплёлся за ними.

* * *

Ксавье Ледрю без своего «лохматого» камуфляжа выглядел, как одетый для посещения дискотеки ничем не примечательный, если не считать строгой военной выправки, турист.

Глаза бывшего легионера незаметно перемещались с танцплощадки на столики и обратно. Ксавье был рад, что его предположения оказались верными. Как и следовало ожидать, принцесса в первый же вечер своего пребывания в горах появилась на дискотеке. Странным было то, что она, несмотря на утреннее происшествие, снова была одна. Если ей не хотелось терпеть телохранителей в непосредственной близости от себя, то кто мешал ей использовать дистанционное наблюдение? Чтото тут не так. Скоро он в этом разберётся.

Ледрю никогда не терял времени даром. Остановившись в "Пике Дьявола" под видом обыкновенного туриста, для начала он провёл несколько часов в ресторане отеля, который за это время успели посетить трое русских, участвовавших в спасении Стефании, женщина, обнаружившая на берегу озера лежащего без сознания мужчину, который напал на принцессу, и, в конце концов, тот самый бородатый тип.

Незаметно заглянув в журнал регистрации постояльцев, Ксавье узнал номера комнат и имена, под которыми записались интересующие его личности.

Затем Ледрю прибег к помощи своего "ноутбука", в памяти которого он, как всякий хороший папарацци, хранил информацию обо всех так или иначе упоминавшихся в прессе личностях, их фотографии, досье, адреса и т. д.

В памяти компьютера ему удалось обнаружить данные лишь на трёх человек: на Пьера Большеухова, вдовца графини МотерсидеБелей, на Харитона Ерофеева, бывшего директора нефтегазового комбината, сбежавшего из России в Европу с огромной суммой денег, и, как ни странно, на напавшего на Стефанию бородача. К его удивлению, этот тип тоже оказался русским, более того, он был сыном князя Сержа Оболенского, активного члена Российского Монархического Общества. Правда сынок не пошёл по стопам отца. О нём было известно только то, что в восемнадцать лет он сбежал из дома, а в двадцать лет возглавил одну из самых крупных моторизованных банд Франции – "Ангелов Ада".

Кроме того, в ресторане "Пике Дьявола" Ксавье заметил ещё одно знакомое ему по страницам "жёлтой прессы" лицо – Луиджи Манчини, последнего любовника графини МотерсидеБелей. Манчини был с дамой.

"Занятно, что здесь находятся одновременно и муж, и любовник", подумал тогда Ледрю. "Интересно, они знают о присутствии друг друга? Из этого могла бы получиться отличная статья, особенно если бы неожиданно вспыхнул какойлибо скандал."

Впрочем, о том, что в воздухе пахнет скандалом, папарацци догадался по исполненным ненависти взглядам женщины, записавшейся в регистрационном журнале, как Жозефина Леклерк, которые она бросала на Манчини с подругой. Ещё одно странное совпадение – эту женщину зовут Жозефина, как и погибшую графиню, кроме того, Ледрю видел, как она долго и обстоятельно беседовала о чёмто с рокером, напавшим на принцессу.

Сидя за столиком, расположенным рядом с танцплощадкой, вооружённый фотокамерой Ксавье внимательно наблюдал за развёртыванием событий, пытаясь сложить вместе кусочки головоломки.

Первыми на дискотеку пожаловали трое русских. За ними появилась Жозефина Леклерк с рокером. Примерно через полчаса к стойке бара подошёл Луиджи Манчини, а вскоре появилась и его девушка, Ивон Карпентье, которая села за почти не освещённый столик в глубине зала, наблюдая оттуда за беззаботно потягивающим коктейли Луиджи.

Затем в дверь тихо прокрался незаметный очкарик, Франсуа, проживающий в номере вместе с Жозефиной. Своим поведением очкарик напоминал мышь, смертельно боящуюся кошки, но всё же пытающую незаметно стянуть у неё изпод носа кусочек сыра.

Франсуа нырнул в темноту зала и, усевшись за столик, прикрылся газетой, делая вид, что читает её, хотя для того, чтобы разобрать хоть слово при подобном освещении он должен был обладать как минимум совиным зрением. Было нетрудно догадаться, что терзаемый ревностью очкарик, страдая от осознания собственного бессилия, с горечью наблюдал за тем, как его подружка вовсю любезничала с Алексом Оболенским.

С появлением принцессы все сразу оживились. Ксавье понял, что скоро начнётся самое интересное.

* * *

Запершись у себя в кабинете, Лука Фавроль отогнул угол ковра, осторожно приподнял ножом квадратик дубового паркета и вынул из открывшегося тайника небольшую латунную шкатулку.

Затем хозяин отеля поставил шкатулку на стол, погасил свет, подошёл к окну, и, раздвинув портьеры, посмотрел на выплывающий изза гор огромный, как головка голландского сыра, круг полной луны. Ему показалось, что луна окутана светящейся красноватой дымкой. Неторопливо поднимающееся над горами ночное светило гипнотизировало его. Лука почувствовал, что не в силах оторвать от него глаз.

– Кровь. Тебе нравится кровь, и тебе нравится смерть, – прошептал Фавроль. – Так было всегда. Недаром древние называли тебя "солнцем мёртвых"! Неужели тебе нужна ещё одна жертва?

Сделав над собой усилие, Лука зажмурился, и, на ощупь отыскав руками края тяжёлых портьер, задёрнул их. Только после этого он открыл глаза и зажёг свет. Подойдя к столу, он раскрыл шкатулку и стал медленно выкладывать на стол её содержимое. Это были перевязанные чёрной ниткой пряди человеческих волос.

* * *

Глядя на то, как Стефания оживлённо болтает с Большеуховым, Харитон чувствовал, как внутри у него поднимается ликование. Похоже, его план срабатывает! Он оказался удачным! Принцесса явно запала на Пьера, и ещё как запала! Но всётаки странно, что она предпочла Большеухова Владу. Всётаки поэт почти на двадцать лет моложе его, да и внешность у него что надо. Впрочем, кто их, женщин, разберёт. Может, Стефании надоели молодые мужчины.

В отличие от Ерофеева, Драчинский чувствовал себя полностью раздавленным. Принцесса слишком демонстративно не обращала не него внимания. К такому поведению Влад не привык. В среде дам, с которыми он общался в России, поэт слыл глубоким интеллектуалом и известным сердцеедом. В его практике ещё не случалось, чтобы женщина, а тем более, по его меркам, почти старуха, столь откровенно игнорировала его.

* * *

– Что с тобой? Ты просто глаз не сводишь с Большеухова! – заметил Предсмертный кошмар. – И выражение лица у тебя какоето странное.

– Ты только посмотри, как он любезничает с твоей подружкой! – воскликнула Жозефина. – Какая наглость!

– Ещё бы! Он ведь принимает её за Стефанию де Монако! – усмехнулся рокер. – Любой мужчина на его месте вёл бы себя точно так же. К тому же Лили действительно очень красивая женщина.

Алекс и графиня неожиданно для самих себя стали хорошими друзьями. После того, как Франсуа Порселет убежал, оставив их вдвоём, измученный свалившимися на него за последнее время переживаниями рокер почувствовал настоятельную необходимость излить комунибудь душу.

Там же, на озере, он рассказал Жозефине о своих конфликтах с отцом, о том, как он сбежал из дома, и, назвавшись Домиником, чтобы окончательно позабыть о своих русских корнях, начал путешествовать по Европе на мотоцикле, ночуя где придётся. Предсмертный Кошмар рассказал ей о Лили, о том, как они любили друг друга, и о том, как он предал девушку, увлёкшись сумасшедшей и сексуальной Марией Анжелой.

Конец исповеди графиня выслушала уже в баре гостиницы "Пик дьявола", выяснив, что рокер, уверенный в том, что она жива, следит за Большеуховым, в надежде через него отыскать Жозефину МотерсидеБелей и убить её. Графиня очень надеялась со временем отговорить его от этой дурацкой затеи.

– Интересно, что связывает тебя с этим типом? – спросил Алекс, указывая на Пьера. – Уж не влюблена ли ты в него? Мне ты можешь признаться. Я же рассказал тебе о Лили.

– Когдато, сто лет назад, я действительно была влюблена в него, – вздохнула графиня.

– А, помоему, ты и сейчас в него влюблена, – усмехнулся рокер.

* * *

Увлечённая беседой с Большеуховым, Лили не сразу заметила своего бывшего возлюбленного, беседующего за соседним столиком с красивой брюнеткой лет сорока.

Когда рокер, улыбаясь, наклонился к Жозефине, Лили почувствовала болезненный укол ревности. Мало того, что негодяй её бросил, теперь он флиртует с этой престарелой демонстрацией торжества пластической хирургии! И это после того, как сегодня утром он уверял её в своей любви! Ну ничего, она тоже заставит его помучиться!

Девушка подвинулась поближе к Пьеру, и, положив ладонь ему на руку, принялась демонстративно и вызывающе ласкать его запястье.

Влад Драчинский в бессильной злобе сжал под столом кулаки.

– Во даёт! – удовлетворённо хмыкнул Харитон. – Всё, брат! Не писать тебе больше стихов! – подтолкнув локтем хмурого Влада, добавил он.

* * *

Лука Фавроль, не мигая, смотрел на разложенные перед ним крошечные прядки разноцветных человеческих волос. За каждой из них стояли воспоминания. Воспоминания страшные и в то же время волнующие, потому что все эти люди погибли от его руки.

В душе Луки шла непонятная ему самому, странная и мучительная борьба. Ему удалось совершить целую серию идеальных убийств и замаскировать их под несчастные случаи или под самоубийство так, что полиция ни о чём не догадалась. Но он убивал во имя чёткой, вполне определённой цели. Теперь, когда цель достигнута, необходимость в убийствах отпала. Наоборот, убить когото сейчас означало бы перечеркнуть всё, чего он достиг, и к чему он так долго стремился.

Почему же тогда его так терзает полная луна, в кровавой дымке восходящая над горами? Обычно он убивал в полнолуние. Что же с ним теперь происходит? Когдато Лука был убеждён, что он убивает только по необходимости. Теперь он понял, что это не так. Ему нравилось убивать!

Луна звала его. Она просила его сделать это ради неё и ради него самого.

Лука Фавроль до боли закусил губу, почувствовав во рту солоноватый привкус крови. Он быстро собрал волосы, сложил их обратно в шкатулку и спрятал её в тайник.

– Нет! – решительно произнёс он. – Больше никто не умрёт! С этим покончено навсегда!

* * *

Луиджи Манчини допивал уже третий «дайкири». Настроение у него было паршивое. Как только его угораздило связаться с Ивон? Каким местом он думал, давая согласие отправиться в ней в горы, да ещё на целых две недели! Похоже, он окончательно потерял способность соображать! Тратит время на горничную, в то время, когда мог бы, подобно Пьеру Пинелли, подцепить самую настоящую принцессу!

В конце концов, чем он хуже этого официанта из Аурона? Он моложе, привлекательнее, несомненно, лучше в постели. Так что же он медлит? Пока он, как последний идиот, напивается за стойкой, к принцессе подкатывается этот тупой старый рогоносец, который был женат на его погибшей любовнице. В конце концов, попытка не пытка! А вдруг сработает?

Луиджи поставил стакан на стойку, и, расплатившись, решительно направился к столику, за которым сидела принцесса Монако.

* * *

Когда Луиджи Манчини подошёл к Стефании и пригласил её танцевать, Пьер Большеухов настолько опешил от подобной наглости, что замер с открытым ртом, тупо уставившись на соперника. Его лицо покраснело от ярости.

Он так и не успел ничего сказать, когда принцесса, окинув одобрительным взглядом красивое тело Луиджи, с удовольствием приняла предложение этого проклятого макаронника.

В этот вечер Лили решила окончательно добить Предсмертного кошмара. Пусть видит, какого сокровища он лишился!

Итальянец вывел девушку на площадку и прижал её к себе гораздо теснее, чем того требовал танец. Его рука, обхватившая Лили за талию, скользнула вниз, мягко и чувственно сжав её ягодицу.

Лили метнула на Алекса торжествующий взгляд и ещё теснее прижалась к Манчини, склонив голову ему на шею.

– Вот шлюха! – возмущённо, но, на всякий случай, не слишком громко, произнёс Харитон.

Пьер продолжал сидеть с раскрытым ртом, всё ещё не в силах промолвить ни слова. Его потрясло не то, что принцесса отправилась танцевать с другим. В этом не было ничего особенного. Но как могло случиться, что Стефанию увёл у него тот самый вульгарный продавец салата, который в течение нескольких месяцев трахал его жену! Это было уже слишком для него!

Влад громко и неприлично расхохотался.

– Ну что, старый козёл! – ухмыльнулся он. – Это ведь, кажется, был хахаль твоей жёнушки! Теперь ты у нас дважды рогоносец!

Большеухов обратил на него пылающий ненавистью взгляд.

– Если не заткнёшься, я тебя убью! – угрожающе произнёс он.

Улыбка Драчинского стала ещё шире.

– А ты забодай меня, – радостно предложил поэт.

* * *

Глядя на то, как Луиджи нагло ласкает ягодицы Лили, а она прижимается к нему, как морская звезда к пожираемому ею кораллу, Предсмертный кошмар чувствовал, что ещё немного, и он прикончит их обоих, но в первую очередь этого смазливого итальянского жиголо.

Жозефина МотерсидеБелей испытывала сходные чувства. Луиджи унизил и оскорбил её так, как этого не делал ни один мужчина, и, столь откровенно лаская в её присутствии других женщин, он заставлял её ещё острее переживать боль измены и ощущать себя безнадёжно старой и ни на что не годной.

* * *

Ксавье Ледрю увлечённо снимал всё происходящее. Ещё одна цифровая фотокамера, оборудованная специальным приспособлением, позволяющим снимать без вспышки в почти полной темноте в своё время обошлась ему в кругленькую сумму, но она стоила заплаченных за неё денег. С такой камерой при выборе кадра отпадала необходимость смотреть в объектив, поскольку изображение появлялось на маленьком, расположенном на задней стенке камеры дисплеем. Камера была закамуфлирована кожаным чехлом с вырезами для кнопок, дисплея и объектива. Чехол был выполнен в виде барсетки, и это позволяло Ксавье при необходимости фотографировать незаметно для окружающих.

"Чтото тут не то", подумал Ледрю. " Стефания ведёт себя както странно. Обычно она не склонна к подобным эскападам. Может быть, эта история с официантом дурно повлияла на неё?"

* * *

– Я готова убить его, – не сдержавшись, прошипела Жозефина МотерсидеБелей.

– Кого? Большеухова? – спросил Предсмертный кошмар.

– Да нет же! Луиджи Манчини. Этого негодяя, который танцует с принцессой.

– Так это Луиджи Манчини! – нахмурился рокер. – Постой! Ведь это он был последним любовником графини МотерсидеБелей?

Жозефина молча кивнула. Её пальцы крепко сжали рукоятку лежащего на столе ножа для разрезания фруктов.

– А что он тебе сделал? – поинтересовался охваченный неожиданным подозрением рокер. – Почему ты так болезненно воспринимаешь то, что бывший любовник графини флиртует с другими женщинами?

– Я… – замялась Жозефина. – С чего ты вообще взял, что меня волнуют их любовные интрижки? Просто меня возмущает подобная наглость! Как этот жалкий рыночный торговец смеет приставать к принцессе?

– Но ведь это не принцесса, – заметил Алекс.

– Но онто этого не знает, – возразила Жозефина.

* * *

Ивон Карпентье была полностью согласна с графиней. Наглость Луиджи, сначала соблазнившего её, а потом самым хамским образом бросившего её однуодинёшеньку в скучном гостиничном номере, действительно не имела пределов. Но она не какаянибудь дешёвка, которой можно попользоваться и бросить, как старый носовой платок. Она сумеет постоять за себя и защитить свою честь. Как смеет Луиджи, едва выбравшись из её постели, ухлёстывать за другой женщиной? И Стефания де Монако тоже хороша. Оставалась бы лучше со своим официантом, вместо того, чтобы заигрывать с чужими парнями! Ивон Карпентье ещё покажет им, на что она способна!