Текст книги "Учение о цвете. Теория познания"

Автор книги: Иоганн Вольфганг фон Гёте

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

2. Критика эмпиризма

Природу и идею нельзя разделить, не разрушив тем самым как искусство, так и жизнь.

* **

Когда художники говорят о природе, они всегда подразумевают идею, не сознавая этого отчетливо.

* **

Точно так же обстоит дело со всеми, кто исключительно превозносит опыт; они не хотят понять, что опыт – только половина опыта.

* **

Сначала слышишь о природе и подражании ей, затем тебе преподносят «прекрасную природу». Предлагается выбирать; но ведь, конечно, наилучшее? А по какому признаку узнать его? По какой норме производить выбор? И где эта норма? Ведь не в самой же природе?

* **

Допустим даже, что предмет дан, – прекраснейшее дерево в лесу, которое признал бы в своем роде совершенным даже лесничий. Но ведь для того, чтобы превратить это дерево в картину, я обхожу его вокруг и выискиваю самую красивую сторону. Я отступаю на достаточное расстояние, чтобы вполне обозреть его; я дожидаюсь благоприятного освещения, – и много ли после этого перейдет от дерева, как оно существует в природе, на бумагу?

* **

Как раз то, что необразованным людям представляется в художественном произведении природой, есть не природа (извие), а человек (природа изнутри).

* **

Мы знаем только мир в отношении к человеку, – и никакого иного; мы хотим только искусства, являющегося отпечатком этого отношения, – и никакого иного искусства.

Кто первый связал в картине горизонтом конечные пункты многообразной игры отвесных линий, тот изобрел припдип перспективы.

* **

Кто из систолы и диастолы, для которых образована ретина, из этого, говоря словами Платона, синкризпса и диакризиса, первый развил цветовую гармонию, тот открыл принципы колорита.

* **

Ищите в самих себе, и вы найдете все; и радуйтесь, если там снаружи, – как бы вы это ни называли, – лежит природа, утверждающая и благословляющая все то, что вы нашли в самих себе.

* **

Слова: никто, незнакомый с геометрией, чуждый ей, не должен вступать в школу философа – пе означают: нужно быть математиком, чтобы стать философом.

* **

Геометрия взята здесь в се первых элементах, как она дана нам в Эвклнде и как она излагается каждому начинающему. Но в таком виде опа – лучшая подготовка, можпо сказать – введение в ФИЛОСОФИЮ.

* **

Когда мальчик начинает понимать, что видимой точке должна предшествовать невидимая, что кратчайший путь между двумя точками мыслится уже как линия, прежде чем она наносится карандашем па бумагу, он чувствует известную гордость и удовольствие. И не без основания: ему раскрылся источник всего мышления, ясными стали для пего идея и реализованное, potentia et actu (быть в возможности и в действенности); философ не откроет ему ничего нового; для геометра с этой стороны обпажп– лась основа всего мышления.

* **

Гипотезы, это – леса, которые возводят перед зданием и сносят, когда здание готово; они необходимы для работника; оп не должеп только принимать леса за здание.

* **

Освобождая человеческий ум от какой – либо гипотезы, которая вынуждала его неправильно видеть, неправильно комбинировать, Фантазировать, вместо того, чтобы смотреть, мудрствовать, вместо того, чтобы судить, – мы уже этим оказываем ему большую услугу. Он видит явлепня свободнее, в других отношениях и связях, он упорядочивает их посвоему и получает снова возможность заблуждаться самостоятельно и па свой лад, – возможность неоценимую, еслп впоследствии он сам поймет свое заблуждение.

Явлеппс не оторвапо от наблюдателя, а, напротив, погружепо н вплетено в его индивидуальность.

* **

Что такое изобретение, и кто может сказать, что он изобрел то или другое? Да к вообще сущая глупостг. – чваниться первенством: не признать себя, в конце концов, плагиатором – только бессознательное самохвальство.

* **

Вместе с воззрениями, когда они исчезают из мира, часто– пропадают и сами предметы. Ведь в высшем смысле можно ска– зать, что воззрение и есть предмет.

* **

Открыто уже гораздо больше, чем полагают.

Так как предметы вызываются из ничего лишь воззрениями людей, то когда воззрения утериваются, они снова возвращаются и ничто.

Шарообразность земли. Синева у Платона.

* *

*

В истории наук идеальная часть стоит в ином отношении к реальной, чем в остальной мировой истории.

* *

*

История наук.

Реальная часть суть Феномены.

Идеальная часть – воззрения на Феномены.

* *

*

Науки состоят, как и искусства, из части передаваемой по традиции (реальной), изучимой, и части непередаваемой (идеальной), неизучимой.

* *

*

Обыденный ученый считает все передаваемым и не чувствует, что неизменность его воззрений не позволяет ему схватить даже действительно передаваемое.

* *

*

Что изобретают, то делают с любовью; чему научились – с уверенностью.

* *

*

Что такое изобретение? Завершение искомого.

* *

*

Становиться па одну плоскость с об’ектами, значит – учиться. Брать об’екты в их глубине, значит – изобретать.

* *

*

Вся моя внутренняя деятельность проявлялась как живая эвристика, которая, признав неизвестное прозреваемое правило, пытается найти его во внешнем мире и ввести во внешний мир.

* *

*

Чем был бы человек без идеи? Не должна ли она, куда бы оп пи направлял свои шаги, всегда предноситься ему, никогда для пего недостижимая?

* *

*

Что так смущает нас, когда мы должны признать идею в явлении, это – то обстоятельство, что она часто (и обыкновенно) противоречит чувствам.

Коперниканская система покоится на идее, которую трудно было схватить и которая еще каждый день противоречит нашим чувствам. Мы только повторяем вслед за другими то, чего мы пе признаем и не понимаем.

Метаморфоза растений точно так же противоречит нашим чувствам.

* *

*

Идеалистам древности и нового времени нельзя ставить в вину того, что они так страстно настаивают на приятии Единого, из которого все проистекает, к которому все можно было бы свести. И в самом деле, оживляющий и упорядочивающий принцип так стеснен в явлении, что едва в состоянии отстоять себя. Но, с другой стороны, мы урезываем себя, проецируя оформляющее п саму высшую Форму в исчезающее от нашего внешнего и внутреннего чувства единство.

* *

*

Мы, люди, приурочены к протяжению и движению; в этих двух общих Формах и раскрываются все остальные Формы, особенно чувственные. Но духовная Форма отнюдь не умаляется, выступая в явлении, при том условии, что ее выявление есть истинное рождение, истинное размножение. Рожденное не менее значительно, чем рождающее; мало того, преимущество живого порождания н состоит в том, что рожденное может стоять выше родившего

3. Рассудочное и разумное познание

Природа не понимает шутки, она всегда истинна, всегда серьезна, всегда строга, всегда права, ошибки же и заблуждения принадлежат всегда человеку. Она пренебрегает недоросшими до nee (Unzulangliche) и отдается только доросшему, правдивому и чистому, и раскрывает ему свои тайны.

Рассудок ее не достигает, человек должен быть способен подняться до высшего разума, чтобы прикоснуться к божеству, раскрывающемуся в первичных Феноменах, Физических и мораль– вых, за которыми оно пребывает и которые от него исходят.

Но божество действенно в живом, а не в мертвом; оно в становящемся и превращающемся, а не в ставшем и застывшем. Вот почему разум в своей тендендии к божественному имеет дело только со становящимся, живым, рассудок же – со ставшим, застывшим, которое оп может использовать. (Р. 1829)

* **

Разум имеет дело со становящимся, рассудок – со ставшим; первый не беспокоится о вопросе: к чему? второй не спрашивает: откуда? – Разум радуется развитию; рассудок желает все закрепить, чтобы использовать.

* **

Разум имеет власть только над живым; мир возникший, которым занимается геогнозия, мертв. Поэтому не может существовать геологии: разуму здесь нечего делать.

* **

Когда я вижу разрозненный костяк, я могу собрать и восстановить его, ибо здесь со мной говорит вечный разум через посредство какого – либо аналога, хотя бы это был гигантский ленивец.

* *

*Что уже не возникает больше, то мы и не можем представить себе как возникающее; возникшего мы не понимаем.

Общепризнанный новейший вулканизм – собственно смелая попытка связать настоящий непонятный мир с прошедшим пезнакомым.

* **

Понятие возникновения для нас совершенно закрыто; поэтому, видя, как что – либо возникает, мы представляем себе, что оно уже существовало; вот почему система вложенных друг в друга зародышей кажется нам понятной *).

* **

Мы видим не мало значительных предметов, складываемых из частей; рассматривая произведения архитектуры, мы видим, как части нагромождаются в правильных или неправильных соотношениях; поэтому атомистическое понятие для нас естественно и сподручно; потому то мы пе колеблемся применять его также в органических случаях.

* **

Материал каждый видит перед собою; содержание (Gehalt) находит только тот, кто имеет что приложить к нему, Форма же остается тайной для большинства.

* **

Люди обладают вообще только понятием рядоположпости и совместности, но не чувством внедрения н взаимопроникания; ибо понимаешь только то, что сам в состоянии сделать, и охваты – ваешь только то, что сам можешь произвести. Так как в опыте все является раздроблеоным, то люди думают, что и высочайшее можно сложить из кусков [51]51
  Ср. «Как будто из вихря элементов может случайно сложиться мир», и слова о воззрении, которое «то, что является выше природы или как высшая природа в природе, превращает в материальную, тяжелую, хотя и подвижную, но лишенную направления и Формы природу». Заимствую эти цитаты у Чемберлена.


[Закрыть]). (д. 1804)

* **

Динамический способ представления: становящееся, действенное, возбуждающее, поступательно – движущееся, производящее. – Атомистический способ представления: ставшее, пассивное, возбудимое, покоящееся, произведенное. (Соч. 1805)

* *

*

Убеждение, что все должно быть в готовом виде и налицо, если посвятить ему должное внимание, совершенно окутало туманом это столетие (XVII); даже цвета нужно было принимать как совершенно готовые в свете, раз им желали приписать какую– нибудь реальность; так этот образ мышления, как самый естественный и удобный, перешел из семнадцатого в восемнадцатый, из восемнадцатого в девятнадцатый век; оп будет и дальше на свой лад оказывать полезное действие и ясно и отчетливо изображать нам существующее, между тем как идеальный образ мышлепия дает пам узреть вечное в преходящем и, мало по малу, возвышает нас до той надлежащей позиции, где соединятся человеческий рассудок и философия. (Статья о Юпгиусе).

* *

Высшая эмпирия относится к природе, как человеческий рассудок – к практической жизни.

* **

Перед первичными Феноменами, если они являются нашим чувствам обнаженными, мы испытываем особого рода жуткое чувство, доходящее до страха. Чувственные люди ищут спасения в изумлении; но быстро появляется деятельный сводник – рассудок, желая на свой лад связать самое благородное с самым– обыденным.

* **

Истинным посредником является искусство. Говорить об искусстве значит желать опосредствовать посредника; и, тем не менее, с этой стороны пришло к нам очень много денного.

* **

Кто пе умеет схватить разницу между Фантастическим и идеальным, между закономерным и гипотстичпым, тот, как естествоиспытатель, находится в скверном положении.

* **

Есть гипотезы, где рассудок и воображение становятся на место идеи.

* **

Не хорошо слишком долго задерживаться в сфере абстрактного. Эзотерическое вредит лишь по стольку, по скольку она пытается стать эзотерическим. Жизнь лучше всего поучается живым.

* **

Великое зло в пауках, да и повсюду, проистекает из того, что люди, не обладающие способностью образовать идеи, осмеливаются теоретизировать, пе понимая, что па это не дает права какое бы то ни было количество знаний. Они приступают» правда, к делу с похвальным человеческим рассудком, но последний имеет свои грапнды и, переступая их, подпадает опасности придти к абсурду. Область и наследие, подвластные человеческому рассудку, это – СФера деятельности. Действуя, он редко ошибется; высшее же мышление, умозаключение и суждение – не его дело.

* **

Понятие – итог, идея – результат опыта; чтобы подвести Этот пгог, нужен рассудок; чтобы охватить этот результат» – нужеп разу»*.

* *

Кто остерегается идей, теряет в конце концов и понятие.

* **

Всякая идея вступает в явление как чуждый гость и, начиная реализоваться, с трудом может быть отличена от Фантазии и Фантазерства.

* **

«Le sens commun est le genie de ПштапНё».

Обыденный рассудок, которому приписывается роль гения человечества, должен быть сначала рассмотрен в своих проявлениях. Исследуя, для чего пользуется им человечество, мы найдем следующее:

Человечество ограничено потребностями. Если последние пе удовлетворены, оно вызывает нетерпение; если опи удовлетворены, оно представляется равнодушным. Настоящий человек движется, стало быть, между обоими состояниями, и свой рассудок, так называемый человеческий рассудок, он будет применять для удовлетворения своих потребностей; когда это сделало, его задача – заполнять собою сферу безразличия. Если он пе выходит из ближайших и необходимейших границ, это ему и удается. Но если потребности повышаются, выступают из круга обыденного, то обыденного рассудка не достаточно, он уже больше пе гепий, человечеству открывается область заблуждения.

В течение долгого времепи занимались критикой разума; я желал бы критики человеческого рассудка. Было бы истинным благодеянием для человеческого рода, если бы обыдеппому рассудку могли убедительно показать, как далеко он может простираться, – а это п будет как раз столько, сколько ему совершеппо достаточно для земной жизни.

* **

В сущности говоря, вся философия есть лишь человеческий рассудок на тумапном (amphigurisch) языке.

Человеческий рассудок, областью которого является собственно практика, заблуждается, лишь отваживаясь пускаться на разрешение более высоких проблем; с другой стороаы, и более высокая теория редко умеет освоиться с кругом, где действует п орудует рассудок.

* **

И как раз тогда, когда отстранепы проблемы, допускающие только динамическое об’яснение, снова появляются в порядке дня механические способы об’яснения.

* **

Все эмпирики стремятся к идее, и не могут открыть ее в многообразии; все теоретики ищут ее в многообразном, и не могут найти ее в нем.

* *

Однако обе сторопы сходятся в жизни, в деле, в искусстве. Это так часто говорилось; но мало кто умеет использовать это.

Анаксагор учит, что все животные обладают активным разумом, но лишены пассивного, который является как бы толмачем рассудка.

* * *

Обыденное созерцапне, правильный взгляд на земные вещи, является наследием общего человеческого рассудка; чистое созерцание внешних и внутренних вещей очень редко.

Первое проявляется в практическом смысле, в непосредственной деятельности; второе – символически, преимущественно посредством Математики, в числах и Формулах, посредством речи, изначально тропической, как поэзия гения, как поговорочная мудрость человеческого рассудка.

* **

Аллегория превращает явление в понятие, понятие в образ, но так, что понятие все еще содержится в образе в определенной и полной Форме, и с помощью этого образа может быть выражено.

Символика превращает явление в идею, идею в образ, н притом так, что идея всегда остается в образе бесконечно действенной и недостижимой и, даже выраженная на всех языках, «сталась бы все – таки невыразимой.

Идея и опыт никогда не встретятся на полпути; соединить их можно лишь искусством и практикой. (П. 1816)

Только в самом высоком и самом обыденном идея и явление сходятся вместе; на всех средних ступенях созерцания и опыта они разделяются. Самое высокое, это – созерцание различного как тожественного; самое обыденное – деяние, активное об’еди– нение разделенного в одно тожество.

Теория и опыт (феномены) противостоят друг другу в постоянном конфликте. Всякое соединение в рефлексии является иллюзией, соединить их может только деятельность.

4. Символизм

Одно явление, один эксперимент ничего не может доказать он – звено большой цепи, имеющее значение только в общей связи. Если бы человек, закрывая всю нить с жемчугом, показал бы только одну из жемчужнн и потребовал от нас веры в то, что таковы же и все остальные, – то едва ли кто – нибудь пошел бы на такую сделку.

* **

Когда дано какое – либо явление природы, в особенности, значительное и бросающееся в глаза, не нужно останавливаться на нем, прикрепляться, прилепляться к нему, не нужно рассматривать его изолированно, а нужно осмотреться во всей природе и поискать, где проявляется нечто сходное, родственное. Ибо только из сопоставления родственного возникает мало по малу некоторая цельность, которая сама себя толкует и не нуждается в дальнейшем об’яснении. (Цв.) [52]52
  Сокращенный силлогизм.


[Закрыть]

*

Всякое истинное арег^и выходит из последовательного ряда и приносит с собой последовательность. Это – промежуточное звено большой продуктивно поднимающейся цепи.

* **

В чем разпица между аксиомой и эптимемой? Аксиома есть то, что мы призпаем с самого пачала, без доказательства; Энтимема *) – то, что напоминает нам о многих случаях и связывает вещи, в отдельности уже познанные нами.

* **

Частное вечно подлежит общему; общее вечпо должно сообразоваться с частным.

* **

Все происходящее есть символ и, в совершенстве раскрываясь, всякая вещь указывает на все остальное. В этой мысли заключается, по – моему, величайшее дерзание и величайшее смирение.

* **

Истинная символика там, где частное является представителем более общего, не как греза или тень, но как живое мгновенное откровение неисследнмого.

* **

Хотя безусловно желательно, даже в высшей степени пеобхо– димо сначала рассмотреть явление само по себе, тщательно повторить его само в себе, вновь и вновь оглядеть его со всех стороп, тем не менее мы, в конце концов, бываем принуждены обратиться вовне и оглядеться с нашей позиции по всем сторонам, не найдем ли мы сходных явлений в интересах нашей

Итак, здесь мы вполне можем рекомендовать и превозносить аналогию как орудие, как рычаг, цель которого – захватывать и двигать природу. Не нужно смущаться теми случаями, когда аналогия вводит в заблуждение, когда она, как слишком далеко идущее, произвольное остроумие, совершенно испаряется. Не будем, далее, отвергать веселую, юмористическую игру предметами, удачное и неудачное сближение, даже связывание самых далеких вещей, которое пытается повергнуть нас в изумление, путем неожиданного сопоставления обратить паше внимание на контраст. Однако, будем держаться, ради нашей цели, чистой методической аналогии, которая только и оживляет опыт, связывая раздельное и далекое с виду, открывая его тожество и давая мало по малу и в пауке ощущение настоящей совокупной жизни природы… Все во вселенной связано, имеет отношение друг к другу, соответствует одно другому. [53]53
  Набросок, помеченный 5. 11. 18'29, напечатанный в Веймарском издании.


[Закрыть]

*

Нельзя порицать мышление согласно аналогиям; аналогия имеет то преимущество, что она не замыкается, и, собственно, не желает ничего последнего; напротив, индукция, которая имеет в виду заранее поставленную цель и, работая для ее достижения, увлекает за собой ложное и истинное, пагубна.

* **

Индукции *) я пе позволял себе никогда, даже по отношению к самому себе. – Я оставлял Факты изолированными. Но я отыскивал аналогичное. – И на этом пути я дошел, например, до понятия метаморфозы растений. – Индукция полезна только тому, кто хочет заговорить другого. – Соглашаешься с двумя – тремя положениями, с несколькими выводами, и вот уже погиб. – Здесь– то собственно гнездо суб – и обрепций (подсовывания желательного и затушевывания нежелательного), и как там зовется все это отродье, которое гораздо лучше меня сумеет обозначить и определить диалектик. – Страстный человек заблудится па таком сооружении из лестниц. – А когда дело идет о поступках, партийности, мнениях, преимуществах моего и твоего, склонностях, – такие сденления неразрешимы. – Трудно оберечься от них самому, трудно и других избавить от такнх уз и вернуть их на свободу. – Пусть только скепсис станет догматичмым, и он найдет готовых противников. – Ему ведь тоже приходится либо оставлять проблемы в покое, либо решать их таким способом, который повергает человеческий рассудок в смятение [54]54
  Буквально авзятие в руки». Слово это образовано самим Гёте и означает нечто в роде технического метода природы.(Прим. А. Б.).


[Закрыть]

*

Если бы нам поставили в упрев, что мы слишком далеко идем в установлении родства, отношений, связей, в аналогиях, толкованиях и сравнениях, то мы ответим, что для ума никакая подвижность не будет лишней, так как он всегда должен бояться закостенеть на том или ином Феномене; однако вернемся сейчас же к ближайшей среде и покажем те случаи, где эти общие космические Феномены мы производим технически собственными руками и, стало быть, можем надеяться ближе проникнуть в их природу и свойства. Однако, в сущности, мы и тут не достигли всего, чего желали: то, что мы осуществляем механически, мы ведь должны делать согласно общим законам природы; и даже в последних технических приемах всегда есть нечто духовное, которое собственно и оживотворяет «се Физически осязаемое, поднимая его на ступепь непостижимого. (Цв.)

* **

Истинное, совпадая с божественным, никогда не допускает непосредственного познания: мы созерцаем его только в отблеске, в примере, в символе, в отдельных и родственных явлениях; мы воспринимаем его как непонятную жизнь, и не можем отказаться от желания – все – таки понять его. (Метеор. 1825)

* **

Мы должпы, правда, признать за природой ее тайную гухп' £7]5i£*), посредством которой она творит и стимулирует жизнь,

и, не будучи мистиками, тем не менее принять, в конце – концов, нечто неиследимое; по все – таки человек, серьезно относящийся к делу, не может отказаться от попытки так прижать к стенке это неисследимое, чтобы удовлетвориться этим, и уже добровольно признать себя побежденным. (П. 1832)

* *

*

Человеку вполне подобает принять неисследимое; однако своему исследованию он не должен ставить никаких границ; ибо, хотя природа и обладает преимуществом над человеком и, невидимому, многое скрывает от него, но и он обладает, в свою очередь, тем преимуществом над ней, что может своею мыслью если и не проникнуть сквозь нее, то возвыситься иад ней. Но мы уже довольно далеко проникли в нее, достигнув первичных Феноменов, которые мы созерцаем лицом к лицу в их пеисследимом великолепии, и затем обращаемся назад, в мир явлений, где пепонятное в своей простоте раскрывается в тысяче и тысяче многообразных явлений, неизменное при всей изменчивости *). (Мин.)

* **

То, что мы замечаем в опыте, большею частью – только случаи, которые при некоторой внимательности можно подвести под общие эмпирические рубрики. Последние в скою очередь соподчиняются посредством научных рубрик, которые указывают на дальнейшее восхождение, при чем мы ближе знакомимся с известными неизбежными условиями явлений. С этого момента все мало – по – малу подходит под более высокие правила и законы, которые раскрываются, одпако, не рассудку посредством слов и гипотез, а созерцанию – тоже посредством Феноменов. Мы называем их первичными Феноменами, потому что в явлении нет ничего выше их, они же вполне приспособлены к тому, чтобы постепенно опускаться от них – как мы раньше поднимались к пим – до обыденнейшего случая повседневного опыта.(Цв.)

* **

Непосредственное восприятие первичных Феноменов повергает нас в своего рода страх, мы чувствуем свою неадекватность, только оживотворенные вечной игрой эмпирии, они радуют нас.

* **

Магнит – первичный Феномен; нужно только высказать его, и он уже об’яснеп; благодаря этому он становится также символом для всего остального, для чего нам нечего искать слов или названий.

* **

Люди так задавлены бесконечными условиями явлений, что они не могут воспринимать единое первичное условие.

* **

Даже проницательные люди не замечают, что они желают об’яснять вещи, являющиеся основными элементами опыта (Grunderfahrungen), на которых нужно было бы успокоиться.

Но, пожалуй, это и выгодно: без этого слишком рано бросали бы исследование.

* **

Первичный Феномен: идеально – реально – символично – тожествен.

Идеален, как последнее познаваемое; реален, как познанный; символичен, ибо охватывает все случаи; тожествен – со всеми случаями.

Эмпирия: ее безграничное возрастание. Надежда на помощь с ее стороны. Потеря надежды па полноту.

***

Если я успокаиваюсь, в копце – копцов, па первичном Феномене, то это тоже – только резиньяция; но большая разница, прихожу ли я к ней на границах человечества, или в пределах гипотети_ ческой узости моего ограниченного индивида.

* **

Естествоиспытатель пусть оставит первичные Феномены в их вечном покое и великолепии, философ пусть захватит их в свою область; он найдет тогда, что не в единичных случаях, не в общих рубриках, миопиях и гипотезах, но в основных и первичных Феноменах дан ему достойный материал для дальнейшего развития и разработки.