Текст книги "Учение о цвете. Теория познания"

Автор книги: Иоганн Вольфганг фон Гёте

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

Поэзия и Правда, 16 кн

Человек должен держаться веры, что непонятное доступно пониманию; иначе он не стал бы исследовать.

* **

Понятно все частное, допускающее какое – либо применение. Таким путем непонятное может стать полезным.

* **

Есть тонкая эмпирия, которая теснейшим образом отоже – ствляется с предметом и таким путем становится настоящей теорией. Однако, это потенцирование духовной способности свойственно лишь высокообразованной эпохе.

Всего отвратительнее – педантичные наблюдатели и Фанта– зеры – теористы; их эксперименты мелочны и сложны, их гипотезы темны и причудливы.

* **

Чтобы понять, что небо везде сине, не нужно ездить вокруг света.

* *

Общее и частное совпадают: частное есть общее, являющееся при различных условиях.

* **

Не требуется все самому видеть в пережить; но если ты хочешь доверять другому и его описаниям, то прими во внимание, что ты имеешь дело с целой тройкой: предметом и двумя субъектами.

* **

В естествознании так же необходим категорический императив, как и в нравственной области; надо только принять во внимание, что мы стоим с ним не в конце, а в начале.

* **

Самое высокое было бы – понять, что все Фактическое есть уже теория: синева неба раскрывает нам основной закон хроматики. Не нужно только ничего искать позади Феноменов; они сами составляют учение.

* **

В науках много достоверного, если не смущаться исключениями и уметь уважать проблемы.

* **

Когда рассматриваешь проблемы Аристотеля, удивляешься дару наблюдательности и тому, какие только вещи не привлекали к себе взора греков. Они впадают лишь в ошибку чрезмерной поспешности, шагая от Феномена непосредственно к об’яснению, благодаря чему появляются совсем неприемлемые теоретические положения. Это, однако, общая ошибка, которую делают еще и в настоящее время.

* **

Гипотезы – колыбельные песни, которыми учитель убаюкивает своих учеников; мыслящий добросовестный наблюдатель все больше приходит к сознанию собственной ограниченности; он видит: чем дальше расширяется знание, тем больше появляется проблем.

* **

Наша ошибка состоит в том, что мы сомневаемся в достоверном, а недостоверное желаем Фиксировать. Моя же максима при исследовании природы: закреплять достоверное и внимательно наблюдать за недостоверным.

* **

Приемлемой гипотезой я называю такую, которую мы устанавливаем как бы шутя, чтобы предоставить серьезной природе опровергнуть нас.

* **

Так как для дидактического изложения требуется аподиктич– ность (вне – сомненность), ибо ученик не желает получать ничего сомнительного, то учитель не может оставить в покое ни одной проблемы, обходя ее, например, в некотором отдалении. Сразу же должно быть что – либо определено (bepaalt, огорожено, говорит голландец); и вот некоторое время кажется, что обладаешь известным пространством, пока кто – нибудь другой не выдернет кольев изгороди и тотчас снова ие огородит ими более узкое или более широкое пространство.[45]45
  Нужен своеобразный поворот ума для того, чтобы схватить 'бесформенную действительность в ее самобытнейшем виде и


[Закрыть]

*

Страстный вопрос о причине, смешение причины и действия, успокоение на ложной теории приносят великий, неподдающийся учету вред.

* *

Ложное обладает тем преимуществом, что о нем можно постоянно болтать; истинное пужно сейчас же использовать, иначе «но ускользает.

* **

Кто не понимает, что истипное облегчает практику, может сколько угодно мудрить с ним и крючкотворствовать, чтобы хоть немного прикрасить свою ошибочную нудную работу.

* **

Немцы, да и не они одни, обладают даром делать науки недоступными.

* **

Англичанин – мастер сразу использовать все открытое, пока оно не поведет к новому открытию и к доброму делу. Спросите – ка, почему они во всем опередили нас?

* **

Мыслящий человек обладает тем удивительным свойством, что туда, где лежит неразрешенная проблема, он любит при* мышлять образ Фантазии, от которого он не может отделаться, даже когда проблема разрешена и истина очевидна. отличить ее от химер, которые ведь тоже настойчиво навязываются нам с известным характером действительности.

* **

При наблюдении природы в великом и малом я неизменно ставил вопрос: кто высказывается здесь – предмет, или ты сам? И в этом смысле я рассматривал также предшественников и сотрудников.

* * *

Каждый человек смотрит на готовый и опорадочепный, оформленный, совершенный мир, в конце концов, только как на материал, из которого он старается создать для себя особый, к нему приспособленный мир. Дельные люди хватаются за него без колебаний и орудуют с ним в пределах возможного; другие нерешительно ходят вокруг да около; некоторые сомневаются даже в его существовании.

Кто достаточно проникся бы этой истиной, не стал бы ни; с кем спорить, а рассматривал бы чужое воззрение, а также и свое собственное, как явление. Мы ведь почти изо дня в день убеждаемся, что один может с удобством мыслить то, что для другого невозможно мыслить, и при том даже не в таких вещах_г которые имели бы какое – либо влияние на благо и зло, а в таких, которые для нас совершенно безразличны.

То, что знаешь, знаешь собственно только для себя; когда я говорю с другим о том, что я, на свой взгляд, знаю, он сразу полагает, что знает это лучше меня, и мне приходится все снова уходить в себя со своим знанием.

Человек находит себя среди действий и не может удержаться от вопроса о причинах; как существо косное, он хватается за ближайшую из пих, как за наилучшую, и на этом успокаивается^ в особенности любит поступать так человеческий рассудок.

Одинаковые или, по крайней мере, сходные действия производятся природой различными способами.[46]46
  Пять следующих афоризмов вставлены иною из посмертного наследия, а три дальнейших – из «Архива Макарии» (1829), как поясняющие понятие «простого».


[Закрыть]

***

Желание об’яснять простое сложным, легкое трудным, есть порок, распределенный по всему телу науки; проницательные видят его, но не всегда созваются в нем.

* **

Просмотрите внимательно Физику, и вы найдете, что как Феномены, так и эксперименты, на которых они построены, обладают различной ценностью.

* **

Все сводится к первичным опытам, и построенвая на них глава стоит надежно и прочно; но есть также опыты вторичные, третичные и т. д. Если им приписываются равные права, они спутывают то, что было выяснево первыми *).

* **

Свет и дух, царящие – первый в Физическом, второй в моральном, суть высшие мыслимые неделимые энергии.

* **

И не принадлежит ли цвет всецело чувству зрения?

* **

Я ничего не имею против допущения, что цвет можно даже осязать; его самобытные свойства при этом еще более выявились бы.

* **

Все – проще, чем можно мысленно представить себе, и в то же время взаимообусловленнее (verscbrSnkter), чем мы в состоянии повять.

* **

Те, которые складывают единственный наияснейншй свет из цветных видов света, являются настоящими обскурантами.

* **

Как Сократ призвал к себе нравственного человека, чтобы последний сколько – нибудь просветился относительно себя самого, так Платон и Аристотель выступили перед природой, в свою очередь, как призванпые: один с умом и душою, жаждущим отдаться ей, другой со взором исследователя и методом, направленным на ее завоевание. И вот, всякое приближение к этим трем, которое становится возможным для нас в целом и в частностях, является событием, которое мы радостнее всего ощущаем, и которое всегда служит могучим стимулом нашего образования.

* **

Чтобы из безграничного многообразия, раздробленности и запутанности современной физики снова спастись в простое, нужно все снова ставить себе вопрос: в какое отношение к природе стал бы Платон, к природе, как она представляется нам теперь, в своем более значительном многообразии, при всем ее основном единстве?

* **

Ибо мы убеждены, что мы на том же пути можем органически достигнуть последних разветвлений познания и на этом фундаменте постепенно возвести и укрепить вершины каждого знания. При этом, одпако, мы должиы постоянно следить за тем, идем ли мы в направлении работы нашей эпохи, или против него; иначе мы рискуем отклонить полезное и принять вредное.

* **

Опыт сначала приносит пользу науке, затем вредит ей, так как обнаруживает и закон, и исключение. Среднее между ними отнюдь пе дает истинного.

* **

Говорят, что посредине между двумя противоположными мнениями лежит истина. Никоим образом! Между ними лежит проблема, то, что недоступно взору, – вечно деятельная жизнь, мыслимая в повое.

Объяснение явлений [47]47
  Ряд афоризмов, соединенных в одну рукопись с надписью «Веймар, Б марта 1831», напечатаны поме смерти Гёте. Я включил сюда лишь один аФоризм из другого места (№ 641 в изд. Гемпеля), отметив его двумя щммдочиами.


[Закрыть](1831)

В Нью – Йорке – девяносто различных христианских вероисповеданий, из которых каждое на свой лад почитает Господа Бога, не вступая ни в какие столкновения с остальными. В естествознании, и даже во всяком исследовании мы должны дойти до такого же положения; а то, что же это значит, когда каждый говорит о либеральности и мешает другому думать и высказываться по своему.

* **

Самое врожденное понятие, самое необходимое – понятие причины и действия, становится, в применении, поводом к бесчисленным, все повторяющимся заблуждениям.

* **

Мы совершаем большую ошибку, всегда представляя себе причину близ действия, как тетиву – близ стрелы, которую она пускает; и, однако, мы не можем избежать этой ошибки, потому что причина и действие всегда мыслятся вместе и, стало быть, сближаются в уме.

* **

Ближайшие ощутимые причины можно как – бы поймать, а поэтому и скорее всего понять (greiflich – begreiflich); вот почему мы охотно представляем себе механическим то, что относится к высшему роду.

* **

Сведение Факта к причине – только историческое трактование; например, Факт смерти человека, и причина – выстрел из ружья.

* * *

Паление и толчен. Желание об’яснить с их помощью движение мировых тел – собственно вскрытый антропоморфизм; Это ход путника через поле. Поднятая нога опускается, оставшаяся назади стремится вперед и падает; и так без изменений* от выхода до прибытия *).

Чтоб, если бы на том же пути заимствовали сравнение у конькобежца? В этом случае поступательное движение идет на пользу оставшейся сзади ноге, при чем последняя вместе с тем берет на себя обязанность дать еще такой импульс, что другая нога – теперь уже находящаяся позади – в свою очередь сохраняет возможность двигаться некоторое время вперед.

Индукции я никогда сам себе не позволял; если кто – нибудь другой хотел воспользоваться ею против меня, я сейчас же устранял ее.

* *

Сообщение посредством аналогий я считаю столь же полез– ныму как и приятным: аналогичный случай не навязчив, ничего не хочет доказывать; он становится против другого, не соединяясь с ним. Много аналогичных случаев не соединяются в замкнутые ряды, они подобны хорошему обществу, которое всегда больше стимулирует, чем дает.

Очень хорошо говорят: явление, это – следствие без основания, действие без причины. Человеку так трудно дается отыскать основание и причину потому, что они – в силу своей простоты – скрываются от взора.

* **

Мыслящий человек ошибается в особенности тогда, когда он допытывается связи причины и действия; то и другое составляет вместе неделимый Феномен. Кто в состоянии признать это, тот на правильном пути к деятельности, к делу. Генетический метод ведет нас на лучший путь, хотя и он недостаточен.

* **

Ни одно явление не об’ясияется само по себе и из себя лишь многие, взятые вместе, окинутые одним взором, методически упорядоченные, дают в конце концов то, что могло бы сойти за теорию.

* **

Когда то, что мы знаем, излагается нам по иному методу или на чужом языке, оно приобретает особую прелесть новизны и свежести.

* *

Круги истинного соприкасаются непосредственно, но в промежутках у заблуждения остается довольно места, чтобы развернуться и проявиться.

* **

Природа не беспокоится о каком – либо заблуждении; сама она не может поступать иначе, как вечно оставаясь правой и не заботясь о том, чтб из этого проистечет.

* **

У природы нет ни одной закономерной способности, которой она при случае не проявила и не приложила бы.

Картезий несколько раз писал свою книгу 1)е 1а тёМю(1е наново, и в том виде, как она сейчас лежит перед нами, она все – же ничуть пе может помочь нам. Каждый, кто некоторое время предается добросовестному исследованию, должен когда – нибудь изменить свой метод.

* **

У девятнадцатого столетия все основания следить за этим.

* **

Ознакомьтесь с явлением, отнеситесь к нему с тою точностью, какая только возможна, посмотрите, как далеко можно уйти с ним в понимании и в практическом применении, и оставьте проблему в покое. Обратно поступают фпзикн: они направляются прямо па проблему и запутываются по пути в стольких трудностях, что под конец у них не остается никакого выхода.

* **

Из величайшего и из мельчайшего (раскрываемого человеку лишь искусственными средствами) вытекает метафизика явлений; посредине лежит все обособленное, соответствующее нашим чувствам; это – моя область, при чем я, однако, от всего сердца благословляю те даровитые умы, которые приближают ко мне вышеуказанные области.

Афоризмы

От составителя. Гёте не был аФористом по натуре, афоризм не был у него самостоятельной Формой выражения; это была или беглая заметка при чтении книги, или мысль, относившаяся к законченной работе и почему либо в нее не вошедшая, или материал для будущих работ. По мере накопления таких заметок (в течение последних 30 лет жизни), Гете сортировал их – или поручал это своему секретарю – и затыкал ими какую– нибудь дыру в печатавшемся труде, иногда без всякой внутренней свази. Так, часть афоризмов оказалась в Wahlyerwandschaften, часть – в Wanderjahre, часть в журналах Kunst und Altertum и Zur Naturwissenschaft, часть осталась в виде посмертного наследия, изданного Римером и Эккерманом. Наиболее закопченным считается теперь издание Гемпеля, хотя остается [под вопросом – что в расположении афоризмов идет от автора их и что – от позднейших издателей… Но если издатель полного собрания афоризмов стоит перед трудной задачей: с одной стороны, держаться возможно ближе к первоначальному расположению, в котором отчасти можно угадывать ход мысли самого Гёте, с другой стороны, впести в местами хаотическую груду некоторый логический порядок, отнести сходное к сходпому и так достигнуть большей законченности целого, – то для такой специальной цели, какую преследует настоящий сборник, эта трудность в значительной мере отпадает: мне пришлось, прежде всего, выбрать только то, что имеет научно-ФилосоФское значение; так в замен Гемпелева здания, получилась уже груда обломков, из которых надо было заново строить. На одну минуту могла даже улыбнуться мысль – разбить и эти обломки на отдельные кирпичи – афоризмы, и затем расклассифицировать их в строго логическом порядке, по содержанию. Но ее пришлось, копечно, откипуть, так как внутренняя связь между отдельными афоризмами на столько несомпсппа, что часть таких впутрепносвязанных рядов я даже выделил в несколько самостоятельных отрывков, которые и поместил в предыдущем отделе «Статей и набросков» (Два типа мышления, О математике. Идея и Опыт, Феноменализм, Об’яснение явлений). Остальные группы афоризмов и отдельпые афоризмы нетрудно уже было расположить в известном порядке и разбить на несколько главок, не гоняясь за особенной логической законченностью; в заключение я дополнил их, где счел это нужным для завершения гносеологического портрета Гёте, изречениями из писем, разговоров и сочинений [48]48
  Отмечаю такие афоризмы знаком П., Р. или сокращенным заглавием сочинений (например, Цв. – Учение о цветах, В. М. – Вильгельм Мейстер и т. п.).


[Закрыть]). Так получилось девять главок, которым можно, с некоторыми натяжками, дать следующие заглавия:

1. Эмпиризм (с уклонами к интуитивизму и натурализму).

2. Критика эмпиризма (с идеалистическим уклоном).

3. Рассудочное и разумное познание (понятие и идея).

4. Символизм (аналогия, индукция, первичный Феномен).

5. Субъект-Объект.

6. Полярность вообще и диалектика как частный случай.

7. Научный и психологический релятивизм.

8. Прагматизм.

9. Универсализм.

1. Эмпиризм

Человек поставлен, как действительное существо, среди действительного мира, и наделен такими органами, что может познавать и производить действительное и паряду с ним возможное. Все здоровые люди убеждены в своем собственном существовании и в существовании окружающей их среды. Однако в мозгу есть слепое пятно (hohler Fleck), т. е. такое место, где не отражается ни один предмет, подобно тому как и в глазу есть пятнышко, которое не видит. Когда человек становится особенно внимательным к этому месту и углубляется в него, он впадает в душевную болезнь, ему мерещатся здесь вещи из другого мира, которые являются однако не бытием, а чистейшими небылицами, не обладают пи Формой, ни границами, пугают на подобиепустых ночных видений, и того, кто не вырвался из иод их гнета, преследуют хуже, чем призраки.[49]49
  Параллакс – угол, под которым из удаленной точки представляется некоторая поперечная к расстоянию линия, напр., радиус Земли, рассматриваемый с Солнца; параллакс есть средство, в астрономии и геодезии, для измерения расстояний. Угол между лучами зрепия двух глаз человека есть двойной параллакс предмета, на который человек смотрит; этот угол «ю. шоляет оценивать расстояние дч предмета.(Прим. А. Б.).


[Закрыть]

*

Кто не доверяет своим чувствам, тот дурак, н неизбежно превратится в умозрителя.

* **

Человек достаточно вооружен для всех истинных земных потребностей, если оп доверяет своим чувствам и так развивает их, чтобы они продолжали заслуживать доверия.

* **

Чувства пе обманывают, обманывает суждение.

* **

Никто пе отрицает, что зрение способно оценивать расстояния между предметами, находящимися рядом или один над другим; на предметы, стоящие одии позади другого, эту способность не желают распространять.

* **

И однако через параллакс человеку дало здесь, если его мыслить не стационарным, а подвижным, самое надежное указание: *) – Сюда включено уже, если ближе всмотреться, учение о применении соответствующих углов.

* **

Кто довольствуется чистым опытом и в согласии с ним поступает, у того достаточно истишюго. Подростающее дитя мудро в этом смысле.

* * *

Теория сама по себе ни к чему; она полезна лишь поскольку опа лает нам веру в связь явлений.

* **

В искусстве и науке, так же, как в практической деятельности, все сводится к тому, чтобы об’екты отчетливо воспринимались и трактовались сообразно своей природе.

* **

Я жалею людей, которые много носятся с преходящестью вещей и уходят в созерцание земной суетпости: ведь мы для того и существуем, чтобы сделать преходящее непреходящим; а это может быть осуществлено лишь тогда, когда мы умеем денить и то и другое.

* **

Кто может сказать, что у него есть склонность к чистому опыту? Каждый полагал, что он следует настойчивым советам Бэкона, но кому удавалось это?

* **

С Бэкона Всруламского датируют эпоху эмпирического естествознания. Однако, его путь часто пересекали и делали непроходимым теоретические тенденции. В сущности говоря, с каждогодня можно и должно считать повую эпоху.

* **

При расширепии знания, время от времени становится необходимым произвести новый распорядок; он происходит обыкно– вегаю согласно новым максимам, но всегда остается предварительным.

* **

Опыт может расширяться до бесконечности, теория в состоянии очищаться и совершенствоваться в таком же смысле. Первому открыта вселенпая во всех направлениях; последняя остается замкнутой пределами человеческих способностей. Вот почему все воззрения должпы возвращаться; и иногда встречается удивительный случай, что при расширенном опыте спова входит к милость ограниченная теория. [50]50
  «Высшее проявление электричества» – это здесь гальванический ток. Тогда еше его неправильно попимали, как результат простого соприкосновения разных тел.(Прим. А. Б.)
  Ср. Двевник, 10. 6. 17 (заимствую у Метнера, в его переводе): «Думах о фикции и о науке. Ущерб, который ови приносят, проистекает исключительно из потребности рефлектирующей способности суждения, которая создает себе какой – нибудь образ, чтобы использовать его, а потоп конституирует этот образ, как нечто истинное и предметное, вследствие чего то, что некоторое время оказывало помощь, становится в дальнейшей вредом и помехою».
  Обычное тогда понимание наследственности, чуждое идеи развития (прим. А. Б.).


[Закрыть]

*

Человек сам по себе, по скольку он пользуется своими здоровыми чувствами, есть величайший и точнейший Физический аппарат, какой только может существовать; и величайшее несчастье новейшей физики состоит именно в том, что она как бы отделила эксперименты от человека и желает признать природу лишь в том, что показывают искусственные инструменты, желает даже ограничить ими то, что природа может создать.

* *

Так же обстоит дело с вычислением. Есть много истинного, не поддающегося вычислению, как не все истинное возможно представить в виде эксперимента.

* **

Но ведь затем человек и стоит так высоко, чтобы вообще певыразимое – в нем нашло свое выражение. Что такое струна и всякое ее механическое деление перед ухом музыканта? Да, можно даже сказать: чтб такое Физические (elementare) явления самой природы перед человеком, который должен еще укротить их и модифицировать, чтобы иметь возможность сколько – нибудь ассимилировать их?

* **

Когда хотят, чтобы эксперимент дал все, к нему нред’являют слишком большое требование. Ведь и электричество вначале умели добывать только посредством трспия, между тем как теперь его высшее проявление осуществляется простым прикосновением*).

* **

Нехорошо – хотя это и случается со многими наблюдателями – связывать с каким – либо воззрением сейчас же какой нпбудь вывод и рассматривать их за равнозначащие.

* **

Теории обыЕиовеиио – результаты чрезмерной поспешности нетерпеливого рассудка, который хотел бы избавиться от явлений, и подсовывает поэтому на их место образы, понятия, часто даже одпи слова. Подозревают, даже видят, что это только вспомогательное средство; но разве страстность н партийность не прилепляются всегда к таким средствам? И ие без осповапия, так как они очень нуждаются в пих *).

* **

Наши состояния мы приписываем то Богу, то чорту, и и обоих случаях ошибаемся: в пас самих лежит загадка, в пас, порождениях двух мирои. Так же к с цветом: то его ищут в свете, то снаружи, во вселенной, и не могут найти его только в его собственном доме.

* **

Наступит время, когда будут излагать патологическую экспериментальную Физику и выведут на свежую воду все то жонглерство, которое надувает рассудок, контрабандным путем протаскивает какое – либо убеждение и, что хуже всего, препятствует всякому практическому прогрессу. Фспомсны должны быть раз на всегда вырваны из мрачпого эмнирико – механико – догматического застенка и представлены на суд обыденного человеческого рассудка.

* **

Природа умолкает на плахе; ее верный ответ на искрепний вопрос: да, да! нет, пет! Все остальное от лукавого.

* **

Микроскопы и телескопы собственно только спутывают чистый человеческий смысл.

* **

Все плодотворное принадлежит не нам, а природе.

*

И само время – стихия.

* *

Природа не беспокоится о каком – либо заблуждении; сама она может поступать только правильно, не заботясь о том, что из Этого выйдет.

* **

То, что называют идеей, выступает перед нами, как закон всех явлений.

* **

Воспринимать природу и непосредственно извлекать из нее пользу дано немногим людям; между познанием и применением они охотно измышляют воздушный замок, старательно разрабатывают его п забывают за ним предмет вместе с его применением.

* **

Точно так же не легко понимают, что в великой природе совершается то же, что происходит и в самом маленьком круге. КоГда опыт навязывает такого рода познания людям, они, в конде кондов, сдаются. Мякина, притянутая натертым янтарем, оказывается в родСтве с самой ужасной грозой. Это даже собственно – одно и то же явление. Это микромегическое мы признаем еще в некоторых других случаях, по скоро нас покидает чистый гений природы, демон мудрствования овладевает нами и всюду умеет проявить свою власть.

* **

Природа сохранила за собой столько свободы, что знанием и наукой мы безусловно не можем настичь ее или прижать ее к стене. Все это – наши глаза, наши воззрения; одна только природа знает, чего она хочет, чего она хотела.

Если естествоиспытатель хочет отстоять свое право свободного созерцания и наблюдения, то пусть он вменит себе в обязанность обеспечить права природы; только там, где она свободна, будет свободен и он; там, где ее связывают человеческими установлениями, оп будет и сам связал.