Текст книги "Учение о цвете. Теория познания"

Автор книги: Иоганн Вольфганг фон Гёте

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

5. Субъект-Объект

Основное свойство живого единства – разделяться, соединяться, расплываться в общем, задерживаться на частном, превращаться, снециФироваться, проявляться, как свойственно всему живому, под тысячью условий, выступать и исчезать, затвердевать и растворяться, застывать и растекаться, расширяться и сокращаться. Так как все эти действия происходят в один и тот же момент, то все они могут проявиться в одно время. Возникновение и гибель, созидание и уничтожение, рождение и смерть, радость и страдание, все это протекает во взаимодействии, все действует в одинаковом смысле и одинаковой мере; вот почему даже самое частное явление выступает всегда как образ и подобие самого общего.

* **

Если все бытие есть вечное раз'единение и соединение, та отсюда вытекает, что люди в рассмотрении этих грандиозных соотношений станут тоже то раз’единять, то соединять.

* **

Во всем чувственном мире все заключается вообще во взаимоотношениях предметов, преимущественно же в отношении самого значительного земного предмета, человека, к остальным. Этим мир раскалывается на две части, и человек противостоит об’екту в качестве субъекта. Здесь – то практик бьется на опыте, мыслитель – в умозрении, принужденные выдерживать борьбу, которая не может быть завершена никаким миром и никаким решением.

Но и здесь всегда самое главное – правдиво вникнуть в отношения. А так так наши чувства, по скольку они здоровы, правдивее всего выражают внешние отношения, то мы можем убедиться, что везде, где они с виду противоречат действительному, они тем вернее обозначают истинное соотношение. Так, далекое представляется нам меньше, и именно благодаря этому мы замечаем расстояние. (Цв.)

* *

Наука, вместо того, чтобы становиться между природой и субъектом, пытается стать на место природы, и мало по малу делается столь же непонятной, как последняя. Когда же здесь хочет высказаться наивный (unbewusste) человек, получается печальный мистицизм, запутывающий этот лабиринт.

* **

Быть ипохондриком значит не что иное, как погружаться в субъект. Упраздняя об’скты, я не могу верить, чтобы опи признавали меня об’ектом; и я упраздняю их потому, что думаю, будто они пе принимают меня за об’ект.

Человек достигает уверенности в собственном существе тем, что за существом, вне его находящимся, он признает равноправие, законосообразность. (Метеоры)

* ** субъект – тщательно критикующий свои воспринимающие и познающие органы; об’ект, как нечто вообще познаваемое, ему противостоящее; явление, повторенное и разноображенное экспериментами, – посредине. (Анналы)

* **

Есть какая – то неизвестная законосообразность в об’екте, которая соответствует неизвестной законосообразности в субъекте.

* *

*

Все что есть в субъекте, есть и в об’екте, и еще кое что.

Все что есть в об’екте, есть и в субъекте, и еще кое что.

У нас два пути к гибели или спасению: признавать за об’ектом «еще кое что» и пренебречь нашим субъективным остатком, или же возвысить субъект, признавая за ним «еще кое что», и отвергнуть об’ективный остаток

6. Полярность вообще и диалектика как частный случай

Самое высокое, подученное нами от Бога и природы, есть жизнь, вращательное движение монады вокруг самой себя, не знающее ни остановки, ни покоя; стремление беречь и лелеять жизнь неискоренимо прирождено каждому, особенности же ее остаются для нас и для других тайной.

* **

Второй дар действующих свыше существ, это – переживание, восприятие, вмешательство жизненно – подвижпой монады в окружающий ее впешний мир, благодаря чему она только и воспринимает саму себя как нечто внутренио безграничное, извне ограниченное. Переживая это, мы можем, при известных задатках, внимательности и благоприятных условиях, добиться в себе самих ясного понимания относительно этого; для других же и Это всегда остается тайной.

* **

В качестве третьего дара раскрывается то, что направляется на внешний мир, как поступок н дело, слово и письмо; все это принадлежит больше миру, чем нам самим, он и разберется в Этом скорее, чем мы сами; по он чувствует, что для ясного понимания ему нужно узиать также возможно больше из пережитого нами. Вот почему возбуждают такой интерес первые юношеские шаги, ступени образования, мелочи жизни, анекдоты и т. п.

В царстве природы господствуют движение и дело, в царстве свободы – задатки (Anlage) и воля. Движение вечно, и при каждом благоприятном условии непреодолимо проявляется в опыте. Задатки хотя развиваются тоже естественным путем, однако, должны еще упражняться с помощью воли и мало – помалу потенцироваться. Вот почему в свободной воле нельзя быть так же уверенным, как в самостоятельном акте; последний самъ себя делает, воля же делается: чтобы стать совершенной и действовать, она в морали должна подчиниться совести, которая не ошибается, в искусстве же – правилу, которое нигде пе выражено. Совесть пе нуждается в родословной, с пею все уже дано, она имеет дело только с собственным внутренним миром. Гений тоже не нуждался бы в правиле, довлел бы себе, сам бы давал себе правило; но так как он действует наружу, он многообразно обусловлен материалом и временем, при чем оба неизбежно спутывают его: вот почему все, что является искусством, – управление и стихотворение, статуя и картина, – кажется таким причудливым и неуверенным.

* **

Мы и предметы, свет и тьма, тело и душа, две души, дух и материя, Бог и мир, мысль и протяжение, идеальное и реальное, чувственность и разум, Фантазия и рассудок, бытие и стремление (Sein und Sehnsucht), – две половины тела, правое и левое, дыхание; Физический опыт: магнит.

* **

Большая трудность в психологической рефлексии состоит в том, что внутреннее и внешнее нужно всегда рассматривать нараллельпо или, вернее, как сплетенные одно с другим. Это – непрестанная систола и диастола, вдыхание и выдыхание живого существа; если это отношение и нельзя выразить, то нужно внимательно наблюдать и отмечать его.

* **

Борьба старого, существующего, неизменного с развитием, разработкой и преобразованием всегда одна и та же. Из всякого порядка получается под конец педантизм; чтобы избавиться от последнего, разрушают первый, и так проходит некоторое время, пока не замечают, что опять нужно установить порядок. Классицизм и романтизм, цеховое принуждение и свобода промышленности, сохранение и дробление земельной собственности, – это все один и тот же конфликт, порождающий, в свою очередь, новый конфликт. Самым разумным со стороны правителя было бы, поэтому, так умерять эту борьбу, чтобы она при ходил! м равновесие без гибели одной стороны; но людям этого но нпдо, да и Бог, как видно, ие хочет этого.

* * *

Так как мы не в состоянии прямо выразить то, что происходит в пас, то ум пытается оперировать противоположностями, ответить на вопрос с двух сторон, и таким способом как бы поставить предмет посредине.

* **

Я почти и сам начинаю верить, что, быть может, одной поэзии удалось бы выразить такие тайны, которые в прозе обыкновенно кажутся абсурдом, так как их можно выразить только в противоречиях, неприемлемых для человеческого рассудка. (П. 1821)

* **

Противоположность крайностей, возникая в некотором единстве, тем самым создает возможность синтеза. (Ест.)

* **

Диалектика – развитие духа противоречия, который дан человеку, чтобы он учился познавать различие вещей.

* **

Все одинаково, все неодинаково; все полезно и все вредно, все говорит и все немо, все разумно и все неразумно. И то, что утверждают об отдельном предмете, часто бывает противоречивым.

* **

Все замечаемые нами в опыте действия, какого бы рода они ни были, связаны между собою полной непрерывностью, переходя одно в другое; опи уидулируют (волнообразно сменяются) от первого до последнего. Что их разделяют, противопоставляют друг другу, смешивают, это неизбежно; но благодаря этому в науках должно было возникнуть безграничное противоречие. Косный разграничивающий недантизм и все сливающий мистицизм приносят оба одинаковый вред. Но все активности, от самой низкой до самой высокой, от падающего с крмцш кирпича до блеснувшего, зародившегося в тебе и сообщенного другим духовного прозрения, располагаются в один ряд… Чтобы сказанное не звучало парадоксально, чтобы при более тщательном взвешивании оно внушило доверие мыслящему человеку, мы рассмотрим приведенный пример подробнее.

С крыши срывается кирпич: мы называем это в обычном смысле случайным; он попадает на плечи прохожего, – разумеется, механически; но и не вполне механически, – он следует законам Тяжести и действует поэтому Физически. Разо– рвапные сосуды прекращают тотчас свою Функцию; в данный момент соки действуют химически, на сцену выступают их Элементарные свойства. Однако нарушенная органическая жизнь столь же быстро оказывает сопротивление и пытается восстановиться: между тем человек, как целое, более или менее бессознательно и психически потрясен. Приходя в себя, личность чувствует себя этически глубоко оскорбленной; она жалуется на нарушение своей деятельности, какого бы рода она ни была, и с неохотой предается терпению. Религиозно же ей становится легко приписать этот случай высшему провидению, рассматривать его как спасение от бблмпего зла, как введение к высшему добру. Этим удовлетворяется страдающий; но выздоравливающий поднимается гениально, верит в Бога и в себя самого, чувствует себя спасепным, хватается и за случайпое и извлекает из него свою выгоду, чтобы начать вечно бодрый круг жизии.(Цв.)

* *

*

Пускай один тяготеет больше к естественному, другой – больше к идеальному: природа и идеал, нужно это помнить, не ведут ведь спора друг с другом; напротив, они тесно связаны между собою в великом живом единстве, которого мы, странным образом, так добиваемся, быть может, уже обладая им.

7. Научный и психологический релятивизм

Развитие науки очень задерживается тем обстоятельством, что в ней отдаются тому, чего не стоит познавать, и тому, что недоступно знанию.

* **

С принципами выведения дело обстоит так же, как с принципами подразделения: они должны быть проведены ни дола, иначе они ничего не стбят.

* **

Также и в науках собственно ничего нельзя знать, а нужно всегда делать.

* **

Наука помогает нам прежде всего тем, что до известной степени избавляет от изумления, к которому мы от природы склонны; а далее – тем, что у все более повышенной жи. чпи она пробуждает новые способности, для отклонения вредного и введения полезного.

* **

Относительно научных академий жалуются, что они недостаточно энергично воздействуют па жизнь; однако в этом виноваты не они, а вообще способ трактовать науку.

* **

Больше всего тормозит науку умственная неоднородность ее работников.

* **

Они относятся к делу серьезно, но не знают, что делать со своей серьезностью.

* **

Двух вещей нужно остерегаться всеми силами: когда ограничиваешься своей специальностью – окостенения; когда выступаешь из нее – диллетантства.

* *

*

В шестнадцатом веке пауки принадлежат не тому или другому человеку, а миру. Мир обладает, владеет ими, человек же лишь захватывает богатство.

* **

Выдающиеся люди шестнадцатого и семнадцатого века были сами академиями, как Гумбольдт – в наше время. Когда же знание стало так быстро возрастать, частные лица сошлись, чтобы соединенными силами осуществить то, что стало невозможным для индивидов. От министров, князей и королей они, по возможности, держались вдали. Как боролся против Ришелье союз Французских ученых! Как противился английский и лондонский союз влиянию Фаворитов Карла II!

Но так как это, в конце коицов, случилось, и пауки почувствовали себя государственным органом в государственном теле и получили свой ранг в процессиях и других торжествах, то вскоре была утеряна из глаз высшая цель; каждый «представлял» свою особу, и пауки стали тоже щеголять в плащах и шапочках. В своей «Истории учения о цветах» я обстоятельно привел подобпые примеры.

* **

Не веришь, сколько мертвого и мертвящего в пауках, пока серьезно и с увлечением ие погрузишься в них; и мне кажется, что, собственно, людей науки воодушевляет больше дух софистики, чем дух любви и истины. (П. 1798)

* **

Науки в целом всегда удаляются от жизни, и только обходным путем возвращаются к пей.

* **

Опи являются ведь, собственно, компендиями жизни; опи сводят данные внешнего и впутреппего опыта к общему, приводят их в связь.

* **

Интерес к ним возбуждается, в сущности, только в одном особом мире, в мире научном: что сюда приобщают также остальной мир и дают ему соответственные сведения, как это происходит в новейшее время, это – злоупотребление, и приносит больше вреда, чем пользы.

* **

Только посредством повышенной практики должны бы науки воздействовать на внешний мир: собственно, ведь все опи эзоте– ричны, и могут стать экзотеричными лишь улучшая какую – либо деятельность. Всякое иное участие ни к чему не ведет.

* **

Науки, рассматриваемые даже в их внутреннем кругу, разрабатываются под влиянием интересов данной минуты. Могучий импульс, в особенности исходящий от чего – нибудь нового и неслыханного или хотя бы мощно двинувшегося вперед, возбуждает общее участие, которое может длиться годами и которое стало очень плодотворным особсппо в последнее время.

* **

Значительный Факт, генпальпое apercu запимает очень большое число людей, сначала – только с целью познакомиться с ним, потом – познать его, наконец – разрабатывать и развивать его дальше.

* **

Масса при всяком новом значительном явлепни спрашивает, какая от него польза, – и она права в этом, ибо только через пользу может она воспринять ценпость какой – либо вещи.

* **

Истинные мудрецы спрашивают, какова вещь сама в себе и в отношениях к другим вещам, не заботясь о пользе, т. е. о применении к знакомому и необходимому для жизни: это уж сделают совсем другие умы, проницательные, жизнерадостные, технически изощренные и умелые.

* **

Лжемудрецы стараются из каждого нового открытия возможно скорее извлечь какую – либо выгоду для себя, силясь приобрести суетную славу то его развитием, то увеличением, то улучшением, быстрым овладеванисм, пожалуй даже преокупацией, и такими незрелыми шагами колеблют и запутывают истинную науку, больше того, – явно калечат ее прекраснейшее последствие – практический цветок.

* **

История философии, паук, религии, всё показывает, что мнения распространяются в большом количестве, но преобладание получает всегда то, которое понятпо, т. е. соразмерно и удобно человеческому уму в его обыденном состоянии. Мало того, – кто доработался до более высокого понимания, может всегда быть заранее уверенным, что большинство будет против него.

Все требования (в пауках) такъ безмерны, что отлично понимаешь, почему ничего из них не осуществляется.

* **

Если в науках старики отстают, то молодежь отступает назад. Старики отрицают прогресс, если он не вяжется с их прежними идеями; молодые люди – если они не доросли до идеи, и все – таки хотели бы создать что – либо выдающееся.

* **

Каждый день у нас есть основание прояснять опыт и очищать ум.

* **

Все ученые, – а если они дельны и влияют на других, то и их школы – смотрят на проблематическое в науках как на что – то такое, в пользу или против чего нужно спорить, как– будто это – другая жизненная партия; а, между тем, все научное требует разрешения, примирения или установки непримиримых антиномий…

* **

Когда кто – либо говорит, что опроверг меня, он забывает^ что просто противопоставил моему взгляду иной взгляд; этим ведь еще ничего ие вырешено. Кто – либо третий обладает таким же правом, и так до бесконечности.

* **

Когда мы показываем явление, другой видит тоже, что мы видим; когда мы говорим о явлении, описываем, обсуждаем его, мы уже переводим его па наш человеческий язык. Какие возникают уже здесь затруднения, какие недостатки нам угрожают, это очевидно.

Первая терминология нодходит к ограниченному изолированному явлению; она применяется затем к другому. Под кошщ продолжают пользоваться совсем уже неподходящим языком.

Ошибка слабых умов состоит в том, что в размышлении они от единичного идут сразу к общему, тогда как общее можно искать только в совокупности.

Знание покоится па знакомстве с различимым, наука – на ^признании неразличимого.

* **

Восприятие собственных пробелов, чувство своих недостатков ведет знание к науке, существующей до, рядом и после всякого знания.

* **

Каждому возрасту человека соответствует известная философия. Ребенок является реалистом: он также убежден в существовании груш и яблок, как и в своем собственном. Юноша, обуреваемый йпутренними страстями, должен следить за собою, забегать со своим чувством вперед, он превращается в идеалиста. Напротив, у мужчины все основания стать скептиком; оп хорошо делает, сомневаясь, надлежащее ли средство выбрал он для своей цели. Перед поступком и во время поступка у него все основания сохранять подвижность рассудка, чтобы пе сетовать потом на неправильный выбор. Старик же всегда будет тяготеть к мистицизму; он видит, как много вещей зависит от случая; неразумное удается, разумное идет прахом, счастье и несчастье неожиданно уравновешивают друг друга; так есть, так было, – и вот преклонный возраст находит успокоение в Том, который был и есть и будет.

Мы сенсуалисты, пока остаемся детьми, – идеалисты, когда любим и вкладываем в любимый предмет качества, которых у него собственно нет. Любовь колеблется, мы сомневаемся в верности и становимся скептиками, еще сами тому не веря. Остаток жизни безразличен, мы предоставляем е& протекать как придется, и кончаем квиетизмом, подобно индийским философам. (Эккерман, 1829)

* **

Эклектическая философия невозможна, но могут существовать, эклектические философы.

* **

Эклектик – каждый, кто из окружающей его обстановки, из того, что вокруг пего происходит, усваивает сообразное своей природе; такое значение и имеет, теоретически или практически, то, что зовется образованием и прогрессом.

* **

Два эклектических философэ могли бы поэтому стать величайшими врагами, если бы они, родившись с антагонистическими задатками, усваивали из всего философского наследия лишь то, что им подходит. Осмотритесь только вокруг, и вы всегда вай– дете, что каждый человек поступает таким образом, и вследствие этого не понимает, почему он не может склопить других к своему мнению.

* **

Редко бывает, чтобы человек в преклонном возрасте отнесся к самому себе исторически, и столь же исторически – к своим современникам, так, чтобы потерять всякое желание и способность вступить с кем бы то ни было в пререкания.

* **

Присмотревшись внимательнее, мы найдем, что для самого историка история не легко становится исторической: он описывает события всегда только так, как если бы он сам присутствовал при них, а не так, как дело происходило тогда и приходило в движение. Сам летописец в большей или меньшей степени отражает ограниченность, своеобразие своего города, своего монастыря, как и своего века

8. Прагматизм

Не все желательное достижимо, не все, достойное познания, познаваемо.

* **

Чем дальше подвигается опыт, тем ближе подходят к неиссле– димому; чем больше умеют использовать опыт, тем больше убеждаются в том, что неивследимое не приносит практической пользы.

* **

Лучшее счастье мыслящего человека – исследовать исследи– мос и спокойно почитать неисследимое.

* **

Кто сознательно об’являет себя ограниченным, тот ближе всего к совершенству.

* **

Самым верным остается всегда стремление превратить в дело все, что есть в нас и у нас; пускай затем другие судят и рядят об этом, как им угодно и как они могут. (П. 1828)

* **

Истинное толкает вперед. Из заблуждения ничего не развивается, оно только запутывает нас.

* **

Сколько лет нужно делать, чтобы хоть сколько нибудь знать, что и как делать!

* **

Моим пробным камнем для всякой теории остаетвя практика.(П. 1821)

* **

Только одно – несчастье для человека… – когда в нем укрепляется какая – нибудь ндея, не оказывающая влияния на активную жизнь. [55]55
  Т. в., эпоха научной и практической специализации. Прим. – А. Б.


[Закрыть]

*

Когда у человека отнимаются или урезываются об'екты, тогда идеальное в нем уходит в себя и сжимается, утончается и потенцируется, так что как – будто само себя побивает. У большинства северян гораздо больше идеального, чем они в состоянии использовать, переработать; отсюда удивительные проявления сентиментальности, религиозности, мистицизма и т. д.(Р. 2.2.23)

* **

Кто ныне не отдается какому – нибудь искусству или ремеслу, тому приходится плохо. Знание пе удовлетворяет уже при быстроте мирового оборота; пока обо всем узнаешь, потеряешь самого себя.

* **

Общее развитие мир теперь и так навязывает нам; нам не приходится черезчур беспокоиться о нем; особенное – вот что должны мы сами усваивать.

* **

Самое лучшее – ограничиться ремеслом.

* **

Многосторонность собственно только подготовляет стихию, где может действовать односторонний человек, которому как раз теперь открыт достаточный простор. Да, наступило время односторонностей*).

* **

При распространении техники не о чем беспокоиться; она мало по малу поднимает человечество над самим собою и под – готовляет для высшего разума, для чистейшей' воли чрезвычайно приспособленные органы… Распространение же искусств порождает кропательство. (В. м.)

* **

Первым и последним в человеке да будет деятельность

Ребенок, юноша, заблуждающиеся на своем собственном пути, милее для меня, чем иные люди, правильно шествующие по чужим путям.

* **

В ком есть много чему развиться, тот позже поймет мир и себя. Лишь немногие обладают созерцательным умом – и в то же время способны – на дело. Ум расширяет, но ослабляет; дело оживляет, но ограничивает. – От заблуждения можно исцелиться только блужданием.

* **

Обязанность воспитателя – не предохранять от заблуждения, а руководить заблуждающимся, больше того: предоставлять ему пить из источника заблуждения полными бокалами – вот мудрость учителя. Кто лишь отведывает своего заблуждения, тот долго держится за пего, радуется ему, как редкому счастью; тот же, кто до дна исчерпывает его, должен понять его, если он не безумец. (В. М.)

* *

*

Каждый возврат от заблуждения мощно развивает человека и в единичном и в целом, так что отлично можно понять, как сердцеведу один кающийся грешник мог быть милее девяноста девяти праведников. (П. 1804)

* *

Очень часто в ходе жизни, среди величайшей уверенности в своих поступках, мы внезапно замечаем, что увлеклись лицами, предметами, что нам пригрезилось такое отношение к ним, которое для пробудившегося глаза тотчас исчезает; и все же мы не можем оторваться от них, пас держит какая то власть, представляющаяся нам непонятной. Но ипогда мы доходим до полного сознания и понимаем, что заблуждение так же хорошо может стимулировать и побуждать к деятельности, как н истина.

А так как дело везде является решающей инстанцией, то из деятельного заблуждения могут возникнуть превосходные вещи. Так оказывается, что и разрушение приводит к счастливым последствиям.

Самое же удивительное заблуждение, это то, которое отпо сится к нам самим и нашим силам, и которое состоит в том, что мы зачастую отдаемся какому – нибудь почтенному делу, до которого мы не доросли, стремимся к цели, которой иы никогда не можем достигнуть. Происходящие отсюда тант ало – сизиФовы муки каждый испытывает тем острее, чем искреннее были его намерения. И однако очень часто, видя себя на веки разлученными с нашей целью, мы уже нашли на своем пути другую желанную вещь, которая нам по силам, и удовлетвориться которой нам суждено от рождения [56]56
  Напечатан в «Ober Kuust u. AUorluin» за 1HJ0 г., под яш ипшпн Bedenklichstes.


[Закрыть]).

* **

Как можно познать себя? Не путем созерцания, но только путем деятельности. Попробуй исполнять свой долг, и ты узнаешь, чтб в тебе есть.

* **

Когда человек размышляет о своей Физической или моральной природе, он обыкновенно находит себя больным.

* **

Обратившись к значительным словам: познай самого себя – мы не должны толковать их в аскетическом смысле. Это – отнюдь не «самопознание» современных ипохондриков, юмористов и самоучителей; эти слова значат просто: обращай некоторое внимание на самого себя, следи за собою, чтобы видеть, в какие отношения становишься ты к себе подобным и к миру. Для Этого не нужно психологических истязаний; каждый дельный человек знает и узнает из опыта, что это значит; это добрый совет, который на практике приносит каждому величайшую пользу.

Мы видим, как это хваленое «самопознание» уже в течение долгого времени сводится только к самоистязанию и самоуничижению, не давая в результате ни малейшеё практической жизненной выгоды [57]57
  Ср. также Эккерман 10. 4. 29.
  Воздух – словно общая душа, которая всем принадлежит и посредством которой все находятся во взаимном общении. Вот почему многие проницательные и пылкие умы сразу воспринимают из атмосферы, что думает другой человек.


[Закрыть]). (И. 1827)

* **

Если я знаю свое отношение к самому себе и к внешнему миру, я называю это правдой. Так каждый может обладать своей собственной правдой, и тем не менее это всегда – одна правда.

Гений проявляет своего рода вездесущие: в общем – до опыта, в особом – после опыта.

* **

Деятельный скепсис – это тот, который неустанно стремится преодолеть самого себя и через упорядоченный опыт достичь «воего рода условной надежности.

Общий характер такого ума – тенденция исследовать, действительно ли присущ данному об’екту какой – либо предикат; а совершается это исследование с той целью, чтобы все, выдержавшее такое испытание, с уверенностью применять на практике.

* **

Все практики стремятся сделать мир сподручным (handrecht); все мыслители хотят, чтобы он был приспособлен к голове (kopfrecht). Пусть сами смотрят, на сколько это удается каждому.

* **

Мышление и деятельность, деятельность и мышление – вот итог всей мудрости. Оба должны неустанно двигаться в жизни взад и вперед, как выдыхание и вдыхание. Кто делает для себя законом – испытывать деятельность мышлением, мышление – деятельностью, тот не может заблуждаться, а если и заблудится, то скоро вернется на верную дорогу.