Текст книги "Кухарка на задании (СИ)"
Автор книги: Инна Комарова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)
Подружка, Бал у графини Сперанской
Подружка
Пока Полина крутилась перед зеркалом, примеряя новое платье, неожиданно постучали в дверь.
– Маменька, это вы, голубушка? – спросила она в полной уверенности, что Василиса Захаровна пришла взглянуть на её новый туалет.
Дверь открылась и в проёме Полина увидела подружку детства, милую девушку с добрыми глазами. Ладослава Фридриховна Сладовникова была дочерью дворянки и фермера. Да-да, мои дорогие, и у дворян случались трудные периоды.
……………………
Родители матери Ладославы жили беспокойно, ибо пришло время выдавать дочь замуж. А всё потому, что сбились с ног в поисках жениха для наследницы. Как ни старались, подходящая кандидатура не встречалась на их пути. От отчаяния родные и выдали дочь за фермера, который, к слову будет сказано, тоже был из семьи аристократов. Случилось несчастье: отец жениха проиграл всё своё состояние. От потрясения его сердце не выдержало, и он скоропостижно скончался. Повзрослевшему сыну ничего другого не оставалось, как наняться к фермеру, чтобы прокормить семью. Фермер тот был одиноким и хорошим человеком: в завещании своё дело наследовал работнику. Так Фридрих Сладовников в одночасье оказался собственником большого фермерского хозяйства.
……………………………………….
– Ладушка, это ты? Входи, дорогая. Видишь, примеряю новое платье, в котором поеду на бал.
– Полюшка, ты в нём настоящая сказочная принцесса. Очень красивый наряд и тебе он к лицу.
Полина повернулась к подружке.
– Милая моя, почему грусть в твоих глазах? Неужели вы с маменькой не получили приглашение от графини? Хочешь, поедем вместе на бал? Уверена, папенька не будет против, – безграничная доброта и бескорыстие девушки нашли наилучший способ отвлечь подружку от грустных мыслей.
– Добрая у тебя душа. Нет, Полюшка, я грущу не из-за бала у графини Сперанской. Маменька своими нотациями и высказываниями меня утомила и буквально раздавила. Да-да, дорогая, больше так продолжаться не может. Я бы не озадачивалась, если бы она не твердила злобно после очередного сводничества:
«Опять ничего не вышло. Жених уехал, на прощание не вымолвив ни единого слова. Ну конечно, они видят твою невзрачность, серый
цвет лица, нескладную фигуру, стеснительность. Это не позволяет им разглядеть, какая ты на самом деле. Вон дочь наших ближайших соседей – настоящее пугало, она так похожа на лошадку нашего деревенского кузнеца, – мать беззастенчиво возводила напраслину на девочку. – Как встречу её, поверишь, не могу сдержаться от смеха. Ты что же не поняла, о ком я толкую? – спросила она, уловив на моём лице растерянность и непонимание.
– Это там, где наша дача находится. Вспомнила? Так вот, невзирая на это, даже к ней уже сватались. Уверена, что и о свадьбе сговорились, – продолжала маменька, даже не задумавшись, какую боль причиняет мне».
– Скажи, как терпеть такое? Маменька поминутно упрекает меня, что я точная копия невзрачного отца, едва сводившего концы с концами. А ей пришлось согласиться дать ему согласие на брак, чтобы хоть так успокоить родителей, и не перечить им. Она то и дело разочарованно смотрит на меня с нескрываемым укором и отвращением, будто бы я виновна в том, что родилась у неё в браке с бедным фермером. Думает, что я не замечаю её оценивающих и сверлящих взглядов. Но я-то всё вижу и молчу, только бы не обсуждать с ней ничего. Ты знаешь, я давно заметила, чем занимается маменька, когда я прогуливаюсь в нашем саду или сижу в гамаке с книгой. Она, из окна наблюдая за мной, натужно пытается выискать во мне нечто яркое, особенное, необычное,
привлекательное, за что можно было бы уцепиться, ухватиться и, успокоившись, наконец, подыскать мне подходящую партию. Думаю, матушка изначально уверена в том, что я не произведу впечатления ни на одного молодого человека, следовательно, и не стоит утруждать себя поисками и хлопотами. Поверь, я этому очень рада. Хоть так можно избежать лишних огорчений и разочарований.
– Ладушка, ну что ты, дорогая, так расстраиваешься. Не думай об этом. Твоя матушка всегда и во всём искала выгоду. Разве ты не знаешь? А ты – другая. Совсем другая. И за это я люблю тебя. Помни, Господь видит, какая ты добрая, хорошая, замечательная девушка. Он знает, что ты особенная. Вот увидишь, приведёт того, кто разглядит твою душу, полюбит непременно, и ты для него будешь самой красивой и самой обаятельной. И твой избранник всю жизнь будет любить тебя одну. Не отчаивайся, дорогая, прошу тебя.
– Я бы не думала об этом, но каждый раз, когда матушка меня буквально распиливает пополам и убивает своими речами, готова убежать на край света и укрыться где-нибудь подальше от неё.
– Очень сожалею, моя дорогая, что она ведёт себя так. Я думаю, твоя матушка убеждена лишь в своём мнении и ничего другого вокруг себя не замечает. Она преувеличивает твои недостатки и недооценивает тебя. Забудь, не думай об этом. Хочешь, выбирай любое из моих платьев и туфельки в подарок. Я уложу в причёску твои шикарные солнечные кудри. Благо, у тебя такие красивые шёлковые волосы. И ты поедешь вместе с нами на бал.
– Не знаю, Поленька, что и сказать. Удобно ли это. Меня туда
никто не приглашал.
– Не озадачивайся по этому поводу. Алевтина Филаретовна – добрейшая фея. Очень гостеприимная и приветливая. А как узнает, что ты моя лучшая подружка, будет тебе рада. Слово даю. Ты мне веришь?
– Да, Поленька. Если ты так уверена, тогда поеду с тобой.
– Отлично! Пойдём, покажу тебе мои платья: выбирай любое. Ты знаешь, я свои туалеты и туфельки не несу в гардеробную. Они у меня всегда под рукой. Разве что шубку, меховые накидки, плащ, зимние ботиночки храню там. – Объясняла Полина, а между тем, направилась к шифоньеру, открыла створки и показала подружке несколько платьев. Лада примерила голубое лёгкое платьице и пришла в полный восторг.
– Вот это, если можно? – застенчиво произнесла она.
– Ладушка, душечка, голубушка, как всё-таки наряды украшают девушку, – восторгалась Полина. – Ей-богу, вот бы сейчас твоей матушке взглянуть на тебя, тотчас изменила бы своё мнение. И вместо неуместных нотаций, лучше бы заказала у модистки наряды для тебя. В домашнем платьице, конечно, мы выглядим иначе. Очень привлекательно и свежо ты смотришься в этом платье. Тебе нравится?
– Я в восторге.
– Оно твоё. Теперь давай подберём к нему туфельки.
Пока девочки были заняты, рассматривая и подбирая туалет для Лады, Василиса Захаровна в своём будуаре примеряла новый наряд для бала. Разглядывая платье со всех сторон перед зеркалом, осталась им очень довольна.
– У нашей модистки золотые руки. Какую красоту она сотворила, – сказала графиня, наслаждаясь фасоном и красотой ткани нового платья.
***
Бал у графини Сперанской
Ах, этот бал, этот бал… сколько томительных ожиданий, робких мечтаний, затаённых надежд с дрожью до кончиков пальцев и замиранием сердца.
Авторская ремарка
Должна сказать, бал был одним из наиважнейших элементов социальной жизни дворян. На танцы собирались сотни представителей родовитых семей: все красивые, нарядные, надушенные и в прекрасном настроении. Многие мужчины даже здесь, прислонившись к колонне, обсуждали свежие сплетни, новости двора, обстановку в мире. Как без политики? Были и такие, которые приезжали на бал с определённой целью. Такой подход являлся отличительной особенностью мужской половины гостей. Одни опытным глазом примечали нужный объект, знакомились, влюблялись и таким образом находили себе спутников жизни. А вот другие – воспользовавшись удобным случаем, легкомысленно флиртовали, лишая покоя юных девиц.
Но была у балов и вовсе непарадная особенность. Причина заключалась в следующем. Находиться в помещении с огромной, постоянно движущейся толпой, где у женщин в платьях на кринолинах многослойные юбки, было совсем непросто. Зимой на балах было особенно трудно: платья для дам шили из тяжёлых плотных тканей. А в морозы окна открывали лишь ненадолго, поэтому танцующим катастрофически не хватало воздуха. Да и летом ситуация была не лучше: не помогало никакое проветривание.
В зале можно было учуять целый букет ароматов. Мастика, которой щедро натирали полы, десятки свечей, от которых исходил удушающий запах стеарина. Этот букет перемешивался с ароматами дамской пудры, духов, пропахших дёгтем кожаных сапог, обычного пота, который безуспешно пытались перебить парфюмом. Неудивительно, что девушки, находясь долгое время в тугих корсетах, в такой обстановке довольно часто падали без чувств.
………………………………………………..
Что касается бала у графии Сперанской, здесь ситуация существенно отличалась. Сам бальный зал занимал большую часть этажа, двери были распахнуты настежь. В коридоре намеренно открывали окно, чтобы циркулировал свежий воздух. И ещё одна немаловажная особенность: в доме Алевтины Филаретовны на каждом этаже находился клозет, в котором можно было не только сходить по нужде, но и освежиться при необходимости. Всё было продумано до мелочей. В углу стоял бак с водой и маленьким краном, на этажерке кувшин, тут же приготовлены чистые полотенца. В этом доме гости всегда чувствовали себя комфортно.
Ещё задолго до начала бала и приезда гостей весь московский бомонд ничем не отличался от пчелиного улья. То там, то тут, можно было услышать оживлённые разговоры о предстоящем событии. Какие только сценарии не приходили на ум молоденьким девушкам. Впечатлительные мечтательные юные особы рисовали заманчивые картины. Ночами, улетая в самых радушных грёзах, преисполненные удивительными сюжетами, домашние барышни отдалялись от правды жизни, не раздумывая, погружаясь в омут грядущего торжества. Юные девы бредили предстоящим событием. Какие только воздушные замки на песке не возникали перед их мысленным взором, очаровывая и вселяя надежду. И, конечно, они верили, что их мечты непременно сбудутся.
Но мы-то с вами знаем, что далеко не всем суждено было осуществить желаемое.
……………………………………………………
А незадолго до этого в торговых рядах царила суета сует, легко улавливалось волнение отцов семейств, которым по настоянию жён приходилось тратить приличные суммы на всевозможные покупки и баловство их лучших половинок, стремительно опустошая семейный бюджет. Везде, где бывал Пракшин, сыщик со стороны наблюдал ажиотаж среди замужних женщин бальзаковского и даже преклонного возраста. Светское общество пребывало в нетерпеливом ожидании от предстоящего бала. Как же, все стремились использовать редкую возможность покрасоваться в новых нарядах и украшениях перед ближним кругом самой графини Сперанской. Её имя в высшем свете было нарицательным и считалось эталоном семейных ценностей.
Не удивляйтесь, дорогой читатель, в обществе почитали Алевтину Филаретовну и её покойного мужа, который имел вес в высших кругах, приближённых к императору.
С особым интересом московские кумушки желали взглянуть на семейства, приехавшие из Петербурга и других российских городов, чтобы продемонстрировать своих наследниц на балу в доме графини.
Все, кто когда-либо бывали в гостях у Алевтины Филаретовны, оставались под большим впечатлением. Одна только семейная портретная галерея будоражила сознание и восхищала гостей родословной графини Сперанской. А если учесть роскошное оформление дома, красоту и ухоженность усадьбы, становилось очевидным, что перед ними женщина необыкновенной, блистательной судьбы. Но и это не всё. Достаточно было взглянуть на неё, и многое становилось понятным. Невзирая на преклонный возраст, всё так же покоряли природное обаяние, привлекательность, изящность во внешности графини Сперанской. Присущая ей строгость и элегантность в одежде. И не только красота, унаследованная от родителей, но и широта души. Алевтина Филаретовна всегда стремилась приходить на помощь к самым обычным людям и делала это тихо, без помпы, никому ничего не рассказывая. Она была борцом за правду и не позволяла никому вершить самосуд над теми, кому социальный статус не позволял отстаивать свои интересы. В её душе прочно и глубоко был упрятан механизм, который указывал, где именно требуется её помощь. И что немаловажно, слуги почитали свою барыню.
………………………………………………………..
Но зря барышни так волновались. Кавалеров на балу собралось очень много. Они не церемонились, дожидаясь, когда их представят, сами приглашали приглянувшихся девушек на танец.
Среди молодых людей были сыновья господ, которых в свете очень почитали и поэтому все претенденты были достойными.
И действительно, в ожидании всех гостей и к моменту приезда на бал семейства графа Шувалова, Алевтина Филаретовна вела душевный разговор с сыщиком Пракшиным, который прибыл с корабля на бал, а именно после совещания у руководства Управления Правопорядка. Графиня близко была знакома с матушкой Осипа Даниловича. В его обществе она чувствовала себя раскованно и с удовольствием беседовала с ним на любую тему.
– Ma cher, и какой вы сделали вывод, прочитав этот роман? – спросил Пракшин у Алевтины Филаретовны в продолжении интересной беседы. – Я читал его давно, но по сей день помню,
поэтому мне будет интересно услышать мнение уважаемой мной дамы.
– Как какой вывод? Вы ещё сомневаетесь, дорогой сыщик?– спросила хозяйка бала.
– И всё же.
– Вердикт, который сделан в книге таков: благопристойное семейство славилось в обществе отсутствием грязных тайн и фамильных секретов и посему считалось тихим и унылым. На мой взгляд, эта характеристика в корне неверная. Я бы изменила её. Да-да, конечно, я понимаю, раз уж герои романа оказались в такой непростой ситуации, равнодушными не останутся, а значит, болото всколыхнется и наружу полезет много занимательного и любопытного для светской публики. Но почему достопочтимые дворяне были награждены такими нелестными эпитетами: тихий и унылый? Я с этим не согласна.
– Должен сказать, уважаемая Алевтина Филаретовна, мне ваше мнение, выводы и вариант финала пришёлся по душе. И всё же я полагаю, что на замысел писателя стоило взглянуть иначе. Тогда и выводы были бы другими.
И тут собеседники увидели графа Шувалова, входящего в зал, в сопровождении прекрасной супруги и любимицы Поленьки, которая сияла от счастья и выглядела превосходно.
Барон де Кардье былпервым, кто не на шуткурастревожился появлением Полины. До этого времени молодой человек томился в одиночестве и очень скучал. Мало того, что он был очарован красотой девушки, Антуан Витольдович души в ней не чаял, но признаться не решался. Эту тайну он молча хранил глубоко в душе. А в это время толпа кавалеров окружила семейную чету Шуваловых. Молодые люди, пытаясь опередить друг друга, наперебой стали приглашать Полину на танец. Графиня Сперанская, увидев эту сцену, не теряя времени, подошла к барону де Кардье и тихо проговорила:
– Милый мой, будете долго раздумывать, упустите единственный шанс на счастье, – после этих слов она удостоила его многозначительным взглядом. – Пойдёмте со мной, я вас представлю.
Её слова тотчас подействовали.
– Вас понял, сударыня, благодарю. Следую за вами. – Барон, взглянув на Алевтину Филаретовну, направился вслед за ней, отважившись подойти к толпящимся ухажёрам.
– Молодые люди, позвольте мне, – деликатно попросила графиня, желая подойти к семейству Шуваловых. От неожиданности толпа расступилась и освободила им дорогу. Графиня Сперанская и Антуан Витольдович приблизились к графу.
– Дорогие мои, Капитон и Василисушка, смею вам представить барона де Кардье – наследника уважаемой в обществе семьи и моих добрых друзей.
После представления молодой человек смело вышел вперёд и обратился к родителям Полины.
– Приветствую, Капитон Макарович! И вам моё почтение, любезная графиня, – он нагнулся и поцеловал руку Василисе Захаровне. Лишь после этого подошёл к их дочери.
– Полина Капитоновна, приглашаю вас на вальс. Прошу, подарите мне этот танец, – не дожидаясь ответа, тут же подал ей правую руку, чтобы девушка не успела отказать ему. Полина, немного растерявшись, вложила в широкую кисть мужской руки свою ладошку в перчатке и молодой человек повёл её в центр зала.
Разочарованные поклонники мгновенно растворились в толпе. Граф Шувалов с облегчением перевёл дыхание.
Дамочки, пристроившись по сторонам и тяжело вздыхая, не скупились на реплики:
– Смотрите, смотрите, какая красивая пара! – сказала одна из них.
– Они созданы друг для друга, – соглашалась собеседница.
– Можно подумать. И что в ней особенного? – сгорая от зависти, выплеснула наружу порцию яда маркиза Лавровская. Она протряслась в карете немало вёрст, желая привезти на бал своих дочерей. А на них никто даже внимания не обращал, что и отразилось на настроении дамы. Её старшая дочь давно засиделась в старых девах, и мать любую светскую новость воспринимала, как личную драму.
Граф Шувалов наблюдая за ситуацией в зале, тихо на ушко сказал супруге:
– Наша девочка сегодня нарасхват. Заметили, душа моя? Барон де Кардье не отходит от неё. Церемониймейстер не успевает объявить следующий танец, как кавалер уже спешит пригласить Полину.
– Вы правы, мой друг. Пришла пора и для нашей девочки выбирать кавалеров.
– Да, вы только посмотрите, молодые люди соревнуются, кто первый пригласит нашу дочь на следующий танец.
– Им ничего не поможет. Барон не уступит никому пальму первенства, взгляните на него, истинный рыцарь! – вкладывая особый смысл в эти слова, произнесла Василиса Захаровна.
– Вот именно. А что я вам говорила? – услышали они реплику графини Сперанской, которая незаметно подошла к ним. – Неспроста я устроила этот бал. Знала, что делаю. Теперь я спокойна. Нашу Поленьку скоро поведут под венец.
– Дай-то бог, – ответила ей графиня Шувалова.
– Алевтина Филаретовна, прошу вас, не сглазьте, – попросил раскрасневшийся Капитон Макарович.
– Дорогой мой, что вы так разволновались? За всю жизнь я ещё ни разу не ошиблась в своих предположениях. Свадьбе быть! И не сомневайтесь.
– Ну, дай-то бог.
Приглашённым гостям казалось, что весь вечер молодые кружились по залу, прерывая танцы милой беседой. Однако их придирчивый взгляд упустил самое главное. На самом деле всё обстояло немного иначе. Барон с детства был прекрасно обучен правилам приличия и именно по этой причине после танца подолгу увлекал Полину разговорами, дабы не допустить, чтобы кто-то из кавалеров позволил себе перехватить у него пальму первенства.
Полина, беседуя с ним, терялась в догадках.
«Что это с бароном? Его не узнать. Такое впечатление, что подменили Антуана Витольдовича».
И действительно. Рядом с ней стоял совершенно другой человек: галантный, учтивый, выдержанный. Он шутил, забавляя её смешными историями. То и дело девочка замечала на себе его неравнодушные взгляды. Молодой человек словно издали наблюдал за ней: как она реагирует на его слова, как улыбается, задорно смеётся, а иногда внимательно изучает его, будто не веря, что рядом с ней тот самый барон де Кардье невыдержанный, вспыльчивый и очень неприятный. Да, ей не верилось, что за короткое время так мог измениться человек. А ведь она его, на самом деле, совсем не знала.
Бал продолжался. Публика веселилась от души. Для гостей в глубоких нишах зала стояли столы, на которых красовались эстетично сервированные закуски на один укус, лёгкие порционные десерты и разные напитки. Барон на несколько минут отлучился, желая принести Полине прохладительный напиток, ибо в зале стало невыносимо душно. Но вернувшись, не застал семейство Шуваловых. Графиня Сперанская объяснила ему, что компаньон Капитона Макаровича прибыл с плохим известием: граф понял, что требуется его помощь, и вскоре Полина с родными уехали. А барон де Кардье, замешкавшись, не успел с ней попрощаться. От досады Антуан приуныл и решил, что пора и честь знать. Он поблагодарил графиню за прекрасный бал, быстро собрался и уехал домой.
***
Увлекательное путешествие, Поиски продолжаются
Увлекательное путешествие
Расследование продвигалось и многое в деле стало понятным,однакоглавная причина убийства трёх девушек не до конца была изучена. Пракшин, поразмыслив, решил отправиться в Петербург, чтобы на месте получить ответы на оставшиеся на вопросы. А самое главное – найти клад.
Осип Данилович, следуя многолетней привычке, анализировал:
«Крестница нашла послание студента в шкатулке матери. В письме фигурировала улика. Этим девочка помогла расследованию сдвинуться с мёртвой точки. Решено: Полина поедет со мной».
Девушка предупредила родных, что они с крёстным утром следующего дня отбывают в Петербург. Родители не стали препятствовать, хотя, конечно, опасались за неё.
Кухарка напекла путешественникам в дорогу стопку блинов. Мясо запекла с картофелем и яблоками и не забыла ватрушки к чаю.
– Акулина, зачем так много?– спросила Полина.
– Барышня, дорога-то дальняя. Совсем немного провизии. Ещё голодными останетесь, – засмеялась сердобольная кухарка. – Вспомните мои слова, когда вернётесь, непременно скажете: «Акулина, ты была права».
– Ладно тебе, коль говоришь, значит, знаешь. Возьму всё.
– Вот и умница. В дороге у крёстного аппетит разыграется. Что делать будете, барышня?
– Правду говоришь. У крёстного точно проявится желание съесть что-нибудь. Он у нас большой любитель домашней стряпни. Спасибо тебе за заботу.
– Ешьте, на здоровье. Мне в радость. Чай к ватрушкам закажите у служивого, – ответила хлебосольная кухарка и заулыбалась.
– Спасибо, что напомнила. Крёстному явно будет не до этого. Он собирается взять с собой документы по работе, чтобы изучать их в дороге.
– Вот и накормите его сытно, чтобы силы были. Дел вам много предстоит?
– Много, Акулина.
– Ой, боюсь, не хватит провизии. Погодите, принесу ещё ватрушек, если проголодаетесь, перекусите ими.
– Слушаюсь, командир мой, – сказала Полина и пошла собираться в дорогу.
– Сейчас принесу, я туда и назад.
– Не торопись, успеем.
……………………………………………………
Пока сыщик улаживал какие-то вопросы с усатым и не в меру упитанным проводником невысокого роста, девушка повесила шубку в створчатое отделение купе, напоминавшее узкий шифоньер, сменила красивое бледно-розовое платье с ажурной вышивкой на домашнее тёмно-серое из плотной ткани. Ботиночки на маленькой стопочке заменила домашними туфлями.
– Ну вот, все вопросы улажены, можем ехать спокойно.
Пракшин достал из саквояжа провизию, и они с Полиной пообедали. Дождавшись, когда сыщик надел пенсне и открыл газету, девушка решила расспросить крёстного, но со свойственным ей пристрастием. Любопытство заставляло спешить, ей не терпелось узнать все подробности истории любви Николая и Сонечки. Дипломатично издалека она начала допрос.
– Крёстный, вы говорили, что в пути мы проведём долгие дни и часы по железной дороге.
– Да. Это так, Поленька. – И тут Осип Данилович обратил своё внимание к историческим фактам, о которых Полина ещё не знала. – Понимаю, тебе неведомо, что появление в России железной дороги стало величайшим достижением и прогрессом российских учёных, – ответствовал он, снимая пенсне. Пракшин не упустил удобного случая и углубился в свою любимую историческую тему. – Представь ситуацию, государь Николай I был категорическим противником новшеств и перемен в науке. И вся элита бездумно соглашалась с ним и поддерживала царя. И только благодаря чешскому экономисту и отчасти авантюристу Францу Антону фон Герстнеру осуществилась мечта многих людей в России. Правда, учёного обогнали. Знаешь, кто?
Полина покачала головой.
– Англичане. В 1825 году у них появилась первая в мире железная дорога. Задолго до этого в России существовали только «Тройки» – сани, запряжённые лошадьми с колокольчиками, то был символ русских дорог, которые позволяли людям добираться из Петербурга в Москву и назад. Надо сказать, дело довольно утомительное. Если случалась непогода, заносы, сугробы, гололедица, тройки переворачивались, и люди посреди пути оставались в глуши без помощи. Хорошо, если обходилось без увечий. Тройки использовались на почтовых трактах, где были устроены почтовые станции, именно там можно было встретить станционных смотрителей. Должен тебе сказать, мне как-то в детстве пришлось проделать этот путь в санях с родителями. Поленька, поверь на слово: удовольствием это путешествие я бы не назвал. Весь промёрз до последней нитки. Пока добрались, я в ледышку превратился. Но тогда ничего другого не было. Няня потом долго отогревала меня разными способами.
А возможность проехать это расстояние поездом появилась в России только в первой половине девятнадцатого века. Ты в те времена ещё не соизволила объявить миру о своём появлении, – улыбнулся сыщик.
А настойчивая Полина думала о своём. Что ей дороги, о которых рассказывал крёстный, когда девушку волновали чувства влюблённых.
– Вот я и думаю, зачем нам понапрасну терять драгоценное время? Лучше расскажите мне подробно об историческом месте, где влюблённый Николай Бессонов заложил клад для Сонечки Гаврилиной, – ей не терпелось узнать подробнее о кладе.
– Ох и нетерпеливая ты, крестница. Не можешь подождать, когда мы прибудем в Петербург?
– Не могу, крёстный. Грешна. Не упрямьтесь, расскажите, пожалуйста. Я ведь всё равно не отстану. Буду ныть всю дорогу.
– Ладно, что с тобой будешь делать? Лишила меня возможности преподнести тебе сюрприз. Поля, какая нелепая мысль закралась мне в голову только сейчас. Ты, что же никогда не была в Петербурге?
– Нет, крёстный, не довелось. Помню, маменька рассказывала, что её предки когда-то жили там. Потом переехали в Москву и осели в белокаменной.
– В этом факте нет ничего удивительного. Сама рассуди, как, по-твоему, могли встретиться влюблённые, если один из них жил в другом городе? Могу предположить, что возможно, Сонюшку родители привезли в Москву на бал в зимний период, как было принято в те времена. Да и сейчас петербургские дворяне не прочь показать московским женихам своих дочерей. Но и в этом случае никто не гарантировал влюблённым, что их встреча состоится. Ты знаешь, сколько дворянских семей отправлялись в дальнюю дорогу, чтобы попасть на эти балы с одной лишь целью: присмотреть подходящую партию для дочери на выданье. Нет, дорогая, Николай и Соня жили тогда в Петербурге. Могли встречаться в сквере у Александрийского театра. Туда многие горожане приходили прогуливаться.
– Да, задали вы мне задачку, дорогой крёстный.
– Устраивайся удобнее и слушай. Из письма Николая Бессонова я сделал вывод, что клад он заложил возле Александрийского театра.
– Почему именно там?
– Всё предельно просто. Имение семейства Бессоновых находилось на Невском проспекте. Фасад здания театра выходил на тот же Невский проспект. Рядом с театром расположен сквер, о котором я уже упоминал. Там и скамейки имеются. Если предположить, что влюблённые встречались в этом сквере, то Николай мог под скамейкой заложить клад для Сонечки. Он ведь именно об этом писал в своём послании.
– Вы волшебник, крёстный. Я бы сама не догадалась.
– Нет, дорогая Поленька, я всего лишь логично рассуждаю – свойство всех сыщиков. Тем более что ты никогда не была в Петербурге, поэтому тебе неизвестно, где находится этот театр и сквер.
– Но мы не знаем, под какой именно скамьёй был спрятан клад.
– Вот здесь возникает сложность. Знаешь, о чём я думаю?
– Нет, даже предположить не могу.
– Студент был умным и прозорливым, он не мог просто так без обозначений оставить это место. Там наверняка есть знак: зарубка на дереве, на самой скамье или рядом какая-то отличительная особенность имеется в виде вывески.
– Крёстный, какой вы у нас умный.
– Полина, прошу тебя, не радуйся до поры до времени. Нам с тобой предстоит нелёгкая работа.
– Надеюсь, вы не станете предлагать мне опустить руки и прекратить поиски? – взгляд Полины упёрся прямо в глаза крёстного.
Пракшин понял, что сказал лишнее.
– Нет, конечно. Мы уже в поезде по дороге в Петербург, никто не собирается сходить на ближайшей станции и поворачивать назад.
– Благодарю. На душе легче стало.
– Всё, что я сейчас предлагаю тебе, это настроиться на долгие поиски. Пока до радости далеко. Я заранее написал своему другу, Чернышёву Андрею Михайловичу, он пообещал посодействовать нам. Приедем в Петербург, остановимся у него на квартире, обстоятельно переговорим с другом и коллегой, а потом начнём действовать. Надеюсь, он что-то дельное посоветует нам. Чернышёв у нас тоже сыскарь.
– Ваше право. Помощь знающего человека лишней не будет.
– И я так думаю. Ты устала, поспи. А я тебя покараулю. Вечером выпьем чай с ватрушками, которые напекла ваша заботливая кухарка.
– Крёстный, дорога и вправду меня укачала.
– Спи, моя дорогая, – Пракшин достал из большого саквояжа плед и укрыл Полину. – Приедем, на месте умнее будем. Отдыхай, моя девочка.
Полина, словно в детстве, повернулась на бочок и настроилась на сон. Но где там… воспоминания нахлынули без предупреждения и так незаметно для неё самой перед глазами всплыли сцены недавнего бала. Навязчивые мысли взбудоражили девочку. Чем больше она погружалась в омут воспоминаний, тем труднее становилось оставаться равнодушной.
«Как он смотрел на меня тогда. Была бы моя воля долго-долго оставалась бы под прицелом глаз Антуана. Столько тепла и нежности я увидела в его взглядах. Помню, когда была малышкой, Фёдор частенько одаривал меня любовью, заботой и смотрел точно так же. То был Фёдор, с которым мы всегда дружили. Он с детства стал для меня родным. А с бароном я не так давно познакомилась. И до конца ещё не разглядела и не разгадала его. На балу старалась не показывать вида, как мне хорошо с ним, чтобы он не возомнил бог весть что. Но не заметить и не оценить его знаки внимания я не могла. Поведение, интонации, изменения настроения, когда он разговаривал со мной: всё отражалось в голосе и во взглядах. Изредка замечала, что Антуан как-то по-детски смущался, стоило обратить свой взор к нему. Трудно представить, какая причина повлияла на такие значительные и ощутимые перемены в его поведении. Полагаю, мне предстоит понаблюдать за бароном, чтобы до конца разобраться».
***
Поиски продолжаются
Путешественники прибыли в Петербург. Город их встретил холодным сырым утром и моросящим дождём. Пракшин на вокзале остановил экипаж и они без труда добрались до старинного двухэтажного дома, в котором вместе с матушкой жил давнишний друг и коллега Пракшина – Чернышёв. В тот же вечер за чаем Осип Данилович подробно изложил другу причину, которая заставила его отложить все дела и отправиться в дальнюю дорогу. И Чернышёв пообещал:
– Осип, я пороюсь в наших архивах, думаю, найду нужную информацию. Такая история не могла исчезнуть бесследно, где-то да затерялись её следы. Ты погуляй с крестницей по Петербургу, покажи ей Павловск, галереи, свози в оперу. А я тем временем попробую разузнать.
