Текст книги "Кухарка на задании (СИ)"
Автор книги: Инна Комарова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)
Поиски главных фигурантов дела
Поиски главных фигурантов дела
После визита к светлейшему князю Бессонову Пракшин напрямую занялся поисками гастролёров: отца и сына.
Сыщик у себя в кабинете мысленно рассуждал:
«Господа, эндшпиль на подходе. Будем расставлять фигуры по местам для заключительного этапа. Что мы имеем?
Пункт первый. Визитёра князя Бессонова и организатора преступлений в одном лице. Его же в юном возрасте перевезли из России в Англию. Он в избытке впитал все прелести чужбины и напрочь лишился каких бы то ни было трогательных чувств к Родине.
Пункт второй.
До отъезда сей господин и его отец виделись со старшим-Бессоновым в Сибири. Задача номер один – выяснить, где ныне живущие господа, а именно преступники, обитают. Исходя из бесед со свидетелями, я понял, что так называемый, барон Винкльдорский-старший не захотел спрятаться и отсидеться. Значит, он где-то бывает.
Если я на правильном пути и мои рассуждения верны, искать его дом нет смысла. Но следует учесть то обстоятельство, что в добропорядочных дворянских семьях принято посещать службу в храме. Думаю, их семья должна была каждое воскресенье присутствовать там. О чём это говорит? Что и вдали от родины они поступали точно так же, ибо в дворянских семьях эта привычка в воспитание детей закладывается с раннего детства. Однако интуиция мне подсказывает, что в Лондоне их семья посещала католический храм, чтобы произвести хорошее впечатление на публику и войти в доверие. Не могу объяснить, почему именно там, но нутром чувствую, что прав. Моя интуиция упрямо и настойчиво твердит об этом, подсказывая именно такой вариант. Хотя подтверждения данному факту я пока не получил. Осип, какой вывод напрашивается? Минутку… – Пракшин на мгновение задумался и произнёс:
– Постой, постой, я поручал своему тайному агенту проследить за имением барона де Кардье и всеми, кто приходил туда. А также, обследовать церкви, в том числе и немногочисленные католические храмы. Если допустить, что убийца Пелагеи часто крутился у ворот, агент должен был его приметить, взять под контроль и проследить за ним. А Семён Семёнович Говорков давно не появлялся у меня и не докладывал. Следовательно, что-то у него пошло не по плану. Так, надо в Управлении посмотреть адрес агента и съездить к нему. Мог захворать. А пока, мне нужно посетить православные и католические храмы и побеседовать со священниками. Определённо кто-то из пастырей мог видеть гастролёров. Не успел он договорить, как раздался стук в дверь.
– Войдите, – скомандовал сыщик.
Дверь открылась, и на пороге нарисовался немолодой мужчина приземистого роста, щуплого телосложения, с узкими щёлочками вместо глаз и подобострастным поведением. Всё это красноречиво демонстрировало Пракшину, что этот господин будет послушно и примерно выполнять любое поручение. Нарочито демонстрировать всяческое послушание, стремиться угодить и льстить. При первой встрече с тайным агентом сыщик обратил внимание и на характерные впадины на его лице. Вот тогда шальная мысль промелькнула в голове Осипа Даниловича: «Остатки детской болезни».
Сейчас же Пракшин припомнил, что тогда, прежде чем брать его в свой отдел, он провёл ревизию документации тайной канцелярии, в которой сам служил прежде и там же познакомился с агентом. Заодно сыщик поинтересовался мнениями коллег. Рекомендации были вполне приемлемыми, и Осип Данилович сообщил руководству Управления Правопорядка, что согласен принять к себе на службу Говоркова Семёна Семёновича.
– Голубчик, вы часом не хворали? Я было собрался навестить вас.
– Осип Данилович, что я вам скажу. Ох, и изворотливый этот ваш подозреваемый. Сколько кругов мне пришлось накрутить по Москве и округе. Ни единого мгновения на одном месте он не стоит, всё бегом да бегом.
– Вы сейчас о ком толкуете: об отце или сыне?
– Я не знал, что это отец. Думал, родственник, живут вместе. Молодой и длинный тот, который у имения барона ходил, это получается его сын? Так от него и толку, как с козла молока. Я же толкую о господине, он его направлял и о нравоучениях не забывал.
– Как узнали?
– Случайно у дома встретились, я и подслушал.
– Адрес скажите.
– Осип Данилович, не скажу. Представляете, юркие какие, каждый день перебираются с одного места в другое.
– Вы хотите сказать, что у них в Москве есть своё жильё?
– Не думаю. Я заходил в двух местах, разговаривал с хозяевами. Те сказывали, что гастролёры просились к ним на постой, а сами через день-два оттуда съезжали.
– Понятно. Боятся и прячутся.
– Как же не бояться? Так провинились, что сейчас бегают с одного места на другое. Сами себя покоя лишили.
– Говорков, вы что же прониклись к ним жалостью?
– Какой там жалостью. Кошка и то ищет постоянный ночлег, а они скитаются хуже животных.
– Что-то конкретное можете мне сообщить? – поторапливал агента Пракшин.
– Жаль, что мы с вами так поздно работать стали. Я бы больше успел узнать. А так… Осип Данилович, куда теперь прикажете ехать?
– Сейчас я закончу начатые дела, и поедем по храмам. Вы – в православные, я – в католические.
– Слушаюсь. Так я поеду? Зачем ждать?
– Погодите, я попросил нашего фотографа, чтобы он сделал фотографии с рисунков, которые удалось найти. Вот, возьмите и покажите священнослужителям. А вдруг узнают их.
– Вот так находка, – обрадовался агент, взял фотографии и вложил во внутренний карман пальто.
– Ступайте. Завтра жду с докладом.
– Слушаюсь. Непременно буду.
Пракшин, складывая документацию, продолжал монолог:
«Внутренний голос мне подсказывает, что в таком многолюдном месте, как центр Москвы, преступник не пойдёт в церковь, соблюдая осторожность. Пусть агент объездит московские храмы, а я сосредоточусь на окраине города. Те заведения малознакомые, находится вдали от города, их посещает немного прихожан. Место тихое, легко там скрыться».
Руководствуясь своими заключениями, Пракшин разузнал, где в их округе находится католический храм. Оказалось, что поблизости есть только православные церкви. А вот прямо на выезде из города на дороге стоит капелла – небольшая постройка культового назначения с иконами, не имеющая отдельного помещения для алтаря. Как правило, в таких католических маленьких церквях существует престол для совершения литургии. Здравые мысли вели сыщика в правильном направлении:
«Начну с этого. После беседы со священником мне станет понятно, что делать дальше. Не могу найти причину, но именно туда направляет меня интуиция».
Дождавшись воскресенья, Осип Данилович поехал на службу. Ему нужно было своими глазами увидеть, кто именно посещает эту капеллу.
Само здание капеллы стояло у дороги. В таком месте случайно можно повстречать давних знакомых, которых и не ожидал увидеть. Но такое случается крайне редко. И всё-таки туда приходит другая публика.
«Теперь мне предстоит проанализировать, почему барон Винкльдорский выбрал именно этот храм?
Маленькая незаметная и не привлекательная с виду постройка, которую посещают: дворяне, проезжавшие мимо в экипажах в ту или иную сторону, и те, которые живут в близлежащих домах.
Полагаю, преступники намеренно избегают публичных городских мест, опасаясь, чтобы случайный посетитель не узнал их. Почему-то внутренний голос сигнализирует мне, что сынок заезжего господина пошёл по стопам отца и тоже замешан в деле. Агент сказывал, что видел его у имения, значит, именно он выслеживал Пелагею, потом её сестру и любыми путями старался добиться, чтобы они разузнали, где находится алмаз? А вот кто и зачем убил третью девушку? До сих пор для меня загадка».
Пракшин, подобно хорошей полицейской ищейке, шёл по следу.
В это утро в храме собралось немало прихожан. Люди скученно стояли в одном месте. Догорали свечи, над ними клубился дым.
В помещении скопилась духота, стало трудно дышать. Сыщик шёпотом выяснил у одного из мужчин, как звать священника, который в этот день должен был отслужить литургию. Посетитель ответил:
– Уважаемый, в этой маленькой капелле всего один священник – Отец Доминик. Он проводит службы и является духовником.
– Благодарю вас.
«Ценная информация», – подумал Пракшин.
Осип Данилович примостился в углу. Недалеко от него находился церковный подсвечник – поликандила. Сыщик сосредоточил взгляд на иконе, которая висела над подсвечником и задумался. Пока шла служба, он несколько раз обошёл взглядом зал, но среди молящихся знакомых не обнаружил. Надо сказать, подозреваемого среди них тоже не было. Отец Доминик передвигался по небольшому помещению с кадилом, читал молитву, изредка возвращался к центру, поворачиваясь лицом к престолу.
Тем временем служивый думал о расследовании. Как только закончилась служба, и в храме не осталось людей, Пракшин приблизился к Святому Отцу и тихо сказал:
– Отец Доминик, здравствуйте! Я сыщик Пракшин из Управления Правопорядка. Приехал к вам по очень важному делу. Понимаю, вы устали, но расследование, которое я веду, не терпит отлагательств. Прошу вас, уделите для нашей беседы немного времени.
Священник взглянул на него устало, и спокойно ответил:
– Сын мой, если нужно для дела – выслушаю вас. Но прежде, позвольте мне присесть. Боли в ногах беспокоят. Пойдёмте со мной, в ризнице и побеседуем.
– Святой Отец, благодарю вас. Куда скажете, туда и пойду.
В узком вытянутом коридоре, священнослужитель повернул направо, вошёл в боковую дверь ризницы, предложив Пракшину стул, и сам опустился на сиденье напротив гостя.
– Слушаю вас, сын мой, – произнёс он спокойно и монотонно.
– Отец Доминик, думаю, вы наслышаны об убийствах в нашем городе. Убиты молоденькие девушки, которые служили в домах знатных господ.
– От прихожан слышал. Так я никуда не выезжаю. Стар уже и живу здесь неподалёку рядом с капеллой.
– Подробности вам рассказывали? – поинтересовался сыщик.
– Признаться, я не прислушивался. В храме безвозмездно помогают люди из округи, вот они и рассказывали прихожанам. Слухи разносятся быстро и все они не имеют отношения к моей службе. Мне не пристало доверять им, да и зачем? – устало ответил священник. – Ничего конкретного сказать не могу. Поверите, даже не интересовался. Дел-то много. А я один.
– Тогда я в двух словах расскажу вам, что следствию уже достоверно известно. Возможно, это поможет и наведёт на правильные мысли.
– Слушаю вас, сын мой. Говорите, коль пришли.
– По всем подозрениям в убийстве замешаны отец и сын. Они специально приехали в Россию из Англии. Знаете почему?
– Упаси меня бог, – повысив голос, вымолвил священник.
– Эти двое охотятся за подарком Императора Наполеона, который он много лет назад преподнёс великой княжне Анне – сестре российского Императора, в надежде на династический брак. Это был чисто политический акт.
– Господи, помилуй и упаси от лукавого. А откуда же этим людям известны такие подробности. Это дела минувших лет и царя-батюшки Александра I.
– Да, вы абсолютно правы, Святой Отец.
– И что же, эти двое, нашли подарок Императора Франции? – устало спросил священник.
– К счастью, нет. Но девушки погибли. Преступники желали через служанок разузнать, где спрятан подарок Императора Наполеона, а бедные девушки сами ничего не знали. Выходит, без причины пострадали. Преступники испугались и убрали с дороги свидетельниц. Понимаете?
– Какое злодейство… – расстроился священник.
– У меня к вам просьба. Я сейчас покажу рисунки, на них изображены двое мужчин. Один уже в возрасте, другой – молодой.
Сделайте мне одолжение, взгляните и скажите, вы когда-нибудь видели этих людей в вашем храме, или, возможно, где-то ещё? – и Пракшин достал из портфеля толстую тетрадь в коричневом переплёте, в которой Пелагея оставила вещественные доказательства того, что младший преступник точно приходил к ней и неоднократно расспрашивал об алмазе.
– Вот посмотрите, пожалуйста, здесь молодой человек, а рядом с ним мужчина в возрасте. Не правда ли, они похожи?
Священник достал из внутреннего кармана рясы пенсне, надел на переносицу и сказал:
– Простите, сын мой, глаза отказывают.
– Отец Доминик, не следует расстраиваться. Рисунки крупные, вы легко сможете разглядеть их лица. Посмотрите внимательно.
Священник сосредоточенно вглядывался в лица на рисунках. Затем он подвёл указательный палец к одному из рисунков и произнёс:
– Вот этот господин несколько раз присутствовал на службе. Я его видел близко, поэтому запомнил и сейчас узнал.
– Вы уверены? Может быть, посмотрите ещё раз?
– Не стоит. Память не подводит меня. Детская привычка: лица хорошо запоминаю.
– Что вы можете сказать о нём? Возможно, что-то бросилось в глаза. Священники – люди наблюдательные.
– Да, вы правы. Нам необходимо быть бдительными. Так вот,
ещё во время службы я обратил внимание, что этот человек чувствовал себя в храме, знаете, как в народе говорят: не в своей тарелке. Обычно прихожане слушают или читают, молятся у икон, вторя священнику, или сидят на скамье у стены и слушают. При этом ведут себя спокойно. Он же словно задыхался рядом с другими прихожанами. Думаю, на него так воздействовала молитва. Его душа противилась ей, ибо этот человек грешен. Я это сразу почувствовал. Но всех подробностей его жизни не могу знать. Он ко мне не подходил. Не просил исповедаться. Присутствовал какое-то время и покидал храм. Знаете, у меня сложилось впечатление, что кто-то или что-то изнутри толкали его в церковь отмаливать грехи, а он, приходя сюда, всячески сопротивлялся этому. К чему это насилие? Мне не понять. Если душа не принимает, уж лучше бы и не приходил вовсе, – возмущался священник.
– Святой Отец, думаю, он чувствовал за собой вину и понимал, что хорошим вся эта история не закончится для него, вот и нервничал.
– Вы правы, сын мой. Только, я бы рассудил это иначе. Если человек совершил тяжкое преступление, не лучше ли прийти к священнику, покаяться, заодно отмолить и снять с души грехи?
– Верно вы говорите, Святой Отец. Полностью с вами согласен. И любой другой человек поступил бы именно так или же просто приходил в храм и молился. Но кое-что добавлю, у этой медали существует ещё одна сторона. Преступник чувствует, что я иду по следу и в любом случае настигну его. И тогда пощады ему не видать. Заслуженное наказание получит в полной мере. Такие люди в глубине души трусы. Он панически боится наказания. Вот поэтому ему плохо в храме.
– Согласен, вы лучше других знаете и видите таких людей. Ваша работа заставляет мыслить и анализировать. Но сколько на моём веку было случаев, когда даже заключённые в местах отдалённых, просили, чтобы к ним пригласили священника. Мне самому приходилось выезжать и находиться там несколько дней, а то и неделю, ибо заключённый обязан был держать пост до причастия. Однако перед причащением человеку необходимо было пройти Таинство Исповеди. Тогда я обратил внимание, что это и было самым трудным для грешного человека. Я много думал об этом. И только со временем понял: людям проще совершать ошибки, плохие поступки, нежели прийти и покаяться в содеянном.
– Парадокс, да?!– спросил сыщик.
– Согласен с вами. Чего только не бывает в нашей жизни.
– Святой Отец, скажите, а молодого человека, который изображён на рисунке рядом, вы видели на службе?
– Никогда.
– Спрашиваю неспроста. Это сын преступника и он тоже принимал участие в убийстве девушек.
– Упаси боже. Отцовский грех на нём. Как это страшно. Я говорю не о чертах характера, которые передаются нам по наследству от родителей и других родственников. Молодой человек с детства впитал в себя манеры отца, его поведение, привычки, поступки, выводы, высказывания. Он слышал, что отец безбоязненно заявлял вслух. Его порочные наставления. Этого вполне достаточно, чтобы отрок вырос с червоточиной в душе.
– Ох, как вы правы, Отец Доминик.
Хотел бы попросить у вас разрешения посещать храм с целью выявления и задержания организатора преступления. Опережая ваши тревоги, могу заверить, что во время службы не стану нарушать спокойствие прихожан. Дождусь завершения литургии, и только тогда приму необходимые меры.
– Я верю вам, сын мой. Вы не способны нанести вред другим людям. Мне много не нужно, что увидев человека, понять, чем он дышит. Благословляю вас. Благим делом занимаетесь, спасаете всех от скверны. Храни вас Господь, – после этих слов священник перекрестил Пракшина.
Даже в карете сыщик не мог успокоиться, рассуждая о преступлении:
«Сразу видно невооружённым глазом, что действовал непрофессионал. Ох уж мне эти доморощенные преступники, утомили они меня изрядно. Полное отсутствие опыта и элементарных знаний. По наитию стараются выйти на след искомой вещицы и присвоить чужое. Точно действуют не по наводке. Полное отсутствие опыта. Тем хуже для организатора преступлений. Ей-Богу, с опытными злоумышленниками проще работать.
***
Терпение увенчалось успехом
Терпение увенчалось успехом
Как оказалось на деле сыщику долго пришлось приезжать в капеллу, просиживая на службах и дожидаясь появления преступника. И только через десять дней после его беседы с отцом Домиником, ближе к окончанию литургии в небольшом помещении капеллы выросла фигура мужчины высокого роста и очень худого. Он был одет с «иголочки», но в его болезненном взгляде Пракшин разглядел язычки пылающего пламени, олицетворяющие собой непреодолимый страх и безысходность. Преступник нутром чувствовал, что пришёл конец его коварному замыслу, который он вынашивал годами: долго и терпеливо. И вся эта история, овеянная тайными, но, как оказалось, тщетными надеждами, близится к грустной развязке. Он был уверен, что победит. Но не случилось, мечты канули в бездну и обернулись крахом всех его надежд. И эту схватку он позорно проиграл сыщику.
Пракшин, стоя вдали от него, анализировал:
«Всё-таки пришёл. Чувствует свою вину, гложет его совесть. А ведь знает, что конец уж близок. Суд не станет считаться с происхождением. Нет. На нём организация трёх убийств и смерть невинных жертв. Судья и присяжные заседатели не забудут принять к сведению и наиважнейшую статью по растлению его сына. Не думаю, что иностранец русского происхождения выйдет живым из заключения. На амнистию у него нет шанса».
Пракшин взглядом указал переодетым полицейским место, где пристроился преступник. Служивые в простой одежде с молитвенниками в руках незаметно окружили барона Винкльдорского. Когда завершилась служба, прихожане стали покидать помещение. К удивлению сыщика, преступник стоял, как вкопанный, и смотрел вдаль. В этот момент Осип Данилович тихо подошёл к нему и заговорил:
– Господин Винкльдорский, вы задержаны по подозрению в организации трёх убийств. Не советую оказывать сопротивление.
Барон молчал. С самого начала он жил в невыносимом напряжении, животном страхе и ожидании решающего часа, когда служивые, где угодно остановят его и увезут. И на этом жизнь барона Винкльдорского потеряет всякий смысл. От осознания истины ему стало невыносимо. Он неистово и лихорадочно искал ответ: где совершил ошибку, какую деталь не учёл, когда именно просчитался, тщательно продуманный и разработанный план обещал успешное завершение дела. Но, увы и ах… подсказка не подоспела. Так все его вопросы безмолвно и повисли в воздухе.
– Очень хорошо, что вы не оказываете сопротивления сотрудникам
Управления Правопорядка. Суд учтёт это. Только вряд ли вам это поможет.
– Я чувствовал, что вы придёте за мной сегодня и именно сюда. Шёл намеренно. Устал бояться и ждать, – тихо произнёс барон Винкльдорский.
– Ну что ж. Тем лучше.
Пракшин обратился к полицейским:
– Наденьте на задержанного наручники и сопроводите к экипажу.
А мне нужно попрощаться с отцом Домиником.
– Будет выполнено, господин сыщик.
Осип Данилович проследовал к священнику, который со стороны неравнодушно наблюдал за поведением преступника.
– Святой Отец, благодарю вас за помощь и содействие следствию. Отдельно хочу выразить слова признательности за терпение ваше. Видел, как вы во время службы поглядывали на меня.
– Сын мой, волновался я за вас, не за себя. Я стар, а вам жить и венчаться скоро.
– Венчаться?! Что вы говорите, Отец мой? – очень удивился Пракшин. – Я старый холостяк, кто пойдёт за меня? – от неожиданности сыщик потерял дар речи.
– Да, сын мой, скоро вам предстоит венчаться и жить праведно в семье, как и полагается христианину.
– Благодарю вас, Святой Отец, буду знать.
– Ничему не удивляйтесь. На рассвете мне было знамение. И после этого, идя на службу, преследовала уверенность, что преступник появится в капелле именно сегодня. Это спасение свыше, что он не применил оружие.
– Низкий вам поклон, Отец Доминик. Ваша забота и внимание тронули мою душу, – Пракшин нагнулся и поцеловал священнику руку. В ответ Святой Отец перекрестил его и сказал:
– Идите с миром, сын мой, да хранит вас Бог.
– Благодарю.
– Как час пробьёт, привозите свою избранницу, обвенчаю и благословлю вас.
– Святой Отец, ваш наказ принял. Если мне будет суждено получить согласие своей избранницы, непременно обвенчаемся, но не обессудьте, в Москве в православном храме. Простите, иначе совесть не позволит. Я христианин.
– С богом, сын мой, – и священник перекрестил Пракшина.
Сыщик вышел из капеллы, быстрым шагом проследовал к карете и скомандовал:
– Едем в Управление Правопорядка. Проведу первый допрос с задержанным, зафиксирую в деле всё необходимое. После пойду с докладом к руководству.
– Господин сыщик, когда поедем на задержание второго преступника? – спросил один из полицейских.
– Сегодня, но только позднее. Откладывать допрос не намерен. Надеюсь, господин Винкльдорский не успел отправить сыночка назад в Англию.
Нужно было видеть, какой испуганный взгляд бросил на Пракшина преступник.
– Вы что же сына хотите арестовать? Он не причастен. Всю вину беру на себя.
– Поздно, барон Винкльдорский. Раньше нужно было думать. Так не пойдёт. Закон писан один для всех, и он не позволит вашему сыну остаться в стороне. Вы думали, что юноша, которого вы умышленно втянули в своё грязное дело, избежит наказания? Неужели легкомыслие присуще вам, взрослому опытному человеку? Мне не верится. На вашем сыне три страшных убийства, и это доказано. Девочки, которые ещё жизни не видели, трудились с утра до ночи, не поднимая головы. А вы украли у них надежду на лучшие перемены. Кто дал вам право лишать их жизни?! Не думаю, что ваш сынок из заключения когда-нибудь вернётся. С рудников не возвращаются, это Сибирь, батенька, тем более что срок ему назначат пожизненный. Хорошо ещё, если удастся избежать смертной казни. Для чего вы втянули молодого человека в свои грязные дела? Мне никогда не понять этого. Молчите…
Барон Винкльдорский опустив голову, весь согнулся. Его плечи сжались. Он обеими руками крепко обхватил себя и больше не проронил ни слова.
– Да-да, у вас теперь будет время продумать и проанализировать свои поступки, – сказал Пракшин.
***
