Текст книги "Кухарка на задании (СИ)"
Автор книги: Инна Комарова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц)
Разговор с сыщиком на повышенных тонах
Разговор с сыщиком на повышенных тонах
Погода портилась так быстро, что на душе становилось пасмурно.
– Словно настроение у капризной избалованной барышни. Для таких холодов вроде бы ещё рановато, – недовольно бурчал граф Шувалов, поднимая ворот пальто.
До места добрались без задержки. В управлении Правопорядка в этот час было многолюдно. Шёл приём населения. Чиновники готовили новую перепись. К Управлению присоединили ведомство по народонаселению. Сотрудникам добавили обязанностей сверх меры.
Граф Шувалов узнал у охранника, где находится кабинет Осипа Даниловича и отправился к нему. В душе графа бушевала буря. Негодование перекрывало его доброе отношение к Пракшину, многолетнюю дружбу и их родство. Но до кабинета мужчина не дошёл. Осип Данилович заметил его в коридоре Управления и окликнул.
– Капитон Макарович, какими судьбами вы здесь? Или ко мне приехали, друг любезный? – поинтересовался сыщик.
– К тебе, батенька, к тебе, – ответил граф и приблизился к нему. – Скажи-ка мне на милость, друг хороший, что произошло? Полина поехала к тебе погостить, а вернулась с перевёрнутым лицом, сама не своя. Что там у тебя стряслось, отчего мою девочку так перекосило? Ответ держи! – закричал Шувалов.
– О чём, ты, Капитон? Ничего у меня не случилось, клянусь тебе. Мы с Поленькой ладно жили, очень хорошо время проводили. Впрочем, как всегда, вечерами душевно общались. У крестницы было прекрасное настроение. Она с нетерпением ожидала моего возвращения с работы. Кормила меня отменно. Никак в толк не возьму, о чём ты толкуешь? Что случилось, скажи мне на милость?
И тут до Пракшина дошло.
– Ой, я, кажется, понимаю, кто виновник. Тут намедни возил я крестницу к барону де Кардье. Беда у него стряслась, просил меня о помощи. Я и оставил там Поленьку на день-два помочь ему. Барон второй уж месяц кухарку ищет, но найти не может. Дело оказалось сложным, после всех убийств в нашей округе никто к нему на работу наниматься не хочет, боятся люди.
Лицо графа Шувалова покрылось багровыми пятнами.
– Осип, ты, что рассудка лишился?! Пракшин, да, как тебе в голову такое могло прийти? Ты взрослый мужик, крёстный нашей Поленьки. Таким серьёзным делом занимаешься. Где твои мозги были? Спятил, что ли? Ты почему оставил девочку в доме одинокого мужчины? Да как ты посмел?! Кто знает, что избалованному детине пришло в голову? – разошёлся Шувалов не на шутку. От злости, которая кипела в душе, граф готов был наброситься на сыщика. Щёки стали пунцовыми, раздулись, как у разгневанного индюка. – Поля вчера поздним вечером вернулась оттуда сама не своя. Закрылась у себя в комнате и ничего не рассказывает. Вижу я, там произошло такое, что не пришлось ей по нраву. Девочка очень изменилась. Мы родные и не можем достучаться до неё. Она никого к себе не подпускает. Сам подумай, насколько всё серьёзно.
– Капитон, я тебя понял, не шуми, остынь. Жди меня здесь. Пойду к начальству и предупрежу, что ненадолго отлучусь и сразу поедем к вам. Я должен услышать от крестницы, что вынудило её внезапно оставить дела и уехать.
– Иди с докладом, подожду тебя здесь. Не задерживайся, мне к губернатору к назначенному часу поспеть надобно. А потом вернуться домой, мастера должны прибыть. Ограду устанавливать решил.
– Минутки две подожди, и я вернусь, – спокойно, не повышая голоса, ответил ему Пракшин. Осип Данилович говорил нарочито тихо и медленно, чтобы Шувалов прислушивался к нему и тем временем успокаивался.
Но руководство заупрямилось и Пракшину не удалось уйти сразу. Пришлось задержаться на совещании по новому делу. Договорились друзья, что визит перенесут на вечер, с этим Шувалов и уехал по своим делам.
………………………………………………..
Выяснения продолжаются
Осип Данилович после работы вышел на улицу, намереваясь нанять извозчика, чтобы поехать домой. Но тут он увидел графа Шувалова.
– Капитон, ты, что ли? Господи, что ты тут делаешь? Не уехал домой?
– Уезжал, конечно. Закончил дела, а потом сказал кучеру, чтобы подвёз сюда. Ожидал, когда ты работу закончишь.
– Капитон, вечер уж на землю спустился. Мне не очень удобно наносить поздние визиты. Но вижу, выхода иного нет, дело не терпит отлагательства. Поднимайся в карету. Поговорю с крестницей и к барону поедем.
В карете Осип Данилович всё прикидывал, мерковал, плохих мыслей не допускал, он близко знавал родителей барона и был убеждён, что их сын не мог позволить себе неподобающее поведение по отношению к девушке.
– Никак в толк не возьму. С Полиной надобно побеседовать. Бесполезно строить догадки. Уверен: не обидел её барон. Не мог он, родителей его я знавал. Обаятельными добрейшими и интеллигентными людьми были. Нет, причина не в этом, – Пракшин рассуждая вслух, в глубине души переживал. – Поссорились, наверное. Всякое бывает. Молодой ещё, горячий.
– Не скажу, Осип, не ведаю, что там стряслось. Но девочку не узнать. Душа кровью обливается, веришь?
– Как не верить? Сам переживаю. Извели догадки. Будь уверен, друг, ничего плохого барон не позволил себе. Капитон, ты главное, не паникуй, не накручивай себя. Всё выясним. У меня к Поленьке подход имеется. Люблю твою девочку, не меньше, чем ты. Так душа за неё болит, как если бы она была моей кровной дочерью. Верь мне, не мог я причинить ей вред. Вёз к порядочному человеку, дворянину и всего-то на день-два.
– Будет тебе, Осип, что ты всё извиняешься? Я что первый день тебя знаю? – к графу вернулось спокойствие и трезвость мышления.
– Вот именно.
– Скоро приедем, там и узнаешь, как дело было.
– Непременно, так не оставлю.
***
А всё-таки я был прав
А всё-таки я был прав
На подъезде к усадьбе сыщик обратил внимание, что в комнате Полины темно. Везде в окнах светло, а у неё тёмная ночь. Нехорошо стало у Пракшина на душе, заволновался сыщик.
– Она что уже спит? – спросил Осип Данилович.
– Не ведаю. Нашёл, у кого спрашивать. Я тебе удивляюсь, – ответил ему Шувалов.
Они вышли из кареты и прошли в дом.
– Идём вместе к ней, – сказал Пракшин Капитону Макаровичу. – Хочу, чтобы ты сам всё услышал. У меня от тебя секретов нет.
– Если надо, пойдём, – ответил Шувалов.
Друзья подошли к комнате Полины, сыщик приложил ухо.
– Тихо.
– Постучись, тебе она откроет.
Пракшин костяшками пальцев постучал, но не сильно, чтобы не будить девочку, если она заснула. Потом отважился и заговорил:
– Полюшка, это я, крёстный твой, дитя моё, открой дверь. Ты же не желаешь моей смерти. Коли не откроешь, кондрашка нас с твоим отцом хватит. Будь милосердна, душа моя.
Полина услышала просящий тон крёстного, поднялась с постели и открыла дверь.
– Вот спасибо тебе, моя дорогая крестница, – сказал сыщик, немного повеселев, и вошёл в комнату. Вслед за ним проследовал граф.
– Полюшка, скажи мне, что у вас произошло? Все заболели после твоего возвращения. Барон что, обидел тебя?
– На словах, – коротко ответила девушка, не будучи расположена к разговору. Неуважительно выглядело бы с её стороны, если бы промолчала. Полина была воспитана так, что не могла причинить никому обиды, боли и неприятностей.
– Уже легче. Так в чём же дело? Что заставило тебя ни с того, ни с сего покинуть его дом и уехать? Я тебя знаю с момента рождения. Без причины ты бы не стала убегать. Что натворил барон?! – Пракшин повысил голос.
– Крёстный, помните, вы сами мне говорили, что мои предвидения – это дар.
– И сейчас подтверждаю свои слова. Совершенно верно. Это дар.
И что?
– Я вдруг увидела картину перед мысленным взором и поняла: барону грозит серьёзная опасность, а он наутро в дорогу собрался. Вот я не выдержала и сказала ему об этом, желая предупредить. Мол, переждать дома надобно. Нельзя ему ехать. А он как с цепи сорвался. Ведьмой на задании обозвал меня. Я как услышала, мне нехорошо стало. Вы же знаете, я грубидянов не переношу. Не терплю, когда на меня голос повышают и тем паче кричат. Собственно, и причины никакой не было. Неблагодарный он – ваш барон. Вот я и сбежала с тяжёлым осадком в душе.
– Ну теперь мне всё понятно. Поленька, голубка моя, разве ты не слышала о том, что не все люди владеют этими знаниями, а уж такими редкими способностями и подавно? Лишь некоторые, избранные, единицы. Прочие привыкли называть провидцев ведьмами и пройдохами. Всех мерят одним аршином. Но ты девочка умная и знаешь, что это чьи-то выдумки. Чего тогда на них внимание обращать? Сожалею, барон не знает, что есть даровитые люди на земле русской. И по сей день живут они среди нас. Их беречь надобно, а народ боится правды. Ну конечно, обычных людей тоже понять можно. Панически боятся услышать, что их ждёт, вот поэтому с опаской относятся к самородкам. Что тут скажешь: тёмные они. Ты должна быть выше этого.
– Но он ведь учился за границей, образованный, как-никак. Вон сколько книг у них в библиотеке, глаза разбегаются. Неужели никогда не слышал, что встречаются люди, наделённые от рождения даром?
– Душа моя, всё верно говоришь. Ты только не волнуйся. Утрясётся это. Верь мне. Я всё улажу. Объяснить ему надо, и он поймёт.
– Крёстный, видели бы вы, какая у него библиотека, лучше, чем у нас, – Полина никак не могла наговориться об этом. Поразило её воображение не только количество фолиантов и разных научных трудов, но, прежде всего, вкус и избирательность родителей барона в выборе художественных произведений.
– Поленька, я наслышан, что Антон Витольдович учился, и родители у барона учёными людьми были, многое изучали, да. А ещё я знаю, что добрыми и приветливыми слыли. Но это не значит, что все они даровитыми были. Нет, Поля. Дар даётся избранным. Послушай меня, девочка, прежде всего, успокойся, и продолжаем жить дальше. Ничего плохого не случилось. Маленькая неувязка. Ты меня поняла, крестница? Не стоит из-за этого случая волновать родных. А я стою на страже твоих интересов и никогда тебя в обиду не дам. Запомни это! – строгим голосом заявил Пракшин.
Полина в ответ кивнула, не проронив ни слова.
– Пойми, пока я с ним не переговорю, мы всей правды не узнаем. Наберись терпения, прошу тебя. Оставайся дома и будь весёлой, слышишь, не огорчай отца с матерью. Глянь на батюшку своего, весь извёлся. И матушка грустит, места себе не находит. Ну, на что это похоже? Сходи к родимой, обними, приголубь и будь хорошей девочкой. Договорились? – скомандовал Пракшин и по-детски обаятельно улыбнулся ей.
– Так и быть, крёстный. Умеете вы уговаривать. Не могу отказать вам, – ответила Полина, подошла к нему, поднялась на носочки и поцеловала крёстного в щеку, затем отца.
– Вот и славно, – Осип Данилович обнял её и поцеловал в лоб. – Бывай, дорогая. У нас с твоим отцом ещё дела есть.
– Ладно, чего уж там. Спасибо, крёстный, что пришли.
– Я всегда рядом с тобой. Отдыхай и никого не расстраивай без причин. Ты у нас девочка умная. Помни об этом.
Осип Данилович взглядом дал понять графу, что им пора. Шувалов кивнул в знак согласия, и они вышли из комнаты Полины.
– Любит она тебя, – сказал граф.
– И тебя любит. Такая дочь у вас особенная уродилась. Сердце у неё доброе и большое.
– Правду говоришь, Осип.
После разговора с Полиной буря в душе сыщика не угасла. Он готов был рвать и метать, вплоть до того, чтобы рассориться с бароном навсегда.
– Сейчас он у меня получит, – сказал Пракшин, выходя на улицу.
– Вот те раз… Сам меня успокаивал, а теперь распсиховался? То уже позади. Забудь. Самое главное, что Полину ты успокоил и правду узнал. Всё хорошо, – вразумил Капитон сыщика.
***
Вот такого они не ожидали
Дорогой мой читатель!
Мы на некоторое время оставим друзей и перенесёмся в имение барона де Кардье, отмотаем плёнку немного назад, чтобы узнать, прислушался ли молодой барон к словам Полины, или упрямец пре6небрёг её советом.
Вот такого они не ожидали
Ранним утром, упрямый барон, забыв о предупреждении Полины, отправился в путь. У него появились неотложные дела, о которых он накануне говорил экономке. И как назло, начиная с предыдущей ночи, сильно подморозило, а к утру погода ещё больше ухудшилась: мороз усилился, разбушевался злющий колючий ветер, и началась пурга. За считанные часы замело все дороги, на пути выросли сугробы, под которыми лежал плотный слой льда. В карете стало невыносимо холодно и зябко. Ветер задувал во все щели.
– Ох, не нравится мне это. В конце октября и такая ужасная погода. Говорила няня, что после Покровов зима начинается, а я не верил ей, – рассуждал вслух барон.
– Ваша Милость, послушайте совета бывалого, может, вернёмся, пока далеко не уехали. Не следует сегодня отправляться в путь. Не нравится мне эта погода, застрянем на дороге, видит Бог, застрянем.
– Не могу, Аким. Поверишь? Сам не хочу никуда ехать. Но должен. Дела вынуждают.
– Как вы не понимаете? Опасно в такую погоду куда-то направляться. Гляньте, какая позёмка, пурга не на шутку разыгралась. Сами видите.
Но не тут то было. Молодой человек отличался упрямым нравом, да и долг заставлял совершать рискованные шаги.
Кучер оказался прав. Они успели далеко отъехать, когда дорогу замело так, что её засыпали высокие сугробы, а мороз усилился и крепчал. Вернуться назад уже невозможно было. На одном узком участке колёса наткнулись на заледеневший булыжник. Карету сильно качнуло, затрясло, она не удержалась в одном положении и вместе с лошадьми перевернулась. Барона выбросило за версту от рухнувшего наземь экипажа. При падении он скатился вниз и получил множественные травмы. Бедный кучер угодил в овраг и покалечился не на шутку. Пострадавшие долго лежали без помощи, что в результате и вызвало осложнения. На их счастье на дороге появился случайный экипаж. Господа вышли, позвали лакеев и те перенесли барона на заднее сиденье. Его карету сдвинули с дороги, чтобы можно было проехать. Кучера уложили рядом с возницей. Внутри экипажа места не нашлось. Лишь во второй половине дня доставили пострадавших в имение де Кардье. Позвали слуг, те перенесли хозяина в его комнату. Камердинер с помощью слуг высвободил его от одежды. Молодой человек сильно пострадал: увечья были на лице и на теле. Отморожены пальцы рук и ног. Промёрз он до нитки, от обморожения наступили серьёзные осложнения, которые проявились поэтапно. Дворецкий немедля послал за доктором.
Сыщик Пракшин и граф Шувалов, не зная о случившемся, прибыли к имению барона поздним вечером. Они застали в доме невиданный переполох. Слуги носились, как угорелые, кто с чем.
– Что у вас стряслось? – спросил с порога Осип Данилович у пробежавшей мимо служанки.
– С барином нашим беда приключилась. Только бы не помер, – проронила на бегу встревоженная служанка и побежала дальше.
– Слышал, Капитон? Я так полагаю, предсказание Полины сбылось. Зря барон её не послушал.
– Чего уж теперь копья ломать? Получил, что хотел. Осип, мы зря приехали, – отреагировал раздосадованный граф.
– Нет, батенька, я обязан высказать барону, кто он есть на самом деле. Крестницу обижать не позволю.
Друзья поднялись на второй этаж.
– Не подскажете, где апартаменты Антуана Витольдовича? – спросил сыщик у расстроенного и озадаченного дворецкого, которого они встретили в коридоре. Он знавал барона со дня рождения. Шувалов обратил внимание, как опечален старый слуга. В свою очередь дворецкий красноречивым жестом указал на высокую дубовую дверь в конце коридора.
– Благодарю, – ответил ему сыщик и сказал Капитону, – нам сюда, видишь, дверь приоткрыта, значит, мы сможем войти. Гости проследовали внутрь помещения и обратили внимание на глухую тишину.
– Никак помер, – прошептал Шувалов на уху Пракшину.
– Типун тебе на язык, молод он больно для смерти, – ответил ему сыщик.
Озадаченный доктор хмуро поглядывал на больного, поминутно доставая из жилетного кармана часы на цепочке, чтобы лишний раз проверить пульс пострадавшего. Пракшин и Шувалов остановились поодаль, чтобы не мешать лекарю. Но даже на расстоянии в глаза бросались множественные ссадины на лице барона, многослойные повязки на правой руке и ноге. Всё это не составило труда увидеть и понять, как пострадал он. То, что случилось, явилось испытанием для молодого человека. Тело барона было прикрыто, но пострадавшая нога в гипсовой повязке оставалась снаружи и возвышалась на подушках. Глаза барона были закрыты, но боль не унималась, мужчина поминутно издавал мучительные стоны. Доктор интуитивно оглянулся и, увидев гостей, подошёл к ним.
– Доброго вам вечера, господа! – поприветствовал он довольно грустным голосом. Я доктор, Юсупов Олег Юрьевич.
– Осип, мы с доктором давно знакомы, – опередил сыщика граф Шувалов.
– Совершенно верно. А вот с вашим другом, Капитон Макарович, раньше не встречались.
– Имею честь представиться. Пракшин Осип Данилович, сыщик из Управления Правопорядка.
– Очень приятно. Много хорошего слышал о вас, но познакомиться не довелось.
– Поверьте, это не беда.
– Как знать? Быть знакомым хорошего человека всегда в радость.
– Вы правы, доктор.
– А с графом Шуваловым нас свела судьба. Я лечил и досматривал его покойную матушку, – по-дружески поделился лекарь.
– Да-да, давно дело было. Сколько воды с тех пор утекло, – подтвердил Шувалов.
– Понимаю. Жизнь.
– Олег Юрьевич, сделайте одолжение, объясните нам, что с бароном приключилось. Несколькими днями ранее навещал его, был живёхонек, прекрасно себя чувствовал, в хорошем настроении пребывал. Молодой, бодрый, весёлый. Нынче глазам своим не верю.
– Осип Данилович, несчастный случай настиг молодого барона. Дороги занесло. Ему бы сообразить, что опасно и переждать непогоду дома. А он лихач, кровь молодая играет. Никого не послушал, упрямец, вот вам и плачевный результат: множественные травмы, переломы, лихорадка. Признаюсь вам, наблюдая за развитием болезни, я очень опасаюсь за больного. Только бы пневмония не началась, слишком долго он на морозе пролежал в беспамятстве, – доктор выговорил название заболевания на иностранный манер. – Горит, уж который час. Я сделал ему инъекции препарата, нацеленного на борьбу с воспалительными процессами в организме с промежутком в четыре часа. Обычно, эти лекарства помогают и дают положительный результат. Но по состоянию барона видно, что дела его плохи, обидно будет, если спасти не удастся. Хороший человек, удался в своих родителей, давно знаком с Антуаном Витольдовичем, – произнёс с обеспокоенностью доктор. – Зря он поехал в такую погоду. Зря.
Я близко знавал его родных, достойнейшими людьми были. Наследника добропорядочного и благопристойного вырастили. Больно, что так рано ушли.
– Согласен с вами, доктор. Барон заупрямился на свою беду, – высказался Пракшин. – Доктор, может, повезём его в клинику к профессору Смолянскому, чтобы на месте оказали помощь. Там средств больше будет, нежели на дому.
– Понаблюдаю за ним ещё немного, по состоянию и решим. Сегодня я останусь здесь на всю ночь. Всё же надеюсь, что кризис минует. Рано в этом году зима вступила в свои права и злится не на шутку.
– Вы правы, Олег Юрьевич, рановато, – сказал граф Шувалов. – Я вчера в дороге весь промёрз.
Лекарь не слушал гостя, он думал о своём.
– Я не теряю надежду, – проронил доктор и вернулся к постели больного.
***
Лучший друг
Лучший друг
После отъезда крёстного Поленька немного пришла в себя, повеселела и помчалась на конюшню. Здесь в любое время суток её ждал детский дружочек – французский вороной рысак рыжей масти. Его окрас был подобен солнышку. Вот поэтому девочка и назвала его Рыженький.
Когда-то давно граф Шувалов с компаньоном ездили на конный завод подбирать лошадей. День стоял ясный, солнечный и друзья прогуливались по открытой местности, увлечённо рассматривая жеребцов на продажу, среди которых встречались и породы для скачек. Их вниманию покупателей предоставил хозяин завода, некто Куприянов Илларион Ярославович.
– Капитон Макарович, рад вас видеть, – поприветствовал хозяин. – Давненько не приезжали к нам.
– И я рад. Да всё какие-то дела, занят был. А сегодня появилось желание, и я здесь.
– Лестно слышать. Чем я могу помочь вам?
– Илларион Ярославович, подскажите, а молодой лошадки у вас часом нет? Хотел для младшей доченьки купить, чтобы привыкала к верховой езде.
– Есть у нас и молодые лошадки и жеребцы. Пойдёмте, провожу вас. На открытую поляну мои работники вывели взрослых и обученных лошадей. Вам желательно купить жеребца, чтобы он рос вместе с вашей девочкой. Я вас правильно понял?
– Да-да, так я и думал.
– Пойдёмте. Покажу вам. Не так давно у нас появился на свет жеребёнок. Мама его ещё слаба. Роды прошли тяжело, нашему
ветеринару пришлось прибегнуть к оперативному вмешательству, чтобы не потерять хорошую кобылу и сохранить малышу жизнь. Кобылу мы пока не продаём.
– А как же без материнского молока малыш выживет?
– Сейчас я приглашу нашего ветеринара, он вас и проконсультирует.
Они вошли в большой просторный павильон, где и происходил основной показ лошадей потенциальным покупателям.
– На открытой местности демонстрируют породистых лошадей для гонок. Их разводили исключительно для наездников.
– Вас понял.
– Видите, в конце зала у двери глубокий отсек, там кобыла и с новорожденным в отдельной нише. Подождите меня там, я сбегаю и позову ветеринара.
И действительно не успели гости оказаться у ниши с новорожденным жеребёнком, вернулся коннозаводчик с ветеринаром.
– Знакомьтесь, это и есть наш ветеринар, Филипп Герасимович. Все вопросы касательно ухода за малышом можете задавать ему.
– Спасибо, Илларион Ярославович. Очень приятно познакомиться, – ответил граф Шувалов. – Скажите мне, учёный муж, в домашних условиях есть возможность выкормить его? Я доченьке хотел сделать подарок. Прошу, ничего не утаивайте.
– Вы зря волнуйтесь. Обман клиента – наш убыток. Смысла нет.
Шувалов кивнул в знак согласия.
– Скажите, граф, у вас усадьба или дом?
– Усадьба и большая. Там лужок есть, пруд и парк с аллеями.
– Козочки на хозяйстве имеются?
– Кучер наш пригрел одну козу, она живёт рядом с кухней, пасётся на лужайке, каждое утро он доит её и приносит моей дочурке на завтрак тёплое молоко. Вкусное оно, я пробовал.
– Тогда всё в порядке, причин для беспокойства нет. Пусть ваш кучер наполнит сосуд козьим молоком, приделает резиновую соску и кормит жеребца. Подрастёт – будет питаться соломой и зеленью на лужайке. Сейчас только молоком.
– Отлично!
– Погодите, но вы ведь можете новорожденного забрать вместе с кобылой, – вспомнил ветеринар. – Она ещё слаба, да, это правда, но не больная. Будете правильно ухаживать за ней, лошадь быстро окрепнет, а я подскажу, что делать нужно, – и ветеринар недвусмысленно посмотрел на коннозаводчика. Тот мгновенно отреагировал:
– Если Филипп Герасимович говорит, что уже можно продавать, никаких вопросов и у меня нет. Капитон Макарович, захотите, сможете забрать породистую лошадь вместе с малышом, – отреагировал коннозаводчик.
– Благодарю вас за пояснения, но решения принимать будем в порядке очерёдности. Мне не терпится увидеть новорожденного малыша, после я подумаю, что делать, – ответил граф.
– Ваше право, войдите в нишу. Он там с мамой, – сказал ветеринар. – Жеребёнок здоровый, я проверял.
– Благодарю вас.
Жеребёнок сразу понравится графу. И его мама встретила гостей спокойно и доброжелательно.
В этот же день граф Шувалов вернулся домой в хорошем настроении и не один.
– Доченька, ты знаешь, что я для тебя купил? – спросил он у Поленьки.
– Нет, папенька.
Шувалов подхватил на руки пятилетнюю малышку и понёс её в конюшню.
Фёдор-кучер, не дожидаясь распоряжения хозяина, обтирал малыша, а рядом с ним пристроилась кобыла.
– Капитон Макарович, доброго вам здоровья. Пришли дочке показать подарок. Кобыла красавица, правда, слаба ещё, но обязанности свои выполняет: малыша поутру облизала и накормила. А Жеребёнок, прижавшись бочком к кормилице, грелся теплом материнского тела и пил молоко. Я ею доволен.
– Это хорошо. Фёдор, что ты доволен кобылой. Теперь рассказывай, как тут дела? – спросил граф.
– Всё хорошо, Капитон Макарович. – Как я уже сказал, кобыла-умница, обязанности свои знает. Малыша подпускает к себе, сосёт он хорошо. Сразу скажу, крепкий жеребёнок. Даже не пришлось кормить его козьим молоком, хоть я и приготовил заранее бутылку с соской. Пытался привлечь его внимание к бутылке, но малыш умный оказался, после материнского молока не захотел даже попробовать от нашей козочки.
– Какой маленький, кукольный… ты мой хороший, – малышка Поленька присела рядом с ним, гладила его и приговаривала. – Ты подрастёшь, мы с тобой подружимся. Правда, Фёдор? – спросила она, решив удостовериться.
Кучер в ответ ей кивнул и заулыбался.
– Папенька, какой он гладенький, тёпленький и молочком от него пахнет. Спасибо за подарок.
– Полюшка, этот малыш твой. Будет у тебя друг надёжный. Подрастёт, Фёдор научит тебя ездить на нём.
– Не сомневайтесь, барышня, непременно научу, – подтвердил кучер.
– Фёдор, а зачем ждать? Давай сейчас учиться, – предложила девочка.
Кучер улыбнулся её словам.
– Полина Капитоновна, маленький он, ещё слабый, на ножках с трудом стоит. Не так давно родился. Рано ему. Окрепнет, вот тогда посажу вас, и поедем кататься по всей усадьбе. Его ещё риучать надобно. Сам не одолеет.
– Доченька, потерпи, голубка моя. Фёдор дело говорит.
– Хорошо, папенька, я постараюсь потерпеть. Если Фёдор позволит, буду навещать твой подарок.
– Отчего же не позволить? Барышня, приходите, когда душа попросит, я всегда радуюсь вам.
Так мало-помалу жеребёнок рос, встал на ножки, окреп. Полина, не успев проснуться, прибегала каждый день на конюшню, хоть нянюшка то и дело отговаривала её. А девочка брала няню за руку и тянула в направлении конюшни. Так день за днём малышка и жеребёнок подружились. И если Полина выезжала с родными по делам и возвращалась лишь к вечеру, малыш поминутно выглядывал её, а потом стремглав летел встречать, услышав звонкий голосок своей подружки. От счастья он визжал громко на всю округу и приплясывал на месте, а потом кружился вокруг себя. Фёдор, гладя на это, приговаривал:
– Чем не любовь? Люди обзавидуются. А некоторые ещё заявляют, что животным не дано это чувство. Врут.
Теперь в свои шестнадцать Полина ездила на Рыжике каждый день, не нуждаясь в помощи Фёдора и не только по усадьбе. Она надевала амазонку и летела на любимом Рыжике сквозь чащи леса, ничуть не боясь упасть и удариться. Они срослись в единое целое и от прогулки оба получали несказанное удовольствие.
Вот и сейчас Полина вывела своего любимца из конюшни, встала рядом, и, проводя рукой по гладкой шёлковой гриве, на ушко приговаривала:
– Рыженький, ты мой самый любимый и самый лучший друг. Лошадка слушала её, улавливая в интонациях смысл слов, и реагировала на настроение хозяйки, издавая мягкие гортанные звуки. А бывало, пристраивалась рядом с Полиной, и облизывала её ушко, при этом девушка заливалась задорным смехом.
– Щекотно, Рыженький.
***
