Текст книги "Кухарка на задании (СИ)"
Автор книги: Инна Комарова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)
Откровения погибшей Пелагеи
Откровения погибшей Пелагеи
«Из дневника…
Липовые аллеи и каскадные пруды. Тайны и легенды этих мест, которые во все времена из поколения в поколение дарили свою первозданную красоту, необыкновенные чувства от соприкосновения с неподражаемой природой и вечными загадками предыдущих поколений. Для того чтобы вникнуть, углубиться в историю с детства любимых мной мест, достаточно было хорошей погоды и желания прогуляться! Каждый кустик, камешек, цветок, прудик и роскошные старинные деревья дарили необыкновенное тепло и дивные эмоции. – Писала Пелагея. – В этой некогда нашей усадьбе матушка моя трудилась, а я ребёнком бегала там. Тогда и не знала, что нашу семью настигла беда: разорение и полный крах. Нашу усадьбу купил граф Арбузов, у которого была большая семья. А матушка и папенька нанялись к ним на работу. Вот здесь я обитала с момента рождения. Тогда все мои родные были живы. Да, именно здесь в окружении дорогих моему сердцу матушки, отца, нянюшки, которая служила у хозяйки и присматривала за мной и сестрицей Грушенькой. Тогда я была самой счастливой на свете. Когда мы подросли, многое изменилось. Не могу простить себе, что в то лето мы с сестрой уехали в нашу деревню погостить у бабушки. А родные остались трудиться в усадьбе, их задержали какие-то неотложные дела. Мы с сестрицей и представить себе не могли, что больше никогда не увидим родителей и наша жизнь изменится настолько, что превратится в ад. Как потом стало известно, кто-то забыл потушить свечу перед тем, как ушёл спать. Свеча осталась в высоком подсвечнике на подоконнике. В то лето стояла невыносимая жара, окна в доме на ночь не закрывали. Под утро подул ветерок, занавес коснулся пламени и загорелся. В доме случился пожар, когда ещё все мирно спали. Так погибли наши родные, нянюшка, дворецкий, слуги. Только кучер Игнат спал в конюшне вдали от дома и благодаря этому остался жив. Он-то и сообщил нам о страшной трагедии. Игнат знал, где находится деревня бабушки. И в самом начале лета отвёз нас туда. Вот так в один ненастный день мы остались сиротами. Возвращаться в графскую усадьбу душевных сил не хватило, да и что мы могли сделать. У нас всё равно не было средств, чтобы восстанавливать чужой дом. Матвей Никифорович, доверенное лицо графа, куда-то пропал, так что и спросить не у кого было, остались ли средства родных, которые они заработали и откладывали впрок, неизвестно. Не знала я, и где находились средства, которые по праву принадлежали нам-наследницам родителей. По закону мы могли бы получить их на содержание. Между тем, я и Грушенька жили у бабушки. Она к тому времени была уже старенькой, да и средств на наше содержание у неё не было. А взять негде было. Через год и бабушки не стало. Нам с Аграфеной к тому времени исполнилось по тринадцать лет. Мы с ней близнецы: сначала родилась я, а через десять минут моя сестрёнка. Что делать мы не знали. Нас приютили соседи, но вскоре и у них начались трудности и мы, уговорив Игната, который остался с нами по просьбе бабушки, вернулись в город. Кое-как перемучились у знакомых родителей в течение последующего года, а потом пришли к выводу, что дольше там оставаться нельзя: наше присутствие доставляло людям дополнительные хлопоты. И мы ушли оттуда. Как-то на столбе у конторы знаменитого нотариуса я увидела объявление, в котором писалось, что барону де Кардье требуется грамотная и трудолюбивая служанка. Адрес был указан, поэтому я в тот же день отправилась к нему. Барон учтиво побеседовал со мной, подробно расспросив обо всём. Он по моей внешности сразу заподозрил, что я дворянского происхождения. После нашей беседы, Антуан Витольдович распорядился, чтобы мне подобрали комнату и выдали форменную одежду, в которой трудились служанки. Меня поселили в уютной комнате, и я вздохнула легко. Но мысль, что сестра осталась не пристроенной, не давала покоя. Я улучила момент и поинтересовалась у экономки, не возьмёт ли барин Антуан Витольдович на работу мою сестрёнку Грушеньку. Она странно взглянула на меня, пожала плечами и сухо ответила, что им нужна была только замена уехавшей горничной. Пришлось вечерами после работы блуждать с сестрицей и искать для неё убежище. Скажу честно, долго мы бродили в поисках, но так ничего подходящего и не нашли. Выхода не было, я, рискуя потерять работу и хорошее место, дожидалась, когда все засыпали, впускала сестрицу в свою комнату переночевать. Кормила её, а на рассвете она уходила. Я отдавала ей сэкономленную провизию, которую сама не съедала, чтобы сестрица в течение дня не голодала. А потом случайно узнала от Игната, что недалеко от нас маркиза Нильская ищет компаньонку и помощницу по дому. Это оказалось так кстати, туда и пристроили сестрицу мою. Поздними вечерами мы с ней виделись, обменивались новостями, жаловались друг дружке на усталость и плохое настроение. Но что поделаешь, если судьба иного выхода нам не уготовила, приходилось терпеть. Так мы и жили. На такой работе мы быстро повзрослели. Кожа на руках стала сухой, грубой и покрылась корками. Взгляд потускнел. Сердце стонало, было горько и больно, что в нашей жизни всё сложилось именно так страшно и несправедливо. Мы не ведали, что ожидает нас завтра. Ледяной ветерок безысходности замораживал душу. Не было даже лучика света, который бы согревал, спасая нас от тягостных мыслей. Тревожное, гнетущее предчувствие беды лишало покоя.
Нам исполнилось четырнадцать. Мне этот день запомнился, и все события отразились в памяти отчётливо. Однажды на рассвете, когда молочница привезла молоко, я, дожидаясь, пока она наполнит бидон, приметила у витой металлической ограды молодого человека высокого роста, худощавого и довольно богато одетого. Помню, подумала тогда:
«Наверное, гость приехал к нашему барину по каким-то делам». Что меня удивило больше всего, на территорию имения незнакомец не входил, но каждое утро крутился у ограды и как-то странно, словно изучая, разглядывал меня. Однажды экономка послала меня по делам. Я так торопилась, что и не почувствовала сразу, как рядом со мной выросла длинная фигура молодого человека. А когда присмотрелась, узнала в нём наблюдателя. Мне стало не по себе. Зачем это он следит за мной? – какое-то дурное предчувствие сжимало сердце. Но думать по этому поводу некогда было. Нужно было поскорее избавиться от незнакомца.
– Вы что, преследуете меня? Зачем это? – спросила его.
– Нет, что вы. Увидел вас в прошлое воскресенье после службы в церкви, и загорелся желанием познакомиться с вами. Вы такая нежная, красивая и на удивление скромная. Я давно таких серьёзных барышень не встречал.
Честно сказать, у меня не было желания продолжать этот бессмысленный разговор. И торопилась я очень. Экономка наказала нигде не задерживаться и до обеда вернуться. Иначе наш барон рассердится и чего доброго выгонит меня.
– Простите, мне некогда с вами разговаривать. Тороплюсь очень.
– Позвольте мне проводить вас. Чего вы боитесь? Я не сделаю вам ничего плохого.
– Вам, кажется, было сказано: я очень тороплюсь. Прошу, оставьте меня в покое. Прощайте, – сказала ему резко и направилась в сторону имения.
– Тогда позвольте мнехоть изредка навещать вас.
– Зачем это? Не надо. У меня хозяин строгий, не желаю нервировать его. Да и некогда мне с вами разговоры разговаривать. Работы много, – и я ускорила шаг. В тот день он прислушался к моей просьбе. Но на следующий день, когда рано утром я вышла к молочнице, заприметила его фигуру у ограды. Меня почему-то затрясло. А он вёл себя так, словно я ему что-то пообещала: продолжал наблюдать и жестом подзывал меня. Я в ответ покачала головой и с полным бидоном вернулась в дом. С тех пор каждый день наблюдатель приходил к ограде. Так продолжалось довольно долго.
Как-то одна из служанок заметила его и спросила у меня:
– Пелагея, это не твой кавалер обивает пороги уже целый месяц?
– Никакой это не кавалер и, тем более, не мой. Не знаю, кто это, – я почувствовала, как мои щёки запылали.
– Сама посмотри, он ни с кем не заговаривает. Только тебя и высматривает.
– А какое мне дело до него? Чужой человек. Крутится здесь. А ко мне никакого отношения не имеет. Откуда мне знать, что он тут делает? И что у него на уме. С чего ты взяла, что незнакомец пришёл ко мне? – спросила её, пряча глаза.
– Наблюдаю за ним давно. Он явно в тебя влюблён. Ты что же его намеренно дразнишь? – спросила она, задевая меня, и как-то странно посмотрела.
– Не выдумывай. Ничего общего между нами нет и быть не может, запомни это! – повысила я голос.
– Так чего ж тогда ты так нервничаешь? – вцепилась она в меня взглядом.
– Неприятно и не люблю навязчивых. Зачем ты мне о нём всё время напоминаешь и ещё в таком тоне? – я не на шутку разволновалась.
– Да. Я действительно думала, что у вас это взаимно.
– Вот ещё. Что в нём может нравиться? И недосуг мне
разглядывать его.
– Так объясни ему, чтобы оставил тебя в покое.
– Тысячу раз просила и настаивала. А он будто бы и не слышит. Странный человек. Видит, что я не желаю с ним даже разговаривать, а всё равно преследует.
– Странно, думаю, ему от тебя что-то нужно. Такие просто так не пристают.
– Тысячу раз объясняла. Не нужен он мне. Некогда мне разговаривать с ним, и желания нет. Похоже, глухой или придуривается.
– Похоже, что цель у него есть. А вот, какая? Узнать бы. Хоть бы не вышло чего плохого. Я от таких вот людей ничего хорошего не жду.
– Поверь, мне самой всё это очень неприятно. А он мне безразличен. Пусть идёт своей дорогой. Всё самое дорогое я уже потеряла. Невелика потеря, если он исчезнет из моей жизни раз и навсегда. Рада буду. Прошу, впредь никогда мне о нём не говори. Как ты не понимаешь, это совершенно чужой человек, я его не знаю и знать не желаю. Навязчивый такой, ведёт себя нагло. Без всякой причины и нужды стал ходить за мной, преследовать. А моя вина в чём? Тысячу раз говорила ему, чтобы не приходил сюда. Никак не пойму, что ему нужно. Ты права. Он явно преследует какую-то цель. У меня за душой ни гроша. Мы с сестрой остались сиротами после гибели родных. По внешнему виду он из высокого сословия, но ведёт себя хуже нашего Петьки дворового.
– Да, видать приспичило мужику. Темнит он, а правды не узнаешь, – сказала служанка серьёзно.
– Пусть идёт подальше отсюда. Мне с ним точно не по пути.
– Успокойся, Пелагея. Не виню я тебя, с чего ты взяла? Думала, у вас роман.
– Только этого мне не хватало. Работы столько, что голову поднять некогда и спину разогнуть. А ты о какой-то ерунде толкуешь. Забыла, мне всего четырнадцать.
– Хорошо, хорошо, больше не буду. Успокойся. Чего ты так расстроилась?
Я не стала её слушать, повернулась и ушла заниматься делами.
Но незнакомец не успокоился. Приезжал каждый день.
А потом, уловил момент, когда хозяин вернулся поздним вечером и пока ворота стояли открытыми, успел прошмыгнуть и спрятаться на территории имения. Все ушли в дом, незнакомец нашёл окно от моей комнаты и постучал. Я так испугалась. Ночь на дворе, я уже переоделась и легла. Набросила шаль. Подошла к окну и увидела его. Боже мой, с трудом на ногах удержалась, не знаю, как не упала в обморок от страха. Подошла ближе к окну, приоткрыла форточку и крикнула ему:
– Если сию минуту не оставите меня в покое и не покинете имение, полицейских вызову. Вас арестуют за то, что проникли на чужую территорию.
– Прошу вас, не вызывайте никого. Я ищу наследство семейное – алмаз. Сказывали, что наш родственник какой-то период жил в этом доме и оставил этот алмаз здесь.
– Нет здесь ваших родственников и быть не может, и ни о каких алмазах я не слышала. Если не уйдёте сию минуту, подниму всех с постели и вызовем полицейских. Сколько это безобразие будет продолжаться? Мне вставать скоро на работу, а я ещё не ложилась по вашей вине. Оставьте меня в покое, наконец, – я захлопнула форточку и ушла в постель. Меня трясло, как в лихорадке».
Полина читала увлечённо, торопливо и оторваться от дневниковых записей погибшей служанки не могла.
– На этом записи в дневнике Пелагеи обрываются. Наверное, это тот, который преследовал её, убил бедную девочку, чтобы убрать с дороги свидетеля, – подумала Полина. – Я обязана встретиться с крёстным и показать ему записи. В этом дневнике целый ряд веских, серьёзных и неопровержимых доказательств. Какой-то молодой мужчина охотился за Пелагеей, чтобы раздобыть алмаз. Безумие… сколько тайн и судеб связано с этим подарком Императора Франции. Скольким людям принёс он беды и несчастья. Я думаю, не с добрыми намерениями Наполеон отправлял подарок сестре Императора Александра. Только корыстный и хладнокровный расчёт руководил им.
***
Просьба, Неужели нашла?
Просьба
Полина провела бессонную ночь в раздумьях. Сна не было. Встала очень рано, чтобы приготовить всё необходимое для барона и уехать к крёстному. После завтрака скопилось много работы, но она выполнила всё, что наметила. В промежутке между приготовлением блюд, перекусила. Обдумывая план дальнейших действий, девушка озадачилась:
«Антуан Витольдович сейчас обедает. Удобно ли отпрашиваться, нарушая трапезу? Однако выхода у меня нет. Придётся закрыть глаза на воспитание, отступить от жёстких правил приличия и побеспокоить, иначе поступить не получится. Крёстный ждёт от меня улики и сведения. Всё, что я узнала ночью, для Осипа Даниловича, бесценный материал и помощь в расследовании».
Полина сняла фартук и направилась в столовую. На подходе услышала голос барона де Кардье, он давал указание экономке.
«Ага, значит, не так страшно. Если экономка там и докладывает ему о делах, я тем паче могу».
Девушка приблизилась в двери столовой, осторожно постучала и услышала:
– Кто там? Входите, смелее…
Полина вошла. Барон, увидев её, как по команде подскочил со стула.
– Антуан Витольдович, простите, что нарушаю обеденную трапезу, но мне срочно нужно переговорить с вами.
Молодой человек вышел из-за стола и направился к ней.
– Полина Капитоновна, а я в надежде дожидался, что вы сотрапезничаете со мной. Догадываюсь, как вы устаёте. Всё же надеюсь найти решение и освободить вас от подённой работы.
– Благодарю за заботу. Я не устала и не голодна. Антуан Витольдович, у меня срочное дело… – начала она было говорить, но внезапно замолчала, не зная, как изложить так, чтобы не открывать барону всех карт.
– Слушаю вас,– он смутил её своим горячим взглядом. Ей
пришлось направить взор в сторону, но тут девушка почувствовала, как горят её щёки.
– Чем могу быть вам полезен, Полина Капитоновна? – спросил барон, проявляя повышенное внимание и участие. – Говорите, всё выполню.
– Мне срочно нужно уехать, – выпалила она, желая поскорее покинуть столовую и сбежать подальше от его глаз.
– Уехать? – настроение мужчины мгновенно изменилось. – Что вдруг уехать? Вас кто-то обидел?!
– Нет-нет, с чего вы взяли? Никто меня не обижал. Крёстный ждёт, мне нужно срочно уехать к нему. Пожалуйста, отпустите меня, – в её голосе появились просительные интонации.
– Что-то случилось, Полина Капитоновна?
– Да. Но об этом вам расскажет наш знаменитый сыщик, если найдёт нужным. Я не имею права.
– Вы меня пугаете.
– Нет. Всего лишь прошу не задерживать меня более и дать возможность уехать к крёстному. Пожалуйста, отпустите меня, сделайте одолжение.
– Полина Капитоновна, голубушка, скажите одно слово: вы вернётесь?
Она подняла на него взгляд и разглядела в глазах испуг.
– Вернусь, конечно, только не могу сказать, когда именно. Возможно, сегодня придётся допоздна задержаться у крёстного. Потом поеду домой, очень скучаю по родным и нашему дому. А ранним утром вернусь. Не тревожьтесь, ужин стоит на плите, уже всё готово, служанка разогреет его, когда попросите. И завтрак подадут своевременно. Я всё приготовила для вас.
– Вот об этом я волнуюсь меньше всего. Мне необходимо ваше присутствие здесь, – барон де Кардье выдал себя.
– Думаю, Антуан Витольдович, вы понимаете, что всю жизнь трудиться у вас кухаркой не входит в мои планы, да и… – Он перебил её.
– Нет, конечно, вам предначертана совершенно другая миссия.
– Ну, слава богу. Рада, что вы понимаете это. А сейчас, пожалуйста, не задерживайте меня более. Мне нужно торопиться.
– Полина Капитоновна, я не могу отпустить вас так… сейчас распоряжусь, чтобы наш кучер отвёз вас.
Она хотела спросить, не нарушит ли это его планы, но он опередил её:
– Ни о чём не тревожьтесь. Я сегодня не собирался никуда выезжать.
– Если так, благодарю вас.
– Пойдёмте, провожу к карете.
– Благодарю, я только загляну в свою комнату. Мне необходимо кое-что взять для крёстного и одеться.
– Понимаю. Подожду вас внизу. И кучер будет ждать, сколько понадобиться. Не беспокойтесь.
– Зачем это? Я потом поеду домой.
– Это значения не имеет. Когда привезёт вас в родительский дом, тогда и вернётся назад.
– Разумно. Благодарю за заботу.
…………………………………………
Полина быстро переоделась, спрятала в сумочку тетрадь Пелагеи и спустилась вниз. Барон, провожая её, смотрел вслед так, будто они расстаются навек.
Графинюшка поспешила подняться в карету. И вдруг её взгляд выхватил в стороне у ограды высокого худого молодого человека. Она присмотрелась и вздрогнула:
«Так вот же он… тот, кто преследовал Пелагею. Я узнала его по портрету в её дневнике. Что же мне делать? Надо срочно сообщить об этом крёстному. Нужно, чтобы он немедленно принял меры. Не то барону грозит опасность».
***
Неужели нашла?
Полина приехала к зданию Управления Правопорядка. Вошла в вестибюль и у служащего, что стоял у дверей, спросила:
– Здравствуйте, я крестница сыщика Пракшина. Как я могу найти его кабинет?
– Милая барышня, пройдите вдоль вестибюля, поверните направо. В середине коридора увидите на дверях надпись: «Сыщик высшей категории ассоциации юристов – Пракшин Осип Данилович».
– Благодарю вас. Вы мне очень помогли, – сказала Полина и присела в книксене.
Она довольно быстро обнаружила нужный кабинет. Тихонько вошла и увидела крёстного. Его внимание было приковано к стопке документов. Обеими руками он поддерживал голову.
– Крёстный, – позвала его Полина шёпотом. Пракшин встрепенулся, не понимая, кто зовёт его. Увидев крестницу, он засиял.
– Откуда ты, прелестное создание?
– Приехала к вам.
– Сама?! – не поверил Пракшин.
– Вы забыли, дорогой Осип Данилович, я уже выросла и в сопровождающих не нуждаюсь.
– Не могу согласиться с тобой. Ты забыла правила для девушек высшего общества? Незамужняя барышня всегда выезжает в свет в сопровождении: компаньонки, матушки, отца, брата или же жениха.
– Знаю. Случай особенный, некогда было думать о правилах.
– И барон, друг наш, отпустил тебя? – нужно было видеть удивление на лице крёстного.
– Да. Я сказала, что мне очень нужно повидаться с вами по срочному делу.
– Ай-яй-яй, Поленька, как некрасиво обманывать. Разве тебя не учили в детстве, что обманывать нельзя? – Пракшин посмотрел на неё сосредоточенно, сдерживая смех.
– Конечно, учили. Но я нисколечко не обманула Антуана Витольдовича. Я действительно приехала к вам по очень важному и срочному делу? Вы мне не верите?
И тут до сыщика дошло…
– Неужели нашла?! – от переизбытка чувств Пракшин подскочил со стула.
Улыбающаяся Полина кивнула ему в ответ.
– Не может быть. Мне не верится, – проговорил Осип Данилович.
– Как видите, всё может быть. Я же обещала вам помочь распутать это дело.
Пракшин вышел из-за стола.
– Голубушка моя, дай обниму тебя, – Осип Данилович по-отцовски обнял её и поцеловал в лоб. – Ненаглядная моя крестница, рассказывай, не томи.
Полина вынула из сумочки толстую тетрадь и показала:
– Вот моя находка. Как вы и просили, я всё сделала. А теперь пойдём по порядку. Пелагея – служанка, была убита, каким образом, пока непонятно. Она была задушена или, как все считают в имении, её отравили. Мне это неизвестно. Думаю, в этом вопросе вы и без меня разберётесь. Крёстный, не обращайте внимания на слухи, думаю, это пустые разговоры. Послушайте, что главное в этом деле. Служанка вела записи в своём дневнике. Сами почитайте и многое узнаете.
– Мне трудно поверить. Рассказывай всё по порядку, со всеми подробностями. Я так разволновался, что на минуточку забыл о приличии. Прости, душа моя. Что мы стоим? Садись и рассказывай, сгораю от нетерпения, – он пододвинул к столу ещё один стул и Полина присела. А Пракшин вернулся на своё место.
– Я весь внимание. Рассказывай, крестница, подробно и не спеша. А я зафиксирую всё документально.
И Полина рассказала ему всё, что успела прочесть прошлой ночью в тайном дневнике убитой служанки.
– Так-так. Продолжай.
В дополнении к сказанному, она поведала ему, что рассказывала ей кухонная работница.
– Крёстный, дополню вышесказанное одной немаловажной деталью. Пелагее было всего четырнадцать лет. Пятнадцать должно было исполниться ровно через две недели. И убита она была жесточайшим образом. Когда рано утром её обнаружили в комнате бездыханную и холодную, рядом с ней лежала верёвка, возможно, ею девушку задушили. Почему ходят слухи, что её отравили, мне неведомо.
– Версий и предположений в этом деле множество. Всему верить не надо. А вот вещественное доказательство, это хорошо. Как думаешь, верёвку эту кто-то трогал? – спросил сыщик. Не дождавшись ответа, Пракшин рассуждал: – Сожалею, мне никто не докладывал об этом, хотя я посылал туда наших работников. Неужели не заметили? И в документах ничего не значится. Ничего не понимаю. Обыск – серьёзное дело. Как же они пропустили такую важную улику. Никому нельзя доверять, всё нужно делать самому.
– Не знаю, что и сказать. Но не думаю, что кто-то обратил внимание на маленький кусочек тонкой верёвки. Такой переполох поднялся в имении, не представляете, людям не до неё было.
– А где она? На экспертизу отправить не помешало бы.
– Вот этого не знаю, дорогой крёстный. В комнате, где жила девочка, прибрано. Возможно, тонкий кусочек верёвки где-то лежит и молчит. Надо бы вам самому осмотреть её комнату. Точно найдёте. За кровать могла завалиться. Я искала дневник. Не до верёвки мне было.
– Завтра же съезжу туда и сам всё проверю. Не исключаю, что обыск проводился впопыхах. Выясню, кто именно там был. Вынесу им строгое предупреждение. Давай рассуждать здраво. Если ты нашла там тетрадь, значит, в комнате уборку не делали, и это хорошо. Сам покопаюсь, авось и найду ещё что-то.
– Ваше право. Осип Данилович, вы дневничок читать будете?
– А как же. Ты ещё спрашиваешь. Я обязан досконально изучить этот документ.
– И к делу приобщите? – неуверенно спросила Полина.
– Обязательно. Такая улика серьёзная… ты не представляешь ценность вещицы, которую ты раздобыла. Я твой должник до конца дней.
– Чего уж там… Что вы выдумываете? Всегда рада помочь.
Крёстный, дорогой, прошу вас, отвезите меня домой. Всю прошлую ночь не сомкнула глаз, читала дневник. Рано утром поднялась, чтобы всё необходимое приготовить барону до отъезда и сразу к вам. Ваша девочка очень устала. Хочу обмыться и в постельку.
– Зачем домой? Поедешь ко мне. Поужинаем вместе. А утром я отвезу тебя в имение к барону.
– Крёстный, признайтесь, сколько ещё мне предстоит находиться
там. Не хочу больше. То, что просили, я нашла. Больше мне там делать нечего. Домой хочу к родным, – заныла Полина.
– Что, опять обижал тебя Антуан Витольдович? – насупился Пракшин.
– Нет, что вы. Он теперь сама деликатность. Не узнаю барона.
– Ну и славно. Думаю, ты скоро вернёшься домой. Миссию свою выполнила на славу. Приготовь для него провизии так, чтобы на неделю хватило и возвращайся в родное гнездо. А я поищу для него кухарку. Обещаю тебе. Правда, не знаю, как быстро найду, но попробую.
– Вот так обрадовали. Всё сделаю, как просите. Крёстный – вы самый лучший мой друг.
– Умница моя, поехали, завтра продолжу все дела. У самого уже голова распухла и разболелась от изобилия документов, – сыщик поднялся, взял тетрадь-находку и сказал, – теперь мне предстоит бессонная ночь. Изучать буду. А как ты думала? Нельзя откладывать. А преступник до сих пор разгуливает на свободе.
– Крёстный, обратите внимание, по описаниям Пелагеи молодой человек на портрете полностью совпадает с тем, который приходил к ней ночью и говорил ей об алмазе. И не забывайте, что сестра Пелагеи погибла сразу же после неё.
– Спасибо, Поленька, за уточнение. Всё прочитаю и неоднократно. И сопоставлю факты. Возможно, что ты права и в этом. Медаль за отвагу тебе положено выдать. Твоей находке нет цены.
– Шутите?
– Я не шучу. Ни в коем разе. Серьёзно считаю так. Поехали домой. Поужинаем и продолжим изучать дневник, анализировать и делать выводы. Времени катастрофически ни на что не хватает, – озадачился Пракшин. – А работы по этому расследованию ещё так много. Не представляешь, как я устал. Кстати, ты случайно не нашла в комнате у погибшей фотографии.
– Как же, нашла, конечно, там, в дневнике. На фотографии обе сестрички и это ещё до гибели их родных. Фотография находится в дневнике. Кстати, там же на портрете изображён молодой человек, который её преследовал.
– Что ты говоришь? Вот это находка. Поленька, ты героиня.
– Крёстный, вы меня захвалили.
– Ладно тебе скромничать. Поехали, дома всё посмотрю.
– Осип Данилович, я вам главного не сказала. Тот, который преследовал Пелагею, сегодня стоял у ограды имения барона де Кардье. Перед отъездом к вам случайно приметила его.
– Ты не ошиблась?! – Пракшин повысил голос.
– Нет. Я же вам сказала, что Пелагея изобразила его на портрете. Сами увидите в дневнике.
– Так, поедем домой позже. Жди меня здесь. Дам распоряжение полицейским, чтобы в полном составе срочно выехали к барону, кольцом окружили имение и взяли под наблюдение весь участок. Накажу им, чтобы тотчас, как появится, задержали преследователя. Не нравится мне всё это. Никак не угомонятся. Там теперь опасно. Будь предельно осторожна. Я и барону накажу, чтобы повременил с разъездами. Под прицелом полицейских преступник в дом не попадёт. В этом я уверен.
– Крёстный, правильно вы говорите. Если преступник разгуливает на свободе, мне, барону и слугам грозит опасность.
– Вот об этом я и думаю. Нужно всех обезопасить. Так оставить не могу. Полина, подожди меня здесь, пока не завершу дела. Никуда не отлучайся. Слышишь?
– Не волнуйтесь, крестный, я поняла. Подожду, сколько нужно.
***
