Текст книги "Убийца танков. Кавалер Рыцарского Креста рассказывает"
Автор книги: Инго Мебиус
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)
Увы, но наш заряжающий скончался от потери крови по пути в госпиталь. Мой друг Герд Прокорны едва был в состоянии говорить, его тоже отправили в госпиталь. Несколько дней спустя он тоже умер от дифтерита.
Становясь свидетелем сразу стольких смертей, поневоле задумываешься и о своей участи – неужели и меня когда-нибудь вот так зацепит? Неужели и мне суждено встретить свой последний час вот здесь, в этой необозримой пустыне? Но подобные мысли имеют обыкновение довольно скоро проходить. Тем более что последующие события не оставляли времени для горестных воспоминаний.
После вручения Железных крестов. Слева направо: Ганс Вульф, унтер-офицер Ябек, лейтенант Скубовиус, Гюнтер Хальм и 2-й номер – заряжающий. Любопытно, что унтер-офицер Ябек надел свой Железный крест 2-й степени, будто и ему только что его вручили.
Полковник Эверт, наш командир полка, следил из Джебела за ходом наших боевых действий, заставляя машину обороны функционировать из последних сил. Без него Африканскому корпусу пришел бы конец. Наступление британцев завершилось кладбищем бронированных монстров. А это были свежие, только что прибывшие из Великобритании полки – 40-й и 46-й Королевские танковые полки численностью до 120 машин, намеревавшиеся взломать нашу оборону и разгромить изрядно ослабевший в бесконечных боях Африканский корпус.
23 июля прибыл полковник Эверт и вручил лейтенанту Скубовиусу и мне Железные кресты 1-й степени. Ганс Вульф и заряжающий нашего расчета (2-й номер) получили Железные кресты 2-й степени. Нас переполняло чувство гордости и радости за то, что мы целыми вышли из этого ада. Унтер-офицер Ябек на сей раз не получил ничего. Но у него уже был Железный крест 2-й степени».
В отличие от Роммеля его британский оппонент генерал Окинлек постоянно получал силы подкрепления. 21 июля 1942 года в распоряжение командующего британскими силами в Северной Африке поступила только что прибывшая на фронт танковая бригада – 40-й и 46-й Королевские танковые полки. Оба полка лишь недавно прибыли на африканский театр военных действий и посему никакого боевого опыта у них не было и быть не могло. Невзирая на это Окинлек уже на следующий день после их прибытия бросил их на прорыв нашей линии обороны.
Он задумал повторить наступление новозеландской дивизии, разгромившей итальянские дивизии «Павия» и «Брешия», что позволило им вскоре овладеть тыловыми районами Рувейзата. Вот поэтому Окинлек и был уверен, что на этом участке по-прежнему сосредоточены силы итальянцев.
Однако обстановка переменилась. У Деир-эль-Шеина, западнее горного кряжа Рувейзат занял позиции 104-й мотопехотный полк 21-й танковой дивизии. Немцы успели окопаться и укрепить позиции минными полями. Кроме того, далеко вперед были выведены противотанковые орудия.
Оба противотанковых орудия взвода штабной роты 104-го мотопехотного полка располагались на северном и южном откосах горного хребта Рувейзат посредине небольшого возвышения вблизи точки 63. Направление стрельбы – восток. В тылу обеих раздельных орудийных позиций расположился 3-й батальон полка под командованием гауптмана Вернера Райсмана. За ними находился подвижный резерв – 5-й танковый полк с немногими остававшимися в боеготовом состоянии танками.
Согласно британскому плану, 23-я бригада должна была наступать совместно с индийской пехотой, на центральном участке с востока на запад, предварительно новозеландским силам пехоты предстояло провести зачистку от неприятеля южного откоса Рувейзата. В отличие от успешной наступательной операции, осуществленной несколькими днями раньше, данная операция была спланирована не столь тщательно. Не было проведено даже согласования действий пехотных и танковых сил. Британцы не удосужились даже подумать о создании разминированных коридоров для прорыва танковой бригады. И самый первый бой этого совершенно не имевшего боевого опыта подразделения должен был происходить в крайне сложных условиях.
Наступление началось ранним утром 22 июля 1942 года. Пехота новозеландцев атаковала позиции батальона Райсмана. Еще ночью противник занял исходные рубежи для атаки. Именно эти ночные передвижения и зафиксировал расчет Хальма, приняв их за разведчиков. Батальону Райсмана все же удалось удержать позиции под натиском новозеландцев, которые понесли значительные потери.
Артиллерийским огнем англичан было повреждено лишь расположенное южнее орудие унтер-офицера Ябека. Расположение обоих орудий было британцам неизвестно, однако они исходили из того, что немцы не успели занять Рувейзат полностью.
Еще в ходе артподготовки и после нее лейтенант Скубовиус заметил машины наступавшей 23-й танковой бригады англичан. Британские танки уже, по сути, почти миновали позиции противотанкового орудия, надвигаясь не с фронта, а обходя его стороной. По приказу лейтенанта орудие было развернуто на 45 градусов, и расчет открыл огонь по противнику. Именно умелые действия наводчика Хальма и определили исход схватки.
Впоследствии британцы подробно задокументировали ход боя у гряды Рувейзат 22 июля 1942 года. Из отчета о ходе боевых действий следует, что Хальм за менее чем две минуты сумел вывести из строя четыре британских танка. Согласно тому же отчету, орудие сделало 14 выстрелов, в результате чего в общей сложности 9 машин неприятеля оказались подбиты – 8 машин «Вэлинтайн» и 1 «Матильда». Кроме того, легкие повреждения, но лишившие танки маневренности, получили еще восемь машин. В итоге атака обошлась британцам в 15 танков, причем один танк был подбит расчетом второго орудия.
Однако, если бы не командир 104-го мотопехотного полка полковник Герберт Эверт, бой мог завершиться весьма плачевно для обоих расчетов. Полковник, стоя неподалеку на возвышении скальной гряды, наблюдал за ходом боя и своевременно запросил поддержку базировавшихся неподалеку пикирующих бомбардировщиков. И когда прибыли пикирующие и атаковали оставшиеся танки британцев, Хальм уже находился у второго, уцелевшего орудия.
Кроме того, полковник Эверт срочно вызвал на поле боя и танки своего же полка. В результате несколько часов спустя британское подразделение перестало существовать. Потери немецкой стороны были незначительны, если считать, что она подверглась внезапной атаке противника. А вот для британцев описанная схватка завершилась фатально. За отсутствие боевого опыта 23-й танковой бригаде пришлось заплатить страшную цену: за весьма короткое время она потеряла ровно 100 машин. В британском отчете о ходе боевых действий говорится следующее:
«Бригада, продвигавшаяся неверным путем, угодила под невероятно меткий огонь немецких противотанковых орудий. Уже несколько минут спустя 9 машин, включая командирский танк, были подожжены. Еще шесть машин лишились необходимой маневренности. Бригада запаниковала. Не успев перестроиться, она попала под бомбы пикирующих бомбардировщиков. А довершили дело подоспевшие немецкие танки. Бригада была уничтожена в полном составе. Два года боевой учебы, переброска на огромное расстояние – и за каких-то полчаса все пошло прахом – 96машин оказались выведены из строя. Дерзкая попытка переломить хребет Роммелю провалилась с треском. И главную роль в этом сыграл расчет захваченного у русских противотанкового орудия под командованием лейтенанта Скубовиуса. А расчет, в свою очередь, обязан был убедительной победой именно 19-летнему наводчику Гюнтеру Хальму, именно он был творцом победы. Его имя навечно вписано в битву под Эль-Аламейном».
Карта схема боя 22.07.1942 г.
Одни из подбитых танков типа «Вэлинтайн»
Оставшиеся в живых британцы отправляются в немецкий плен.
Немецкие пехотинцы у кряжа Рувейзат.
Огневая позиция противотанкового орудия 7,62-см.
Поле боя у кряжа Рувейзат вечером 22 июля 1942 г. (снимки вверху и внизу).
ВРУЧЕНИЕ РЫЦАРСКОГО КРЕСТА
«После 22 июля мы оставались на прежней позиции, но уже у второго орудия, поскольку наша пушечка приказала долго жить. Новых попыток британцев атаковать нас так и не последовало.
30 июля прибыл лейтенант Скубовиус и объявил мне: «Хальм, нам предстоит ехать в полк. Быстро собирайтесь, вот-вот заедут забрать нас». Вскоре подъехал полевой вездеход, и на нем мы через пески двинулись на КП полка. Не успели мы прибыть туда, как нам было приказано следовать на КП Африканского корпуса. В низине выстроились человек двадцать солдат («африканцев»), тут же по обе стороны стояли еще полевые вездеходы, рядом с ними группа офицеров. Мне приказали стать в правую колонну. Тут же прибыл еще один вездеход. Я узнал нашего командующего Роммеля. Вездеход командующего, очевидно, привлек внимание британских «спитфайров», которые от души угостили нас огнем. Все независимо от должности и звания повалились на песок и пережидали атаку. Включая и прибывших корреспондентов военных газет.
Мне отчего-то стало смешно, не от атаки «спитфайров», а в целом, эта вся церемония показалась мне вдруг до ужаса комичной. Поднявшись, отряхнув песок с обмундирования, мы снова выстроились, после чего генерал-фельдмаршал подошел прямо ко мне и выступил с краткой речью. Затем ему подали коробочку, он извлек оттуда черно-красно-белую ленту Рыцарского креста.
Не помню, что у меня творилось в голове, я и понятия не имел, что мне предстояло. Все выглядело, будто я сижу в зале и смотрю кадры из какого-то фильма. И надо же такому случиться – именно в этот момент ко мне на нос села непонятно откуда взявшаяся муха. Я не мог ни сдунуть ее, ни согнать рукой, поскольку застыл по стойке «смирно» руки по швам. Эта фотография – я с мухой на носу – впоследствии обошла все газеты и в виде кинокадра даже попала в «Германское еженедельное обозрение». У меня потом не раз интересовались: «Ах, так это вы и есть тот самый пехотинец с мухой на носу?»
Генерал-фельдмаршал лично повесил мне на шею Рыцарский крест, завершив речь фразой: «От души поздравляю вас с этой наградой и надеюсь, что вы живым и здоровым доберетесь до родного дома. Вы парень хоть куда, а с такими никогда ничего не случается. Именно этого я от вас и жду».
У меня застрял комок в горле, от которого я избавился, лишь заговорив с генерал-фельдмаршалом, остальными высшими офицерами и отвечая на вопросы военных корреспондентов. И хоть мне уже было позволено стоять «вольно», колени у меня дрожали от напряжения. Роммель поинтересовался, откуда я родом, спросил про моих родителей, кто они и чем занимаются.
После этого мне разрешили дать телеграмму родителям: «От души поздравляю вас, дорогие родители, после вручения мне Рыцарского креста. Счастья вам и здоровья. Ваш сын».
Затем мы на грузовике вернулись на КП полка, где в мою честь наш полковой музвзвод дал часовой концерт. И снова рукопожатия, десятки рукопожатий…
На огневой позиции второго противотанкового орудия мы постоянно отрабатывали боевые приемы и были в постоянной готовности встретить британцев.
Вручение Рыцарского креста генерал-фельдмаршалом Эрвином Роммелем 30 июля 1942 года. Ясно различима муха на носу Гюнтера Хальма.
В конце концов очередь дошла и до моих сослуживцев, а после этого можно было и прилечь отдохнуть.
Мне было 19 лет, 10 месяцев из которых я пробыл солдатом. Но, как мне представляется, я лишь много времени спустя осознал произошедшее со мной».
Железный крест 2-й степени Гюнтер Хальм получил 15 июля 1942 года. Эту награду он заслужил за два подбитых танка в районе Бир-Хахейма. Но существуют две различные даты вручения Хальму упомянутой награды. На удостоверении о вручении Железного креста 2-й степени стоит дата 1 июля 1942 года. Та же дата внесена в его личное дело.
За участие в оборонительных боях 22 июля 1942 года Хальму, а также его командиру взвода лейтенанту Скубовиусу 23 июля 1942 года были вручены Железные кресты 1-й степени.
От кого именно исходило представление Хальма на вручение ему Рыцарского креста, неизвестно. Вполне возможно, что с такой инициативой выступил командир полка, в котором служил Хальм, полковник Герберт Эверт, который лично видел подбитые Хальмом британские танки. И сам Эверт 18 августа 1942 года за проявленную его полком отвагу в сражениях при Эль-Аламейне был награжден Рыцарским крестом.
Представление к награждению Гюнтера Хальма поступило в управление кадров сухопутных войск 27 июля 1942 года. В тот же день бумага пошла по команде и рассматривалась в оперативном порядке. В результате 29 июля 1942 года 19-летнему рядовому солдату мотопехотного полка была вручена высшая награда за личное мужество.
В представлении в качестве обоснования для вручения высокой награды мы читаем следующее:
«В ходе ожесточенного боя 22 июля на позициях в районе Эль-Аламейна рядовой Гюнтер Хальм, наводчик расчета противотанкового орудия, проявил беспримерное личное мужество. Под интенсивным артиллерийским и танковым огнем противника, в результате которого численность расчета орудия сократилась до двух человек, Гюнтер Хальм, сохраняя самообладание и выдержку невзирая на обстрел противника, продолжал вести прицельный огонь и вывел из строя 7 вражеских танков. Именно беспримерная храбрость этого наводчика в конечном итоге сыграла решающую роль в том, что на обороняемом участке была ликвидирована возможность прорыва неприятельских танков».
Полковой оркестр играл еще целый час (снимки вверху и внизу)
Высший комсостав в полном сборе во время вручения Рыцарского креста – в частности, генерал танковых войск Вальтер Неринг.
Краткая беседа с Эрвином Роммелем и начальником штаба Германского Африканского корпуса полковником Фрицем Байерляином.
Уже 29 июля 1942 года из управления кадров сухопутных войск в штаб Африканского корпуса было направлено подписанное генералом от инфантерии Бодевином Кейтелем предварительное представление на присуждение Рыцарского креста. 30 июля 1942 года, то есть без малого неделю спустя после знаменательного боя, генерал-фельдмаршал Роммель лично вручил 19-летнему солдату Рыцарский крест. Так Гюнтер Хальм стал самым молодым кавалером Рыцарского креста вермахта. Подобная оперативность вручения награды лишний раз подтверждает важность совершенного молодым солдатом, наводчиком противотанкового орудия, для исхода боев у каменной гряды Рувейзат.
В упомянутом представлении проставлена вопреки вышеназванным документам дата присуждения награды – Железного креста 2-й степени: 15 июля 1942 года. Каким образом могла возникнуть такая путаница, сейчас уже определить не представляется возможным.
В тексте представления утверждается, что Гюнтер Хальм уничтожил 7 вражеских танков. Уничтоженным считается танк, который в результате попадания снаряда полностью выведен из строя (подожжен) и восстановлению не подлежит. Танки же, лишившиеся в результате обстрела маневренности и которые, соответственно, подлежат ремонту и дальнейшему боевому применению во фронтовых частях, уничтоженными не считаются. Именно на североафриканском театре военных действий столь большую важность обретал факт того, кто именно захватит инициативу на том или ином участке фронта после сражения.
Если немцы приписывают Хальму уничтожение 22 июля 1942 года семи неприятельских танков, то британцы решили увеличить эту цифру до девяти. То есть разнятся не только даты награждения, но и количество выведенных из строя машин.
В своей речи 30 июля 1942 года генерал-фельдмаршал Роммель упомянул и о повышении Гюнтера Хальма в звании – до ефрейтора, и задним числом (с 1 июля 1942 года) Хальм стал ефрейтором. За полученное им ранение 8 сентября 1942 года Хальму был вручен черный значок за ранение.
Рыцарский крест Железного креста, как новая ступень награды, учрежденная с началом Второй мировой войны в сентябре 1939 года, впервые в военной истории Германии предусматривала вручение этой награды за проявленное личное мужество без учета воинских званий и должностей. Награда, таким образом, стала доступна и офицерам, и унтер-офицерам, и рядовому составу.
Первым кавалером Рыцарского креста из числа солдат стал Губерт Бринкфорт. Он заслужил награду в звании рядового во время Западной кампании в 1940 году. 27 мая 1940 года он тоже был наводчиком противотанкового орудия в подразделении, действовавшем на альбервильском плацдарме в 6 километрах от немецкой передовой на выдвинутой вперед огневой позиции. Их расчету в тот день выпало отражать контратаку британских танков. И Бринкфорт за 20 минут уничтожил 9 вражеских машин. За это 7 марта 1941 года ему было присвоено воинское звание ефрейтора и вручен Рыцарский крест.
Снова с товарищами, первое поздравление от унтер-офицера Ябека.
Каждому хочется сняться на фото вместе с новоиспеченным кавалером Рыцарского креста.
Глоточек драгоценной водички.
Надо щелкнуть на пленку и наше орудие!
Свидетельство о вручении Железного креста 2-й степени с датой 1 июля 1942 г. Данный документ, как и свидетельство о вручении Железного креста 1-й степени, подписан генерал-майором Гейнцем фон Рандовом, который, правда, принял командование 21-й танковой дивизией лишь в сентябре 1942 года. Таким образом, оба свидетельства наверняка были оформлены намного позже.
Временное свидетельство о вручении Рыцарского креста к Железному кресту, подписанное генералом от инфантерии Бодевином Кейтелем, братом генерал-фельдмаршала Вильгельма Кейтеля.
Первым кавалером Рыцарского креста на североафриканском театре военных действий стал Арнольд Хюбнер. Арнольд Хюбнер, наводчик 8,8-см зенитного орудия, получил награду в звании ефрейтора 7 марта 1942 года. В ходе оборонительных сражений 1941 года на Соллумском фронте им было подбито и уничтожено в общей сложности 24 британских танка.
В день награждения Гюнтера Хальма Рыцарским крестом 29 июня 1942 года он был уже двадцать вторым из представителей рядового состава, удостоенных этой высокой награды. Но и самым молодым на тот момент в вермахте и первым рядовым пехотинцем, кто получил эту высшую награду за личное мужество, то есть, еще до присвоения ему ефрейторского звания.
Из 22 кавалеров Рыцарского креста 18 заслужили награду в ходе оборонительных боев, при отражении контратак противника, половина из них были наводчиками противотанковых или зенитных орудий. Лишь четверо получили Рыцарский крест как отличившиеся в атаках.
Как уже упоминалось, Гюнтер Хальм был первым рядовым, кто удостоился высшей награды за личное мужество и одновременно – самым молодым из награжденных. К тому же он получил награду в Египте. Война в Северной Африке, хоть и рассматривавшаяся верховным командованием вермахта как некий второстепенный театр боевых действий, пропагандистским аппаратом воспринималась совершенно по-иному, куда значительнее. О ходе боевых действий в Ливии и Египте население” оповещалось регулярно, Роммель был одной из самых известных фигур, его имя стало легендарным.
Простой солдат, рядовой, наводчик противотанкового орудия сумел определить ход сражения под Эль-Аламейном – именно таково было содержание всех газетных заголовков вскоре после вручения Гюнтеру Хальму Рыцарского креста. Один из сюжетов «Германского еженедельного обозрения» был посвящен этому событию.
Но до мельчайших подробностей событие было описано в газете «Хильдесхеймер беобахтер». Так вышло, что датой присвоения награды стало 15 июня 1942 года. Целых три награды за две недели – так кричали заголовки.
До наших дней сохранился дневник одного из дальних родственников Гюнтера Хальма. Отрывки из него довольно интересны – в них описано то, как родственники на родине узнали о вручении Рыцарского креста Хальму.
«20 августа 1942 г.
От души поздравляю вас, дорогие родители, после вручения мне Рыцарского креста. Счастья вам и здоровья. Ваш сын». Эту телеграмму получила семья Хальмов 30 июля от своего сына Гюнтера. Мы узнали обо всем 7 июля. Мы с бабушкой сидели у радиоприемника и слушали восьмичасовую сводку новостей. И вдруг: «Рыцарский крест вручен солдату противотанкового подразделения». И тут мы слышим знакомый голос – это же Гюнтер Хальм! Я даже вскочил и выкрикнул «Что-оо?!» вы не сразу поверили, что речь идет именно о нашем Гюнтере. Неужели он? Быть того не может!
Но выяснилось, что может. Тут же были приведены дата и место рождения. Пришлось поверить. Я был так взволнован, что сразу же бросился всем сообщать об этом…»
«…мать сразу же достала фотографии, на которых Гюнтер был изображен еще ребенком. Мы просто онемели от того, что узнали. Первое – простой солдат, рядовой, которого лишь в конце апреля взяли в армию, а в боевой части он оказался только с 1 октября, и вот тебе и на! Самый молодой кавалер Рыцарского креста в Великогерманском рейхе! И это наш родственник. В это воистину с трудом поверишь. Что же такого он совершил, что удостоился самой почетной награды?
Впоследствии мы узнали обо всем в подробностях. В ожесточенном бою он практически в одиночку, поскольку его товарищи были ранены, сумел подбить 7 английских танков. Вот так карьера военного! За две недели он получил Железные кресты 1-й и 2-й степени и Рыцарский крест. 15 июля – 2-й степени, а 23 июля – 1-й степени. А 29 июля ему был вручен еще и Рыцарский крест. А 22 июля он подбил эти семь танков.
И весь вечер 7 августа я был так взволнован, что даже потом ночью и заснуть не мог. Сразу же сел и настрочил Гюнтеру длиннющее письмо. Письма написали отец, мать и Дитрих. Письма отправили через мать Гюнтера – мы не знали номер его полевой почты.
Я вспомнил веселые деньки 1937 года. Мы с ним тогда дружили водой не разольешь. Кем мы тогда были? Дети, да и только! Какое мы могли иметь понятие о войне, обо всех связанных с ней ужасах и гибели людей. Как не знали ничего и о наградах.
Полковник Герберт Эверт, командующий 104-м мотопехотным полком, был свидетелем неравного боя расчета противотанкового орудия у кряжа Рувейзат, и принятые Эвертом решения в существенной мере также повлияли на исход боев того дня. За умелое боевое применение частей вверенного ему полка в ходе боев у Эль-Аламейна 8 августа 1942 года полковник Герберт Эверт был удостоен Рыцарского креста.
Арнольд Хюбнер, первый кавалер Рыцарского креста среди служащих рядового состава, сражавшихся на африканском театре военных действий.
Хуберт Бринкфорт – первый кавалер Рыцарского креста среди служащих рядового состава.
Весьма детально обо всех обстоятельствах, предшествовавших награждению Гюнтера Хальма, сообщила, конечно же, газета «Хильдесхеймер беобахтер». Таким образом, благодаря ей дату 15 июля 1942 года стали считать официальной. Заголовок гласит: «За две недели два Железных креста и один Рыцарский».
Все ежедневные газеты Германии публиковали статьи на одну и ту же тему.
К сожалению, мы пропустили и так не услышали тот репортаж, где Гюнтер сам рассказывал обо всем. Но вот в «Обозрении» я его все же увидел. Конечно, кадры промелькнули быстро, но я узнал Гюнтера, того Гюнтера, с которым мы 5 лет назад дружили. Было видно, что он страшно волновался, когда Роммель надевал ему на шею ленту с орденом. Ну, а кто бы на его месте не волновался? Потом Роммель обратился непосредственно к нему. А Гюнтер ответил: «Есть, герр генерал-фельдмаршал!»
Нам его мать прислала длинное письмо, в котором писала, что он, мол, один из всего полка удостоился такой награды. И тетя Фрида тоже прислала письмо. Пишет, что Союз немецких девушек и «Гитлерюгенд» – все желают получить от него личный автограф, что Гюнтера буквально завалили письмами и подарками…
Мы все теперь надеемся, что он еще летом придет в отпуск. Я тоже от всего сердца этого желаю. Он его заслужил! И мое пожелание к его 20-летию (27 августа), чтобы все у него было хорошо. Теперь ведь перед ним большое будущее. Как иногда в жизни бывает – никто тебя не знает, кроме родных и близких, и раз – вдруг тебя знает и почитает вся страна…»
ПОВОРОТНЫЙ ПУНКТ У ЭЛЬ-АЛАМЕЙНА
«После вручения мне Рыцарского креста моя фронтовая жизнь продолжалась. Никакого отпуска пока не последовало. По-прежнему пекло, песок и камни. Я сидел в отрытом в песке окопчике и читал письма из всей Германии. И что мне с ними было делать? Не мог я рассылать всем и каждому свои фотки с автографами, настрочить свою биографию или выполнить все обещания авторов этих писем. Другие награжденные получали отпуск на родину, но для нас, «африканцев», путь через Средиземное море был связан с немалыми опасностями. Так что я застрял в этой пустыне. Солнце палило ежедневно, песок раскалялся страшно, во фляжке плескался отвратительный на вкус тепловатый кофе, а мыслями я был дома. Как там они? Все ли у них хорошо? Спрашивал я себя, имея в виду родных и близких.
Теперь ответы на письма писал мой отец, в особенности те, в которых просили выслать мою фотографию. Он и высылал фотографии – на которых я новобранец и, конечно же, те, где я изображен уже с Рыцарским крестом на шее.
Примерно две недели спустя после награждения меня снова вызвали в штаб корпуса. Там Роммель додожил мне, что некий господин из Дюссельдорфа решил пожертвовать 19-летнему солдатику, заработавшему себе Рыцарский крест, 10 тысяч рейхсмарок на образование и вообще на устройство в жизни, если этот солдатик живым и здоровым вернется с войны домой. Ни имени, ни адреса указано не было. Письмо было направлено лично генерал-фельдмаршалу Роммелю. Оказалось, что речь шла о виноторговце Артуре Хауте из Дюссельдорфа, известного своей благотворительностью. Разумеется, я был поражен и удивлен и сел тут же написать вежливый ответ с благодарностью на письмо незнакомца из Дюссельдорфа.
После последней и тщетной попытки смять Африканский корпус 22 июля 1942 года на фронте наступило нечто вроде затишья. Ни англичане, ни мы уже были не в состоянии продолжать бои. Наш войсковой подвоз осуществлялся из Триполи, а это целых 2000 километров до Эль-Аламейна, даже из Бенгази расстояние составляло 1000 километров. Англичане имели возможность комплектовать части из солдат колониальных войск – Индии, Новой Зеландии, Австралии и Палестины. Переброска сил из Англии через мыс Доброй Надежды была так же сопряжена с гигантским расстоянием. А до Каира нам оставалось всего-то 80 километров.
Таким образом, у нас появилось время съездить до мастерских, где в ремонте находилось наше орудие. Там шла другая жизнь. Солдаты размещались в больших палатках, замаскированных сетками на случай авианалетов противника. Такие же палатки были подготовлены и для нас. В палатках и снаружи стояли столы и стулья, на столах – свежие фрукты, виноград, И спать приходилось не на песке, а на топчанах, и питьевой воды всем хватало. Паек был куда солиднее, калорийнее и разнообразнее, чем на фронте. Раз в несколько дней нам выдавали даже вино – 250 граммов на человека. Все эти запасы были трофейными, захваченными у британцев. Там давали и лимоны для предотвращения заболевания цингой, однако они помогали мало – почти у всех расшатались зубы. Не исключалась опасность подхватить желтуху или дизентерию.
Мы стали похожи на негров, почернели, исхудали, кожа задубела, песок проникал повсюду, нас буквально изводили песчаные блохи и вши. Эти насекомые набрасывались на нас, как правило, по ночам, когда приходилось стоять в боевом охранении. По утрам, когда мы вытрясали обмундирование, каждый отлавливал по 50–60 насекомых. Мы до крови раздирали пальцы и ногти, пытаясь избавиться от этой напасти. Но против насекомых не помогало ничего. Скапливающихся в швах гнид мы не замечали, а из них вскоре вылуплялись новые особи. Не помогало даже прополаскивание обмундирования в бензине, к тому же и горючее было на вес золота. И еще мухи. Никакие сетки против них не помогали.
Нашу пушку привели в порядок без нашей помощи, но мы все же проследили, чтобы все 9 колец были краской намалеваны на стволе. После боя у Эль-Аламейна мы нарисовали 7 колец – 7 подбитых машин – в соответствии с представлением к Рыцарскому кресту. О сведениях британцев, приписавших нам выведение из строя девяти машин, мы тогда и слыхом не слыхали. Но потом узнали, и вот на стволе красовались уже целых 9 кругов.
Именно тогда мы впервые столкнулись с арабами, занимавшимися в пустыне торговлей. Арабы были дружелюбно к нам настроены, против немцев они ничего не имели. Это был наш первый контакт с местным населением с начала кампании в Африке.
Здесь я встретился с корреспондентом берлинской газеты Гансом Фолькмаром, он попросил меня дать что-нибудь из моих приличных фотографий. Этот корреспондент присутствовал и на вручении мне Рыцарского креста. Я дал ему фотографию, на которой я сижу на скале под солнцем. Так что в моей африканской одиссее были и свои приятные стороны, однако это ничуть не уменьшало пытки от мириад мух.
Увы, но уже скоро мы должны были возвращаться в часть и снова привыкать спать в наскоро отрытых в песке окопчиках. Что поделаешь, как ни тяжко это было, в конце концов, это уберегало нас от гибели.
Орудие отремонтировано и снова готово к бою, на стволе его видны нарисованные белые кольца – число подбитых машин противника.
К 26 августа 1942 года наши подразделения получили новую технику, поступило и горючее. Изрядно поредевшие танковые полки получили новые машины. Постоянные авианалеты англичан разгоняли скуку. Если только бомба прямым попаданием не угодит в наше импровизированное укрытие, от ее осколков мы были избавлены. Странное это было чувство – лежишь в вырытом в песке углублении, обложенном камнями, слышишь над собой гул моторов и вдруг свист падающей бомбы. Нередко случалось и понаблюдать за схватками в воздухе наших истребителей, иногда объятые пламенем бомбардировщики противника устремлялись вниз и с грохотом подрывались, врезавшись в песок где-нибудь неподалеку».
Первое фото при Рыцарском кресте.
После того, как фронт у Эль-Аламейна стабилизировался, а в августе 1942 года погрузился в затишье, Роммель смог мыслить и стратегическими категориями. Решение не начинать операцию на Мальте после падения Тобрука, а нанести удар в Египте с каждым днем обретало зримые черты. Проблема войскового подвоза доставляла все большую головную боль Роммелю. Танковой армии не хватало решительно всего – самих танков, артиллерийских орудий, боеприпасов и в первую очередь горючего.
Наступление на Египет не принесло ожидаемого прорыва, в 80 километрах от Каира фронт замер. Атаки британцев хоть и удавалось успешно отбивать, но инициатива была отнюдь не всегда на стороне немцев. Роммель мог похвастаться хотя бы тем, что одержал полную моральную победу над противником. Главнокомандующий британскими силами в Африке генерал Окинлек был смещен со своего поста, и его место занял генерал Гарольд Александер. А новым командующим британской 8-й армии и, соответственно, главным противником Роммеля стал Бернард Монтгомери.
