Текст книги "Убийца танков. Кавалер Рыцарского Креста рассказывает"
Автор книги: Инго Мебиус
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)
Несколько по-другому выглядели занятия на гусеничном автомобиле. К нашему изумлению, практической ездой мы занимались не в городе, а за городом, непосредственно на местности. Гусеничному автомобилю любой подъем был нипочем, на что обращалось особое внимание при отработке навыков вождения. Но было интересно. У такого транспортного средства всего пара колес – и та спереди, а позади гусеницы, отчего оно весило довольно много в сравнении с обычным грузовиком. Во время поездок двигатель вполне мог заглохнуть. И подталкивать машину сзади приходилось не тому, кто сидел за рулем, а в кузове. Тяжкий это был труд толкать такую махину, в особенности под иронические улыбки или смех прохожих, если подобное происходило в городе. Но хотя это было и досадное происшествие, в конце концов, и оно вписывалось в программу подготовки водителей.
По возвращении в часть на нас сразу навалились – необходимо было наверстать упущенное за две недели автошколы и вновь вернуть успевшим расслабиться мышцам нужную твердость.
В ноябре 1941 года снова 8-дневный перерыв. Двух моих товарищей и меня направили на уборку сахарной свеклы в одном крестьянском хозяйстве в Бармке. Работа была отнюдь не легкой. Тем более что погода будто взбесилась – то метель, то дождь. Земля раскисла, руки отмерзали, обмундирование намокало водой, и мы были по уши в грязи. Мы днями торчали на поле, руками выдергивали свеклу из земли, потом саперными лопатками отрубали ботву. Свеклоуборочных комбайнов в те времена не было. Для меня такая работа была не в новинку, с детства приходилось работать на земле. По вечерам промерзшие до костей мы отогревались в довольно убогой отведенной нам комнате и мечтали о возвращении в казарму.
На уборке урожая сахарной свеклы. Ноябрь 1941 г.
Но там нас жал сюрприз. Предстояло пройти проверку на переносимость к тропической жаре. У нас брали даже и анализ крови. Затем нам сообщили, что рота будет включена в состав маршевого батальона и переброшена в Россию. Но 17 человек бойцов противотанковой роты решили направить в Африку. Меня тоже включили в эту группу, чему я был несказанно рад. Что мы могли знать об африканской войне? Ведь телевидения тогда не было, мы понятия не имели, что нам предстоит, если не считать скупых военных сводок. Африка для нас, по сути, мальчишек, была окутана ореолом романтики. И эта романтика подкреплялась рассказами старших о колониальных войнах в ходе Первой мировой войны. Для нас это был континент иных людей, иной фауны, иной культуры, и нам не терпелось увидеть все это своими глазами.
Последние дни в Брауншвейге прошли в нечеловеческих нагрузках, кроме того, так буквально измучили всякого рода прививками от тропических болезней. Наконец, поступил приказ паковать чемоданы, и в составе маршевой роты нас направили в Хальберштадт. Прощание с товарищами, которым предстояло ехать в Россию, с нашим унтер-офицером Ауге оказалось печальнее, чем представлялось, – все-таки, несмотря на все передряги и муштру, мы успели сжиться. Быть может, это звучит парадоксально, но именно совместно пережитые испытания, именно эта нечеловеческая нагрузка и спаяли нас, сделали друзьями. Оберфельдфебелю Линднеру вскоре было присвоено офицерское звание – он получил оберлейтенанта. А один наш боец, считавшийся слабаком после непродолжительного участия в русской кампании, взял да отхватил себе Железный крест 2-й степени. А наш маршевый батальон к этому времени стоял в Хальберштадте, дожидаясь скорой отправки в Африку».
НА ПУТИ В АФРИКУ
«19 декабря 1941 года наш маршевый батальон наконец получил приказ направиться в Хальберштадт. Там нас разместили в гостинице «Бюргергартен». Спали мы на соломенных тюфяках в большом зале. Горячее питание приготовлялось в полевой кухне, стоявшей там же неподалеку во дворе гостиницы. Таким образом, наши котелки и ложки впервые использовались по назначению. Каждое утро толпа в умывальнике, потом нас учили, как поверх форменных штанов разместить обмотки – сапоги у нас отобрали, вместо них выдали ботинки на шнурках, что занимало больше времени на обувание по утрам. Но времени у нас было в достатке. Раз в два дня мы совершали 20-км марш-бросок по снегу в 10-градусный мороз. Мы хоть и промерзали до костей, а в голове было одно: скоро в Африку! К тому же нам, честно говоря, было грех жаловаться – нам приходилось куда легче, чем нашим ребятам, попавшим на Восточный фронт. У нас был свободный выход в город, по вечерам и в свободное от службы время можно было куда-нибудь сходить поразвлечься. Вечером мы еще резались в скат, иногда поигрывали и в покер. Вот покер мне почему-то не нравился. Так я провел Рождество 1941 года в Хальберштадте вдали от дома.
Мне повезло – на какое-то время меня назначили следить за каптеркой. Каптерка находилась в смежном с большим залом, где мы разместились, помещении. Там хранились одеяла, в том числе и шерстяные, солдатские чулки и носки. Выдачей и учетом занимались унтер-офицер и двое рядовых. Здесь было спокойно, и мы опять же все свободное время играли в «двадцать одно». Однажды мне крупно повезло – я выиграл сразу 800 рейхсмарок у одного унтер-офицера. Тот сразу же написал расписку. Сначала я чуть с ума не сошел от радости – не верил, что сразу можно выиграть такую сумму. Но, как мне теперь кажется, я эти деньги все же не получил – этот унтер-офицер все же сумел отыграться. И к лучшему, потому что у меня совесть была нечиста. С тех пор я не садился играть в «двадцать одно». Слишком уж велик был риск проиграться и пух и прах.
Несколько недель пролетели так быстро, что мы и не заметили. Потом пришел приказ упаковать барахлишко, и 2 апреля 1942 года спецпоездом нас перебросили в Берген-Бельзен. Перед самым отъездом в кино мы увидели афишу фильма о незадачливом летчике по имени Квакс, но сам фильм посмотреть уже не удалось.
«Бюргергартен» в Хальбершталте.
В переоборудованном под казарму зале «Бюргергартена».
По прибытии в Берген-Бельзен нас разместили в бараках, и здесь мы дождались весны. Снег сошел, потеплело. За городом на учениях мы впервые познакомились с песчаным фунтом. Разумеется, ползать по песку было мягче, но проникал он везде.
Неподалеку от нашего барака размешался лагерь для русских военнопленных. Мы часто разглядывали этих людей, отделенных от нас высоченной оградой из колючей проволоки. Интересно, о чем они тогда думали, эти бывшие солдаты Красной Армии? Однажды мимо провели под охраной целую их колонну. Выглядели пленные настолько жалко, что невольно в душу закралось сочувствие к ним. Но мы были постоянно заняты, и на всякого рода размышления времени просто не оставалось.
Потом объявили, что, мол, «через два дня» отправка. Все оповестили по телефону родителей, втайне надеясь, что они смогут приехать и попрощаться с нами. Из Хильдесхейма нас было семеро, и мы знали друг друга давно, еще по гитлерюгенду. Но приехать смогла только моя мать и родители еще нескольких человек. 20 апреля 1942 года мы покинули бараки Берген-Бельзена. Проезжая через Хильдесхейм, я имел возможность помахать отцу рукой на прощание – он приехал на вокзал и стоял на платформе. Странно мы себя тогда чувствовали. Но вскоре все опять позабылось – впереди была Африка.
Впервые наш поезд сделал остановку где-то в районе Бреннера. И тогда я впервые увидел Альпы. Заходящее солнце окрасило заснеженные вершины в багровый цвет, и это снова заставило нас погрузиться в размышления. Неужели эти темно-багровые горы некое предзнаменование? Что именно ждало нас в Африке?
Рядом на соседнем пути остановился поезд с итальянскими солдатами. Им предстояла отправка на Восточный фронт. Мы обменялись бутылками со шнапсом и вином, итальянцы пожелали нам счастливого пути, а мы – им. Вскоре поездка продолжилась.
Пробудившись после беспокойного сна, мы обнаружили, что едем по долине реки По. Сразу почувствовалось тепло юга. Мы глазели на усаженные кипарисами аллеи, на сельские и городские дома с непривычно плоскими крышами. На первой же остановке нас окружили итальянцы, надо сказать, так продолжалось и дальше – всякий раз, стоило поезду остановиться, как мы оказывались в толпе желавших пообщаться местных жителей. Понимали мы их плохо, выручал язык жестов. Первое, о чем они спрашивали, это немецкие сигареты, даже дети, и те выпрашивали курить. К вечеру мы были в пригороде Неаполя Баньоли. Здесь нас ждал очередной сюрприз.
Гюнтер Хальм в Хальберштадте. Декабрь 1941 г.
В Неаполе нам предстояло пройти месячный курс акклиматизации, но после солдатам противотанковых расчетов было приказано выйти из строя. Таких насчитывалось в нашем отряде 15 человек, и тут же нас пересадили в итальянский поезд. Сидя с итальянцами в вагоне, мы думали да гадали, куда и зачем нас везут. Поездка шла через Тарант в Бриндизи. Поезд отправился в ночь куда-то на юг, мы промчались мимо Везувия – в темноте можно было различить раскаленное жерло вулкана. Призрачное зрелище.
К полудню следующего дня мы прибыли в Тарант. Этот город был базой военно-морских сил Италии. Именно отсюда направлялись транспорты в Африку. Нас на три часа отпустили в город. Нас поразили узкие улочки – с одного конца на другой были протянуты веревки, на которых сушилось белье. Люди сидели у подъездов домов или в кафе за стаканчиком вина. Создавалось впечатление, что здесь вообще никто не работает, впрочем, какая работа в такое пекло? Нам очень понравились и вермут, и кьянти, так было решено прихватить по паре бутылочек с собой в дорогу. В поезде мы от души выпили за здоровье наших первых брауншвейгских командиров оберфельдфебеля Линднера и унтер-офицера Ауге.
Тарант – военный порт в Италии.
Наконец наша конечная – станция Бриндизи. Какое-то время пришлось посидеть на вокзале, но затем подошел грузовик, мы погрузили на него наши вещи и погрузились сами. С песней, которая и мертвого подымет, мы направлялись на сборный пункт. Тогда мне казалось, что мы своим пением весь город переполошили. Прибыв к месту назначения, мы без сил завалились спать – до утра нас не трогай!
На следующий день после завтрака, это было уже 22 апреля 1942 года, мы вышли осмотреть город. Бриндизи оказался типичным портовым городом Италии – жарким, грязным, застроенным домами с плоскими крышами. В немногих парках росли пальмы и другие экзотические растения. Здесь не было ничего общего с чистыми городками северной Италии. Снова те же люди у домов и в уличных забегаловках, какие-то сонные, что наверняка можно было списать на счет жаркого климата.
Неподалеку от порта мы разговорились с полицейским. Тот был готов и свое оружие обменять на наши сигареты и с готовностью проинформировал нас, как и когда нас погрузят на корабль. Нас удивила столь подробная информированность стража порядка. Вот где воистину рай для агентов разведок, что, разумеется, не могло не отразиться и на судьбе нашего африканского корпуса.
Больше всего нас поразили огромные пальмы вдоль улиц и обилие невиданных субтропических растений.
Да и климат – влажный и жаркий – был для нас совершенно непривычен, но тогда нам было на него наплевать.
Два дня спустя нас снова погрузили на машину, и мы, отчаянно петляя по узеньким улочкам, понеслись в район аэродрома. В Германии за такую езду любого водителя стопроцентно лишили бы прав, но в Италии никто на это не смотрел. На аэродроме мы увидели несколько готовых к полету самолетов «Ю-52» – довольно больших машин, в которых мы разместились прямо на наших брезентовых вещмешках. Никаких сидений не было, стало быть, и пристегиваться не было нужды, впрочем, мы сидели, тесно прижавшись друг к другу.
Вскоре машины с натужным ревом поднялись в воздух, и в иллюминаторах далеко внизу замелькало бирюзовое море. кое-где были заметны темные пятна удлиненной формы, очевидно, потопленные корабли. Наш конвой следовал с истребителями сопровождения Люфтваффе «Me—109» на случай внезапного появления вражеской авиации.
Бриндизи – небольшой портовый городок на юге Италии. Типичные постройки с плоскими крышами.
Гюнтер Хальм и Герхард Зандер под пальмами в Бриндизи.
Вдруг машина словно провалилась вниз. Мы застыли в ужасе и прилипли к иллюминаторам. И увидели, что под нами уже не море, а земля. Мы добрались до острова Крит. Самолет приземлился, и мы вышли наружу. Жара стояла неимоверная, было сухо, ветер пропеллеров гонял по летному полю песок. За аэродромом мы разглядели синюю полоску моря с великолепным песчаным пляжем, а с противоположной стороны зеленели апельсиновые и оливковые рощи, в которых виднелись белые домики местных жителей. Все выглядело весьма живописно. Вдалеке высилась вершина Левка Оре – 2452 метра в высоту с покрытой снегом вершиной. Но красотами природы зрелище не ограничивалось – прямо на территории аэродрома белели кресты, увенчанные стальными шлемами, – немецкое военное кладбище. Могилы павших десантников. И тут мы поняли, что нам предстоит отнюдь не развлекательная поездка.
Ночь провели, как обычно, в бараках, стоявших прямо в апельсиновых и оливковых рощах. В воздухе ощущался странный непривычный запах. Мы весь вечер просидели у бараков, созерцая закат солнца, которое пылающим шаром садилось за горизонт в море.
На следующий день мы летели дальше. На этот раз наши «мессершмитты» сопровождали нас до Дерны. Наши пилоты старались лететь незаметнее, прижавшись к воде. А когда наши «Me – 109» вступили в бой с британскими «спитфайрами», пришлось всерьез и немало поволноваться. Парашютов нет, внизу куда ни глянь море, а мы сидим в тихоходных «юнкерсах». И все-таки мы без происшествий добрались до континента! Африканского! Под нами в лучах вечернего солнца замелькали постройки города Дерны, расположенного вдоль берега Средиземного моря. Мы даже различали белую пену бившегося о берег прибоя.
Аэродром в Дерне располагался на горном плато за чертой города. Аэродром окружали каменные утесы высотой в несколько метров, вблизи не было ни селений, ни даже отдельных домов. Разве что бараки, склад ГСМ и насколько хватало глаз – равнина. Ни пальм, ни растительности – сплошь камень и песок. Мы ступили на территорию Африки, на которой нам предстояло пробыть не один месяц. Солнце исчезло в море, наступили сумерки. Нам было сказано устроиться на ночлег где-нибудь на краю аэродрома, а утром за нами должен был прибыть грузовик и отвезти в расположение части.
Я при полной форме пристроился в какой-то нише в скале и закутался в одеяло. Едва солнце успело зайти, как заметно похолодало. Подул поднимавший песок ветер. Натянув одеяло на голову, я тут же погрузился в сон. День выдался весьма напряженный – первый в жизни перелет на самолете, связанное с ним нервное напряжение и совершенно непривычная жара сыграли свою роль.
Промежуточная посадка на аэродроме в Ираклионе. Остров Крит.
Проснувшись утром, я осторожно высвободил голову из-под шерстяного одеяла. Щурясь, я взглянул на уже взошедшее солнце и, оглядевшись, не сразу понял, что меня занесло песком. Попробовал пошевелить ногами – песок впереди зашевелился. Не без труда я выбрался из него и стал отряхивать песок с себя и с багажа. Над пустыней медленно поднималось яркое солнце. Быстро теплело. Уже несколько минут спустя температура увеличилась с 18 градусов до 45. А вокруг нет в помине и подобия тени.
Я огляделся в поисках товарищей. Наконец все были в сборе, и вскоре подъехал открытый грузовик. Мы погрузили вещи, уселись сами и поехали. Становилось жарче, даже ветер не помогал. Всю дорогу нас немилосердно трясло – дорога была усеяна камнями, собственно, и не дорога, а просто едва заметная колея в пустынном песке. Вокруг ни деревца, ни кустика, только песок, ярко-синее небо и раскаленный шар солнца. А у нас ни противоожоговой мази, ни солнечных очков. Мы даже толком и вспотеть не успевали – капли жидкости мгновенно испарялись, а обмундирование покрывалось белесыми пятнами соли.
Так 8 дней спустя мы прибыли из Берген-Бельзена в пункт назначения – в Африку».
АФРИКАНСКИЙ ТЕАТР ВОЕННЫХ ДЕЙСТВИЙ
Нынешняя территория Египта и Ливии в XVI веке входила в состав Османской империи. В 1517 году османы захватили Египет, а в 1551-м – всю Ливию.
В 1798 году французский экспедиционный корпус положил конец без малого 280-летнему господству турок над Египтом и Ливией. В тот же год власть в стране захватил Мухаммад Али-паша. С этого времени и ведется отсчет истории Египта. Несмотря на подобие суверенитета, и в дальнейшем Египет, по сути, находился под господством османов. После сооружения Суэцкого канала Египет стал сначала французской, а позже – британской колонией. Англичане обосновались в Египте всерьез и надолго. В 1882 году британские войска оккупировали Египет под формальным предлогом обеспечения безопасности торговых путей в Индию. В 1914 году Египет получил официальный статус британского протектората. И хотя, начиная с 1922 года, страна считалась суверенным государством – королевством Египет, хотя в 1936 году Британия официально провозгласила суверенитет этой страны, Египет, тем не менее, продолжал находиться в зависимости от Англии.
Нынешняя Ливия до 1911 года являлась провинцией Османской империи. В тот год Италия объявила османам войну – итальянцы стремились заполучить в качестве колоний Триполитанию и Киренаику. Из-за блокады морских путей османы так и не смогли оказать итальянцам сопротивления. Итальянские войска численностью в 40 тысяч человек высадились на побережье и заняли все важные населенные пункты, однако местное население – арабы – расценивало их не как освободителей от ига Османской империи, а как иноземных захватчиков. Османы вскоре потерпели поражение, и согласно заключенному в 1912 году мирному договору Триполитания и Киренаика стали колониями Италии. Но арабы продолжали борьбу. Несмотря на эскалацию войны – численность итальянских войск достигла 100 тысяч человек, – Италии не удалось овладеть значительными участками территории, разве что прибрежными районами. Несмотря на творимые итальянцами бесчинства, арабы не сложили оружие. Лишь с началом Первой мировой войны итальянцам удалось взять под контроль до трети ливийской территории. А с вступлением Италии в войну на стороне Германии и Австро-Венгрии в мае 1915 года итальянцы были вынуждены вывести около трети сил из страны и вследствие этого лишиться большей части завоеванных с таким трудом территорий. Уже к лету 1915 года итальянцы безраздельно господствовали лишь в Триполи и Хомсе. Начав в 1911 году колониальную войну с Османской империей, Италия рассчитывала таким образом решить внутренние социальные проблемы. Но с приходом к власти Бенито Муссолини в 1922 году от этих планов пришлось отказаться. Но ненадолго, потому что и Муссолини стремился к обретению полного контроля над Ливией. Ему не давали покоя воспоминания времен Римской империи. Итальянские войска снова творили бесчинства на ливийской земле, причем не остановились даже перед применением боевых газов. Но Муссолини потребовалось более 10 лет упорной борьбы для подавления сопротивления арабов и обретения полного контроля над Ливией.
В 1934 году Италия провозгласила оккупированные территории колониями, отныне они носили название Итальянской Ливии. Свыше 100 тысяч итальянцев обосновались в прибрежных районах, а арабы были оттеснены в глубь страны.
Кровопролитная война в Ливии была не первой авантюрой итальянцев в Африке. Стране, добившейся национального единства лишь в 1861 году, уже скоро захотелось отхватить себе кусочек от колониального пирога. В 1870 году Италия основала несколько опорных пунктов на побережье Красного моря. Последовавшая вскоре оккупация Эритреи привела к военному конфликту с королевством Абиссинии.
В 1889–1890 годах итальянцы закрепились и на северо-востоке Сомали, основав там Итальянское Сомали. Абиссиния стала одним из немногих регионов Африки, еще сохранявших национальный суверенитет. Столкновение с интересами Италии, в конце концов, вылилось в войну, завершившуюся поражением Италии. В октябре 1896 года был подписан договор, согласно которому Италия признавала независимость Абиссинии.
После некоторой стабилизации положения в Ливии и объединения части районов этой страны в Итальянскую Ливию взоры Муссолини, грезившего о «новой Римской империи», вновь устремились на Абиссинию. Уже 3 октября 1935 года Италия ввергла себя в пучину новой войны. 330 тысяч итальянских солдат и 87 тысяч солдат из числа туземцев напали на Абиссинию. Это была самая крупная из иностранных армий, когда-либо действовавших на Африканском континенте. После начальных успехов наступление застопорилось, а туземные солдаты, воевавшие на стороне итальянцев, ополчились против своих хозяев. Обе стороны старались перещеголять друг друга по части жестокости ведения войны, снова были применены ядовитые газы. Это отнюдь не прибавило авторитета Италии на международной арене и, в конце концов, привело к ее изоляции. Война завершилась в мае 1936 года сокрушительным поражением королевства Абиссиния и аннексией итальянцами его территории. Так, вместе с оккупированными районами Эритреи и Итальянским Сомали возникла Итальянская Восточная Африка.
В 1936 году Бенито Муссолини находился на пике политического могущества. Однако война с Абиссинией была чревата серьезным конфликтом с Великобританией. Британцы усматривали в политических шагах Муссолини угрозу своим колониальным владениям. Направив в Средиземное море свой флот, Муссолини ввел многочисленные силы и в приграничные с Египтом регионы Ливии.
Если бы итальянцы решились нанести едиными силами удар из восточной Африки и Ливии по Египту, это означало бы для англичан утерю жизненно важного для торговых и иных сношений с Индией Суэцкого канала. Британцы не стали предпринимать активных действий. То, что натиск итальянцев в новые регионы не представлял серьезной угрозы для Британской империи, выяснилось очень скоро.
Оказавшись в политической изоляции после войны с Абиссинией, обернувшейся эмбарго, Италия начала интенсивно сотрудничать с Германией, только что освободившейся от пут Версальского договора. После того, как Италия и Германия оказали поддержку Франко во время гражданской войны в Испании, возникла ось «Берлин – Рим» – оба государства стали союзниками. С началом войны в сентябре 1939 года, захватом Германией Польши и объявлением войны Англией и Францией Германии Италия на первых порах сохраняла нейтралитет. Всего полгода до описанных событий, 7 апреля 1939 года, итальянские войска оккупировали Албанию, объявив ее одной из областей Италии.
Когда преимущество немцев по завершении кампании на Западе стало очевидным, Италия тут же выступила против Великобритании и Франции на стороне Германии. 10 июня 1940 года итальянские войска вторглись на территорию юго-восточной Франции. Французская армия к тому времени уже была разгромлена вермахтом, до падения Парижа оставались считаные дни, но французам все же удалось отбить наступление итальянцев. Хотя Муссолини и позволили участвовать в германо-французских переговорах о перемирии, на самом деле итальянские войска никак не способствовали падению Франции.
Италия решилась выступить на стороне немцев, но союзник в лице непредсказуемого в своих действиях Муссолини стал, скорее, обузой, чем подспорьем. Франция была побеждена, Великобритания ушла с Европейского континента. И грезы Муссолини о возрождении «новой Римской империи» стали почти явью – оставались лишь «мелочи»: прочно обосноваться на Балканах и на Средиземном море. Момент для этого представлялся подходящим. Последним препятствием были британские владения на северо-востоке Африки, Египет с важнейшим Суэцким каналом, Судан и Британское Сомали. В Греции, граничившей с Албанией и после того, как туда были введены итальянские войска, и с Италией, все сильнее ощущалось влияние Великобритании. Возникла реальная угроза высадки британских войск на Балканах. Во время многочисленных встреч с Гитлером министр иностранных дел Италии неоднократно поднимал этот вопрос. Но Гитлер не проявлял ни малейшего интереса к перспективе вторжения на Балканы. А если такое вторжение все же станет неминуемым, необходимо согласование позиций. Но Муссолини ни о каком согласовании не помышлял. Он самолично принимал решения.
В начале 1940 года итальянские войска вторглись на весьма слабо обороняемую территорию Британского Сомали в восточной Африке. И две недели спустя полностью оккупировали упомянутый регион. В начале сентября 1940 года итальянцы вступили в бой и с англичанами в Египте, куда вторглись из Итальянской Ливии. Невзирая на то, что итальянские войска и по численности, и по вооружениям превосходили англичан, их наступление захлебнулось неделю спустя в районе Сиди-Барани. Надо сказать, что наступательная операция была подготовлена из рук вон плохо. Войсковой подвоз, как таковой, отсутствовал, отвратительной была и организация транспорта.
Но вместо того, чтобы сосредоточить усилия на изгнании британцев из Египта и овладении Суэцким каналом, Муссолини решился на очередную военную авантюру. 28 октября 1940 года итальянские войска из Албании вторглись на территорию Греции. В Италии рассчитывали на быстрый успех – максимум две недели, и Греция падет.
В начале операции итальянцы превосходили и греческие силы, но в точности так же, как в северной Африке, наступление было непродуманным и плохо подготовленным. Не сумев воспользоваться фактором внезапности, итальянцы действовали без необходимой в подобных случаях решительности. После умеренных успехов начальной фазы и это наступление застопорилось. Греческие войска, сильно уступавшие итальянцам и по численности, и по вооружениям, все же сумели остановить противника. Греция получила необходимую военную помощь от Великобритании, и после того, как уже несколько недель спустя подоспело подкрепление, греки по численности сравнялись с итальянцами. В середине ноября 1940 года греческие войска перешли в контрнаступление. Итальянцы не успели оглянуться, как утратили захваченные участки территории, более того, они оказались отброшены на исходные позиции – в Албанию.
В начале декабря 1940 года обстановка выглядела следующим образом: Британское Сомали было захвачено. Однако многие районы восточной Африки были и оставались отрезанными, что вызывало немалые трудности для их снабжения. Кампанию в Греции, по сути, можно было считать проигранной, был утерян и юг Албании. В Египте после первоначальных успехов фронт итальянских войск замер в неподвижности, все попытки организовать новое наступление так и оставались на бумаге. Кроме того, в Италии и не подозревали о подготовке британцами нового контрудара.
Итальянцы ограничились тем, что расширили и укрепили Виа Бальбия – самый важный путь снабжения на побережье. Линия обороны опасно растянулась – опорные пункты находились слишком далеко друг от друга для обеспечения надежного оперативного взаимодействия. Именно этим и воспользовались англичане. В отличие от итальянцев они понимали, где именно следует нанести удар. Двумстам тысячам итальянских солдат на данном участке фронта противостояли всего 36 тысяч британских. По числу танков превосходство также было значительным – 600 к 275, а по артиллерийским орудиям еще больше – 1600 к 120.
Контрнаступление британцев в Египте началось 8 декабря 1940 года. Уже в ходе артподготовки итальянцы понесли исчислявшиеся тысячами солдат потери. Британцы обнаружили южнее Сиди Барани самую большую брешь во фронте итальянцев. Туда и устремились танковые и моторизованные силы англичан. Миновав брешь, англичане нанесли итальянцам удар в тыл. А те ничего не смогли поделать несмотря на пресловутое значительное численное превосходство. Уже несколько дней спустя около 40 тысяч итальянских солдат угодили в плен к британцам, а остальные войска Муссолини поспешно отступали по всей Ливии. Англичане, организовав перегруппировку сил, не оставляли их в покое. Британский верховный главнокомандующий силами на Востоке генерал Арчибальд Уэйвелл приостановил наступление на западном направлении именно для нанесения контрудара итальянцам на территории их восточноафриканских владений.
По завершении перегруппировки англичане возобновили наступательную операцию. И вновь окружили итальянцев, отрезав их части от войскового подвоза и вынудив к решающему сражению в районе Беда Фомм. После этого итальянская армия в Африке практически перестала существовать.
За десять недель англичане изгнали итальянцев из Египта, и те отступили на целых 800 км до самого Эль-Агейла. На этом британские войска прекратили преследование противника. В результате смелой операции британцев итальянцы лишились всей Киренаики, 400 танков, почти всей артиллерии, кроме того, 130 тысяч человек личного состава оказались в плену у англичан.
В начале февраля 1941 года катастрофические поражения итальянской армии обусловили необходимость германского вмешательства. Объединившись с силами абиссинцев, британцы стали наступать и на территориях восточной Африки, еще принадлежавших итальянцам. С начала оккупации абиссинцы никогда не прекращали сопротивления. Упомянутые районы было невозможно удержать даже с привлечением сил немцев. Поражение Италии в греческой кампании весной 1941 года привело к вторжению немецких сил на Балканы. В результате провала итальянцев бриты с помощью греков получили возможность вновь утвердиться на юге Европейского континента и вдобавок овладеть островом Крит.
В северной Африке итальянцы также оказались перед угрозой потерять все свои тамошние территории. На границе с Триполитанией британское наступление, правда, пришлось остановить, причем не из-за противника, а по собственной инициативе. Дело в том, что вследствие достаточно высоких темпов наступления и быстрого продвижения сильно растянулись коммуникации войск, да и сами войска устали. Предприми англичане переформирование, итальянцы, вне всякого сомнения, утратили бы и Триполитанию. Таким образом, Италия оказалась бы изгнанной из северной Африки, и после такого сокрушительного поражения роль Италии как союзника Германии в мировой войне оказалась бы под большим вопросом. И британцы не замедлили бы установить полный контроль над всем Средиземноморьем. Вот этому и следовало воспрепятствовать.
К тому же Муссолини сам обратился в Берлин за помощью. Всего за несколько месяцев до этого он наотрез отказывался от всякой помощи Германии и не желал прислушаться к советам Гитлера. Теперь же Гитлер был вынужден прийти на помощь своему союзнику, попавшему в столь серьезный переплет на севере Африки. Все это совершенно не входило в планы Гитлера – полным ходом шла подготовка к вторжению в Россию. И это вторжение он вынужден был отложить до полного урегулирования ситуации на Балканах. В северной Африке предстояло помочь итальянцам хотя бы удержать еще остававшиеся под их контролем районы, помочь им выстоять под натиском британцев.
