Текст книги "Нечаяный сюрприз для графа (СИ)"
Автор книги: Инга Ветреная
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)
– Именно! Кстати, можете у него уточнить, или Вы такой отчаянно смелый только с женщинами, причем непременно в соотношении трое против одной? – ответила я тихо, чтобы слышал только он и его приятели.
На нас уже стали посматривать с любопытством, и Хикс тоже заметил это.
– Хорошего Вам вечера, леди Оливия, – кривя рот, пробормотал он и отошел от меня, его приятели последовали за ним.
– Благодарю, Вы очень любезны! – растянув губы в улыбке, ответила я.
Я не успела подойти к мачехе, Сеона и Каприна, увидев меня, сами поспешили ко мне и возбужденно зашептали:
– Его Величество обратил на нас внимание! И он спрашивал о тебе!
Мы как раз подошли к Сибилле, которая, изображая радостную улыбку при виде меня, зашипела:
– Где ты пропадаешь, Оливия? Не забывай: твое место рядом с семьей!
Я с удивлением воззрилась на нее и не удержалась:
– С каких это пор?
– О! Тебе, видимо, доставляет удовольствие возражать мне? И, вообще, ты постоянно уходишь и оставляешь нас, тем самым ставя в неловкое положение перед королем!
Мачеха, что называется, «переобулась», и, как обычно, начала предъявлять мне претензии.
– Разве я не предупредила вас, куда пошла? – устало спросила я.
– Но тебя не было рядом с герцогиней! – возмущенно упрекнула она.
– По-видимому, в это время я танцевала.
После этих слов все трое ошеломленно уставились на меня, не решаясь напрямую обвинить во лжи, но взгляды их были достаточно красноречивы. Реакция родственниц меня разозлила и положила конец моим сомнениям относительно предложения графа обучить меня танцам. Молча развернулась и пошла к герцогине.
– Леди Ренита! Вы позволите мне присоединиться к Вам?
Она обернулась, внимательно посмотрела на меня и кивнула. Мне было комфортно молчать, находясь рядом с леди Норман, не опасаясь бестактных вопросов и замечаний. Я задумалась и не сразу заметила, что герцогиня беседует тихо с Торином, стоявшим возле нее и, также как и она, наблюдавшим за танцевавшими. Некоторое время я смотрела на его безупречный профиль, а он, будто почувствовав мой взгляд, оглянулся и с вежливой улыбкой направился ко мне. Я встала с кресла и, сделав пару шагов в его сторону, быстро сказала:
– Я согласна.
Уголок его рта дернулся, в глазах появился озорной блеск:
– Рад слышать это! Ваши слова, леди Оливия, звучат столь неоднозначно, что я не уверен: правильно ли понял Вас. Буду счастлив оказать Вам любую услугу, но, чтобы избежать недоразумений, будьте любезны, хотя бы намекните, на что именно Вы согласны.
– Очень смешно! – хмыкнула я. – Вы говорили, что сможете научить меня вашим танцам, хочу уточнить: где и когда?
– Если есть клавесин в здании университета, можем проводить занятия там, -начал перечислять граф: – Также можно здесь, во дворце, в моих личных апартаментах, еще вариант – у Вас дома или у моих родных, правда, в последних двух случаях это будет выглядеть вполне прилично, если мы объявим о нашей помолвке.
– Мне не до шуток, граф!
– Но я не шучу! – с непонятной мне решимостью сказал он.
Я даже зависла от его слов, пытаясь понять, что он задумал.
– Считайте, что оценила Ваш необдуманный порыв, но я не приму от Вас такую жертву, граф. Похоже, мне легче признаться мачехе и нанять учителя танцев, – наконец, расстроенно проговорила я.
– Не понимаю, о каких жертвах Вы говорите, – холодно промолвил граф, кажется, я его обидела. – Но остаются другие варианты, а Ваше признание мачехе будет выглядеть нелепо и подозрительно, и вызовет массу ненужных разговоров.
– Вы хотите сказать, что обучение в Ваших личных апартаментах – это разумное решение, и оно не породит никаких сплетен? – скептически поинтересовалась я.
– Я имел в виду, что занятия там обеспечат конфиденциальность, а, значит, это поможет избежать лишних разговоров, но, если Вы боитесь, – Торин сделал многозначительную паузу, бесстрастно посмотрел на меня и невозмутимо договорил: – то, разумеется, можете отказаться.
Ну, да, загнал в угол, а теперь еще и на «слабо» берет! Хотя, тут я не права, никуда он меня не загонял, просто в силу обстоятельств оказалась в трудной ситуации, а граф выход предлагает, точнее, выходы. Но как-то они подозрительно выглядят, а предложение фиктивной помолвки больше напоминает тупик, а не выход. Я не знала, что делать, был, честно говоря, порыв обратиться к герцогине за советом, но, впутывая ее в эту сомнительную авантюру, я рисковала лишиться ее расположения, а этого мне совершенно не хотелось. Впрочем, стоит ли так сильно опасаться графа? Я ведь в любой момент могу отказаться от его услуг. Но дело было не только в Торине, я не была уверена в себе, все труднее становилось изображать равнодушие, а после сегодняшнего сногсшибательного поцелуя меня тянуло к нему, как магнитом. И к чему это может привести, догадаться нетрудно. Только вот, что будет потом? Надо же, какая я предусмотрительная стала! Мне не удалось сдержать горький смешок, мельком посмотрела на Торина, он не сводил с меня внимательного взгляда и уже не выглядел бесстрастным, плотно сжатые губы выдавали его волнение.
– Вариант с университетом мне кажется наиболее подходящим, – решилась я.
– В таком случае, я все узнаю и сообщу Вам, – сказал, облегченно выдохнув, Торин и оставил меня.
Глава 23
Провести в манеже поединки борцов из Саравии Торин предложил королю сам. Во-первых, это было ново, необычно для жителей королевства, а во-вторых, необходимо было показать, что к принцу Ильтару король и весь двор относятся с уважением, как к личности, а не только, как к посланцу отца -султана Зилантана. Король проявил большой интерес к предложению Торина.
– Скажите, граф, насколько распространен этот вид спорта в Саравии? – спросил он его.
Торин привык к оговоркам Генри, в данном случае это было слово «спорт», и давно уже не указывал ему, а лишь уточнял значение слов и старался употреблять их, как термины, заимствованные из лексикона других стран, чтобы ввести в обиход в королевстве и сделать привычными для обывателя. Король с самого начала с благодарностью отнесся к оригинальному подходу графа для устранения неурядиц такого рода.
– Борьбой занимается все мужское население страны, начиная с детского возраста, – сообщил он. – Будучи в султанате, я сам увлекся ею и почти год тренировался с опытным наставником.
– Прекрасно! – обрадовался король и поинтересовался: – А как бы Вы отнеслись к тому, чтобы молодые люди нашего королевства стали обучаться борьбе?
– Думаю, им понравится, особенно, мальчишкам. Нужны только хорошие наставники из Саравии, – ответил Торин.
– После выступления борцов в манеже, а мне кажется, что это будет яркое зрелище, я думаю, нам следует переговорить с принцем и дипломатами о переезде нескольких тренеров в наше королевство, – произнес Генри.
– Ваше Величество! Разрешите мне участвовать в поединке, – неожиданно для себя предложил Торин.
Граф вдруг вспомнил, как смотрела Ирэйна на Алена, когда тот после поединка на мечах с ним снял защитные доспехи и рубаху и плеснул себе на обнаженный торс воды из бочки, чтобы немного остудиться. В ее затуманенном взгляде, обращенном на мужа, Торин прочел многообразие эмоций и чувств, и пылкое плотское желание. Да и Ален смотрел на жену горящим взглядом, хотя и не признался в этом даже себе. Торин тогда еще позавидовал другу. И теперь, когда он будет участвовать в поединке, и Оливия сможет увидеть его полуобнаженным, он хотел ей понравиться, точнее, больше, чем просто понравиться. Он мечтал увидеть ее страстный взгляд, в котором бы разглядел желание. Граф с горькой усмешкой вспоминал свои планы – забыть Оливию, усилия, которые он прилагал, чтобы избавиться от этого наваждения. Не получилось, пришлось с горечью признаться в своем поражении. И вот теперь со страхом и надеждой решил попытаться вызвать в ней ответное желание.
Торина не было в зале, он готовился к встрече с соперником, поэтому не знал, как приняли борцов, только, когда начались поединки, и он за кулисами присоединился к участникам состязания, принц Ильтар рассказал, что их холодно встретили, в тот момент короля в зале не оказалось, а все зрители отказались приветствовать их. Когда принц уже собирался в гневе покинуть арену, а затем и королевство, одна девушка встала и, радушно улыбаясь, начала аплодировать, приветствуя борцов. Потом и другие последовали ее примеру. Саравийцы восхищались ее поступком, потому что она сама, не боясь мужского гнева и осуждения, насмешек женщин и упреков родственников, решилась приветствовать мужчин из чужой страны. И они после каждого поединка выражали ей свою благодарность, правда, как выяснилось, очень своеобразно – задерживали на ней взгляд, таким образом, открыто уделяя ей особое внимание, которого обычно не удостаивалась ни одна женщина. Естественно, они не знали ее имени, но Торин почему-то не сомневался, что речь шла об Оливии, только она могла решиться на такой неожиданный поступок-сюрприз, игнорируя сплетни и насмешки.
Он попросил ведущего употребить слово «сюрприз», когда тот будет объявлять о его выступлении. Они вышли на арену вдвоем с Махубом, и она, мельком взглянув на саравийца, устремила свой взгляд на него. Торин напряженно ждал, когда Оливия посмотрит ему в глаза, и, встретившись, наконец, с ней взглядом, сразу заметил там то, что так жаждал увидеть. Безудержная радость затопила его, но вместе с ней нахлынуло и желание, он угодил в собственную ловушку. Торин с усилием оторвал взгляд от Оливии и растерянно взглянул на Махуба и судью. Заки моментально сориентировался и потянул время, давая возможность Торину прийти в себя. А потом начался поединок, граф старался сосредоточиться, он был настроен на победу, лишь раз не удержался и бросил взгляд на Оливию. Что-то было не так, она сидела, опустив голову, с закрытыми глазами, прижав пальцы к вискам, он растерялся на доли секунды, но этого хватило, чтобы соперник уложил его на лопатки. И вот уже объявили победителя, публика зааплодировала, а Оливия по-прежнему не поднимала глаз. Махуб тоже посмотрел на ложу семейства Стелтон и озадаченно нахмурился.
– Кто эта девушка? – неожиданно поинтересовался у Торина Махуб, когда они вдвоем покидали арену.
– Какая девушка? – переспросил Торин, прекрасно понимая, о ком идет речь.
Он вдруг почувствовал, как в груди его зарождается незнакомое ему чувство – ревность. Раньше он беззлобно подшучивал над приятелями, наблюдая, как они страдают, зная, что объект их желания симпатизирует сопернику, и искренне не понимал, почему они не могут избавиться от этой слабости. И вот теперь нежелание отвечать на вполне безобидный вопрос возобладало над всеми разумными доводами, да и сам саравиец теперь вызывал почему-то неприязнь.
– Та самая, которая не побоялась приветствовать нас, – невозмутимо ответил Махуб, а затем, выразительно глядя в глаза Торину, договорил: – Та самая, из-за которой мне удалось победить Вас в этом поединке.
– Вы хотите сказать, что заинтересовались этой девушкой? – сдержанно спросил Торин.
– Мне она понравилась, и это не просто интерес, а вполне серьезные намерения, – не стал скрывать Махуб. – Так, кто же она?
– Леди Оливия Стелтон, дочь графа Лео Стелтона, – вежливо выдавил из себя Торин.
Он быстро переоделся и поспешил в зрительный зал, но опоздал, Оливия вместе с родственниками уже покинула манеж. Граф решил обязательно выяснить, что с ней произошло, при первом же удобном случае.
Такой случай подвернулся на балу, Оливия о чем-то разговаривала с герцогиней. Обе были так увлечены беседой, что не заметили его до тех пор, пока он не пригласил девушку на танец, и она, вот уже в который раз, выбила его из колеи, не желая танцевать с ним и говоря что-то маловразумительное, он услышал странную фразу: «Так топтаться, пожалуй, и я смогу», которую она пробормотала, явно не рассчитывая, что он ее услышит. Но он все прекрасно расслышал и не знал, как к этому отнестись, а она уже заявила, что готова с ним танцевать.
Торин злился, но ровно до того момента, пока ни дотронулся до нее. И с этого мгновения вся злость и раздражение волшебным образом куда-то испарились, он чувствовал только запах луговых трав от ее кожи и волос, тепло стройного тела под своими ладонями. Граф заметил, что Оливия, так же, как и он, остро реагировала на его прикосновения. Она неровно дышала и, то бросала на него изумленные растерянные взгляды, то опускала голову и не смела поднять на него глаза, а ему было важно, просто жизненно необходимо заглянуть в них. И, когда он все же убедил ее посмотреть на него, то не стал скрывать своих чувств и с переполнявшей его нежностью улыбнулся ей и испытал что-то близкое к восторгу, когда увидел отклик в ее глазах. Говорить ни о чем не хотелось, захлестнуло желание любоваться ее невероятными глазами, прикоснуться к ее чувственным губам, но он должен был узнать, что же произошло в манеже. Ее спокойное «да», а потом странное «нет» на, казалось бы, простейшие вопросы еще больше запутали его, но он нисколько не расстроился: ведь появился убедительный повод вновь пригласить ее на танец, еще раз прикоснуться к ней, а, заодно, и все выяснить. Об этом он ей и сказал, а в ответ она его отчитала и запретила приглашать! Ее очередная непредсказуемая реакция вынудила его воспользоваться одной из многих тайных комнат дворца, находившуюся за колонной, и в которую можно было попасть, нажав на определенную панель на стене.
Торин был взбешен, но старался сдерживаться, пытаясь выяснить причину странного поведения Оливии на предложение потанцевать. Разговор принял неожиданный оборот, Оливия заявила, что позабыла все танцы, и Торин сразу, не колеблясь, предложил свои услуги в деле обучения этим самым танцам, ведь в этом случае он сможет чаще видеть ее, общаться с ней, у нее уже не получится игнорировать его. Она, прищурившись, подозрительно слушала, а он, боясь, что Оливия откажет, бесстрастным тоном доказывал ей, что делает это исключительно в ее интересах. Он с волнением ждал ответа и с облегчением выдохнул, когда она обещала подумать. А потом выяснилось, что Оливия не доверяет ему, Торин сам дал повод для такого отношения и сумел признаться в этом, ее забавная реакция рассмешила его, и вместо обиды и огорчения он испытал легкость и душевный подъем.
Граф понимал, что должен отпустить Оливию, но не мог себя заставить это сделать и спросил о поединках борцов, и заодно сказал, точнее, заставил себя сказать о Махубе, чтобы посмотреть, как она отнесется к этому. Торин был прекрасно осведомлен, что почти все саравийцы во главе с принцем Ильтаром поехали осматривать границы королевства, их сопровождали воины Картара во главе с главнокомандующим графом Аленом Монсервилем. Он решил опередить Махуба и воспользовался его отсутствием. Но ее слова: «…я имею в виду свое лицо. Разве он не видит на нем то, над чем все так любят смеяться?» оглушили его, он вдруг почувствовал боль, отчаяние, крушение всех надежд, которые испытывала Оливия каждый раз, когда окружающие начинали насмехаться над ней. Ему захотелось избавить ее от этой боли, стереть с лица недоверие, и он сделал то, о чем боялся даже думать, а только робко, как безусый юноша, мечтал, – поцеловал ее. А она ответила на его поцелуй! Страсть охватила его и, не сдержавшись, он крепко прижал ее к себе. И снова она поступила вопреки поведению пугливых девственниц, Оливия не могла не почувствовать силу его желания, но не оттолкнула его, а, напротив, прижалась сильнее. Боясь, что не сможет остановиться, он оторвался от нее и попятился, говоря о том, что ей следует уйти, чтобы избежать сплетен. В нем неожиданно пробудилась потребность заботиться о ней, уберечь от неприятностей и злых языков, защитить от бед и разочарований.
Когда она вышла из комнаты, он усмехнулся и покачал головой: опять не удалось поговорить о ее странном поведении в манеже. С этой кареглазой девушкой все не так! Все его планы разрушало ее необычное поведение, которое злило его и вместе с тем вызывало восхищение и улыбку. Конечно, его настораживало, что у него появилась довольно сильная зависимость от Оливии, потребность видеть ее, говорить с ней, мечтать коснуться ее. Но Торин старался не думать об этом, в конце концов, есть заботы и поважнее, например, научить ее танцевать, ведь одно только прикосновение к ней приводило его в восторг и кружило голову. Он старался не думать о том, к чему это все может привести и не строил никаких планов, но оставить Оливию в покое и отказаться от обуревавших его, доселе неведомых чувств, не собирался!
Глава 24
Торин после занятий привел меня в комнату, которая размером напоминала школьный класс, в углу стоял клавесин и рядом небольшой столик у стены. За старинным инструментом, прародителем фортепиано, сидела седая женщина с прямой спиной и бесстрастным взглядом. Торин сразу приступил к занятиям, говорил название танца, показывал движения, я под музыку повторяла их. Некоторые из них отдаленно напоминали детсадовские «два притопа, три прихлопа», партнеры держались за руки, находясь друг от друга на пионерском расстоянии, и ходили прямо или по кругу, чередуя направления движения, то припадая на одну ногу, то делая скачки в сторону. Впрочем, удивляться тут нечему: в таких пышных длинных платьях особо и не подвигаешься. Пару таких танцев я разучила легко, тем более, Торин внимательно следил за моими движениями, ответственно подходя к роли учителя. Сложнее стало, когда в танце партнер обнимал ладонями талию партнерши, в это время ее руки находились на его плечах, и они, кажется, это называется приставным шагом, передвигались то в одну, то в другую сторону.
Как только руки графа касались моей талии, у меня начинались проблемы с дыханием, я слышала все, что говорил Торин, но вот воспринимала с трудом, поэтому постоянно сбивалась и путалась, и мы все начинали заново. У меня бы на месте графа давно терпение кончилось, а он даже ни разу не нахмурился, не говоря о том, чтобы разозлиться, только мило улыбался и успокаивал меня, убеждая, что обязательно все получится, следует только побольше заниматься. Стараясь, видимо, как-то отвлечь меня, Торин сказал, что партнеры, танцуя, могут разговаривать, а потом неожиданно спросил:
– Скажите, леди Оливия, когда Вы в манеже приветствовали борцов из Саравии, не боялись сделать что-то не так?
– Страха не чувствовала, опасения, что ошибусь, конечно, были, но в том, что нужно что-то срочно делать, как-то поприветствовать гостей, была уверена. Тем более, я видела, что борцы не просто удивлены, а, скорее, оскорблены. Мне показалось, что принц Ильтар готов был покинуть арену, а это могло привести к конфликту и не местечкового, а международного уровня. Как Вы понимаете, риск был вполне оправданный, – ничего не скрывая ответила я.
– Ваш поступок по достоинству оценили и та, и другая стороны. Могу лишь повторить, что Вы произвели сильное впечатление на принца и его свиту, -сказал Торин.
– Я рада, что все закончилось благополучно, – улыбнулась я.
А когда поняла, что за время нашего разговора ничего не перепутала в танце и сумела завершить его без сбоев и ошибок, не удержалась и радостно засмеялась:
– Ваша тактика сработала! У меня все получилось!
– Я был уверен в этом! – улыбнулся в ответ Торин, правда, не так радостно, как я.
Почувствовала себя неловко, потому что своей бестолковостью утомила человека. Мы разучивали другой танец, когда Торин вернулся к этому разговору:
– Знаете, леди Оливия, в том, что произошло в манеже, была моя вина. Я, проведя почти год в Саравии, привык к культуре и обычаям этой страны, и не учел, какое впечатление на нашу публику произведут полуобнаженные тела мужчин.
– Не уверена, что в этом случае стоит искать виновных. Полагаю, в Саравии женщины закрывают свои лица, выходя из дома. Вы ведь предполагали, какое впечатление на саравийских мужчин произведут обнаженные шеи и плечи наших женщин? Я, как и все остальные женщины и мужчины, присутствовавшие на приемах, видела горящие глаза саравийцев, когда они с жадностью рассматривали дам в бальных платьях, неподобающем, по их мнению, виде. В этом Вы тоже себя вините? А высший свет нашего королевства снисходительно относился к их поведению, типа, не стоит обижаться на дикарей. Считайте, что в манеже саравийцы отомстили нашей публике, которая оторопела, увидев борцов полуобнаженными. Для подданных нашего королевства они были одеты неприлично, а ведь с точки зрения саравийцев такая реакция им также показалась диковатой, – ответила я, даже не заметив, что мы закончили танцевать и теперь просто стояли и разговаривали, а вот аккомпаниатор продолжала играть, поэтому не могла слышать нас.
– Вы правы, принц говорил что-то подобное, когда отзывался о реакции публики, – задумчиво улыбнулся Торин, который до этого с интересом слушал меня. – Значит, говорите, отомстили?
А когда я утвердительно кивнула, он весело рассмеялся, а потом шутливо спросил:
– А как Вы отнесетесь к ухаживаниям кого-нибудь из свиты принца?
Я задумалась, а потом начала рассуждать вслух:
– Ну, я не заметила, чтобы они танцевали, из чего можно сделать вывод, что так же, как и я, они просто не умеют этого делать. Значит, остается только беседа. Я права?
– Пожалуй, – согласился Торин. – Но готовы ли Вы связать свою жизнь с таким человеком?
– Вы полагаете, что беседуя, можно так далеко зайти? – удивилась я.
– Учитывая образ мышления и темперамент саравийцев, такое вполне возможно. И, если, как Вы выражаетесь, так далеко зайдет, отказ с Вашей стороны также будет выглядеть, как оскорбление, и вызовет скандал, – ответил Торин.
– Вы хотите меня о чем-то предупредить? – спросила я, заметив, что он не договаривает.
– Я осмелюсь дать Вам совет: с самого начала надо дать понять мужчине, что отношения подобного рода с ним Вас не устраивают, – проговорил Торин.
– А почему Вы так уверены, что я непременно откажу? – полюбопытствовала я.
– Потому что, смею надеяться, достаточно хорошо узнал Вас, чтобы быть уверенным в том, что жизнь в Саравии в качестве жены одного из придворных султаната не понравится Вам, – безапелляционным тоном произнес он, а в его глазах при этом затаилась тревога.
Я ничего не ответила, потому что Торин был прав, ходить всю оставшуюся жизнь с закрытым лицом, особенно теперь, когда кожа становилась белой и гладкой, во всем подчиняться мужу и ко всему – еще и терпеть его гарем. Нет, это не по мне!
Было третье занятие, когда Торин во время танца спросил меня:
– Леди Оливия! А что произошло с Вами в манеже?
У меня и так плохо получалось, движения в танцах, вроде, были простые, но я путала частые повороты и переходы, сталкиваясь с партнером, а тут еще такой необычный вопрос, что я сбилась с шага, а потом вообще остановилась:
– Ничего особенного, просто заболела голова, – смешавшись, неохотно ответила ему.
– Вы что-то или кого-то увидели? – продолжал он спрашивать, впиваясь в меня взглядом.
– Нет, – меня стала беспокоить его настойчивость.
– Вы чего-то испугались или что-то вспомнили? – не унимался граф.
– Может быть, – ответила я, начиная сердиться и нахмурилась.
– Леди Оливия, теперь, когда Вы лучше узнали меня и понимаете, что я никогда не причиню Вам вреда, возможно, Вы все-таки доверитесь мне и расскажите, что Вас так взволновало тогда. Я обещаю, что никогда не использую Ваше доверие против Вас, – взволнованно и твердо, как клятву, произнес Торин.
– Я никому не могу рассказать об этом, – как можно мягче сказала я, выделив интонацией слово «никому».
– Уверяю Вас, леди Оливия, Вы ошибаетесь, – настаивал он напряженным голосом.
– Зачем Вам это, граф? – начиная раздражаться, спросила я.
– Я бы хотел помочь Вам, – проговорил он, пряча смущение за решительностью.
– Благодарю! – ответила после паузы, пристально глядя ему в глаза.
Рассказать ему обо всем, а, значит, признаться, что я из другого мира, была не готова, а обижать категорическим отказом не хотелось, поэтому и ответила неопределенно.
Как отворилась дверь в класс, я не слышала.
– Добрый день, молодые люди! – поздоровался вошедший в комнату и остановившийся в дверях ректор университета профессор Креминг.
Он с любопытством смотрел на нас, приветливо улыбаясь. Рядом с ним стояла герцогиня, быстрым взглядом окинув класс, она теперь недоуменно переводила взгляд с графа на меня.
– Добрый день, герцогиня, профессор! – склонив голову, приветствовал их Торин.
Я присела в реверансе.
– Так Вы все-таки приобрели клавесин для университета, граф? Что ж, похвально! – произнес профессор, довольно улыбаясь.
Ничего себе! Торин специально купил клавесин, чтобы мы могли заниматься танцами? Я удивленно посмотрела на него, он лишь пожал плечами, стараясь скрыть смущение.
– Не думала, что граф Ривган преподает в университете танцы, – с сарказмом произнесла леди Ренита, сверля Торина недоверчивым взглядом.
– Граф читает курс лекций по дипломатии, он также вызвался проводить дополнительные занятия, которые, разумеется, согласовал со мной, -жизнерадостно пояснил ректор, глядя на герцогиню.
– А Вас, профессор, не смущает малочисленный состав аудитории? – все еще хмурясь, спросила герцогиня.
– Это индивидуальные занятия, в которых соблюдена форма отношений: преподаватель – студент, – уверенно проговорил Креминг, а, потом, покосившись на герцогиню, добавил: – Впрочем, если Вы, леди Норман, станете куратором, то будете вправе ввести свои правила и требовать их соблюдения.
– Рада слышать это, господин Креминг, – заявила герцогиня. – Что ж, пойдемте профессор, не будем мешать.
– Простите меня, леди Оливия, – виновато произнес Торин после того, как за леди Норман и профессором закрылась дверь. – Я невольно скомпрометировал Вас в глазах герцогини.
– Вы не виноваты, господин Ривган, – вздохнула я. – Иной состав аудитории меня бы в такой ситуации не устроил.
Он ошеломленно посмотрел на меня, я вздохнула, невесело улыбнулась и спросила:
– Продолжим?
– Сегодня наше последнее занятие, леди Оливия, – с грустной улыбкой заявил Торин, когда мы повторили два танца.
– У меня плохо получается? – расстроенно спросила я.
– Нет! Вы отлично справляетесь! – возразил Торин. – Просто мне нечему больше Вас учить.
– Но Вы чем-то огорчены, – обронила я.
– Ну, раз уж Вы это заметили, буду с Вами откровенен, – усмехнулся он. – Мне грустно расставаться с Вами.
Меня смутило это признание, я не нашлась, что ответить. С одной стороны, мне нравились наши занятия, Торин, действительно, хорошо танцевал, а как учитель был, на мой взгляд, просто великолепен. Он был очень терпелив, по-доброму подшучивал над моими ошибками, а еще, каждый раз от его прикосновений у меня на миг замирало сердце, а потом начинало радостно биться, и я получала истинное удовольствие и от общения, и от танцев с таким изысканным партнером.
– Правда, остался еще один танец – вальс, – с улыбкой, внимательно глядя на меня, продолжил Торин. – Но его Вы и так замечательно танцуете.
Не знаю, что на меня нашло, но я вдруг спросила:
– Хотите, я покажу Вам, как надо правильно танцевать вальс?
– Правильно? – недоуменно переспросил граф. – То есть, Вы хотите сказать: то, что происходило на том балу, было неправильно?
Вопрос прозвучал двусмысленно, и я не рискнула на него ответить, лишь, смутившись, пожала плечами и пробормотала:
– Ну, если не хотите…
– Я этого не говорил, – поспешно возразил Торин. – Мне очень интересно узнать, как нужно делать правильно.
Я начала кружиться по классу, приговаривая:
– Раз, два, три…раз, два, три…
Он с любопытством смотрел на меня, и по его улыбке было видно, что ему нравится, как я танцую. Воодушевленная успехом, сказала ему:
– А теперь попробуем вместе. Я кладу свою ладонь в Вашу левую руку, – он проследил за моей рукой и послушно отвел руку в сторону. – А правой рукой обнимите меня.
Торин удивленно вскинул брови, но вдруг глаза его потемнели, впиваясь в меня взглядом, он положил ладонь мне на талию и резко прижал к себе. И опять началось! Как на том балу! Я не могла поверить, ведь уже не раз во время разучивания танцев его ладони обхватывали мою талию, не скрою, при этом я испытывала сладостный трепет, но сейчас ощущения были мощнее и ярче. Дыхание сбилось так, что не могла говорить, дрожь накатывала волнами, я закрыла глаза и опустила голову. Некоторое время мы молча стояли, не в силах пошевелиться.
– Нет! Это плохая идея! – наконец, удалось выдавить мне мгновенно охрипшим голосом. – В другой раз… может быть…
Я опустила руки и отступила назад, он не стал меня удерживать.
– Ваш вариант вальса, леди Оливия, потрясающий! – услышала волнующий голос графа.
Я не смотрела на него, была сосредоточена на своем дыхании, пыталась успокоиться и выровнять его.
– Завтра состоится бал, где Вы сможете продемонстрировать свои успехи, леди Оливия, – промолвил Торин. – Очень надеюсь Вас там увидеть.
– Но я не собиралась ничего демонстрировать, танцы разучивала на всякий случай. Или Вы хотите экзамен мне устроить? – смогла, наконец, улыбнуться я.
– Просто хочу танцевать с Вами на балу, – очень серьезно ответил граф.
– Хорошо, – согласилась я. – Но с одним условием – Вы не будете приглашать меня на вальс!
Он внимательно посмотрел на меня и, не сумев сдержать довольной улыбки, сказал:
– Понимаю.
– Надеюсь, – вздохнула я.
Глава 25
Торин каждый раз с нетерпением ждал Оливию, чтобы учить ее танцам. Когда она согласилась заниматься в университете, он пошел к профессору Кремингу и признался, что хочет обучать одну из студенток танцам прямо в университете, чтобы не скомпрометировать ее. На возражения Креминга, что в данном учебном заведении не преподают такую дисциплину, и также нет клавесина, ответил, что это будут неоплачиваемые дополнительные занятия, а музыкальный инструмент он приобретет из собственных средств и оставит в университете, поскольку уверен, что в дальнейшем тот пригодится для организации выступлений и праздничных мероприятий. Все это выглядело не слишком убедительно. Креминг с удивлением смотрел на взволнованного графа и не узнавал в нем хладнокровного дипломата, просчитывающего ситуацию на несколько шагов вперед. Профессор, будучи сам порядочным человеком, нисколько не сомневался в благородстве Торина, поэтому дал разрешение и распорядился подготовить для занятий одну из классных комнат, освободив ее от мебели. Торин нашел аккомпаниатора – пожилую особу, которая никогда не рассказывала о своих нанимателях. Несколько необычной была просьба Торина, чтобы музыка звучала постоянно, а не только во время движения партнеров. Таким образом, они могли разговаривать с Оливией, не боясь быть услышанными.
