Текст книги "Нечаяный сюрприз для графа (СИ)"

Автор книги: Инга Ветреная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

– А что вы знаете об обычаях Саравии? – спросила я их.

Они удивленно посмотрели на меня, а Сибилла насторожилась.

– По законам и обычаям этой страны у саравийца может быть несколько жен, и это не считая гарема с наложницами.

– Неприлично говорить о таких вещах вслух, – выступила Сибилла.

– Почему? – удивилась я. – Ты не хочешь, чтобы твои дочери знали, что их ждет в другой стране в случае замужества?

Мачеха смешалась, не найдя, что возразить.

– Вот, например, ты, Сеона, какой по счету женой хочешь быть?

– Я? – ошарашенно переспросила она. – Почему я?

– Ну, хорошо, – не стала возражать я. – Спросим у Каприны.

– А, может, мой муж так влюбится в меня, что не захочет других жен? – гордо вскинув подбородок, с вызовом спросила Каприна.

– Это вряд ли, – вздохнула я, поняв бесполезность моих попыток заставить сестер хотя бы задуматься о последствиях своих увлечений.

– Об этом тебе в университете рассказали? – обвиняющим тоном спросила Сеона.

– Об этом я прочла в одной из книг, которые находятся в нашей библиотеке.

Все трое недовольно посмотрели на меня, только отец одобрительно улыбнулся, но я почувствовала себя неловко. Он искренне радовался за меня, и было стыдно обманывать его.

– Торин, я хотела бы рассказать отцу правду о нашей помолвке, – как-то сказала графу, когда он, якобы, проверял мои записи.

– Правду? – удивленно переспросил он. – Какую правду?

– О том, что это ненастоящая помолвка, что Вы просто помогли мне. Не хочу его обманывать, отец хорошо ко мне относится и, главное, верит мне, -пояснила я.

Торин некоторое время молчал, сердито глядя на меня из-под нахмуренных бровей, потом сказал:

– Думаю, не стоит этого делать, хотя бы до тех пор, пока Махуб здесь.

Поразмышляв немного, я согласилась с ним.

– Почему Вы перестали бывать на балах, Оливия? – задал неожиданный вопрос Торин.

– Не вижу смысла посещать такие мероприятия, – пожала я плечами.

– Мы же должны демонстрировать всем, что намерены пожениться, следовательно, надо чаще бывать в обществе. Тем более, я заканчиваю читать лекции, и у нас больше не будет возможности видеться. Кстати, герцогиня интересовалась, куда Вы пропали.

Я задумалась, резон в словах Торина был, а то, что не будем видеться в университете, очень огорчило, я незаметно для себя привыкла, что он рядом.

– Когда будет бал? – спросила я.

– Завтра, – улыбнулся он.

– Тогда мне лучше поспешить, надо еще успеть в швейную мастерскую. У меня бальные платья кончились, – озвучила я свои проблемы.

Торин рассмеялся:

– Хотите, я поеду с Вами?

– Нет, Вы платье увидите, и сюрприза не получится, – возразила я.

– Ладно, с нетерпением буду ждать очередного Вашего сюрприза, Оливия.

На бал я решила пойти в новом цвета морской волны платье, которое отличалось от всех, что я носила до сих пор. Оно открывало плечи и грудь до ложбинки. По сравнению с нарядами других дам, в том числе, и моих сестер вырез был скромный, но после моих платьев с воротниками-стойками, упирающимися в подбородок, он мне казался очень откровенным, и с непривычки я немного нервничала.

Когда я спустилась в холл, у мачехи и сестер раскрылись рты, мой вид их поверг в изумление, они подозрительно рассматривали меня.

– А где же твои прыщи? – недовольно пискнула Каприна.

– Кончились, – весело ответила ей.

Как ни странно, но их поведение меня успокоило, я почувствовала себя уверенней. На балу придворные реагировали примерно также, сначала оценивающе смотрели, как на незнакомку, а когда понимали, кто перед ними, начинали удивленно переговариваться и суетливо оглядываться, не скрывая эмоций, только что пальцами не тыкали, хотя нет, пару раз было. Я стояла вместе с родственниками и раздумывала, стоит ли подходить к герцогине.

После нашего последнего разговора я видела ее в университете, но мы не общались. Она вместе с профессором Кремингом величественно вошла в аудиторию после лекции. Как обычно, жизнерадостно улыбаясь, ректор, глядя на нее, произнес:

– Уважаемые студентки и студенты! Представляю Вам герцогиню Норман, с этого дня по рекомендации Его Величества она является куратором нашего университета. В ее обязанности входит контроль за соблюдением, прежде всего, устава университета, правил и норм поведения студентов и преподавателей.

После этих слов среди студентов послышался удивленный гул голосов.

– Да, да! Вы не ослышались! – продолжил профессор: – И преподавателей! Его Величество король Генри, как, надеюсь, и все мы, заинтересован в поднятии престижа университета. Он хочет, чтобы наше учебное заведение прослыло лучшим, или, как минимум, одним из лучших в сообществе государств. Леди Норман будет вести, если сочтет необходимым, дополнительные занятия по этикету.

Во время речи профессора герцогиня внимательно смотрела на студентов, будто изучая их. На мне ее взгляд ненадолго замер, не знаю, что она подумала обо мне. Я глядела на нее и улыбалась, потому что была рада видеть ее здесь. В ее лице ничего не изменилось, взгляд плавно переместился на другую студентку. Позже она дважды присутствовала на лекциях, поначалу студенты, да и преподаватели тушевались, а потом попривыкли, и занятия проходили, как обычно.

И вот сейчас я стояла в бальном зале дворца и раздумывала, как мне лучше поступить. Заиграла музыка, и я услышала:

– Вы позволите пригласить Вас, Оливия?

– Торин! – просияла я от радости и, уже более сдержанно произнесла: – С удовольствием потанцую с Вами!

Мы прошли на площадку.

– Сюрприз удался, Оливия! – широко улыбался Торин, не скрывая восхищения. – Я даже не сразу узнал Вас в этом платье.

Некоторое время мы танцевали молча, я смотрела в его искрящиеся от удовольствия глаза и таяла от восторга.

– Не пойму, Вы не можете говорить или я не заслужила комплиментов? – пошутила я.

– Хотите, чтобы я сегодня вслух восхищался Вами? – с улыбкой спросил он.

– Да, хочу, чтобы восхищались…, постойте, Вы сказали «сегодня вслух»…, -растерянно произнесла я.

– Да, Оливия, должен признаться: я и раньше восхищался Вами, но сегодня Вы особенно хороши, – проговорил он с нежностью.

Я завороженно смотрела на него и от волнения чуть не сбилась с шага, но обошлось. То, что он сказал, было неожиданно для меня и потому вдвойне приятно! А я даже ответить не могла, просто улыбалась. После танца мы вернулись к Сибилле и сестрам, Сеона о чем-то спросила Торина, он ей ответил, а я, не слишком замечая, что происходит буквально рядом со мной, все думала о его словах.

– Прекрати так улыбаться! – услышала я предупреждающий шепот Сибиллы. – Это неприлично!

Я очнулась и удивленно посмотрела на нее:

– Выглядеть счастливой неприлично?

Нет, все-таки не до конца очнулась, если произнесла это вслух. Сибилла от возмущения только смогла «ахнуть», а Торин резко повернул ко мне голову и посмотрел в глаза. И столько нежности и радости плескалось там, что я снова заулыбалась, не в силах скрыть своих чувств.

– Леди Оливия, разрешите пригласить Вас на вальс, – Махуб подошел незаметно и теперь стоял передо мной, сверкая черными, как ночь, глазами.

Настроен он был решительно, судя по всему, не одна я поняла, что, для того, чтобы танцевать этот танец, учиться необязательно. Торин напрягся, я все также улыбалась ему, затем повернулась к Махубу, и улыбка сползла с моего лица. Молча подала ему руку, почему-то отметила, что у него потные ладони. Он положил свои руки мне на талию, я прислушалась к себе, но не почувствовала ни трепета, ни, тем более, дрожи, более того, испытывала дискомфорт от его прикосновений. Мои ощущения доказывали, что, мягко говоря, я неравнодушна к Торину, и в этот момент, невольно улыбнувшись, я посмотрела на Махуба. Видимо, неправильно истолковав мою улыбку, он сильнее сжал талию и прижал к себе. Я попыталась отстраниться, он не позволил, тогда, возмущенно глядя в его глаза, надавила обеими ладонями ему на грудь, пятясь назад. Он усмехнулся, но объятия ослабил, позволив мне отодвинуться. Я разозлилась и не посчитала нужным это скрывать от него.

– Когда Вы уезжаете домой? – «деликатно» поинтересовалась я.

– Вам так не терпится от меня избавиться? – недобро усмехнулся он.

Он, что, надеется, что я разубеждать его буду? Ну-ну, помечтай!

– Вас, наверное, жена дома ждет, – закинула я крючок.

– Я могу позволить себе содержать несколько жен, – хвастливо заявил он, заглотив его.

– Зато я не собираюсь ни с кем делить своего мужа, – парировала я.

– Думаете, в этом мире мнение женщины имеет значение? – самоуверенно ухмыльнулся Махуб.

– Для того, кто умеет любить – несомненно, а тот, кто меня не любит, мне не нужен!

Махуб поджал губы и обиженно молчал, он меня уже не просто раздражал, а бесил своею самовлюбленностью и пренебрежением к женщине. Возможно, кого-то и устраивает такое положение вещей, а мои требования покажутся завышенными – я не возражаю. Ради бога! Только не надо навязывать его другим! Молча, недовольно сверля друг друга глазами, мы продолжали топтаться, то есть танцевать, пока музыка не стихла. Махуб проводил меня, на прощанье заглянул в глаза, потом посмотрел на Торина и ушел. Его взгляд мне не понравился, он дал понять, что разговор еще не окончен, а это, судя по всему, обещало неприятности.

– Не хочу больше танцевать, – сказала Торину.

– Пройдемся? – предложил он.

Я облегченно кивнула, а потом обернулась к сестрам и сказала:

– Кстати, Сеона, у Махуба есть жена.

– Нет, я не верю тебе! Ты нарочно! – неожиданно запричитала она.

Сибилла бросилась ее успокаивать, а Каприна напряженно смотрела на меня.

– Я вас предупреждала, – устало передернула я плечами, и мы с Торином медленно пошли по залу.

Подойдя к герцогине, и Торин, и я поприветствовали ее.

– Рада Вас видеть, граф, – ответила леди Норман, игнорируя мое присутствие. – Впрочем, не стоит затрудняться, оказывая мне знаки внимания.

Я растерялась от удивления. Даже Торин смешался и, смущенно посмотрев на меня.

– Судя по всему, некоторые больше не нуждаются в моих услугах, – холодно продолжала герцогиня.

– Еще раз прошу прощения, леди Норман, если чем-то обидела Вас, – сказала я, решив больше не беспокоить пожилую леди.

Торин удивленно посмотрел на герцогиню, в знак поддержки нежно сжал мою руку, затем чопорно раскланявшись, увел меня он нее. Мы шли по залу, передо мной мелькало множество лиц, все с любопытством взирали на нас, я старалась улыбаться, изображая безмятежность. Пройдя сквозь эту, казалось, бесконечную толпу, мы перемещались по широким и узким коридорам, пока не оказались одни в небольшой комнате.

– Оливия! – тихо произнес Торин, встревоженно глядя на меня.

Посмотрев в его глаза, я сама доверчиво потянулась к нему то ли в поисках ласки, то ли защиты. Прерывисто дыша, он сначала нежно прикоснулся к моим губам, будто пробуя их на вкус, его губы были горячие и упругие, мне хотелось еще и еще чувствовать их прикосновение. Торин проникся и захватил, словно в плен, мои губы, жадно вбирая своими, пока хватало воздуха. Знакомая дрожь разлилась волной по всему телу. Я обняла его за шею и прижалась, наслаждаясь этим поцелуем. Оторвавшись, он с тревогой посмотрел на меня, но увидев затуманенный взор и улыбку, облегченно выдохнул и крепко прижал к себе.

– Герцогиня расстроила Вас? – спросил он.

– Честно говоря, не она, – задумчиво ответила я.

– Махуб напугал Вас? – услышала я осторожный вопрос.

С неохотой оторвав голову от его груди, где мне было так уютно, сказала:

– Я уязвила его самолюбие, поскольку предпочла Вас. Его задел мой выбор, и он не счел нужным скрывать свое раздражение, а, скорее всего, просто не привык.

– О чем Вы говорили? – голос Торина выдавал напряжение.

– Думаю, нам удалось внести ясность в наши отношения, – ответила я. – Только мне кажется, он затаил обиду.

– Вам не стоит ничего опасаться, Оливия, потому что я сумею защитить Вас, – уверенно произнес граф.

– Спасибо, Торин, – меня взволновали его слова, неожиданно для себя я растрогалась и, чтобы скрыть навернувшиеся на глаза слезы благодарности, вновь прильнула к нему, положив голову на грудь и вдруг услышала: – Я Вас никому не отдам!

Глава 29

Торин больше не появлялся в университете, я скучала по нему. Мне вдруг стало не хватать его шуток, внимательного взгляда, легкой иронии, мягкой улыбки. Как я раньше жила без этого? Теперь мы могли видеться и беспрепятственно общаться только на балах во дворце, правда, после того случая, больше не подходили к герцогине Норман. Вот и сейчас мы прогуливались по залам дворца, соединенным между собою извилистыми коридорами. В одном из них я остановилась и вопросительно посмотрела на Торина. Он прочел в моих глазах незаданный вопрос и засмеялся:

– Да, Оливия! Это то самое место, где Вы перекрыли мне путь. Я прекрасно помню, как Вы стояли передо мной с раскинутыми в стороны руками и угрожали обнять меня.

Я смущенно улыбнулась, вспомнив, тот момент, а Торин продолжал говорить:

– Ни Вы, ни я тогда не знали, что Ваши слова: «Сюрприз! Только для Вас, граф!» станут пророческими.

– Почему пророческими? – ошарашенно спросила его.

– Потому что Вы, Оливия, оказались тем самым нечаянным сюрпризом, предназначенным только для меня.

Мне стало неловко, я ведь не до конца была откровенной с графом, вела себя с ним, как влюбленная девушка, хотя это-то как раз и не было обманом. Но я заставила его поверить в свою невинность, а ведь на самом деле Оливия таковой уже не была. Раньше я не сомневалась, что граф объявил о помолвке, чтобы избавить меня от ухаживаний Махуба. Позже Торин не раз давал понять, что намерения его серьезны, но я отказывалась верить, думала: все это делается для окружающих, чтобы наши отношения выглядели достовернее. Я видела и чувствовала его влечение ко мне, так же, как и он не мог не заметить мою влюбленность, но связывать это с его матримониальными планами было бы, на мой взгляд, неразумно. И вот теперь он говорил о моих словах, как о пророческих. От таких разговоров сердце девичье должно было радостно забиться, душа запеть от счастья. У меня и забилось, только от страха, что причиню ему боль, и душа завыла, перемежая междометия типа «оу!», «уй», «ой-ее-ей!» с неприличными словами.

– Сюрпризы бывают разные, Торин, – осторожно начала я: – Некоторые могут и разочаровывать. Вдруг Вы не найдете в своем неожиданном подарке то, в чем были уверены? Тогда Вашу радость сменят обида и горечь.

Торин, нахмурившись, внимательно смотрел на меня.

– Вообще, странный разговор, Вы не находите? – с горечью усмехнулась я. – По сути это Ваш текст, Торин. Это Вы должны избавлять меня от иллюзий, Вы должны не дать мне заблудиться в собственных мечтах, обнажая не всегда сладкую правду жизни.

– Действительно, странно. Вы говорите так, будто имеете за плечами богатый жизненный опыт, словно прожили уже не одну жизнь! – с сарказмом произнес Торин.

Браво, граф! Попал прямо в «яблочко»! Две жизни прожила, точнее, проживаю, да еще в разных мирах. Это, конечно, огромный опыт, да вот только и он не спасает ни от любви, ни от боли.

А вслух сказала:

– Не стоит преувеличивать, – и толкнула дверь в знакомую комнату.

Там было довольно много народа, мужчины и женщины стояли вокруг столов, и некоторые из них играли в настольные игры, делая ставки, другие азартно наблюдали за играющими. Возле окна располагался большой стол, на котором стояло множество тарелок с легкими закусками и большой сосуд с пуншем, возле которого находились бокалы. Мы подошли к одному из столов понаблюдать за игрой.

– Ваше Сиятельство! Я еще не успела поздравить Вас с помолвкой! – возле нас стояла красивая женщина в возрасте чуть более тридцати лет.

На ней было яркое платье с декольте, обнажавшем ее большую грудь практически до сосков. Было заметно, что она уже достаточно выпила, а в руках держала бокал с пуншем.

– Благодарю Вас, графиня, – сдержанно ответил Торин, у которого свело от напряжения скулы.

– Я не знакома с Вашей невестой, может, Вы меня представите? – разошлась подвыпившая дама, подойдя ко мне совсем близко и прожигая ревнивым взглядом.

– Моя невеста, леди Оливия Стелтон, графиня Нелли Додсон, – вмиг заледеневшим голосом произнес Торин.

Но графиня этого не замечала, как и того, что все бросили свои занятия и теперь наблюдали за разыгрывающимся на их глазах спектаклем.

– Вам повезло, леди Стелтон, заполучить такого выгодного жениха, -язвительно произнесла она, подняв бокал и «случайно» опрокидывая его содержимое на мое платье.

Все замерли, в комнате установилась тишина, глаза Торина помрачнели, а его скулы побелели.

– Какая я неловкая! – притворно смутилась графиня, с удовлетворением разглядывая расползшееся по подолу платья красное пятно.

– Зачем же так открыто демонстрировать свою зависть? Тем более, с манерами у Вас, похоже, большие проблемы. И это в Вашем-то возрасте! – я сочувственно покачала головой, и отошла от покрасневшей то ли от стыда, а, может, от злости, женщины, осторожно потянув за собой застывшего Торина.

Вокруг раздались сначала сдерживаемые смешки, а потом громкий раскатистый смех заполнил комнату. Мы не спеша вышли из гостиной, и Торин взволнованно заговорил:

– Оливия! Я должен извиниться…

– Торин, – перебила я его. – Надо срочно застирать платье, чтобы не осталось пятна.

Он озадаченно посмотрел на меня, потом на платье, и кивнул, пробормотав:

– Да, конечно, – поспешил вперед, я еле успевала за ним, вцепившись в его локоть.

Вскоре мы оказались в большой гостиной с красивой мебелью.

– Располагайтесь, Оливия, и скажите, что от меня требуется?

– Мне нужно переодеться. Это Ваши апартаменты?

– Мои. Могу предложить Вам только свою одежду, – шутливо сказал Торин, заметно нервничая: – Что Вы предпочитаете?

– Халат, длинный теплый халат, – ответила я, стараясь поддержать его шутливо-деловой тон.

– В таком случае, Вам надо пройти в спальню…, – Торин, замешкавшись, замолчал, потом прокашлялся и бодро продолжил: – Там Вы сможете переодеться.

Я, не раздумывая, прошла, куда он показал, сняла платье и надела темно-синий мужской домашний халат из плотной ткани. Он был длинный, из-под него были видны только мои туфли. Запахнувшись в него и вдыхая запах Торина, я вошла в гостиную, держа в руках свое платье. Торин нервно вышагивал по комнате, при моем появлении остановился, осмотрел меня с ног до головы и широко улыбнулся:

– Вам к лицу моя одежда, Оливия! Ваше платье сейчас заберут и почистят.

Я отдала ему свой наряд и предусмотрительно юркнула в спальню, чтобы не светиться перед прислугой. Потом услышала тихий голос Торина, отдающего кому-то распоряжения, затем звук закрывшейся двери и щелчок замка. Я выглянула из спальни.

– Оливия, проходите, располагайтесь, – говорил Торин. – Хотите выпить?

– Кажется, выпивки уже сегодня было достаточно, – улыбнулась я, стараясь казаться расслабленной.

Я уселась в кресло и наблюдала за ним. Торин сел напротив, и как ни старался скрыть, видно было, что он очень волнуется.

– Я хочу извиниться перед Вами за ту безобразную сцену, что устроила графиня Додсон, – с трудом произнес он.

– Это была Ваша бывшая пассия? – спросила я.

Торин дернулся, не решаясь ответить, лишь бросил на меня виноватый взгляд.

– Я даже не мог предположить ничего подобного, – тихо сказал он.

– Ну, разумеется, Вы же ей ничего не обещали, действовали, так сказать, в рамках договоренности, да и подарок, наверное, недешевый на прощанье преподнесли, – съязвила я.

Граф ненадолго замер, задумавшись, потом усмехнулся, ослабил воротник рубашки и сказал:

– И тут Вы оказались правы, Оливия. Это реакция брошенной женщины, которая не имеет ничего общего с мужской логикой. Вы обижены на меня, я это понимаю и не знаю, что нужно сделать, чтобы исправить это.

– Вы ошибаетесь, я не сержусь на Вас, Торин. Это же было до меня, -сказала ему.

Он вскочил, быстро подошел ко мне и, схватив за плечи, выдернул из кресла.

– Это правда? Вы не шутите? Я не хочу, чтобы Вы так шутили, Оливия! – запальчиво говорил он, приблизив почти вплотную мое лицо к своему.

– Я не обманываю Вас и не обижаюсь! Нет, не могу сказать, что меня это совсем не задело. Разумеется, было не слишком приятно. Но ставить Вам это в вину? По-моему, это неправильно и глупо.

– Глупо? – недоуменно переспросил он.

– Ну да, и еще нецелесообразно и недальновидно, – добавила для убедительности.

Торин, закрыв глаза, прислонился своим лбом к моему и, не скрывая иронии, проговорил:

– Леди, которая находится наедине с мужчиной, одетая в его халат, с серьезным видом рассуждает о целесообразности и дальновидности! – он уже не мог сдержать смеха: – Вы меня с ума сведете, Оливия!

Я, честно говоря, зависла от его слов. Надо же так все вывернуть! А он смотрел на меня с легкой усмешкой. Вдруг все изменилось, взгляд его налился тяжестью, цвет глаз из голубого стал почти синим, руки плавно заскользили по моей спине, он обнял и притянул меня к себе. Начиная плавиться, я почувствовала жар его желания и затрепетала от предвкушения, я жаждала прикосновения его желанных губ. Его влажный язык только прикоснулся к моим губам, а меня, будто огнем опалило изнутри. Он нежно сжимал и охватывал мои губы, делая их упругими и послушными. Его язык скользнул по моим деснам, проник внутрь и соприкоснулся с языком. И я потерялась, отдавшись наслаждению. Осознание действительности вернулось, когда почувствовала, как Торин подхватил меня на руки и понес в спальню. Осторожно положив на кровать, он застыл, глядя мне в глаза.

– Оливия? – это был вопрос-стон.

– Да, Торин! – утвердительно прошептала ему.

– Любимая! Я столько ждал! Я же с ума по тебе схожу! – жадно целуя меня, вновь и вновь повторял Торин.

Он распахнул халат и замер, с удивлением рассматривая мое нижнее белье. Я, глядя ему в глаза, приподнялась и, медленно поведя плечами, выскользнула из халата. Торин сглотнул и, не решаясь прикоснуться, смотрел на меня. Я потянулась к его рубашке и попыталась снять ее. Его глаза встретились с моими, и нам обоим все стало понятно, и больше не было сомнений. Он быстро снял рубашку и стал неистово ласкать меня, терзая мое тело нежными прикосновениями рук и то легкими, словно перышки, то обжигающими поцелуями.

– Ты не представляешь, как давно я мечтала дотронуться до твоей груди, -сквозь прерывистое дыхание удалось проговорить мне, когда, наконец, посчастливилось прикоснуться к ней губами.

– Правда? – замер Торин, прожигая меня восторженным взглядом.

– И еще сосчитать куби..., – договорить я не успела.

Губы Торина коснулись моих сосков и стали нежно посасывать, я застонала, непроизвольно выгибаясь. Мысли исчезли, осталось желание принадлежать Торину, ощущать его в себе, испытать наслаждение. Я не заметила, как он избавил меня от одежды и разделся сам. Ощутив, как его плоть прижимается к моему бедру, потянулась, чтобы поласкать, но в этот момент Торин навис надо мной. Я открыла глаза и встретилась с его пронзительным взглядом, все его лицо было покрыто капельками пота, который стекал по его напряженной шее. Я улыбнулась и, нежно погладив по щеке, прошептала:

– Не бойся!

Торин резко вошел, меня пронзила боль, и вырвался крик. Это было так неожиданно и так больно, что я не смогла удержать слезы. Как же так? Ведь мне же говорили, что Оливия обесчещена! Я же оргазм ждала, а не эту раздирающую тело надвое невыносимую муку!

– Оливия! Почему Вы не сказали? – прохрипел Торин, который замер, еле сдерживаясь.

Я молчала, слезы текли по моим щекам. Отвернув голову, я старалась смотреть в сторону.

– Простите меня! Но я не в силах остановиться, – Торин был на пределе.

– Я понимаю, – прошептала я, кусая от боли губы.

Он стал медленно двигаться, не сводя с меня взгляда. Я приготовилась к новой порции боли, но ее не последовало. Выдохнув, постаралась расслабиться, но это удалось лишь после того, как Торин вышел из меня. Слезы высохли, боль постепенно ушла, я попыталась встать. Граф вдруг навис надо мной:

– Зачем Вы это сделали, Оливия?

– Почему «Вы»? – парировала я.

Торин непонимающе смотрел на меня.

– Это именно то, что Вас сейчас волнует? – недоуменно спросил он.

– Ты не даешь мне встать, не отвечаешь на мой незамысловатый вопрос, так что не делай вид, что тебе интересно, что меня сейчас волнует! – отрезала я и снова попыталась встать.

Глава 30

На этот раз он не стал мне мешать. Я накинула халат и пошла, точнее, поковыляла в ванную комнату. Не успела я открыть кран с водой, как ворвался обнаженный Торин, открыл кран, бросил в воду кристалл тепла, вытащил из шкафа кучу полотенец и положил их на бортик купальни. Я растерянно наблюдала за ним, он медленно подошел ко мне и подхватил меня на руки. Уткнув свое лицо в мои волосы, прошептал:

– Прости!

Я обняла его, больше он ничего мне сделать не позволил. Когда купальня наполнилась водой, он снял халат и опустил меня в воду, сам присел рядом и стал аккуратно смывать кровь. Я хотела воспротивиться, но он умоляюще попросил:

– Позволь мне, пожалуйста, Оливия!

Потом, завернув меня в полотенце, отнес на кровать и прилег рядом.

– Мне надо идти, не хотелось бы оправдываться перед родственниками, -сказала я.

– А мне кажется, что сначала мы должны поговорить, – возразил он.

– Хорошо, – легко согласилась я.

– Почему ты это сделала? – снова спросил Торин.

– Что именно? – попыталась уточнить я.

– Оливия! Опять? – возмутился он.

– Торин, я за последний час столько всего натворила! Хотелось бы конкретно узнать, что тебя возмутило больше всего, – слабо улыбнувшись, спросила я.

Он так растерялся, что не сразу ответил, потом сел и осторожно усадил меня напротив.

– Ты неправильно меня поняла, ничего ты не натворила, – торопливо заговорил он, но увидев мою приподнятую бровь и усмешку, поправился: – То есть, ты все замечательно натворила, то есть, сделала, – он опять на мгновенье замолчал, укоризненно взглянув на меня. – Ты мне дала понять, что ты не невинна. Почему?

– Извини, что разочаровала, – устало проговорила я.

– Но я не говорил, что разочаровала! – возмутился Торин. – Ты ввела меня в заблуждение, почему?

– Я… нечаянно, – начала я, а потом честно призналась ему: – Я не знала.

– Что? Прости, но…, – Торин оторопел.

Он закрыл глаза и тяжело вздохнул. Снова посмотрел на меня и, стараясь не повышать голос, проговорил:

– Уточни, пожалуйста, чего именно ты не знала.

– Я не знала, что я – девственница, – пояснила я, пожав плечами.

– Но, Оливия, – возмущенно воскликнул Торин: – Я не понимаю! Почему ты не знала? Как такое вообще возможно? Или ты решила подшутить надо мной?

– Торин, да что ты все возмущаешься и причитаешь? В конце концов, кто из нас двоих потерял девственность? – не выдержала я.

Торин замер и некоторое время негодующе взирал на меня.

– Мне пора, где мое платье? – прервала я молчание.

Он быстро оделся и вышел из спальни, а через некоторое время принес чистое платье и, не слушая моих возражений, помог мне в него облачиться. Затем, сидя перед зеркалом, я попыталась поправить свою прическу. Торин, понаблюдав за мной, не выдержал и сам стал укладывать мне волосы. У него неплохо получалось, правда, до Норы ему еще было очень далеко, но удивительно было другое, то, с каким трепетом он это делал. Я смотрела в зеркало и видела, как время от времени, погружая свое лицо в волосы, он, прикрыв глаза от удовольствия, впитывал их запах, а потом, глядя на мое отражение, загадочно улыбался.

Я собралась уходить, но Торин, сев напротив меня, снова заговорил:

– Оливия, выслушай меня, пожалуйста. Я понимаю: ты ждала от нашей близости другого и была разочарована, но это был первый раз для тебя, и то, что ты испытала, обусловлено природой женского организма. Я не оправдываюсь и не снимаю с себя вины, поскольку был недостаточно внимателен к тебе, просто то желание, та страсть, которые я испытывал в тот момент, поглотили меня, и я плохо контролировал то, что происходило с тобой, пока… пока ты не закричала. Прошу простить меня за это.

Он держал мои ладони в своих руках и заботливо смотрел в глаза, а я завороженно слушала его и улыбалась.

– У нас было необычное знакомство, и отношения, которые сложились между нами, обычными тоже не назовешь. Это потому что ты – необыкновенная. Может быть, поэтому у нас часто почему-то происходит все наоборот, я даже, как ты выражаешься, твой текст говорю. В результате возникает недопонимание, пусть тебя это не пугает, Оливия, потому что главное, что ты должна помнить: я люблю тебя!

И я опять заплакала, только на этот раз от счастья. Торин разволновался и стал успокаивать меня.

– Я плачу от счастья, – пояснила ему.

– Мне будет спокойнее, если ты будешь улыбаться от счастья, – расслабленно промолвил он.

Мое отсутствие в бальном зале не осталось незамеченным, и на следующий день за завтраком Сибилла решила меня отчитать. Теперь, когда в университете начались каникулы, приходилось не только ужинать вместе с родственниками.

– Ты вчера непозволительно долго отсутствовала, Оливия.

– Мне пришлось уехать, и ты знаешь причину, – напомнила ей.

– Мы кое-что слышали, но, думаю, подробности инцидента расскажешь ты.

У Сеоны и Каприны заблестели глаза в предвкушении пикантных подробностей.

– Особо нечего рассказывать, – неохотно ответила я. – Одна дама опрокинула бокал с вином на мое платье. Мне пришлось покинуть бал.

Я продолжила завтрак, родственники, ожидавшие от меня более подробного изложения событий, недоуменно переглянулись и возмущенно уставились на меня.

– Почему она это сделала? – не отставала Сибилла.

– Она была нетрезва, – ответила я, начиная раздражаться.

– Но мы слышали совсем иное! – воскликнула Сибилла, и, разумеется, это прозвучало, как упрек.

– Передайте мою благодарность повару, было вкусно, – обратилась я к дворецкому, поднимаясь из-за стола.

Сибилла и ее дочери широко открытыми глазами наблюдали, как я покидаю обеденный зал. Уже, когда я перешагнула порог, услышала за спиной возмущенный крик Сибиллы:

– Но мы еще не закончили!

– В таком случае – приятного аппетита!

– Скажите, Беорегард, – тихо обратилась я к дворецкому, который распахнул передо мной двери: – А о чем говорили мои родственники, когда завтракали и обедали без меня?

– Чаще молчали, – пряча улыбку, также тихо ответил дворецкий. – Но иногда говорили о Вас, леди Оливия.

– Я почему-то так и думала, – усмехнулась я.

Дворецкий промолчал, лишь в глазах его затаились смешинки. У меня, конечно, возникало желание не посещать обеденный зал, а, как и прежде, трапезничать в своих апартаментах, но только в зале я могла видеть Кайла. Удивительно, но я по нему скучала. Откуда появились чувства к этому мальчику, я не понимала. Может, из-за общей с ним болезни? Вот к сводным сестрам я ничего подобного не испытывала.