Текст книги "Нечаяный сюрприз для графа (СИ)"

Автор книги: Инга Ветреная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

– Передай ему, пожалуйста, что я зайду через час, – попросила я, стараясь не обращать внимания на ее претензии.

– Ты заставишь его ждать? – театрально всплеснула руками мачеха. – Неужели так трудно проявить уважение к родному отцу? Ты со своим университетом совсем забыла о семье!

Ну, совсем заигралась дамочка! Хотя, ее можно понять, теперь, когда я не касаюсь членов семьи, да, чего уж там – редко их вижу, мачеха с регулярными выступлениями практически лишилась аудитории, а своим решением не посещать обеденный зал, я ей, как говорится, весь кайф обломала. Вот и наверстывает упущенное, то есть выплескивает накопившееся, а от меня, видимо, ждет бурных аплодисментов. Я выпустила птицу «обломинго»: подошла к ней очень близко, почти вплотную, и, глядя в глаза, почти не разжимая губ, хмуро предупредила:

– Еще одно слово, и я завтра никуда не иду! Как ты думаешь, что на это скажет герцогиня Норман?

Мачеха прониклась: испуганно взглянула на меня, поджала губы и молча выбежала из комнаты.

– Теперь можно пообедать, – сообщила я робко заглянувшей в гостиную горничной.

– Добрый вечер, отец, – поздоровалась я, входя в кабинет. – Что-нибудь случилось?

– Добрый вечер, Оливия! Почему должно что-то случиться, чтобы я имел возможность поговорить со своей дочерью? – улыбаясь, спросил граф Стелтон.

Довольно странный вопрос, потому как раньше, именно так и было: какое-то связанное со мной событие – истеричное выступление мачехи – разговор с отцом. Приблизительно такая последовательность, хотя, вряд ли стоит обижаться, как мне не перестают напоминать, поведение Оливии в прошлом доставляло немало хлопот членам семьи.

– Так о чем ты хотел поговорить со мной? – стараясь не отвлекаться, спросила я.

– Ко мне подходила герцогиня Норман и интересовалась, почему ты перестала посещать балы, – спокойно сказал отец, как я ни всматривалась в его лицо, обиды или беспокойства не обнаружила. – Она почему-то предположила, что причиной является мое нежелание видеть тебя во дворце.

Судя по всему, чтобы не обидеть меня, отец облек слова герцогини в более мягкую форму, я не перебивая, внимательно слушала.

– Я ей ответил, что развлечениям ты предпочитаешь учебу, но все же пообещал, что на следующем балу она непременно увидит тебя, – закончил он, также пристально всматриваясь в меня.

– Ты нисколько не погрешил против истины, отец. Мне, действительно, очень нравится учиться в университете, и вечерами я предпочитаю читать и заниматься, нежели терять время на балах.

– Как странно ты говоришь, Оливия, – задумчиво произнес он. – Все, что ты говоришь и делаешь, выглядит очень необычно.

– Тебе это не нравится, отец? – запаниковала я.

– Напротив, нравится, – ответил он. – Я просто все еще не могу привыкнуть, что ты та самая Оливия, которую я знал.

– Но я уже не та самая, – осторожно возразила ему. – Я изменилась и сразу призналась тебе в этом.

– Да-да, помню, просто до сих пор не могу привыкнуть, – смешался он, а потом неуверенно спросил: – Не пора ли тебе вернуться в обеденный зал, Оливия?

– Еще не время, отец, – твердо сказала я.

– Что ж, если ты так считаешь, – вздохнул он. – Но балы все же тебе посещать придется, чтобы избегать ненужных разговоров.

– И как часто? – решила уточнить я.

– Хотел бы я ответить: на твое усмотрение, да, боюсь, ты опять надолго пропадешь, – посетовал граф. – Не хочу тебя заставлять, но хотя бы раз в месяц.

– Договорились, – немного подумав, ответила ему. – Что-то еще?

Он помедлил, мне показалось, будто о чем-то хотел спросить меня, но так и не решился, лишь молча покачал головой.

– Тогда, до завтра, отец.

Глава 20

Я стояла перед зеркалом и красила ресницы, Нора, подавшись вперед, широко открыв глаза, наблюдала, как я маленькой щеточкой наношу на ресницы тушь. Щетку нужной формы мне сделал местный мастер по образцу зубной, а тушь тоже помогли изготовить: измельчили уголь до состояния пыли, потом я опытным путем определила пропорции масла и лимонной кислоты, смешав их с пылью до нужной консистенции, которую, кстати, прикинула на глазок. Судя по восхищенному взгляду горничной, получилось неплохо, я тоже осталась довольна результатом. Когда спустилась в холл, там уже был отец, он с любопытством рассматривал меня, одобрительно улыбаясь. Вскоре подошли мачеха с сестрами, мы уже стали выходить на крыльцо, когда они, мельком взглянув на меня, резко затормозили и остановились.

– Оливия, что ты сделала со своим лицом? – неожиданно вспылила Сибилла.

– Ничего особенного, – невозмутимо ответила я.

– Но, ты….изменилась! – растерянно проговорила она обвинительным тоном.

– Надеюсь, в лучшую сторону? – поинтересовалась у нее.

– Несомненно! – неожиданно вмешался отец. – Сибилла, мы уже можем ехать?

Мачеха кивнула и молча вышла.

На бал мы ехали впятером, с трудом поместившись в экипаж. Сестры, как обычно, были недовольны, беспокоились, что помнутся их пышные платья, но благоразумно промолчали, когда я села на сиденье рядом с ними, немного потеснив. Мое платье было почти точной копией предыдущего, полностью закрытое с отделкой по подолу, насыщенного синего цвета. Во время поездки все молчали, но явственно витало напряжение, сестры косились на меня, часто бросали взгляды на мать, та старалась не смотреть в мою сторону, но получалось у нее плохо. Чувствовалось, что мой безмятежный вид вызывал у мачехи раздражение, спросить что-либо она не решалась и все больше нервничала, тяжело вздыхая. Я не выдержала и захотела успокоить их:

– Не надо волноваться, я не стану вам мешать.

– Что за глупости ты говоришь, Оливия? Мы рады, что ты с нами, -отреагировала Сибилла, облегченно выдохнув.

Сестры после моего замечания тоже расслабились, а отец, не замечая никакого подвоха, благодарно улыбнулся жене.

В зале отыскала глазами герцогиню и направилась к ней.

– Добрый вечер, леди Ренита! Очень рада встрече с Вами. Позвольте присоединиться к Вам, – приветствовала я ее.

– Леди Оливия! Соизволили, наконец, явиться во дворец, – ворчливо произнесла герцогиня. – Так уж и быть, можете сесть рядом.

– Благодарю, Ваша Светлость, – громко ответила ей, а когда села, слегка наклонившись к ней, тихо добавила: – Я так соскучилась, что готова обнять Вас, да, боюсь, Вы первая вышвырнете меня из зала за такую выходку.

– Рада, что Вы еще не растеряли благоразумие, несмотря на все то, чему Вас учат в этом университете, – немного покраснев от удовольствия и чуть заметно улыбнувшись, сказала она, как обычно, разглядывая толпу.

– Хочу еще раз поблагодарить Вас, леди Ренита, за услугу, которую Вы мне оказали, рассказав об университете, – сочла необходимым повторно выразить герцогине свою признательность.

– Я уже начала жалеть об этом, – заявила она. – Если бы знала, что Вы станете редкой гостьей во дворце, то, скорее всего, промолчала.

– Обещаю Вам, что собираюсь иногда посещать балы, но, признаюсь, исключительно для того, чтобы встречаться с Вами. Жаль, что нет возможности видеться в университете…, – я замолчала, потому что безумная мысль промелькнула в голове, но побоялась ее озвучить.

Герцогиня, будто что-то почуяв, сделала стойку и, обернувшись ко мне, потребовала:

– Договаривайте!

Я сосредоточилась, даже прикрыла глаза от усердия, и постаралась подробно озвучить внезапно пришедшую в голову идею:

– В университете идет разделение по половому признаку, на мой взгляд, не замечать этот факт было бы недальновидно, девушек намного меньше, чем мужчин, и они более уязвимы. Вы могли бы стать куратором женской аудитории. Это придало бы уверенности студенткам и вместе с тем дисциплинировало их, удерживало бы в рамках приличий студентов, да и на мужчин – преподавателей Вы и Ваш непререкаемый авторитет оказывали бы благотворное воздействие.

– А куратор…? – не договорила леди Норман.

– Тот, кто наблюдает за процессом, наставник, педагог, – быстро пояснила я.

– А чему это Вы улыбались, когда говорили? – подозрительно спросила леди Ренита.

Улыбалась? Надо же, я даже не заметила, но ответила честно:

– Представила Вас в роли куратора, да еще назначенную самим королем, и мне это понравилось.

– Тут важнее: понравится ли это мне? – чопорно произнесла герцогиня.

– Не попробуете – не узнаете, – повторила я популярную в моем мире пословицу и улыбнулась.

– Вообще-то, сейчас Вам нужно находиться рядом с семьей, – вдруг заявила леди Норман. – Подойдете ко мне позже.

– Леди Ренита, может быть, Вы намекнете хотя бы, в чем дело? – удивленно спросила я.

– Сейчас все узнаете. Ступайте! – скомандовала она.

Вздохнув, я подчинилась и направилась к отцу, мельком взглянув на придворных, мимо которых приходилось идти. Что-то изменилось, я вдруг поняла, что не слышу смешков и ехидных замечаний в свой адрес, которые обычно доносились мне вслед, и к которым я не то, чтобы привыкла, но старалась не обращать на них внимания. Заметила лишь удивленные взгляды и перешептывания за спиной. Я подошла к отцу, Сибилла и сестры стояли рядом с ним и нервно оглядывались.

– Оливия, хорошо, что ты подошла, – сказал отец, немного волнуясь. – Нас хочет видеть Его Величество.

– Я предупреждала тебя, дорогой, что добром это не кончится, – запричитала еле слышно Сибилла и тут же переключилась на меня: – Твое поведение в манеже не осталось незамеченным, и теперь придется расплачиваться за это, причем всей семье!

Я недоуменно взглянула на нее, пытаясь понять, что означает этот вызов к королю и каковы его последствия.

– Сибилла, пожалуйста, оставь Оливию в покое, – попросил отец. – Возможно, причина аудиенции совсем в другом.

Мачеха ничего не успела ответить, поскольку один из королевских лакеев в нарядной ливрее подошел к нам и торжественно произнес:

– Граф Стелтон! Леди Оливия! Вас ожидает Его Величество. Прошу следовать за мной!

Сибилла многозначительно посмотрела на мужа, мол, «Что я говорила?», и осуждающе – на меня. Ну, а нам с отцом ничего не оставалось делать, кроме, как следовать за слугой. Вскоре мы оказались перед апартаментами короля, двери распахнули и лакей доложил о нашем приходе:

– Граф Лео Стелтон и его дочь леди Оливия Стелтон!

Мы перешагнули порог и оказались в просторном кабинете. За огромным письменным столом сидел король, поодаль, по обе стороны от него, находились столы поскромнее, которые занимали молодые мужчины, очевидно, секретари, вдоль стен стояли шкафы с книгами и папками. Кресла и диваны располагались как в близости от королевского стола, так и в отдалении от него. Как и положено, отец приветствовал короля поклоном, я присела в реверансе. Король вскинул голову, и я впервые смогла рассмотреть его с такого близкого расстояния, это был молодой человек, около тридцати лет с темными волосами ниже плеч и светло-карими глазами. Он взглянул на отца, улыбнулся обыденной дежурной улыбкой, затем, перевел взгляд на меня, и его брови удивленно приподнялись. Не знаю, что его удивило: моя кожа или накрашенные глаза.

– Граф Стелтон! Леди Оливия! Я пригласил вас сюда, чтобы лично выразить благодарность, – заговорил король: – В день, когда в манеже выступали гости из Саравии, мог произойти неприятный инцидент, но, как мне доложили, леди Оливия сумела предотвратить его. К сожалению, в тот момент мне необходимо было отлучиться, но никто не мог предугадать подобное развитие событий, это случилось из-за разницы менталитетов и культур нашего королевства и султаната Саравии.

Услышав слово «менталитет», я заинтересованно посмотрела на короля, ну до чего продвинутый правитель! И женщинам разрешил университет посещать, и слова интересные, не свойственные данной эпохе, знает.

– И, чтобы не быть голословным, сообщаю Вам, граф, что Вы – один из ограниченного круга лиц, которым предстоит заключить контракт с представителями Саравии на поставку кристаллов света, – закончил король.

– Благодарю Вас, Ваше Величество, – ответил довольный отец, не ожидавший ничего подобного от этой встречи.

– Леди Оливия! – обратился вдруг король ко мне: – Могу я узнать, почему Вы поступили именно таким образом?

– Я сделала лишь то, чего ожидали гости из Саравии. Мне показалось, что еще немного, и они примут поведение нашей публики за оскорбление со всеми вытекающими последствиями. Этого, на мой взгляд, допустить было нельзя, -ответила я.

– Должен заметить, что Ваше решение мне показалось простым и изящным, но, тем не менее, оно спасло ситуацию. Принц Ильтар по достоинству оценил Ваше поведение и сказал мне, что покорен Вашим поступком: Вы на глазах у всех не побоялись выразить свое восхищение мужчинами Саравии, – говорил Генри, задумчиво изучая меня, будто пытаясь что-то вспомнить.

– Борцами Саравии, – поправила короля, не удержавшись от усмешки.

– Что? – будто очнулся он. – Борцами? А что, есть разница?

– Существенная, – подтвердила я.

Король, кажется, ненадолго завис, а потом открыто улыбнулся.

– Мне сообщили, что Вы посещаете университет. Вы уже думали, чем хотели бы заняться после завершения учебы? – поинтересовался он после небольшой паузы.

Судя по озабоченным переглядываниям секретарей, лимит времени, отведенного для беседы с нами, был исчерпан, но король почему-то не торопился нас выпроводить.

– Мне очень нравится учиться в университете, – искренне ответила я. – А о будущем, как мне кажется, пока рано говорить. Сейчас я только изучаю предметы и дисциплины, и разговор о выборе вида деятельности считаю преждевременным, тем более, несмотря на мои желания, сам выбор будет ограничен.

– Леди Оливия, мне было интересно поговорить с Вами. Не скрою, Вы меня приятно удивили. Надеюсь, чаще видеть Вас на балах, чтобы продолжить наше общение, – проговорил король, заканчивая аудиенцию.

– Взаимно, Ваше Величество, – ответила я, вызвав усмешку у короля и оторопь у секретарей и отца.

Мы возвращались в зал по широким коридорам дворца, на стенах которого висели картины и старинные гобелены, я их с интересом рассматривала. Всю дорогу отец молчал и лишь, когда мы подошли к родственницам, нервно обмахивающимися от нетерпения веерами, отец заговорил:

– Оливия, я должен поблагодарить тебя за внимание и услугу, которую оказал мне король. В последнее время ты не перестаешь удивлять и радовать меня. Твои поступки несколько не вписываются в общепринятые нормы, но результаты просто ошеломительные.

Я понимала, что говорит он больше для мачехи и сестер, нежели для меня, но все равно было приятно.

– Спасибо, отец, – ответила ему. – Я рада, что смогла что-то сделать для тебя.

– Дорогая, – обратился отец к Сибилле, которая хлопала глазами, слушая мужа и не знала, как ей реагировать на его слова. – Король поблагодарил Оливию за то, что она сделала в манеже, и предложил мне, как отцу, в награду за это выгодную сделку. Он выразил желание видеть чаще Оливию на балах, чтобы общаться с ней.

Мачеха не могла вымолвить ни слова, то ли от волнения, то ли от досады, только тяжело дышала, заглатывая воздух открытым ртом, ее лицо, шея и плечи покрылись красными пятнами. Сестры внимательно рассматривали мои накрашенные тушью ресницы, видимо, сходу определив, благодаря чему мне удалось завоевать расположение короля.

– Я оставлю вас, меня ждет герцогиня Норман, – и ушла от своих родственников.

– Леди Ренита, мне снова следует благодарить Вас теперь уже за то, что мы с отцом были удостоены аудиенции у короля? – спросила я, заняв кресло рядом с герцогиней.

– Я лишь изложила факты, но Вы же не думаете, что королю было интересно только мое мнение. Его Величество выслушал многих и сделал выводы. А Вы, я смотрю, чем-то недовольны? – она недоуменно посмотрела на меня.

– Конечно, я благодарна королю за то, что он сделал для отца, но мне кажется, что моя роль в той ситуации несколько преувеличена, да и привлекать к себе излишнее внимание не хотелось бы, – поделилась я своими сомнениями.

– То есть Вы практически смирились с вниманием придворных в виде насмешек, а благодарность и интерес короля Вам кажутся излишними? – с нотками негодования в голосе спросила герцогиня.

Я задумалась, а ведь она права! Я терплю ехидные взгляды, насмешки, которые порой мало чем отличаются от оскорблений, как от родственников, так и от посторонних людей. Кажется невероятным, но, похоже, что я уже смирилась с ними, даже готова оправдать их, но стоило кому-то проявить по отношению ко мне элементарную вежливость или заинтересованность, как я сама! посчитала это чем-то излишним и недостойным меня!

– Как мне повезло с Вами, леди Ренита! – произнесла я, с благодарной улыбкой глядя на недовольный профиль герцогини. – Одной фразой Вы сумели вправить мне мозги!

– Вам еще предстоит убедить меня в этом! – не оборачиваясь, покровительственно сказала она.

Лишь по едва приподнятому уголку губ я поняла, что она больше не сердится на меня. Решила воспользоваться этим и спросила:

– А Вы что-нибудь решили по поводу кураторства?

– Пока не решила, – ответила герцогиня и повернулась ко мне.

– Может быть, стоит поговорить с ректором университета профессором Кремингом? – продолжала я. – Мне он показался человеком компетентным и увлеченным своим делом.

– Возможно, – задумчиво сказала леди Норман. – Только вот я не педагог.

– Да Вы-то как раз педагог, что называется, от бога, – не задумываясь, возразила я. – А подобрать Вам предмет для преподавания совсем несложно, например, этикет, или дворцовый этикет, или иерархия в королевстве, да, в конце концов, можете вообще ничего не преподавать, а быть заместителем ректора по воспитательной работе. Причем воспитание следует начинать с молодых людей, им его здорово не хватает. Ну, мне так кажется, -смешавшись под внимательным взглядом герцогини, закончила я.

– Ваша Светлость, Вы позволите пригласить на танец Вашу подопечную? – неожиданно услышала я знакомый голос.

Глава 21

Мы с герцогиней одновременно подняли головы и растерянно уставились на графа Ривгана. Разговор о кураторстве так увлек нас, что не только я, но и леди Норман, перестала замечать все, что происходило вокруг нас.

– Я не возражаю, граф, – величественно ответила быстро пришедшая в себя леди Ренита.

На танец? Но я не умела танцевать и даже не пыталась запомнить эти странные телодвижения, не имеющие ничего общего с современными танцами из моего мира! Я была уверена, что мне это не пригодится, поскольку за все это время еще не нашлось ни одного храбреца, рискнувшего пригласить меня. Выходит, ошиблась! Вот он, герой, блин! стоит и невозмутимо смотрит на меня. Отказать – значит, оскорбить его и невольно подвести герцогиню.

– Послушайте, граф, может, лучше пройдемся и поговорим? – тихо спросила я, поднимаясь с места, потому что пауза уже слишком затянулась.

– Вы отказываете мне? – прищурившись, холодно спросил Торин.

Я уже хотела начать оправдываться, но обратила внимание на пары, которые танцевали «медляк»?!

– Так топтаться, пожалуй, и я смогу, – ой! я, что, это вслух сказала? Затем, встретившись с ошеломленным взглядом Торина, громко и четко проговорила: – С удовольствием потанцую с Вами, граф.

Я уверенно протянула ему руку, но стоило коснуться его ладони, как меня будто током пронзило, вздрогнув от неожиданности, испуганно взглянула на Торина, он странно смотрел на меня, но понять, что означал этот взгляд, была не в состоянии. Как мы оказались в круге, среди танцующих, толком так и не поняла, то ли граф меня вывел на площадку, может, я его вытащила.

Мы стояли напротив друг друга. Стараясь не смотреть в лицо, положила руки ему на грудь, ткань сюртука была довольно плотной, но я ощутила тепло его тела и не смогла сдержать прерывистого вздоха. Он медленно обхватил руками мою талию и слегка сжал ее, сквозь платье почувствовала жар от его ладоней, и тут же перехватило дыхание. Пытаясь скрыть от него свое состояние, я еще ниже опустила голову. Мы медленно двигались. «Если задыхаюсь от его прикосновения, что же будет, если он меня поцелует?» -внезапно пришло в голову. От этой шальной мысли я испуганно вскинула глаза и встретила напряженный взгляд потемневших глаз. Рвано дыша, резко опустила голову.

– Леди Оливия! – услышала я хриплый голос.

– Да? – выдохнула ему в грудь.

– Посмотрите на меня.

– Зачем? – просипела еле слышно.

– Пожалуйста! – голос звучал настойчивее.

Я не реагировала.

– Боитесь? – вкрадчиво спросил граф.

– Вот еще! – возмущенно фыркнула я и вскинула голову.

Он поймал мой взгляд и больше не отпускал, его глаза ласкали меня, а я застыла, глупо улыбаясь и ничего не замечая вокруг, кроме этих голубых озер, в которых беспомощно тонула.

– Могу ли я спросить Вас кое о чем, при этом рассчитывать на откровенный ответ? – задал вопрос Торин.

– Да, – медленно ответила я, тая от его прикосновений.

– Благодарю, – оживился он и радостно улыбнулся.

– Нет, – как во сне, продолжала отвечать.

Торин растерялся, улыбка медленно сходила с его губ, он непонимающе смотрел на мое лицо, хотя, что там было непонятного? Я испытывала наслаждение от его прикосновений, да еще при этом могла открыто смотреть на предмет своего обожания. Он, наверное, таких щенячьих взглядов перевидел за свою жизнь немало, но, даже каким-то там, очень задним умом понимая это, я ничего не могла с собой поделать и продолжала любоваться им.

Он убрал руки с моей талии, стало очень неуютно. Оторвавшись, наконец, от его лица и посмотрев в сторону, обнаружила, что танец закончился. Быстро опустила руки и в тот же миг почувствовала себя одинокой, да что там! – брошенной!

– Леди Оливия, мы не договорили, я вынужден пригласить Вас на следующий танец, – услышала я, мне показалось, довольный голос Торина, когда он уводил меня с танцевальной площадки.

– Нет! – испуганно произнесла я и, когда до меня дошел смысл его слов, решительно добавила: – Даже не пытайтесь, мне нет дела до Вашей нужды!

В тот же миг меня, схватив за талию одной рукой – на объятие это мало походило, втащили, точнее, внесли через стену, которая вдруг разомкнулась, в какую-то комнату, в которой никого, кроме нас не было. Пока я от удивления вертела головой, Торин развернул меня лицом к себе и уставился взбешенным взглядом, сжав при этом мою талию двумя руками, стараясь, видимо, зафиксировать меня на месте таким образом.

– Потрудитесь объясниться, леди Оливия! – процедил граф.

– Не делайте так больше, пожалуйста, – затараторила я. – Вы себя и меня поставите в неловкое положение.

– Что именно не делать и каким образом я поставлю нас в неловкое положение? – недоуменно спросил он.

– Не надо приглашать меня танцевать, – начала объяснять я, все еще волнуясь. – Как Вам только в голову такое пришло? Я больше не пойду танцевать и, как Вы сказали? Откажу Вам, вот. Вы спровоцируете неловкую, я бы даже сказала, скандальную ситуацию, а ни Вам, ни мне это совершенно ни к чему.

– Я спровоцирую неловкую ситуацию тем, что приглашу Вас на танец? – не догонял граф, непритворно возмущаясь.

– Совершенно верно, – подтвердила я, облегченно вздохнув, и улыбнулась, начав успокаиваться.

Торин медленно выдохнул, на секунду прикрыл глаза и, старательно изображая улыбку, глухо спросил:

– Не соблаговолите ли пояснить, леди Оливия, что Вы имеете в виду?

При этом руки его сильно стиснули мою талию, видимо, перепутав ее с шеей. Рановато я начала успокаиваться, оказывается, граф ничего не понял, более того, судя по молниям, которые метали его глаза, он, к тому же, и оскорблен.

– Я не умею танцевать, – честно призналась я, чтобы избежать недомолвок.

Торин молчал, по-прежнему прожигая меня взглядом.

– Но мы танцевали несколько минут назад! Или правильнее сказать – топтались? – с издевкой спросил он, было видно невооруженным взглядом, что человек старается держать себя в руках, но у него это не слишком хорошо получается, хотя, ничего удивительного: руки-то мной заняты, если конкретно – моей талией.

– Чтобы танцевать такой танец, учиться необязательно, – объясняла я, на мой взгляд, очевидные вещи. – Тут и медведь справится.

– Вы хотите сказать, что Вас не учили? – скептически спросил он, все еще не веря мне.

– Учили, очень давно, а практики не было много лет, поэтому я все забыла, – выдала, на мой взгляд, вполне правдоподобную версию. – И я была бы Вам признательна, если бы Вы ослабили хватку.

– Простите, – виновато сказал Торин, перестав меня сжимать своими ладонями и осторожно погладив кончиками пальцев пострадавшие бока. – Просто мне сложно представить, что Вы все забыли.

– Возможно, кое-что я и помню, но могу запутаться, например, наступить кому-нибудь на ногу или даже столкнуться, повернувшись не в ту сторону. Это Вы можете представить? – продолжала убеждать его, стараясь не думать о мурашках, побежавших по всему телу от этого, скорее всего, машинального жеста.

– Легко! – широко улыбнулся он, но я не обиделась.

– Рада, что мы разобрались, наконец, с этим недоразумением, – улыбнулась в ответ.

– Я могу Вам помочь, леди Оливия. Говорят, я неплохо танцую, поэтому могу заново обучить Вас, – неожиданно предложил Торин, и глаза его подозрительно заблестели.

Я недоверчиво смотрела на него, пытаясь понять, не шутит ли он, но граф, немного волнуясь серьезно продолжал:

– Разумеется, об этом никто не узнает, а со своей стороны гарантирую Вам соблюдение всех норм приличия.

Я молчала, пытаясь определить, в чем подвох.

– Вы не сможете отказывать всем подряд желающим танцевать с Вами без объяснений. И вряд ли кто-то поверит, что Вы не помните, как это делать, -продолжал убеждать меня Торин.

– Да с чего Вы взяли, что со мной кто-то захочет танцевать? Столько лет игнорировали, что изменилось с тех пор? – с усмешкой спросила я.

– Вы! Вы изменились! – услышала в ответ. – Леди Оливия, а если Вас пригласит на танец король?

Вот тут я призадумалась, если так случится, хоть это и было маловероятно, то отказ будет выглядеть как оскорбление Его Величества, не меньше.

– Я подумаю, – вздохнула я.

– Что Вы имели в виду, когда ответили мне сначала «Да», а потом «Нет»? – спросил Торин, меняя тему.

– А о чем Вы спрашивали? – уточнила я, потому что и память, и соображалка в тот момент были в состоянии легкой контузии.

– Я спросил: могу ли я рассчитывать на Ваш откровенный ответ? – повторил он.

– Было два вопроса, не так ли? – подозрительно спросила его, немного подумав.

– Ну, если быть точным, сначала я поинтересовался: могу ли я кое о чем спросить Вас, – растерянно сказал Торин.

– В таком случае, что же здесь непонятного? – удивилась я. – Да – на первый вопрос, нет – на второй.

– То есть Вы не собирались откровенно отвечать на мои вопросы? – возмутился граф.

– Я сейчас именно это и делаю: честно отвечаю на Ваши вопросы, так Вы же гневаться изволите! – съязвила я.

Торин тяжело вздохнул и, стараясь не раздражаться, сказал:

– Я с Вами откровенен, леди Оливия, поэтому хочу, чтобы и Вы меня не обманывали. И прошу прощения, если был не сдержан.

– Вообще, я не собиралась Вас обманывать, я имела в виду, что с некоторых пор не могу доверять Вам, только и всего, – пояснила я.

Торин довольно долго молчал, уставившись в одну точку где-то за моей спиной, я даже оглянулась на всякий случай, мало ли! А потом тихо сказал, глядя мне в глаза:

– Наверное, я это заслужил.

Я тактично промолчала, только энергично закивала головой, соглашаясь, в том смысле, что очень даже заслужил, можешь не сомневаться!

Торин удивленно поднял бровь, а потом, запрокинув голову, рассмеялся. До чего же он был красив! Я опять стояла, замерев, и смотрела на белозубую улыбку и искрящиеся от смеха глаза.

– Вам понравились поединки борцов? – снова сменил тему граф, у меня стало складываться впечатление, что он просто не хочет меня отпускать.

– Думаю, не только мне, они всем понравились, – ответила ему.

– Вы тоже произвели впечатление на борцов, – заметил Торин, наблюдая за моей реакцией.

– Меня даже король сегодня поблагодарил, – похвасталась я.

– Безусловно, Вы это заслужили, – кажется, его это нисколько не удивило, а затем, слегка нахмурившись, произнес: – Кузен принца Махуб заинтересовался Вами, он меня расспрашивал о Вас.

– В каком смысле заинтересовался? – удивилась я.

– Вы ему понравились, – нехотя сказал Торин, все больше хмурясь.

– А как у него со зрением? – поинтересовалась на всякий случай.

– Не совсем понимаю Вас, леди Оливия, – растерялся Торин.

– Ну, я имею в виду свое лицо. Разве он не видит на нем то, над чем все так любят смеяться? – спросила я, пытаясь свести вопрос к шутке.

Граф сначала изумленно смотрел на меня и, по-видимому, хотел что-то сказать, но вдруг глаза его потемнели, он взглянул так, что усмешка исчезла с моего лица, это был взгляд мужчины, который испытывает желание к женщине. Он осторожно, будто какую-то драгоценность, взял в ладони мое лицо и впился в губы. Не отрывая рук, Торин прижался ко мне, и я ощутила силу его желания, но и мысли не возникло оттолкнуть графа, потому что я тоже хотела его. Вцепившись в сюртук, я плотнее прижалась к нему и ответила на поцелуй. Услышала изумленный полувздох-полустон, и вот уже одной рукой он придерживает мой затылок, а другой крепко прижимает к себе. Когда мы оторвались друг от друга, то не сразу пришли в себя, тяжело дыша, я смотрела на него опьяненным взглядом и видела в его глазах зеркальное отражение своих чувств: удивление и нежность, а мое состояние можно было охарактеризовать, как близкое к блаженству. А потом граф снова удивил меня, он опять обхватил ладонями мое лицо и стал покрывать его поцелуями, иногда прерываясь, чтобы сказать:

– Вы прекрасны, леди Оливия! Слышите меня? Вы прекрасны!

А я стояла и млела от его легких, будто прикосновения перышка, поцелуев, и глупо улыбалась.

– Вам надо идти, слишком долгое отсутствие может скомпрометировать Вас, -вдруг с сожалением проговорил Торин, нехотя убирая руки и пятясь от меня, будто опасаясь, что снова станет удерживать. – Но, помните, мы не договорили, леди Оливия.

– Звучит, как угроза, – проворчала я, оглядывая комнату в поисках двери.

– Всего лишь предупреждение, – услышала в ответ насмешливый голос графа.

Глава 22

Выйдя из комнаты и, не спеша перемещаясь по залу, решила не идти сразу к герцогине, она могла начать задавать вопросы, увидев мое состояние, а ни откровенничать с ней, ни обманывать ее не хотелось.

– Леди Оливия, скучаете? – передо мной возник Хикс со своими приятелями по университету. – Здесь не так весело, как было в манеже?

– О! Если Вы хотите выразить мне свое восхищение, то вынуждена разочаровать Вас: Вы опоздали. Король уже поблагодарил меня и моего отца, по достоинству оценив мой поступок, – ответила я, глядя в его презрительно скривившуюся физиономию.

– Восхищение? – возмутился он, а потом, когда до него, наконец, дошло, разом как-то поник и уже тише переспросил: – Король?