Текст книги "Нечаяный сюрприз для графа (СИ)"

Автор книги: Инга Ветреная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

Дворецкий нашел меня в библиотеке и сообщил, что граф Ривган нанес нам визит. Я поспешила в гостиную, все уже были там, в том числе, и Кайл.

– Добрый день, Оливия! Вы прекрасно выглядите, впрочем, как всегда, – сияя улыбкой, приветствовал меня граф, при этом глаза его тревожно всматривались в меня.

– Добрый день, Торин! Рада Вас видеть! – сказала ему сущую правду.

– Граф приглашает нас в поместье к родителям, – сообщила мне Сибилла таким тоном, будто в этом была исключительно ее заслуга.

Я посмотрела на Торина, он безошибочно прочел в моих глазах вопрос и ответил на него вслух:

– Пришло время, Оливия, познакомить Вас с моими родителями. Также хочу, чтобы родные с обеих сторон договорились о дате нашей свадьбы, которая состоится не позднее, чем через четыре месяца.

– Это слишком маленький срок, мы можем не успеть все подготовить, -воскликнула Сибилла. – К чему такая спешка, граф? Ведь обычно дату свадьбы назначают только через полгода и более после объявления помолвки.

– Я уточнял в высоких инстанциях, леди Стелтон, четыре месяца – вполне допустимый, превосходно вписывающийся в общепринятые нормы приличия, срок, – вежливо, но твердо заявил Торин.

Я с удивлением слушала графа, никак не ожидала, что он начнет так активно готовиться к свадьбе. Когда оказалась в его апартаментах, то, конечно, понимала, чем для меня может закончиться чистка платья. Меня это не смущало. Я полюбила Торина и хотела быть с ним, думала, что даже, если с его стороны это только физическое влечение, то мы все равно будем счастливы, пусть ненадолго, но будем! Отказываться от таких чувств, вытравливать их из себя я не собиралась, потому что впервые ощутила такую безудержную страсть, а у меня ведь был опыт, пусть небольшой, но, тем не менее, он доказывал, что это не каприз. Теперь я понимала, что с Олегом у меня была влюбленность, яркая и короткая, которую можно сравнить со вспышкой. Тем более, я была уверена со слов мачехи, что терять мне, то есть, Оливии, нечего. Но вышла накладочка, я до сих пор не решила, как к этому относиться: радоваться или огорчаться

Но вот то, что Торин сделал и сказал потом, было для меня полной неожиданностью. Я буквально ошалела от его признания, в тот миг он мне казался мужественным и трогательным одновременно. А вот со свадьбой я это не связывала абсолютно, тем более, до этого речь шла исключительно о помолвке, в отличие от Торина, который инициировал приготовления к данному торжеству.

Глава 31

На следующий день мы отправились в гости к графу и графине Ривган. Я предложила Кайлу поехать в экипаже вместе со мной и Торином, он неожиданно согласился. Мы с братом сидели напротив графа, большую часть пути он развлекал нас рассказами о своем детстве, забавных случаях, которые с ним происходили, о том, как он учился в специальной школе для подростков-дворян. Я, так же, как и Кайл, восторженно внимала Торину.

– Еще никогда у меня не было столь благодарных слушателей, – пошутил Торин, глядя на наши одинаково восхищенные лица.

Нельзя сказать, что я волновалась перед встречей с его родителями, я подошла к этой ситуации рационально. Конечно, хотелось понравиться им, но подумала, что, если этого не произойдет, ничего страшного не случится, поскольку жить мы все равно будем отдельно, в доме Торина, куда они, по его словам, наведывались крайне редко.

Родители графа были пожилыми людьми, они встретили нас вежливо, и были весьма корректны, их манеры отличались сдержанностью, которую трудно было перепутать с приветливостью. Возможно, это и была отличительная особенность представителей аристократии высшего звена.

– У Вас красивый сад, – выразила свое восхищение Сибилла во время обеда. – Я еще никогда не видела такого количества и разнообразия цветов.

– После обеда я проведу вас по нему и покажу некоторые виды редких растений, – ответила, мать Торина, благосклонно принявшая комплимент.

– Благодарю Вас, леди Ривган, мы все с удовольствием прогуляемся по самой яркой части Вашего поместья.

Я с удивлением посмотрела на Сибиллу, она, что, забыла о моей реакции на цветы? Да и для Кайла это может быть опасно.

– Надеюсь, вы нас пощадите и не заставите сопровождать вас? – шутливо спросил отец Торина, имея в виду себя и моего отца.

– Разумеется, мужчин это не касается, – серьезно ответила хозяйка.

– Торин, Вы говорили о пруде, – пришлось вмешаться мне. – Мы с Кайлом предпочли бы побывать там.

Мать Торина, нахмурившись, с удивлением посмотрела на меня, а потом осуждающе на растерянное лицо мачехи.

– Хорошо, так и сделаем, – быстро отреагировал Торин, почувствовав мое напряжение. – Если захотите, милые дамы, можете потом присоединиться к нам. Кстати, Кайл, у меня сохранился кораблик, который я в детстве запускал в пруду.

Счастливая улыбка брата смыла неприятный осадок, который оставил недовольный взгляд графини Ривган.

Кайл бегал по берегу пруда, толкая длинной палкой маленький парусник, который ему дал Торин, а мы сидели на покрывале, расстеленном на траве, и наблюдали за ним. Я все ждала, когда Торин начнет расспрашивать, почему я не захотела пойти в сад любоваться цветами, но он молчал, предоставляя право мне самой решать, стоит ли говорить об этом.

– Ты, наверное, заметил, что у меня на коже нет прыщей? – напрямую спросила его.

– Заметил, правда, не сразу. Знаешь, Оливия, я даже привык к ним, -ответил Торин, убирая с моей щеки выбившийся локон.

– Привык? – поразилась я.

– Да, сам не ожидал, – усмехнулся он. – Наверное, потому, что мне в тебе все нравится.

Он улыбнулся, видя мой недоверчивый взгляд:

– Я даже помню, когда это заметил, я увидел, что мужчины по-другому стали смотреть на тебя.

Я потрясенно слушала его, не в силах ничего произнести, лишь ладонью легко коснулась его щеки. Просто не знала, как еще выразить переполнявшую меня нежность.

– Не смотри на меня так, Оливия! – попросил он севшим голосом.

– Как? – пискнула я.

– Как будто хочешь меня, – доверительно прошептал он мне на ухо.

– Так и есть, – прокашлявшись, ответила я и, взглянув ему в глаза, сказала: – Я ведь так и не успела сосчитать твои кубики на прессе.

Теперь закашлялся он, удивленно приподняв брови, и отметил:

– Это серьезное упущение с твоей стороны.

– Виновата! Исправлюсь! – отрапортовала ему, и мы рассмеялись.

А затем я продолжила:

– Прыщи появились в результате долгого, в моем случае, многолетнего употребления двух приправ, которые добавлялись для вкуса в пищу. Я это выяснила и запретила их добавлять в мои блюда. И через три месяца они исчезли, и кожа теперь выглядит белой и ровной. У Кайла, по-моему, та же самая болезнь, я сказала об этом отцу, и сейчас для меня и Кайла отдельно готовит Барни, но Сибилла не знает о приправах, я попросила отца не говорить ей. Вот и некоторые цветы оказывают на меня такое же раздражающее воздействие, как и приправы. Правда, что касается цветов, то не знаю, какие именно. Поэтому я и не пошла в сад.

– А что это за приправы? – спросил Торин.

Я назвала. Он обнял меня:

– Значит, мне ты доверяешь?

Я молча кивнула.

– Он перевернулся! Он сейчас утонет! – услышали мы крик Кайла.

Вскочив на ноги, ринулись к нему. Кайл стоял на краю мостика, длиною чуть ли не до середины пруда, и пытался достать палкой перевернувшийся парусник. Я подбежала и обняла мальчика.

– Не утонет, – успокаивающе проговорил Торин, глядя на маленький парусник.

Но в это время кораблик застрял в корнях коряги, его почти было не видно.

– Он утонул! – в отчаянии крикнул Кайл и заплакал.

– Не плачь, малыш, я сейчас достану его, – сказал Торин, снимая обувь.

Мы с мальчиком стояли на краю мостика и смотрели, как граф прямо в рубашке и брюках нырнул в воду.

– Это все из-за меня! – плакал Кайл, опустив голову и вцепившись в мою руку.

Я наклонилась, чтобы утешить его и вытереть слезы, при этом сделав шаг назад, но не рассчитала и упала в воду, потянув за собой Кайла. В воде мне удалось вытолкнуть его наверх, я пыталась вынырнуть сама, но не смогла. Было ощущение, что меня засасывает в воронку, какая-то сила тянула на дно. От нехватки воздуха я потеряла сознание.

Вновь Олег стоял на берегу реки и, улыбаясь, смотрел, как я медленно заходила в воду. Почти полностью погрузившись, оглянулась назад и сквозь внезапно опустившийся туман разглядела фигуру Олега, стоявшего в обнимку с девушкой. «Ольга!» – крикнул он, и в тоже мгновенье меня накрыло большой волной. «Откуда здесь такие волны?» – успела удивиться я и ушла под воду. Очнулась на руках, прижатая к мужской груди. Почувствовав, что я пришла в себя, мужчина наклонился к моему уху и тихо проговорил:

– Я не позволю тебе уйти! Я тебя никому не отдам!

– Олег? – прошептала я.

– Оливия! Очнитесь! Откройте глаза! – голос, зовущий меня, становился громче.

Меня нещадно трясли за плечи, я застонала, это было все, на что меня хватило. Трясти перестали, я открыла глаза и увидела перепуганное лицо Торина. А за его спиной удалось рассмотреть встревоженные лица сестер и леди Ривган.

– Кайл? – спросила я, вспомнив, как оказалась в воде.

– Он в доме, его отнес туда твой отец, – ответил Торин.

– Вы его вытащили из воды?

Он кивнул.

– Торин и тебя спас, – сказала Сеона.

– Спасибо и за Кайла, и за меня, – поблагодарила я и, посмотрев на свою мокрую одежду, облепившую тело, сказала: – Мне надо переодеться.

– Совершенно верно, иначе Вы можете простудиться, – подтвердил Торин, подхватил меня на руки и понес в дом.

Горничная помогла мне сменить одежду и высушить волосы. Я сидела в своей комнате и смотрела в окно. Что происходит? Я же неплохо плаваю, но не в состоянии сделать ни одного взмаха рукой, меня все время тянет ко дну. Почему? Хотя это же видения, что-то вроде снов, ведь в манеже не было воды, а я почему-то тонула в реке, причем ощущения были довольно реалистичны для сна. И вновь меня спас мужчина, лица которого так и не удалось разглядеть. И вот уже второй раз я вижу Олега с девушкой. Ну, так-то, я ничего не имею против. Но тонуть надоело, каждый раз задыхаться от недостатка кислорода и испытывать жжение в груди – никому не пожелаю, в том числе и себе, то есть, себе – в первую очередь. Видимо, какие-то высшие силы не знают, что со мной делать, в каком из миров оставить, а, может, хотят, чтобы я что-то поняла или решила для себя? А до меня не доходит – что именно, вот и топят регулярно, повторяют процедуру для «особо сообразительных».

Дверь открылась, и в комнату вошел Торин. Он был очень серьезен, молча подошел ко мне и сел напротив.

– Спасибо тебе за то, что спас Кайла и меня, – еще раз поблагодарила я.

– Кто такой Олег?

Глава 32

Я удивленно посмотрела на него:

– Откуда ты знаешь?

– Ты назвала его имя, перед тем, как очнуться, – мрачно проговорил он.

Я отвела от него взгляд и, задумавшись, смотрела в окно, Торин не торопил меня. Наверное, пришла пора рассказать мою историю попадания в этот мир, и кому, как ни Торину, я могу довериться? Ведь мы любим друг друга, пусть даже я ему еще не призналась в этом. Может, потому и молчу, что боюсь вернуться назад. Боюсь? Уже не надеюсь, а боюсь? Я усмехнулась, а ведь, действительно, боюсь, потому что понимаю, что вернувшись назад, потеряю Торина. Навсегда. Я вздрогнула от охватившего меня ужаса и решилась:

– Я никому не рассказывала об этом. То, что ты сейчас услышишь, тебе покажется невероятным, в это трудно поверить.

– А ты постарайся убедить меня! – напряженно произнес он.

– Нет, – покачала я головой, – это вопрос доверия. Лгу я или говорю правду – решать тебе. Ни убеждать тебя, ни что-то доказывать я не буду.

Лицо Торина еще больше помрачнело, но он твердо произнес:

– Я слушаю тебя, Оливия.

– Мое настоящее имя Оля, можно Ольга, мне двадцать один год…

И я в сжатой форме рассказала, как утонула в самый первый раз и, как очнулась здесь. Как ни странно, лицо Торина начало светлеть.

– Ты знаешь, что такое перерождение? – спросил он меня, когда я закончила рассказывать.

– Нет, а какое отношение это имеет к моей истории?

– Жена моего друга Алена, Ирэйна, также из другого мира попала сюда, только там, как она сказала, ее сбил автомобиль. Она тоже очнулась здесь в чужом теле и ничего не помнила о прошлой жизни в этом мире, ей пришлось сказать, что она потеряла память. Лекарь, естественно, не зная этого, поставил ей диагноз – перерождение, то есть рождение нового человека в прежнем теле, с новым характером, с новыми привычками. Похоже, что с тобой произошло то же самое. Есть еще один человек из другого мира, они подружились с Ирэйной, но я не могу назвать тебе его имя, это уже не моя тайна.

– И как давно Ирэйна попала сюда?

– Более года назад.

– С ней тоже происходили приступы, будто она снова погибала, и ее тянуло в тот, свой мир? – разволновавшись, спрашивала я.

Торин напрягся:

– Она ничего об этом не говорила. И часто у тебя бывают такие приступы?

– Второй за все это время, – вздохнула я.

– Первый был в манеже? – уточнил он.

– Да, я почему-то снова тонула.

– Олег – это твой муж? – после паузы спросил Торин.

– Нет, но мы жили вместе год.

– Ты любишь его? – Торин плотно сжал губы, желваки заходили на скулах.

– Думала, что люблю, но потом поняла, что это все-таки не любовь. В тот день, когда это случилось, я как раз думала о том, как ему сказать, что нам надо расстаться, но так и не успела, – честно ответила я. – Знаешь, я уже дважды в виденьях-приступах видела его с девушкой. Скорее всего, так оно и есть на самом деле.

– А ты хотела бы вернуться? – нельзя было не заметить, как тяжело дался Торину этот вопрос.

– Раньше хотела, а теперь – даже не знаю, скорее – нет, чем да, -откровенно ответила ему.

Он взял в дрожащие ладони мое лицо, глаза его налились синевой, он наклонился ко мне и с отчаянием в голосе произнес:

– Я не позволю тебе уйти, Оливия! Ты слышишь меня? Не позволю!

Те самые слова из моего видения! Я пораженно смотрела на него. Значит, это был Торин? Он меня спас? Впрочем, почему меня это удивляет? Странно было, если бы это сделал кто-нибудь другой.

– Слышу, родной! Я не хочу от тебя уходить! – пробормотала я и приникла к его губам.

Глава 33

Я пропустила вчера бал, но, как выяснилось, напрасно.

– Принц Ильтар уехал в Саравию! – расстроенно сообщила Каприна за завтраком.

– Один? – удивилась я.

– Нет, конечно! – раздраженно подключилась к беседе Сеона. – С ним уехали все саравийцы.

– Это ведь незапланированный отъезд? – я взглянула на отца, но он молча пожал плечами.

– Что-то у них случилось! – уверенно сказала Каприна.

– Ты говоришь о Саравии? – уточнила я.

– Да! – резко подтвердила она.

Честно говоря, меня эта новость удивила, но не расстроила. Торин рассказывал, что саравийцы должны были отправиться домой через месяц. Что касается Махуба, то он постоянно наблюдал за мной, я старалась не зацикливаться на этом. Зато он стал оказывать знаки внимания Сеоне, после танца не уходил, а оставался стоять рядом с ней, он мало говорил, зато Сеона от радости не закрывала рта и говорила за всех нас. Сибилла при этом стояла и улыбалась, не делая дочери ни одного замечания. Махуб слушал партнершу по вальсу и чуть кривил губы в улыбке. Иногда мы встречались взглядами, и в его глазах я видела то ли торжество, то ли насмешку. Поэтому мы с Торином предпочитали или танцевать, или бродить по залу и разговаривать.

За время своего пребывания в королевстве принц Ильтар вместе со своей свитой дважды посещал университет. Как-то войдя толпой в перерыве между лекциями в аудиторию в сопровождении проректора Барбера, они равнодушно осмотрели помещение, зато обратили внимание на черные накидки студентов и преподавателей и с живым интересом обсуждали их, также задержали свои взгляды на малочисленной женской аудитории. Проректор объяснил, как проходят занятия, какие дисциплины преподают. Большого интереса на лицах Ильтара и его спутников я не заметила. На лекцию остались два саравийца, в том числе Махуб, по всей видимости, они получили задание выяснить все о лекции, а потом доложить о результатах.

Во время занятия я чувствовала на себе взгляд саравийца, поначалу меня это раздражало, но потом я увлеклась: слушала преподавателя, тщательно записывая основные тезисы, и совершенно не думала о Махубе. Скорее всего, я бы благополучно забыла об этом посещении, но вскоре после него Махуб на балу задал вопрос:

– Леди Сеона! Почему Вы не посещаете университет?

– Зачем? Туда ходят только те, кому не удалось выйти замуж до двадцати одного года, – ответила она, засмеявшись.

Махуб завис от такого ответа, а потом спросил:

– Посещение университета приравнивается к замужеству?

– Нет, – растерялась Сеона.

– Просто старым девам король предоставил возможность учиться, чтобы поумнеть. Если они не смогли выйти замуж до такого возраста, значит, недостаточно умны. Но ни Сеона, ни Каприна не нуждаются в обучении в университете, – бросилась на помощь дочери Сибилла.

«Он им не поможет», – мелькнуло у меня в голове. То есть мачеха считает меня глупой, я о ней такого же мнения. А мы, оказывается, с ней в этом отношении похожи! Меня разобрал смех, я не выдержала и рассмеялась.

– Вы не согласны с леди Стелтон? – Махуб тут же нашел повод заговорить со мной.

– У Вас может сложиться впечатление, что в университете учатся только глупцы. Но мои родственники имели в виду исключительно женщин. Уверяю Вас, мужчин это не касается, они посещают университет, чтобы получить знания. Впрочем, «поумнеть» – тоже неплохой вариант, – ответила я, не скрывая того, что меня повеселили объяснения Сибиллы и ее дочери.

Вообще, я надеялась, что после столь «лестной» характеристики, которую невольно дали мне Сеона и Сибилла, интерес Махуба ко мне пропадет, но неожиданно он пригласил меня на танец. Торина рядом не было, чтобы отказать, сказав, что я обещала вальс своему жениху, поэтому пришлось выкручиваться и рассыпаться в извинениях.

– Вы оказали мне большую честь, пригласив на танец. Но вынуждена отказать Вам, так как должна блюсти преданность своему жениху и не давать ему ни малейшего повода сомневаться во мне, – пафосно заявила я.

– Неужели танец со мной послужит для Вашего жениха поводом для сомнений в Вашей преданности ему? – не менее напыщенно спросил Махуб.

– Вы же не станете утверждать, что ревность способствует укреплению отношений? Да и потом, не стоит забывать о моем статусе старой девы. Надеюсь, Вы понимаете, что рисковать в моем положении было бы не слишком дальновидно, – привела я, на мой взгляд, убедительные аргументы.

– Ваша предусмотрительность и преданность жениху вызывают…, – недовольный Махуб, видимо, от раздражения, не мог подобрать слово.

– Восторг? – невинно подсказала я.

– Не совсем, – не согласился он, сверля меня взглядом.

– Умиление? – хлопая ресницами, с придыханием уточняла я.

– Скорее, недоумение, – закончил он.

– Жаль, что не угадала, – посетовала я.

Больше попыток потанцевать со мной со стороны Махуба не было. Но на следующем балу на вальс меня пригласил другой саравиец. Видимо, они специально выбирали момент, когда Торина рядом не было, ну, да это и к лучшему. Я бросила быстрый взгляд на принца и его окружение. Махуб не скрывал усмешки, а остальные с интересом наблюдали за нами. Ну, что ж! Приложив ладонь к губам, я шокированно ахнула и широко открыла глаза от обиды и возмущения. Затем, схватив саравийца за руку, потащила его к соплеменникам, бросив на ходу:

– Идемте скорее!

Он неохотно пошел за мной, его лица я не видела, но выражения лиц тех, к кому я направлялась, можно было бы назвать обалдевшими. Остановившись перед ними, я срывающимся голосом, с нотками страдания, промолвила:

– Прошу простить мое экстравагантное поведение, Ваше Высочество! Но я вынуждена обратиться к господину Махубу.

Ильтар покосился на Махуба, а потом кивнул мне, тот смотрел на меня с опаской.

– Господин Махуб! Почему Вы не сказали своим товарищам, что я не могу танцевать с ними? – с нотками отчаяния вопрошала я. – Я никого не хочу обижать отказом, но все причины, из-за которых я не могу танцевать ни с кем, кроме жениха, Вам известны! Перечислите их сами! Не заставляйте меня страдать! – в голосе прорывались рыдания, я, было, развернулась, чтобы уйти, пусть Махуб теперь сам отдувается, но мой потенциальный партнер схватил меня за руку, и, не отпуская, расстроенно спросил:

– Но почему?

Нда, что-то не получилось. То ли я перестаралась, то ли до них долго доходит!

– Прошу Вас, назовите причины или Вы забыли? – снова обратилась я к Махубу и приняла позу оскорбленной невинности, ну, как я себе это представляла: повернув голову в сторону и опустив глаза в пол, застыла, поджимая губы от едва сдерживаемых рыданий.

Кажется, сработало, потому что услышала:

– Я помню, – и через небольшую паузу: – Леди Оливия хранит преданность своему жениху и не хочет давать повод сомневаться в ней. И еще она сказала, – голос стал увереннее, даже послышалось ехидство: – Что, будучи старой девой, не может рисковать. Я ничего не упустил, леди Оливия?

– Вы все правильно сказали, – благодарно улыбнулась ему. – Правда, я еще добавила, что рисковать в моем положении, то есть, как Вы тонко подметили, в статусе старой девы, недальновидно. Но, наверное, я не вправе требовать от Вас точных формулировок. Что ж, – тяжко вздохнула я. – Не сомневаюсь, что теперь вы меня понимаете.

Затем, не поднимая глаз, развернулась и пошла к ошарашенным родственницам, которые, конечно, не слышали наш разговор, но видели все прекрасно. Не увидела с ними Торина и, чтобы избежать расспросов, не выходя из образа, перешла в другой зал.

Вот только после этого разговора саравийцы стали приглашать на вальс Сеону и Каприну. Мне это не нравилось, но сестры сияли от удовольствия, и я отказалась от намерения в чем-то переубедить их. Торину я вкратце рассказала об этом инциденте.

– Понимаешь, мне не нравится Махуб, у меня сложилось впечатление, что он держит камень за пазухой. Пришлось минимизировать наше общение, – пыталась объяснить я свои действия.

– Мне кажется, ты преувеличиваешь, – подумав, сказал Торин. – Вряд ли он сможет как-то навредить.

– То есть то, что он захочет навредить, ты все-таки допускаешь?

– Не исключаю этого варианта, – усмехнулся Торин.

Вот поэтому отъезд саравийцев меня, в отличие от сестер, совсем не огорчил. Просто хотелось узнать причину такого поспешного отбытия. А поводом оказалась смена власти в султанате. Накануне на корабле прибыл посол Саравии и привез официальное сообщение, что прежний правитель Зилантан умер, и султаном Саравии теперь является его старший сын Кират. Если для нашего короля это стало неожиданностью, то для Ильтара это был удар, и на следующий день вся делегация Саравии отбыла на родину. Остался посол, прибывший не один, а со служащими посольства, прислугой и двумя женами, одетыми в паранджу, не оставляющей открытыми даже глаза.

Глава 34

– Я должен уехать в Саравию, – сообщил мне Торин через месяц после отъезда принца Ильтара.

– Что-то случилось? – обеспокоенно спросила его.

– Нет, обычная дипломатическая поездка, – пояснил он.

Торин рассказал мне немного о Саравии, в том числе о борьбе за власть, которая там велась на протяжении длительного времени между Зилантаном и его старшими сыновьями. До недавнего времени она носила скрытный характер, Кират и Ильтар боялись явно выступать против отца. И вот, месяц назад Кират стал правителем Саравии, поставив Ильтара перед фактом.

– Неужели Ильтар смирился с поступком старшего брата? – поинтересовалась я. – Ты говорил, что он был в ярости, когда узнал, что отец умер.

– Не стану утверждать, но вряд ли Зилантан умер своей смертью. Осмелюсь предположить, что старший сын «помог» отцу освободить престол. Именно это и возмутило Ильтара, а не потеря отца. И да, ты права, вряд ли он простит Кирату, что тот это сделал в обход его.

– Значит, там сейчас опасно. Зачем тебе ехать? Стоит, наверное, подождать, пока там утихнут страсти. Почему именно сейчас?

– Посол сказал, что таково желание султана Саравии.

– Но почему наш король должен идти на поводу чьих-то желаний? – возмутилась я. – Мне это кажется довольно странным. Разве не логичнее заботиться об интересах своего королевства?

– Но здесь как раз нет противоречий, – пытался заверить меня Торин. – В данном случае желание султана совпало с интересами нашего королевства.

Я не могла успокоиться, что-то было не так, или Торин не договаривал, или от нас скрывали информацию. Мое проснувшееся шестое чувство кричало, что ему не стоит туда ехать.

На одном из балов к нам с Торином уверенной походкой подошел привлекательный темноволосый мужчина с военной выправкой.

– Познакомься, Оливия, это мой друг граф Ален Монсервиль, – произнес Торин, потом представил меня: – Моя невеста леди Оливия Стелтон.

– Для меня большая честь познакомиться с той, которая покорила сердце моего лучшего друга, – улыбнулся Ален.

У графа Монсервиля были внимательные глаза и открытая улыбка, от него веяло силой.

– Я тоже рада познакомиться с Вами, – ответила я.

– К сожалению, не могу Вас познакомить со своей женой, она сейчас в нашем поместье, но я с удовольствием сделаю это, если Вы приедете к нам в замок Монсервиль.

– Торин говорил, что Вы ждете ребенка, поэтому хочу Вас поздравить с таким желанным для вас обоих событием.

– Благодарю, и передам Ваши слова жене. Мы будем рады, если Вы приедете к нам погостить.

– Оливия, ты можешь поехать в замок и без меня, если возникнет такое желание, – заметил Торин.

– Несомненно! – подтвердил Ален.

Так, а вот это уже похоже на предупреждение, что, если что-нибудь случится, мне следует обратиться за помощью к чете Монсервилей.

– Спасибо, обязательно буду иметь это в виду, – сдержанно ответила я.

Я заметила, что с приближением срока отъезда Торин становился беспокойным, хотя старался не показывать этого. Как можно больше времени я стремилась проводить с ним, старалась выглядеть жизнерадостной, чтобы не давать ему поводов волноваться обо мне.

– Завтра я уезжаю, значит, получается, что сегодня у нас прощальный бал, -пытался шутить Торин, не замечая, как от волнения крепко сжимает мою руку.

– Пойдем к тебе, Торин, – тихо сказала я.

Глаза его радостно сверкнули, и молча он повел меня в свои апартаменты. Мы еще не подошли к двери, но в предвкушении сердце мое забилось чаще, дыхание тоже участилось. Я взглянула на Торина, с ним происходило то же самое. Он только ускорил шаг и сильнее сжал мою руку вспотевшей ладонью. Как только за нами захлопнулась дверь, мы бросились в объятия друг друга. Не переставая целоваться, освобождались от одежды. На пороге спальни Торин, уже без рубашки, подхватил меня на руки и положил на кровать.

– Так хочется подольше полюбоваться тобой, да, боюсь, не выдержу, – хрипел он, стягивая с меня намокшие трусики.

– Ты только не останавливайся! – попросила я, теснее прижимаясь к его обнаженному телу.

Задержав затуманенный взгляд на моих призывно раздвинутых бедрах, он навис надо мной и со стоном вошел в меня, заполнив собою мое тело и мысли. С безудержной страстью мы исполняли с ним извечный танец любви под мелодию собственных стонов и оглушительного прерывистого дыхания. Торин постарался, чтобы я первой достигла кульминации. Мое тело еще продолжало сотрясаться в сладостных спазмах, когда он замер, запрокинув голову, и я почувствовала внутри себя пульсацию его внушительных размеров плоти и услышала протяжный стон любимого.

Позже мы снова любили друг друга, только этот раз отличался медленными, бесконечными, с ума сводящими предварительными ласками. Торин долго и трепетно ласкал мою грудь, сначала теребя соски, а потом нежно посасывая. Он сделал их такими чувствительными, что от легкого прикосновения его языка меня охватывала сладкая судорога. Я нежно сжимала его плоть и смотрела в лицо, на котором отражалось испытываемое им наслаждение. Помня о расставании, мы оба, как будто впрок хотели насытиться этими пьянящими ощущениями.

Я лежала на плече Торина, а он, обняв меня, перебирал мои волосы.

– Почему ты сказала, что не знала, что ты – девственница? – спросил Торин.

– Из бесконечных претензий ко мне мачехи я узнала, что очень недолго Оливия встречалась с неким Джером, служащим отца. Так вот, Сибилла утверждала, что он обесчестил Оливию, то есть меня, – рассказала я.

– Прости, но я рад, что она ошиблась, – проговорил Торин.

– А если бы не ошиблась, что-нибудь изменилось бы? – поинтересовалась я.

Торин ответил не сразу, но уверенно:

– Нет! Это ведь было до меня.

Мы помолчали.

– Шесть, – сказала я.

– Что? – не понял Торин.

– На твоем прессе шесть кубиков, – констатировала я.

– Все-таки сосчитала, – счастливо рассмеялся он и, заглянув мне в глаза, серьезно спросил:

– Ты ведь никогда не сдаешься, да?

– Не знаю, – удивленно пожала я плечами. – Как-то не задумывалась об этом.

– Оливия, – начал Торин.

– Оля, – перебила я его. – Мне бы хотелось, чтобы ты именно так называл меня.

– С удовольствием! – расплылся он в улыбке. – Я все ждал, когда ты позволишь называть тебя так – Оля, у тебя, кстати, необычное имя!

Я с удивлением посмотрела на него, он отзеркалил мне слова, сказанные когда-то ему при нашей первой незабываемой стычке.

– Ты помнишь? – спросила я.

– Я все помню, родная, – сказал он. – И каждый раз с ужасом думаю о том, что мог пройти мимо тебя, и ты бы досталась другому счастливчику!

Нам уже пора было расставаться, когда Торин, волнуясь, спросил:

– Оля, ты понимаешь, какие последствия могут быть после этой ночи?

– Иными словами, я могу забеременеть? – уточнила я.

Торин, не привыкший к такой прямолинейности, растерянно кивнул.

– Я понимаю, Торин, и хочу, чтобы ты об этом тоже помнил и поскорее возвращался, – сказала ему.

– Месяц, Оля, всего один месяц, и я вернусь к тебе, – пообещал он.

Глава 35

Скоро будет месяц, как Торин покинул королевство, за это время я получила от него два письма. Почта, в том числе и дипломатическая, из Саравии доставлялась в Картар по морю на торговых судах, принадлежащих купцам нашего королевства. По прибытию в порт капитан корабля передавал почту королевскому курьеру, который и доставлял ее в столицу. Первое письмо я получила через неделю после его отъезда. В нем он писал, что скучает, и душа его, как у пятнадцатилетнего юноши рвется домой. Он вспоминал наши беседы и споры, шутил, что готов терпеть все мои капризы, и с нетерпением ждет нашей встречи. Все письмо было пронизано теплотой и искренностью. В нем также он сообщил, что султанатом правит младший сын Зилантана, шестнадцатилетний Хас. О том, что случилось с султаном Киратом и его братом Ильтаром, в письме не было ни слова. Прошло десять дней, и мне доставили еще одно письмо. Оно отличалось от первого, было более лаконичным, фразы были обтекаемые, будто Торин не хотел писать ничего конкретного и личного. Он также ничего не писал о султане или его свите, ни слова не было и о службе. Меня оно насторожило.