Текст книги "Нечаяный сюрприз для графа (СИ)"

Автор книги: Инга Ветреная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

– Прошу прощения за беспокойство, – смогла произнести я и, сделав усилие, даже усмехнулась.

Затем развернулась и открыла дверь.

– Я Вас не отпускала! – послышался за спиной грозный окрик.

Но я уже не слушала. Закрыв за собой дверь, заставила себя перестать думать о герцогине. Не до нее! Хотя было и обидно, и досадно. Натыкаясь всюду на стену непонимания, я все больше задумывалась о том, что совсем недавно казалось глупой авантюрой.

Глава 38

– Оливия, ты поедешь сегодня на бал? – спросила меня мачеха, когда я вернулась домой.

Сначала хотела, как обычно, отмахнуться: что мне там делать без Торина? Но вдруг подумала, что, возможно удастся поговорить с королем.

– Да, Сибилла, я поеду с вами во дворец, – ответила ей.

– Но почему? – вырвалось у нее, я недоуменно посмотрела. – Совсем недавно, когда еще была помолвлена с графом, ты отказывалась посещать балы, а сейчас, когда всем известно, что граф разорвал с тобой помолвку, ты явишься во дворец?

Действительно, я и не думала о том, что мой статус изменился, пока мачеха ни напомнила об этом.

– Теперь, когда я не связана никакими обязательствами, можно заняться поиском подходящих кандидатур на роль жениха, – ответила ей и пошла готовиться к балу.

Уже надев бальное платье, я прошла в кабинет к отцу.

– Что случилось, Оливия? – взволнованно спросил он.

– Прочти! – протянула ему письмо Торина.

Он быстро пробежался по строкам, затем обеспокоенно взглянул на меня:

– Мне жаль, дочь, что это случилось с тобой.

В его голосе отчетливо звучали боль и сожаление. Я удивленно взглянула на него.

– О чем ты, отец?

– О разрыве помолвки, – растерянно ответил он.

– Все гораздо серьезнее, – сказала я. – Это шантаж. Торин написал о разрыве помолвки, потому что его убедили в том, что в противном случае, мне будет угрожать опасность. Но я не верю шантажистам, они, как правило, не могут остановиться, поэтому на некоторое время мне нужна охрана, только такая, чтобы ее никто не заметил. Тогда, если кто-то и рискнет на меня напасть, его могли бы схватить и допросить, возможно, и удастся узнать, кто за этим стоит.

– Хорошо, Оливия. Я подумаю, что тут можно сделать, – ответил отец, было заметно, что он серьезно отнесся к моим словам.

На балу, пока ждала появления короля, безразличным взглядом окидывала зал и случайно наткнулась на Куина Хикса, студента, который затеял со мной ссору в университете еще в самом начале моего пребывания там. Он быстро отвел глаза в сторону, причем сделал это нарочито, а после того, как я стала наблюдать за ним, стал дергаться, пока совсем не скрылся из поля моего зрения. Мне это показалось подозрительным, впрочем, стоит ли удивляться, после получения последнего письма я ко всему стала относиться настороженно.

Дождавшись, когда король занял свое обычное место, я медленно, стараясь не привлекать внимания, начала перемещаться в его сторону. Недалеко от кресла короля, вокруг которого привычно толпилось множество придворных, ловя каждое его слово, заметила Алена, он стоял в одиночестве и сочувственно смотрел на меня. Я кивнула ему в знак приветствия, граф смущенно ответил. Все ближе и ближе подходила я к королю и, наконец, остановилась и стала ждать, когда он соизволит обратить на меня внимание. Генри увлеченно разговаривал с рядом стоящими придворными и старательно делал вид, что не замечает меня. Плюнув на все эти дутые приличия, я решила подойти к нему, но успела сделать только шаг, когда передо мной возник Ален и практически перекрыл мне путь. Мы, как и положено при встрече, раскланялись, и я удивленно посмотрела на него.

– Не надо, леди Оливия! Вы ставите себя в неловкое положение, – тихо произнес он, улыбаясь.

– Я знаю, но мне необходимо поговорить с королем, – также тихо ответила я, вернув ему светскую улыбку.

– Вам не простят, если Вы поставите в неловкое положение короля или спровоцируете конфликт, – широко улыбаясь, продолжал говорить Ален.

– Мне не оставили выбора, да и в отличие от короля, не прячусь за чужими спинами, – по-прежнему тихо проговорила я, но уже без улыбки. – Не беспокойтесь, я ухожу.

Меня охватила такая злость, что приходилось прикладывать массу усилий, чтобы сдерживаться. Я отошла в сторону и посмотрела на короля, наши взгляды встретились. Наверное, он что-то сумел разглядеть в моих глазах, потому что лицо его больше не выглядело безмятежным.

Я подошла к отцу и предупредила его, что еду домой. Он ни о чем не стал спрашивать, просто пошел провожать меня. Коридор опустел, мы уже почти были у выхода, когда услышали:

– Леди Стелтон! Вас ожидает король!

К нам, запыхавшись, бежали двое слуг. Я недоверчиво смотрела на них. Ловушка или Генри снизошел до беседы со мной? Оба варианта мне не нравились, взглянула на отца.

– Я пойду с тобой, – сказал он.

Я нехотя развернулась, пришлось возвращаться, мы с отцом шли впереди, на небольшом расстоянии слуги следовали за нами. Неожиданно из-за угла навстречу нам выбежали Хикс и один из его друзей, с которыми мы едва не столкнулись. Растерявшись, они остановились и удивленно смотрели на отца и слуг позади нас. Почему-то эта встреча мне не показалась случайной, а, может, становлюсь слишком мнительной?

– Отец, пусть за Хиксом, это тот, что повыше ростом, последят сегодня и завтра, так, на всякий случай, – попросила я отца.

– Хорошо, Оливия, – согласился он, провожая двух молодых людей сосредоточенным взглядом.

– Следуйте, пожалуйста, за мной, – сказал один из лакеев, обогнавший нас и свернувший в узкий безлюдный коридор, второй так и следовал за нами. Мы прошли через один из многочисленных тайных ходов замка и вскоре оказались перед апартаментами короля. А на меня снизошло спокойствие, я уже решила, что буду делать, и участие короля в мои планы не вписывалось, тем более он и сам не собирался ничего предпринимать, чтобы помочь Торину.

– Леди Стелтон, король ждет Вас, – произнес один из слуг и распахнул двери.

Отец ободряюще кивнул мне и остался в холле. Генри расхаживал по огромной роскошно обставленной комнате, заложив руки за спину, увидев меня, остановился. Я с удивлением обнаружила Алена, который находился здесь же. Присев в реверансе, посмотрела на короля.

– Леди Оливия, мне сказали, что Вы хотите поговорить со мной, – начал король. – Должен признаться, что беседа с Вами не входила в мои планы, но все же решил пойти Вам навстречу и выслушать Вас.

При этом он бросил взгляд на Алена, который встревоженно смотрел на меня, значит, это Ален убедил короля поговорить со мной.

– Вы очень любезны, Ваше Величество, но я передумала и не смею отнимать Ваше драгоценное время. Посему позвольте мне удалиться, – промолвила я, покорно склонив голову.

На некоторое время установилась тишина, затем раздался сочувствующий голос короля:

– Положение, в котором Вы сейчас оказались, леди Оливия, довольно унизительно для Вас, и несложно догадаться, какие чувства Вы сейчас испытываете. Только поэтому Я прощаю Вам Вашу дерзость.

– Не перестаю восхищаться Вашим великодушием, Ваше Величество, – учтиво промолвила я, не поднимая головы. – И еще раз прошу разрешения удалиться, чтобы не оскорблять Ваше достоинство своим присутствием, да еще в таком, как Вы деликатно изволили заметить, унизительном положении.

– Посмотрите на меня, леди Оливия! – раздраженно приказал подошедший совсем близко король.

Нда, не хотелось бы! Вряд ли мне удастся скрыть свои эмоции, я ведь ни разу не актриса. Впрочем, король же не скрывает, что, мягко говоря, несерьезно относится к моим словам, как, кстати, и ко мне. В таком случае… Я посмотрела в глаза королю. Забавно было наблюдать, как он еще больше нахмурился, удивившись чему-то, затем на его щеках заходили желваки -гневаться изволят! Ух, какие мы важные и грозные! Глаголем истину в последней инстанции, а нам не верят! И кто? Какая-то легкомысленная пустышка, которая не хочет смириться с тем, что ее бросили, и не перестает истерить, доставляя хлопоты самому королю! Лицо Генри было очень красноречиво, я уже сдерживала себя, чтобы не усмехнуться.

Король резко развернулся и отошел от меня, некоторое время он так и стоял, повернувшись ко мне спиной. Тогда заговорил Ален, с беспокойством наблюдавший за нашим разговором:

– Леди Оливия, не могли бы Вы высказать свою точку зрения на известную ситуацию.

– Я уже делала это, поэтому не вижу смысла повторяться, – ответила я.

Король не шелохнулся, Ален нахмурился, но продолжил, мне даже показалось, с угрозой в голосе:

– И все-таки, леди Оливия, изложите свою точку зрения и постарайтесь это сделать аргументированно. Я настоятельно прошу Вас.

– Извольте, – вздохнула я. – Торин в своем служебном отчете сообщает королю о своих личных проблемах, а именно о расторжении одной помолвки и скоропалительном заключении новой. Такой опытный дипломат вдруг пишет о личных делах главе государства. Почему это никого не удивило и не насторожило? Это же непрофессионально и совсем нехарактерно для Торина. Далее, даже если допустить, что граф Ривган решил разорвать со мной помолвку, он никогда бы не стал писать об этом, а сказал бы лично при встрече, потому что он – человек чести. Вам ли не знать этого, граф? – спросила я, в упор глядя на Алена.

Он напряженно смотрел на меня, сжав зубы, король, прислушиваясь, бросал в мою сторону взгляды, повернувшись вполоборота.

– После первого разговора со мной наверняка же поручали нашим посланникам, не знаю, кому именно, к примеру, купцу, капитану корабля, служащему встретиться и поговорить лично с графом, но вряд ли им это удалось. А причина, которую озвучивали, мне отчего-то кажется саравийцы, а не служащие нашего посольства, состоит в том, что граф не может или не желает встречаться, а лишь передает что-то на словах, – судя по тяжелому взгляду короля и взволнованному – Алена, я угадала. А как это вы себе объясняете?

– Но зачем это Торину? Какой в этом смысл? – не удержался Ален.

– Это нужно не Торину, а тому, кто его шантажирует. Вот Вас, Ален, что заставило бы написать, что Вы не любите свою жену и не желаете больше жить с нею? – обратилась я к нему.

Он молчал, но по его глазам я видела, что он считает, что нет таких причин, из-за которых он отказался бы от Иры.

– А если бы Вам сказали: Вы напишите жене, что отказываетесь от нее, и она будет жить, а если не напишите, то ее …, – я не стала договаривать, но по потемневшему лицу Алена и его участившемуся дыханию поняла, что он проникся.

– Леди Оливия! Но кому и для чего нужно шантажировать графа Ривгана? – воскликнул король. – Нам не выдвигают ультиматумов, ничего не требуют, не предъявляют. На фоне этого Ваши слова о шантаже кажутся бессмыслицей.

– Не знаю. На этот вопрос у меня нет ответа, Ваше Величество, – пожала я плечами.

Король снова подошел ко мне, в его взгляде не было высокомерия и обиды, было сочувствие и снисходительное желание успокоить разволновавшуюся не по делу женщину:

– Леди Оливия! Я убежден, чтобы прийти к какому-то решению, необходимо установить причины поступков, их мотивацию, а Вы сами признались, что не можете ответить на основные вопросы, значит, и выводы делаете ложные. Я не хотел Вас обидеть, говоря о Вашем положении в свете сегодняшних событий, но уверен, Вам не стоит отчаиваться. Вы – красивая женщина, и я смогу посодействовать в устройстве выгодной для Вас партии.

– Ваша забота умиляет, Ваше Величество, – обронила я, безуспешно пытаясь говорить без сарказма.

Король помолчал и, видимо, что-то прочитал в моих глазах, потому что вздохнул и закончил:

– Скорее всего, Вас мои слова не убедили. Вы можете считать меня глупцом или самодуром, но я лишь желаю Вам добра.

– Благодарю, и не стоит наговаривать на себя, Ваше Величество. Никто не считает Вас ни глупцом, ни уж, тем более, самодуром. Просто Вы не можете понять меня, потому что никогда никого не любили ни в той жизни, ни в этой, – ответила ему, не испытывая ничего, кроме грусти.

Глава 39

Поздно ночью у нас с отцом состоялся разговор.

– Я еду в Саравию, – ошарашила я его.

Даже он, привыкший к моим неожиданным поступкам, был поражен. А я стала рассказывать ему свой план:

– Я не буду посещать университет, возьму академический отпуск. Завтра напишу заявление о том, что некоторое время не смогу присутствовать на занятиях. К учебе я смогу вернуться позже или в следующем году, решение будет принимать ректор. Для всех – я вместе с тетушкой Пэгги уеду к ней в поместье. Разрыв помолвки с графом Ривганом, о котором знают многие, а совсем скоро будут знать все, является вполне убедительной причиной для таких поступков.

– На самом же деле ты отправишься в Саравию на одном из торговых кораблей? – продолжил отец.

– Верно, только вот еще не решила, на каком именно, – усмехнулась я.

На следующий день, когда я собиралась отправиться в университет, ко мне неожиданно заглянул дворецкий и сказал, что отец срочно хочет со мной поговорить. Когда я вошла в кабинет, то обнаружила там графа Монсервиля, я застыла с недоумением глядя на отца.

– Оливия, прошу тебя, выслушай графа. Это очень важно, – попросил меня он, виновато заглядывая в глаза.

Я неохотно кивнула.

– Леди Оливия, прошу простить меня за подозрение, с которым я отнесся к Вашим словам. Но, подумав, я решил полностью довериться Вам и оказать посильную помощь. Это касается и Вашей защиты, и любых других действий, которые Вы намерены осуществить. Прошу Вас, располагайте мной, – обратился ко мне Ален, в голосе которого звучали нотки волнения и даже отчаяния.

– Вы согласовали это с королем? – спросила его.

– Нет, Его Величество ничего не знает и, хотелось бы надеяться, что и не узнает, – ответил он.

Ого! Со стороны Алена это был риск! Ослушаться короля – это серьезный проступок, кара за который неизбежна. А граф пошел на это ради друга! Впечатляет! По-мужски! Я была тронута его поступком:

– Спасибо. Обещаю Вам, что, если что-то станет известно королю, я буду отрицать Ваше участие в моей затее. Предлагаю сегодня вечером поговорить об этом подробнее. А сейчас мне нужно отправляться в университет.

– Сегодня тебя будут охранять несколько человек, в университет они пройти не смогут, но будут дежурить у всех его выходов, в том числе и тайных, -деловито произнес отец. – И еще, проследили за студентом Хиксом, ночью он ездил на встречу с какими-то подозрительными людьми, пока не выяснили, кто они.

– Если позволите, я подключу своих проверенных людей и к охране, и к слежке, – предложил Ален.

Я посмотрела на отца, ему виднее, насколько это необходимо.

– Было бы неплохо, – ответил он.

В университете я прошла прямо к ректору. Профессор Креминг прочитал мое заявление и удивленно посмотрел на меня.

– Что означает выражение – по семейным обстоятельствам? – спросил он.

– То есть это причины личного характера, о которых не принято говорить вслух, – ответила ему.

– Например? – настаивал он.

– Например, беременность, – брякнула я.

– Вы ждете ребенка? – испуганно спросил он.

– Нет, я просто привела пример, как Вы просили, – пыталась успокоить не на шутку разволновавшегося ректора. – У меня совершенно другая причина.

– Какая? – профессор был сама непосредственность.

– Меня бросил жених, это очень неприятно и болезненно, поэтому мне необходимо уехать на некоторое время, чтобы успокоиться, прийти в себя. А когда я вернусь, Вы проверите мои знания и решите, смогу ли я продолжать учиться на этом курсе или следует начать обучение заново в следующем году.

– Мне казалось, у Вас, леди Оливия, несколько иной характер, и чьи-то разговоры не смогут повлиять на Вас и довести до столь кардинальных решений, – сказал он, задумчиво глядя на меня.

– Извините, что разочаровала Вас, – вздохнула я.

Я чувствовала себя неловко, обманывая этого простодушного и одновременно мудрого человека.

– Что ж, – сказал он, – ждем Вас через три месяца.

Это был срок, указанный в моем заявлении.

– Студентка Оливия Стелтон! Леди Норман ожидает Вас в своем кабинете! Срочно! – громко сказал проректор Барбер, заглянув в аудиторию как раз в перерыв между лекциями.

Конечно, я допускала, что герцогиня не обойдет своим вниманием мое заявление, но все-таки надеялась избежать разговора с ней, вчерашнего общения хватило с лихвой. Я направилась к выходу, все с сочувствием смотрели мне вслед.

– Мне стало известно, что Вы уходите из университета, – сказала леди Норман, стараясь скрыть нервозность.

– Верно, – кратко ответила ей.

– Назовите причину! – потребовала она.

– Я указала ее в заявлении.

– Студентка Стелтон, будьте любезны, уточните ее, – настаивала она.

– Нет, это личное, – я не считала нужным что-то объяснять, тем более, после всего, что она мне наговорила.

– Не думала, что Вы так быстро сломаетесь, – вдруг сказала она.

Я не «купилась» на ее провокационную реплику, лишь молча смотрела.

– Неужели Вам нечего сказать? – возмущенно воскликнула герцогиня.

– Все, о чем я хотела сказать, написано в моем заявлении, – напомнила ей.

– Что ж, можете идти, но запомните: в том, что Вы бросили университет только Ваша вина, и не стоит упрекать в этом кого-то другого! – а после небольшой паузы добавила: – И еще – Вы меня разочаровали!

– Запомню! Не сомневайтесь! – усмехнулась я и добавила: – И еще – это взаимно!

Нелегко мне дался этот день, после разговора с герцогиней, когда я вернулась в аудиторию, девушки спросили меня, правда ли, что я ухожу, мой ответ был утвердительным, они пытались задавать мне новые вопросы, но я не стала отвечать на них. Парни косились в мою сторону, но подойти, к счастью, не решались. И теперь, после занятий я устало шла по коридору к выходу.

Их было двое, они напали со спины. Один крепко обхватил меня, прижав мои руки к телу, другой схватил ноги, оторвав меня от пола. Я завизжала, извиваясь всем телом, потом закричала: «Помогите!».

– Заткни ей рот! – услышала я голос Куина Хикса.

– У меня руки заняты! Сам заткни! – огрызнулся его напарник, это был друг Хикса из их неразлучной троицы.

Они повалили меня на пол, Хикс пытался сунуть мне в рот какую-то тряпку, его товарищ практически сидел на моих ногах, не давая мне возможности даже пошевелить ими. Одну руку мне удалось вырвать, и я расцарапала Хиксу лицо. Со злости он ударил меня кулаком по голове, на несколько секунд я отключилась. Этого им хватило, чтобы связать мне руки и ноги.

– Сучка! – запыхавшись, рычал Куин, стараясь идти быстро. – Ты у меня поплатишься за это! Плевать, что они не велели трогать тебя! Я все равно попользуюсь.

– Но, Куин! Ты сказал, что мы только похитим! – испуганно возразил его напарник, крепко сжимая мои связанные ноги.

– Не дрейфь, Пит! Я давно хотел ее попробовать! Если успеем, тебе тоже перепадет, – оскалившись, пыхтел Хикс, с трудом спускаясь по слабоосвещенной лестнице.

Наконец, они остановились перед какой-то дверью и швырнули меня на пол.

– Развяжи ей ноги и держи ее, – приказал Хикс другу.

– Нет, Куин, я не могу! – бормотал в панике Пит.

– Выйди тогда, если не можешь! – рявкнул Куин, навалившись на меня и пытаясь развязать веревку на ногах.

Пит в панике открыл дверь и успел только пискнуть, а вот Хикс не успел даже оглянуться, когда на него напали два воина и, стащив с меня, отбросили, хорошо приложив к стене, по которой он сполз и застыл, отключившись.

– Осторожнее с ним! – обеспокоенно крикнула я, когда вытащили кляп. Мои освободители замерли в недоумении. – Его нужно допросить!

Хмыкнув, они понимающе кивнули, освобождая меня от веревок.

Нам не пришлось никуда идти или ехать, допрашивали их в подвале этого же здания. Я убедила Алена и отца не присутствовать на допросе, чтобы похитители не видели их лиц. Потребовалось совсем немного времени, чтобы узнать почти все о моем похищении.

Хикс с напарником должны были вывести или вынести меня из здания, это мог быть дворец, где мы с отцом их и встретили, или университет. Пока двое меня выслеживают в здании, связывают и тащат к двери потайного входа, третий бежит к сообщникам и докладывает о месте и времени похищения. Те подгоняют экипаж, чтобы погрузить туда меня и доставить в порт, на судно, которое и доставило бы меня в Саравию. Очень вовремя Ален предложил свою помощь, именно его воины перехватили подъехавший экипаж и третьего сообщника – товарища Хикса. Экипаж подогнали три наемника, один из которых был саравийцем. Он и еще один саравиец прибыли на том самом судне, которое доставило дипломатическую почту. На каком судне они с «грузом» собирались отбыть на родину, узнать не удалось, похоже, они и сами этого точно не знали, мы предположили – на том, с чьим капитаном удастся договориться.

Хикс не знал, куда меня отвезут после похищения, но догадывался, потому что договаривался с ним саравиец, он же и обещал расплатиться. А вот саравиец не сразу, но признался, что похитить меня приказал первый советник султана Махуб сын Байдара. Для меня это было неожиданностью, поскольку он же был из свиты Ильтара, которому не удалось занять престол. Получалось, что Махуб выбрал сильнейшего и теперь служит ему, точнее манипулирует шестнадцатилетним юношей. О Торине никто ничего не слышал и не знал. Для меня недостающие звенья были найдены, логические цепочки произошедших событий, также как поступков Торина были выстроены, но все равно трудно было поверить в мотивы деяний Махуба. Не укладывалось в голове, что им руководила банальная зависть, обида и желание отомстить Торину.

– Ален, Вы знали, что Махуб – первый советник Хаса? – спросила графа, он предложил мне называть друг друга по имени, и я согласилась.

– Да, Торин в своих отчетах упоминал об этом, – признался он.

– И ни Вас, ни короля это не насторожило?

– Нет, я и сейчас не совсем понимаю, что Вы имеете в виду, Оливия, -озадаченно произнес он.

– Махуб пытался за мной ухаживать и даже, кажется, с серьезными намерениями, но Торин сказал, что мы помолвлены. Махуб был оскорблен и затаил обиду. Я это сразу заметила и предупредила Торина, – рассказала я.

– А Вам Махуб говорил о своих намерениях? – поинтересовался Ален.

– Скорее намекнул, сказал, что может позволить себе несколько жен. Я ему недвусмысленно ответила, что меня это не устраивает. Он, кстати, даже не мог скрыть, что его оскорбил мой ответ, – вспоминала я.

– Вы полагаете, что он стал шантажировать Торина? – с недоверием спросил Ален.

Решила довериться Алену и быть до конца откровенной:

– Я предполагаю, что Махуб пригрозил Торину, что меня похитят или даже убьют, если тот не разорвет помолвку и не откажется от меня, и даже заставил написать об этом королю. Махуб контролирует дипломатическую почту, под каким-нибудь благовидным предлогом он изолировал Торина от сотрудников нашего посольства, так же, как и от встреч практически со всеми, прибывающими из Картара в Саравию. Я не удивлюсь, если он поместил его в тюрьму. Но и этого ему показалось мало, поэтому он решил похитить меня и обязательно продемонстрировать Торину, в качестве, например, своей наложницы.

Взглянула на Алена: он и хотел мне поверить, но до конца не мог, его переполняли сомнения, на его взгляд невозможно было увязать статус первого советника султана с такими примитивными мотивами. Мне казалось, что я выдохлась. Навалились и усталость, и гнев на похитителей, и обида на тех, кто мне не верит, и злость на свою беспомощность, и с каждым днем усиливающийся страх за Торина.

– Может, рассказать королю? – посмотрел на меня Ален.

– А смысл? Даже Вы сомневаетесь. Не стоит, – устало ответила ему.

– Не стану обманывать Вас, Оливия, меня многое смущает в Вашей версии, но я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь Вам, – заверил меня Ален. – Что Вы намерены теперь предпринять?

– К Торину ехать, – ответила я.

– В Саравию? – удивился он и недоверчиво посмотрел на моего отца.

Тот спокойно встретил его взгляд и сказал:

– Мне кажется, плыть туда следует не на нашем торговом судне, а на корабле соседнего с Саравией государства, например, Абалии.

– Согласна, отец. И поэтому поплыву я сначала в Абалию, а уже оттуда – в Саравию, – уточнила я.

Ален удивленно и настороженно смотрел на нас.

– Ален, нужны воины, но не большие и сильные, а небольшого роста, шустрые, умеющие обращаться с ножом и …не пугающиеся паранджи, – обратилась к нему, отслеживая его реакцию.

Он сначала удивленно поднял брови, а потом внимательно посмотрел на меня:

– Оливия, но это очень опасно.

– Можете предложить что-то получше? – усмехнулась я.

Неожиданно в глазах Алена как будто что-то вспыхнуло, он оживился.

– Мне нужно срочно уехать, я вернусь через пару дней. Дождитесь меня, Оливия! – сказал он внезапно повеселевшим голосом.

Глава 40

Уже месяц Торин сидел в тюремной камере в одиночестве. Впрочем, условия, в которых его содержали, были вполне сносные. Один раз в день его кормили, раз в неделю выводили на прогулку, он также в одиночестве, если не считать стоявших по периметру маленького дворика охранников, бродил по нему, любуясь небом. Раз в неделю его посещал Махуб, чтобы забрать отчеты и письма, которые он готовил для отправки в Картар. Если Махубу не нравилось содержание писем, он приходил еще раз и говорил, что там должно быть написано.

По прибытию в Саравию и первом посещении дворца Торин был удивлен, увидев возле султана Махуба. Но он не придал этому должного значения, потому что ничего необычного не было в том, что родственники являются советниками султана, и ничего не было удивительного в том, что Махуб не остался до конца с Ильтаром, а выбрал сильнейшего, это вполне вписывалось в менталитет саравийцев. Торин попытался оценить нынешнюю расстановку сил в султанате, стал собирать информацию. Из нескольких источников он узнал, что, когда Ильтар прибыл домой, у него со старшим братом-султаном возник конфликт, чуть позже переросший в вооруженное столкновение, в котором принимали участие сторонники братьев. В результате Кират был убит, как это случилось, никто толком и не понял. Несмотря на разногласия, Ильтар не хотел смерти брата, поэтому в гневе пытался расправиться как со сторонниками Кирата, так и с теми, кто участвовал в этом конфликте на его стороне. В потасовке, которую он сам же и затеял, его оглушили. А когда он очнулся, ему сообщили, что престол занял его младший брат Хас. Ильтар злился, требовал освободить его, грозил страшными карами всем, но вскоре понял, что это лишь усугубляет его положение, и укрепляет позиции его противников.

Хас приходил к Ильтару, правда, не входил в камеру, а разговаривал через дверь, поскольку Ильтар кричал на него и угрожал расправой.

– Правитель не должен вести себя, как ты, брат. Он должен быть сдержан и уверен в себе, – говорил ему Хас, и непонятно было, откуда у этого шестнадцатилетнего юноши столько мудрости.

У Ильтара было достаточно времени, чтобы подумать над словами младшего брата, и он готов был уже признать свою вину, когда его навестил Махуб и заявил, что он теперь – первый советник султана, и что Ильтар никогда не выйдет из этой камеры, потому что он, Махуб, не позволит ему этого. Принц впервые с момента своего заключения испугался, потому что Махуб в открытую насмехался над ним, он ни за что бы так не поступил, если бы знал, что когда-нибудь Ильтара освободят.

Через неделю после прибытия в Саравию Торин отослал дипломатическую почту и письмо Оливии в королевство. Махуб вызвал его и неожиданно «порекомендовал» отказаться от помолвки. Торин был возмущен столь неуважительным отношением к дипломату – представителю другого государства, но Махуб не собирался церемониться, и Торина определили в тюремную камеру. Во втором письме, написанном Оливии, Торин был сдержан, он отказался писать о разрыве помолвки, но и правду написать не мог, потому что Махуб перечитывал вслух его письмо, стоя снаружи возле двери камеры. А третье письмо, в котором он также отказался писать о разрыве помолвки, Махуб со злости порвал у него на глазах.

– Если Вам дорога жизнь леди Оливии, Вы напишите ей, что расторгаете помолвку и женитесь на другой. В противном случае ее просто убьют. Кстати, с ней это случится, если Вы откажетесь посылать отчеты своему королю. Несчастный случай или попытка ограбления – как получится. И уже не я Вам сообщу эту новость, Вас известят по дипломатической почте, – угрожающе предупредил Махуб.

В этот момент Торин, действительно, испугался за Оливию. Он понял, что Махуб осуществит свои угрозы, только для того, чтобы доказать Торину, что у него в руках достаточно власти, чтобы распоряжаться жизнями людей.

Через какое-то время Махуб снова навестил Ильтара, он был нетрезв, как и в прошлый раз, и похвастался принцу, что почти рядом с ним в камере сидит его старый знакомый граф Торин Ривган, который посмел увести у Махуба его избранницу, ведь он собирался оказать Оливии честь и взять ее в жены. Граф унизил тогда Махуба, и теперь он отомстит ему. Сообщил, что уже заставил Торина расторгнуть помолвку, а теперь собирается похитить его бывшую невесту, чтобы сделать ее своей наложницей.

– Как к этому отнесется Хас? – спросил Ильтар.

Махуб громко расхохотался и горделиво заявил:

– При чем здесь Хас? Он ничего не знает, но даже если и узнает, то ничего не изменится. Твой брат полностью находится под моим влиянием, он, можно сказать, ест из моих рук, поэтому не будет вмешиваться. И, в конечном итоге, все получится так, как хочу этого я, первый советник султана, Махуб сын Байдара!

Ильтар понимал, что Махуб откровенничал с ним, чтобы потешить свое самолюбие и еще потому, что никому больше не мог рассказать об этом. Принц прекрасно знал, что рано или поздно Махуб захочет избавиться от свидетеля и не оставит его в живых, он только удивлялся, почему до сих пор тот не сделал этого, пока Махуб не проговорился, что Хас назначил первого советника ответственным за жизнь принца и не простит ему смерти брата.

Торин знал, что Ильтар находится где-то рядом в одной из соседних камер, случайно ему удалось подслушать разговор стражников и прислуги, которая приносила ужин. Это были женщины в парандже, в сопровождении воинов они привозили еду для заключенных и раскладывали ее по тарелкам, которые передавались в камеры охранниками. Торин пытался поговорить и подкупить и стражников, и прислугу, но они обо всем доносили Махубу, который приходил и смеялся над его «жалкими потугами».

Граф уже не раз вспоминал, как Оливия предупреждала его о мстительной натуре саравийца, но он не обратил на это внимания, посчитал чем-то незначительным. А Оливия оказалась права! Его Оливия! Торин старался не отчаиваться, в этом ему помогали воспоминания о любимой, уже целый месяц он жил ими. Их первая встреча навсегда запечатлелась в его памяти. Слова: «Сюрприз! Только для Вас, граф!», ее улыбка и взгляд карих глаз, в которых мелькали сомнения, но не было страха. Его храбрая девочка!