Текст книги "Нечаяный сюрприз для графа (СИ)"
Автор книги: Инга Ветреная
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)
– Добрый вечер, леди Ренита! – поздоровался Торин. – Вижу, кресло рядом с Вами пустует.
– Уж не хотите ли занять его, граф? – спросила герцогиня, в голосе которой слышалась явная насмешка.
– Счел бы за честь, – улыбнулся Торин. – Просто я удивлен, не увидев Вашей подопечной. Или теперь она предпочитает иную компанию?
– На что Вы намекаете, граф? Что означает Ваше «теперь»? – язвительно спросила леди Норман.
– Теперь, когда сестры леди Оливии присутствуют на бале, – произнес Торин, сделав акцент на первом слове, и замолчал в надежде, что герцогиня ответит, но та, прожившая немало лет и виртуозно владевшая искусством держать паузу, насмешливо смотрела на него, задрав подбородок, и ждала продолжения. И Торину пришлось договорить: – Это означает, что леди Оливия заключила новую помолвку.
– Вас вдруг заинтересовала судьба Оливии? С чего бы такой интерес к ее скромной особе? Может, Вы решили развлечься? – не скрывая сарказма, поинтересовалась леди Норман.
– Видимо, я напрасно побеспокоил Вас. Прошу прощения, Ваша Светлость, -холодно произнес Торин и резко развернулся, чтобы уйти.
– Она поступила в университет, – вдруг тихо сказала герцогиня.
– Но занятия давно начались, – обернувшись, растерянно проговорил Торин.
– Это ее не остановило, – сказала леди Норман, и Торин с изумлением услышал в ее голосе нотки гордости. – Она – смелая девочка.
– Я заметил, – улыбнулся Торин. – И благодарю Вас, леди Ренита.
Та лишь величественно кивнула и с вызовом посмотрела через весь зал на своих «конкуренток», которые, вытянув шеи, не сводили любопытных глаз с нее и ее собеседника, графа Ривгана. Торин вернулся к Алену, тот поджидал его на прежнем месте, с интересом наблюдая за перемещениями друга. Он уже хотел спросить, что того тревожит, но в это время к ним подошел профессор Креминг, седой пожилой мужчина с жизнерадостным блеском в глазах, который когда-то гостил у Алена, составляя древо рода Монсервилей, там он познакомился, а впоследствии и подружился с женой Алена – Ирэйной.
– Не ожидал так часто видеть Вас на балах, профессор, – сказал Ален после того, как они поприветствовали друг друга. – Раньше, помнится, Вы избегали подобных мероприятий.
– С тех пор многое изменилось, граф, – произнес Креминг и убежденно продолжил: – Должность обязывает, да и потом, на таких, как Вы изволили выразиться, мероприятиях можно установить массу полезных связей и узнать много довольно любопытной, а иногда, смею Вас заверить, и полезной информации.
Ален и Торин с удовольствием слушали профессора, который, несмотря на возраст, заражал всех своей энергией.
– Так что Вы решили, граф, по поводу моего предложения? – обратился он к Торину.
– Я согласен, профессор, – ответил граф, стараясь не обращать внимания на удивленный взгляд Алена. – Хотелось бы только уточнить, для какой аудитории предназначены мои лекции?
– Вообще, как ранее и говорил, я хотел, чтобы Вы прочитали ознакомительный курс лекций для всех студентов и студенток, чтобы у них впоследствии была возможность определиться с выбором специализации, но, если Вы считаете, что Вам подходит только определенный круг исключительно мужской аудитории, то я не вправе настаивать на ином, – озвучил Креминг свое видение данной темы.
– Думаю, мне не следует что-то противопоставлять Вашим планам, – быстро проговорил Торин. – Я постараюсь, чтобы мои лекции были интересны как мужской, так и женской аудитории.
– Рад это слышать, граф! – искренно обрадовался Креминг и с горечью добавил: – Знаете, некоторым из преподавательского состава не нравится учить женщин, они считают это блажью короля и пустой тратой времени. А Ваш пример, смею надеяться, изменит их отношение к этому вопросу. Что ж, хотелось бы видеть Вас в стенах университета в ближайшее время!
– Я не заставлю Вас ждать, профессор, – заверил Торин.
Откланявшись, Креминг ушел, а Ален не сводил с друга вопросительного взгляда, тот виновато отводил глаза, при этом плотно сжав губы.
– Я чего-то не знаю, Торин? – осторожно спросил он.
– Думаю, мне не помешает новый опыт, – как можно равнодушнее ответил тот.
– Расскажешь, когда будешь готов к этому, – произнес Ален, внимательно глядя на друга. – И помни, я всегда готов помочь тебе.
– Я запомню, – сказал Торин и тут же нахмурился и застонал, бормоча: – О! Уже повторяю ее слова! Нет! Я с ней с ума сойду!
– С ней? – недоуменно переспросил Ален, еле расслышав его, а потом воскликнул: – Конечно! Как же я сразу не догадался? Все дело в женщине! Тебе кто-то нравится?
– Нравится? О чем ты говоришь? – горячо возмутился Торин. – Как она может нравиться, если не вызывает ничего, кроме раздражения и головной боли?
– Похоже, угадал, – тепло улыбнулся Ален. – Знаешь, я рад, что, наконец, кому-то удалось пробиться к твоему сердцу через несчетное количество преград, что ты выстроил вокруг него за столько лет!
– Ален, уверяю тебя – ты все неправильно понял! – старался Торин убедить друга, не на шутку разволновавшись.
– Как скажешь, – легко согласился тот, стараясь скрыть довольную улыбку.
Глава 14
Остаток вечера я пребывала в приподнятом настроении. Леди Ренита сделала мне царский подарок, я готова была расцеловать ее, но вряд ли бы она поняла мой порыв, скорее сочла бы его вопиющим и не захотела бы больше меня видеть. Поэтому я ограничилась благодарностью. Возможно, рано еще было загадывать, но чем больше я думала об этом, тем радужнее виделось мне мое будущее. Странно, что отец не рассматривал такой вариант, хотя, может, он и предлагал мне учиться, а я, то есть, Оливия отказалась? Но все можно исправить, необходимо только поговорить с руководством данного учебного заведения и пройти собеседование. Я должна буду убедить преподавателей в том, что смогу догнать сокурсников. Мне трудно было просто ждать окончания вечера, хотелось уже действовать. Так, до завтра ждать не буду, а после возвращения домой сразу отправлюсь в библиотеку, как бы поздно не было.
– Вижу, ты неплохо провела вечер, – с удивлением и, неужели, с гордостью? отметил отец, разглядывая мою довольную физиономию.
– О да, отец! Это был прекрасный вечер! – не смогла я сдержать рвущуюся из меня радость.
– Ты вот уже второй раз почти все время на балу провела с герцогиней Норман, и это нельзя назвать случайностью, – продолжил разговор отец, когда мы ехали домой в экипаже. – Редко кто удостаивается чести сидеть рядом с ней, а уж из молодых, тем более. Как тебе это удалось?
– На прошлом балу я попросила Сибиллу представить меня герцогине, мы обменялись парой фраз, а потом она предложила мне сесть рядом с ней, -ответила я.
– О, я все еще не понимаю, как согласилась на эту авантюру! – всплеснула руками мачеха. – До сих пор не верится, что она не опозорила тебя, а, заодно, и нас и не заставила покинуть бал!
– Ты сделала все правильно, дорогая, – мягко сказал отец Сибилле, сжимая ее руку, а потом снова обратился ко мне: – Герцогиня пользуется большим влиянием при дворе, к ней прислушивается сам король. Она одна из немногих, кто может, как возвысить человека, так и погубить его репутацию. Ты знала об этом?
– Нет, – коротко ответила ему. – Но я ей очень благодарна, поскольку она подсказала выход из нашей непростой ситуации. Об этом я бы хотела поговорить с тобой дома.
– И, конечно, наедине с отцом, без меня? – обиженно спросила Сибилла капризным голосом.
– Ты можешь присутствовать при разговоре, если захочешь, – возразила я. – Тебя это тоже касается.
Мачеха, видимо, не ожидавшая от меня такого ответа, озадаченно замолчала. Весь оставшийся путь она сверлила меня подозрительным взором, стараясь найти подвох. Отец тоже молчал, время от времени бросая на меня задумчивые взгляды.
Когда я вошла в его кабинет, он и Сибилла уже ждали меня.
– Отец, я хочу учиться в университете, – сходу начала я. – Ты должен поговорить с ректором, чтобы меня зачислили туда сейчас.
– Ты уверена, что сможешь там учиться? – после небольшой паузы спросил он.
В его голосе было столько сомнений, что я не удержалась и ответила вопросом:
– А почему ты не веришь, что у меня это получится? Я же из рода Стелтонов, не так ли?
Он быстро переглянулся с Сибиллой, та заерзала на кресле и выпалила:
– При чем здесь это? Все гувернантки и учителя говорили, что у тебя нет способностей. Даже элементарные вещи давались тебе с трудом.
– Поэтому Вы даже не рассматривали вариант с университетом? – уточнила я.
– Да, – ответил отец, – мы считали замужество наилучшим выходом для тебя. Нам казалось, что ты и сама также думаешь.
– «Мы считали», «нам казалось», – медленно повторила я. – То есть моим мнением никто из вас не посчитал нужным даже поинтересоваться?
– Но ты все время молчала и ничего не говорила! – возмутилась Сибилла, -Да и потом, своей выходкой ты не оставила нам выбора. А теперь пытаешься обвинить нас в чем-то!
– Леди Ренита сказала, что в университет должен сходить ты. Полагаю, предложат провести собеседование со мной, заранее предупреждаю, что я согласна, – обратилась я к отцу после небольшой паузы, не ответив на выпад мачехи, просто, не видела в этом смысла.
– Леди Ренита! Даже так? Можно на пальцах пересчитать тех, кому герцогиня позволяет так себя называть, – пораженно произнес отец, после чего улыбнулся и сказал: – А, знаешь, я завтра же постараюсь переговорить с профессором Кремингом.
– Это ректор университета? – уточнила я.
– Да, – растерянно ответил он, но откуда тебе известны эти термины: собеседование, ректор?
– Герцогиня подсказала, – легко соврала я. – Завтра мы вместе пойдем, отец. Я не хочу затягивать. Вы ведь тоже в этом заинтересованы?
Взглянув застывшей Сибилле в глаза, привела, на мой взгляд, беспроигрышный аргумент:
– Как только я смогу приступить к учебе, Сеона и Каприна могут быть представлены ко двору.
Мачеха, услышав мои последние слова, отмерла и взволнованно посмотрела на мужа, ожидая подтверждения.
– Это, действительно, так, Сибилла, – улыбнулся он ей.
– Но ты не сможешь ходить туда! Тебе же понадобится одежда для посещения занятий, – встревоженно засуетилась мачеха.
– Думаю, платья из серии «повседневная одежда» вполне подойдут, -успокоила я ее.
Так закончился наш разговор, мы обо все договорились, мои родные были довольны, я сама только что не прыгала от счастья, и в таком прекрасном настроении направилась в библиотеку, где еще некоторое время просматривала книги, пытаясь найти ответы на вопросы, которые могут быть заданы мне на завтрашнем собеседовании. Здесь эйфории у меня поубавилось, когда-то в том мире училась я на юрфаке по специальности юриспруденция. В библиотеке из знакомых предметов нашла книги, отдаленно напоминающие учебники, по истории, картографии, по-нашему – географии, математике. Наиболее близка к моей специальности была, пожалуй, риторика. Но она предназначалась исключительно для мужчин: советников короля, судей, обвинителей, защитников и тому подобное. Женщины сюда не допускались от слова вообще. Иного, откровенно говоря, я и не ожидала. Удивительным было уже то, что женщинам разрешали посещать университет. Леди Ренита, кажется, говорила, что это было сделано по инициативе самого короля. Однако, какой продвинутый король правит этим королевством!
И только, когда, лежа в постели, закрыла глаза, передо мной предстал облик Торина в момент, когда он уходил, бросив мне: «Я не собираюсь …иметь с Вами каких-либо дел, прошу на будущее это запомнить". Все будет так, как Вы хотите, граф! Никаких встреч, никаких дел! Теперь я буду заниматься тем, что мне всегда нравилось – учиться! Балы посещать не собираюсь, поэтому встречи с графом исключены. «С глаз долой – из сердца вон», -гласит пословица, надеюсь, именно так и произойдет, и я забуду, наконец, эти чертовы голубые глаза!
Глава 15
Университет располагался в одной из отдаленных построек дворцового ансамбля. Как я потом узнала, это здание в несколько этажей с арками, переходами, большими и малыми залами практически пустовало, поэтому король распорядился отдать его под университет. Правитель королевства, куда меня занесло волею случая, все чаще вызывал у меня уважение. Мы с отцом сидели в приемной на удобном диване, здесь же, за большим столом, недалеко от двери в кабинет ректора, расположился его секретарь. Это был мужчина средних лет, небольшого роста с темными волосами неприметной наружности, поверх костюма у него была наброшена черная мантия, точнее половина обычной мантии – накидка, прикрывавшая только спину с завязками вокруг шеи. Отца пригласили в кабинет только после того, как туда прошел молодой симпатичный мужчина точно в такой же мантии. Войдя в приемную, он наклоном головы поприветствовал отца, мельком взглянул на меня и не удержался -слегка поморщился. Они с отцом прошли в кабинет, а я осталась ждать. Секретарь косился на меня, стараясь делать это незаметно, но у него плохо получалось. Иногда мы встречались взглядами, и он, смутившись, отводил его первым. Кроме любопытства, ничего в его глазах я не прочла.
– Простите, господин эээ…, – решилась я.
– Пит Такер к Вашим услугам, – с готовностью представился секретарь.
– Господин Такер, не подскажете, кто сейчас вошел в кабинет ректора вместе с моим отцом?
– Проректор университета господин Фидо Барбер.
– Понятно, благодарю, – судя по реакции этого Фидо на меня, простого разговора не получится.
Вскоре дверь открылась, и мне позволили войти. Мое внимание сразу привлек пожилой мужчина с седыми волосами и проницательным взглядом, сидевший за большим письменным столом, без сомненья, это и был ректор университета. Его кабинет был просторным и светлым, вдоль стен стояли массивные шкафы и пара диванов, в центре располагался письменный стол внушительных размеров и приставленный к нему длинный стол со стульями, по всей видимости, для совещаний. Размеры мебели придавали кабинету величавость, но, несмотря на громоздкую мебель, ректор гармонично вписывался в эту обстановку. Мой отец и проректор расположились рядом с Кремингом за длинным столом напротив друг друга. Барбер сидел со вздернутым подбородком и смотрел поверх моей головы, потому что, когда его взгляд натыкался на мое лицо, он морщился, судя по всему, вид моей неидеальной кожи вызывал у него чувство брезгливости.
– Позвольте представить Вам мою старшую дочь леди Оливию Стелтон, – сказал отец.
Я присела в реверансе.
– Я – ректор университета профессор Креминг, – слегка склонив голову, произнес хозяин кабинета. – А это мой коллега проректор университета преподаватель Барбер.
Тот также слегка наклонил голову.
– Леди Оливия, почему Вы хотите начать учиться сейчас, а не подождать следующего года? Вы же понимаете, что будете отставать от сокурсниц? – сразу спросил меня профессор.
– Я не хочу терять время, поскольку уже опоздала с поступлением. Просто буквально до вчерашнего дня не знала о возможности учиться здесь. Но могу твердо пообещать Вам, что заниматься буду добросовестно и постараюсь изучить уже пройденный в мое отсутствие материал самостоятельно, разумеется, если у меня будет доступ к нему, – ответила я.
Ректор наклонил голову набок, хитро прищурился и с доброжелательной улыбкой смотрел на меня.
– Если Вы уверены, что можете изучать предметы самостоятельно, для чего Вам учиться в университете? – задал мне провокационный вопрос Барбер высокомерным тоном и насмешливо посмотрел мне в глаза.
– Учебников и, вообще, источников информации для изучения различных наук и их направлений в нашей домашней библиотеке недостаточно, да и подготовка у меня слабая, чтобы заниматься самостоятельно, – спокойно ответила я, глядя ему в глаза.
– И какие же науки и их направления Вы предпочитаете? – продолжал он тем же тоном.
Он, что, решил поиздеваться или ищет повод, чтобы отказать в приеме?
– Чтобы выбрать что-то конкретное, необходимо, на мой взгляд, хотя бы ознакомиться по возможности со всеми предложениями, – сдержанно заметила я.
– Вы так уверенно начали говорить о том, что можете учиться самостоятельно и делали это ранее, что, складывается впечатление, что уже определились и знаете, что хотели бы изучать у нас в университете. Назовите, будьте так любезны, науку или хотя бы ее направление, чтобы мы могли оценить уровень Вашей подготовки, – измывался этот гаденыш, которого, видимо, я, сильно раздражала, и он был явно против того, чтобы человек с дефектами кожи учился в университете.
Отец сидел с окаменевшей спиной, хмурился и, плотно сжав зубы, неотрывно смотрел на Барбера, профессор Креминг, по-прежнему, наклонив голову набок, озадаченно смотрел, только не на меня, а на своего коллегу, будто видел его впервые.
– Мне всегда была интересна наука генетика, причем не растений и животных, а человека, также я была бы не против изучать программирование, поскольку оно сочетает в себе не только элементы науки, но и искусства, ну и, на худой конец, могу заняться юриспруденцией, – припечатала я, растягивая губы в вежливом оскале.
Теперь все трое пораженно смотрели на меня, причем у Фидо отвисла челюсть, может, от удивления, может, хотел что-то сказать, да слова застряли в каком-то из органов. Все молчали, я терпеливо ждала, глядя на ректора.
– Леди Оливия, Вы, безусловно, приняты в университет, – вдруг четко произнес он. – Господин Барбер предоставит Вам весь материал по уже пройденной программе, объяснит и ответит на все Ваши вопросы, если что-то будет непонятно. Для вас будут организованы дополнительные занятия, которые он проведет в удобное для Вас обоих время.
– Благодарю Вас, господин Креминг, – сказала я.
Побледневший проректор Барбер, застывший на стуле во время короткой речи ректора, начал приходить в себя и, наконец, запинаясь, пробубнил:
– Конечно, конечно, о времени дополнительных занятий я обязательно сообщу Вам, леди Стелтон.
Я молча кивнула, взглянула на отца и вышла из кабинета. В приемной подошла к секретарю и уточнила насчет формы, времени занятий и аудитории, Такер порекомендовал мне также прочитать устав университета, за что я впоследствии была ему очень признательна. Отец как раз покинул кабинет, когда я смотрела расписание занятий. Я поблагодарила Такера, и мы с отцом ушли из приемной. Он заговорил со мной только в экипаже.
– Сегодня ты в очередной раз удивила меня, Оливия, – проговорил он. – Впрочем, не только меня, оба преподавателя были просто сражены твоим ответом.
– Барбер сам напросился, – поморщилась я.
– Не спорю. Но откуда тебе известно то, о чем ты с такой уверенностью заявила? – с улыбкой спросил он. – Только не надо говорить, что герцогиня подсказала.
– Не буду говорить, – коротко ответила я.
Отец, не дождавшись подробностей, только усмехнулся и не стал ни на чем настаивать.
На следующий день на занятия я шла, как на праздник, с собой взяла бумагу, ручку и даже чернильницу, на всякий случай, чернила несла в специальном пузырьке. Поверх закрытого темно-зеленого платья была надета черная мантия, или все-таки плащ? Вчера, примеряя его, я не удержалась:
– Я – ужас, летящий на крыльях ночи! Я – черный плащ! – стоя перед зеркалом и разведя руки в стороны, восклицала, пугая горничную.
Войдя в аудиторию, громко поздоровалась, мне недружно ответили. Девушек заметила сразу, они сидели ближе всех к выходу, их было одиннадцать человек. Пятеро из них занимали места на первых двух рядах, дорогие добротные ткани, из которых была сшита одежда, выдавали в них титулованных особ, через пару рядов от них также с краю по три человека в ряду сидели остальные девушки, одеты они были скромнее. Мужская аудитория расположилась на приличном расстоянии от женской, но места также были заняты с учетом иерархии. Я села на свободный третий ряд, как раз за титулованными особами, приготовила письменные принадлежности и огляделась. Все глазели на меня, кто-то с удивлением, но большинство с насмешкой. Присмотревшись внимательнее, я ни у одного человека не заметила приготовленной бумаги для записей, а также ручек с чернильницами. Неужели все обладают такой хорошей памятью, что не видят смысла в записях, или я чего-то не знаю? Контакт с сокурсницами установить удалось только на начальном этапе, я подошла сначала к девушкам с первых рядов и, представившись, предложила познакомиться. Они назвали свои имена, попыталась расспросить их об изучаемых предметах, преподавателях, но они почему-то молча переглядывались и отводили глаза в сторону, будто я пыталась выведать у них страшную тайну. А когда я заговорила с девушками среднего сословия, с теми, которые без титулов, одна из них так и заявила:
– Общение между нами здесь неуместно.
– Напротив, как раз здесь общение и уместно, так как в университете мы равны, поскольку все без исключения являемся студентами, – возразила я.
Меня услышали не только девушки. После следующей лекции ко мне подошли трое злорадно ухмыляющихся молодых людей с первых рядов, то бишь, имеющие титулы. Самый смелый или наглый громко спросил меня:
– Неужели Вы всерьез думаете, что мы с Вами равны? Всем известно, что здесь учатся только те леди, которым не повезло, проще говоря, леди-неудачницы? За несколько лет они не удостоились внимания мужчин и не сумели выйти замуж.
После этих слов его друзья дружно загоготали, их, как ни странно, поддержали молодые люди среднего сословия. И ведь не малолетки, чтобы так вести себя. В соответствии с правилами в университет принимали в возрасте от восемнадцати лет и старше, а этим троим определенно было уже за двадцать.
– Действительно, Вы правы, мы не вышли замуж. Только сами посудите, за кого было выходить, если в основной своей массе мужчины, которых мы видели, такие же недалекие, как и Вы? Вынуждена констатировать: к большому сожалению, мужчин много, достойных маловато, – также громко ответила я.
– Ах, ты,…прыщавая старая дева! – задыхаясь от злости, выдавил покрасневший студент.
– Обращаясь ко мне «на ты» без моего на то позволения, Вы тем самым нарушили устав данного учебного заведения, о чем я должна сообщить ректору или проректору, если конфликтная ситуация не будет улажена, а для этого Вы должны принести мне свои извинения. Я уж не говорю о том, что Вы нарушили элементарные нормы поведения, заговорив со мной, даже не представившись, -не на шутку разошлась я, вот дались всем мои прыщики!
– Советую Вам, студент Хикс, принести извинения студентке…
Я поднялась и представилась стоявшему возле дверей мужчине:
– Студентка Оливия Стелтон.
– …студентке Стелтон, потому что в противном случае я сам сообщу ректору о Вашем недопустимом поведении в стенах королевского университета, -произнес, как позже выяснилось преподаватель картографии, слышавший наш разговор.
Парень побледнел, друзья его тоже быстро «сдулись», их можно было понять, потому что в уставе говорилось о том, что, если студент трижды нарушит правила, то он будет исключен из университета, и в течение последующих пяти лет его не захотят лицезреть в стенах королевского дворца.
– Студентка Стелтон, я приношу Вам свои извинения за …грубое поведение, -приглушенно проговорил Хикс, настороженно поглядывая на меня, чувствовалось, что делать он этого не привык.
– Извинения приняты, – четко проговорила я, чтобы все слышали.
– Что ж, конфликт считаю исчерпанным, приступим к занятиям! – подытожил преподаватель, подходя к кафедре.
Выяснилось, что занятия здесь строятся в виде дискуссий преподавателя со студентами, а не просто начитывается материал, как это принято в моем мире. А студенты не записывают лекции, потому что попросту не могут быстро писать, не было навыка. Но я все же решила действовать, как привыкла, записывала основные тезисы, хотя перьевой ручкой это было непросто, в отличие от шариковой, скорость написания была намного ниже. Преподаватели тоже сначала косились на меня, но после того, как я смогла ответить на их вопросы и они убедились, что внимательно слушаю их, перестали обращать на меня внимание. Здесь приветствовалась активность студентов, преподаватели с интересом слушали их ответы на заданные вопросы, и сами с удовольствием отвечали на их вопросы. Но в дискуссиях участвовали исключительно мужчины, сначала они представлялись, а потом уже отвечали.
Проректор Барбер, как и обещал, после лекций занимался со мной, то есть в краткой форме излагал материал, с подозрением посматривая на меня. Более подробно о той или иной теме должна была прочитать в книгах, которые мне выдали в университетской библиотеке. Было заметно: Барбера раздражало, что я записывала за ним, на это уходило больше времени, но возражать он не решался. Вскоре на дополнительных занятиях ко мне присоединились три девушки с дальних рядов, они обратились к Барберу с просьбой присутствовать на этих сокращенных лекциях, и он им позволил. Подозреваю, что девушкам просто понравился смазливый преподаватель, и они хотели чаще видеть его, но, надо признать, на занятиях стало не так скучно. Барбер повеселел, насколько его раздражал мой деловой подход к учебе, настолько же воодушевляли восхищенные взгляды девиц, ловивших каждое его слово и замиравших от благосклонных взоров, которые он поочередно бросал на них. Однажды Барбер не выдержал и все же спросил меня:
– Студентка Стелтон, признайтесь, те науки, о которых Вы говорили в кабинете ректора в тот первый день, Вы ведь выдумали их? Меня до сих пор мучает этот вопрос.
– Мне не в чем Вам признаваться, господин Барбер, – коротко ответила я, а про себя подумала, что помучиться ему с такой завышенной самооценкой не повредит, а, напротив, будет очень даже полезно.
Через некоторое время после стычки с Хиксом ко мне подошли леди Адена Бернс, темноволосая худенькая девушка, внешность которой портил длинный нос с широкими ноздрями и леди Челис Гейт, русоволосая стройная девушка с выпуклыми глазами и будто срезанным подбородком.
– Леди Оливия, позвольте выразить Вам нашу благодарность, – тихо сказала Адена. – Ваш ответ этому Хиксу был восхитителен.
Я не стала уточнять, что в принципе рассказала анекдот, в котором обезьяна на вопрос крокодила: «Почему ты не замужем?», ответила: «Выйдешь тут замуж, когда кругом одни крокодилы!», боюсь, девушки бы меня не поняли и оскорбились, и то, что сравнила себя с обезьяной, возможно, простили бы, но, то, что и их?! Вряд ли, просто на двух врагов у меня стало бы больше.
– Как Вы думаете, у нас остались шансы выйти замуж? – чуть не шепотом невпопад спросила Челис.
– Честно говоря, еще не думала об этом. Последнее время была занята тем, что старалась разорвать помолвку, чтобы не состоялось нежелательное замужество, – заговорщически ответила им.
– Мы слышали об этом, – переглянувшись с подругой, заметила Адена и, смущаясь, договорила: – Но ходили слухи, что это виконт Литл разорвал помолвку.
– Да? – удивилась я. – Собственно, какое это имеет значение? Важен результат – я не замужем, а это главное, не так ли?
– Верно! – согласилась Челис. – Об этом виконте рассказывают ужасные вещи!
– Вы – решительная девушка, леди Оливия! – подхватила Адена.
– Благодарю! – не стала возражать я.
– А Вы идете завтра в манеж? Там состоятся поединки борцов, – вдруг сказала Челис. – Они будут драться без оружия.
Манежем здесь называлось сооружение, похожее на стадион, только небольших размеров, там проходили поединки на мечах. Воины облачались в защитные костюмы и сражались специально затупленными мечами. Наблюдать за такими дуэлями было интересно, на них могли присутствовать и дети, в отличие от, скажем, спектаклей королевского театра. Младший брат Кайл был, наверное, самым благодарным зрителем на таких спортивных мероприятиях.
– Впервые слышу о таких поединках, – сказала я.
– Ну, разумеется! – поспешила Адена сообщить мне новость. – Такого еще не было в нашем королевстве. Этот вид борьбы очень популярен в Саравии, поэтому завтра будут бороться прибывшие в королевство с визитом гости из Саравии.
– Говорят, даже сам принц Ильтар будет участвовать, – с придыханием добавила Челис.
– Спасибо, что рассказали, будет любопытно посмотреть на эти поединки. Думаю, мы приедем в манеж всей семьей.
– Значит, мы там увидимся, – кивнула Челис, наша ложа находится недалеко от той, что занимает Ваша семья.
Глава 16
Как обычно, я сидела на своем месте, в третьем ряду и готовилась к лекции. Сегодня в расписании появился новый предмет – основы дипломатии. С практической точки зрения знания по данному предмету вряд ли мне могут пригодиться, но узнать что-то новое всегда было интересно. В аудиторию быстрым шагом вошел профессор Креминг, а затем я увидела графа Ривгана, который следовал за Кремингом своей характерной походкой: уверенной и в то же время мягкой, как у хищника. Ректор решил лично представить графа:
– Уважаемые студенты! Я имею честь представить вам графа Ривгана, который, по мнению нашего короля и монархов других стран, является одним из лучших дипломатов не только нашего королевства, а всего сообщества государств. Он любезно согласился прочитать курс лекций о своей деятельности. Уверен, что это интересно и полезно будет послушать не только тем, кто в будущем выберет именно эту специализацию, но и всем остальным. Я очень надеюсь, что в дальнейшем граф в круг своих интересов включит еще и преподавание, и займется им в нашем университете на постоянной основе.
Для меня появление Торина было настолько неожиданным, что, к стыду своему, я обо всем забыла и восторженно, как пустоголовая простушка, засмотрелась на него. Я была рада его видеть, и еще, оказывается, безумно соскучилась по этим глазам цвета безоблачного неба. Он стоял рядом с профессором и, пока тот говорил, внимательным равнодушным взглядом обводил аудиторию, пока не встретился с моими глазами. В них я прочла узнавание и радость?! Что?! Померещится же! Я перевела взгляд на профессора, но чувствовала, что Торин не отвел глаз и по-прежнему смотрел на меня. Отчего-то разволновавшись, начала краснеть, а в таком состоянии прыщи становились четко очерченными, они, как будто проявлялись. Ну, что ж, граф, любуйтесь! От досады я прикусила нижнюю губу и, не выдержав, снова посмотрела на него. Торин в это время приглядывался к студентам, но, будто почувствовав мой взгляд, снова обратил свой взор на меня и улыбнулся. Я уставилась на него, боясь ошибиться, это была не ухмылка и даже не усмешка, а именно улыбка. Возможно, я даже назвала бы ее дружеской, если бы не знала, как он ко мне относится.
А потом, когда Креминг ушел, Торин заговорил, его голос завораживал, я заслушалась и, признаться, даже не сразу сосредоточилась и начала записывать. Сначала он рассказал о базовых понятиях данного предмета, дал им определение, говорил об основах искусства дипломатии, затем обозначал какую-то проблемную ситуацию и предлагал студентам самим найти выход и решить эту проблему. Получалось, что-то вроде игры, которая увлекла всех, правда участвовала в этом, как обычно, только мужская аудитория. Подозреваю, что девушки, так же как и я, восторженно слушали графа. Он тем временем говорил:
