Текст книги "Мужская игра"

Автор книги: Инга Деккер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 10 страниц)

15

Джулии хотелось плакать. Или кричать. Или выть от отчаяния. Но ни первое, ни второе, ни третье не пошло бы на пользу ни ей, ни Саймону.

В последние дни она окончательно убедилась в том, от чего упрямо отрекалась раньше, что старалась не замечать и не признавать. Теперь настала пора посмотреть правде в лицо.

Да, она любит Саймона.

Тот факт, что они принадлежали разным мирам, ничего не менял. Джулия не могла совладать со своим чувством, но при этом не могла сделать то, что представлялось единственно разумным в данной ситуации, то, что она сделала бы без колебаний, окажись на месте Саймона Джордана кто-то другой. Она не могла уйти.

– Еще два дня, – прошептала Джулия, стараясь утешить себя хотя бы близкой перспективой прекращения этой ужасной пытки – быть рядом с любимым человеком и не видеть в его глазах обещания завтра.

Она старалась не думать о том, что за одной пыткой последует другая, может быть, еще более мучительная, когда любимого нет рядом, когда утро и вечер сливаются в серые безрадостные будни, когда ночи приносят иллюзии, растворяющиеся с приходом нового, но ни чем не отличающегося от предыдущего дня, оставляя горький осадок безнадежности.

Три недели назад она довольствовалась тем немногим, что отпустила ей судьба. Тогда ей казалось, что предложение Баррета сулит недолгое волшебное приключение в неведомом мире, знакомом лишь по книгам и кинофильмам. Возможно, так оно и было бы, не окажись ее проводником Саймон Джордан.

После встречи с Присциллой в душе Джулии поселился страх. Впервые за эти три недели она осознала, что от нее зависят не только деньги Баррета и перспективы Саймона, но и кое-что еще. Ее собственная судьба. Уедет ли она из Сан-Франциско победительницей, с гордо поднятой головой и уверенностью в своих силах или улизнет потихоньку, стараясь не попадаться никому на глаза и не смея поднять свои.

Отложив блокнот, Джулия вздохнула и, сосредоточенно глядя в пол, повторила уже в десятый раз слова, которые грозили вызвать аллергию.

– Ричард Пентикост, директор издательства, женат, две дочери. Состоит членом клуба… Ну вот, опять забыла название клуба! С ума сойти.

Саймон немедленно подсказал название клуба.

– Конечно! Это же так легко! Ну почему я все время забываю что-нибудь?

– Тебе нужно сделать перерыв. Отвлечься. Вся информация всплывет в нужный момент.

Джулия криво улыбнулась.

– Да, если она не всплывет, то я наверняка утону.

– Я буду рядом и брошу спасательный круг, а в крайнем случае брошусь сам.

– И я утащу тебя на дно.

Он улыбнулся и протянул руку.

– Мы выплывем. А теперь откладывай свой блокнот.

– Чем займемся?

– Тебе нужно отвлечься. По-настоящему.

Джулия покорно кивнула. С Саймоном Джорданом она была готова идти куда угодно, не задавая вопросов.

Через полчаса они были на берегу океана, возле уютной бухточки, на волнах которой покачивалась небольшая яхта. Встретивший гостей сурового вида старик перекинулся с Саймоном несколькими фразами, помог им взойти на борт и, помахав рукой, вернулся на берег.

– Чья это яхта? – поинтересовалась Джулия, никогда прежде не выходившая в море.

– Теперь моя. Когда-то ее приобрел мой отец, которому хотелось иметь укромный уголок не только на суше. Я выходил в море всего пару раз, но в такую тихую погоду, как сегодня, моего опыта вполне достаточно.

– Как называется яхта?

– «Джулия».

Она недоверчиво посмотрела на него, пытаясь понять, шутит он или говорит правду.

– Не может быть.

– Мою мать звали Джулией. Уж не знаю, чем руководствовался отец, называя любовное гнездышко именем жены, которую обманывал по дюжине раз в неделю. Наверное, его это забавляло. Есть люди, получающие удовольствие от чужих страданий. Это как раз такой случай.

Видя, что разговор ему неприятен, Джулия поспешила сменить тему.

– Чем собираешься заняться, когда… ну, когда все закончится? Если это, конечно, не профессиональная тайна.

– Никакой тайны нет. Отдохну неделю-другую – и за работу. У меня есть два довольно заманчивых предложения.

– А Баррет? Ты не хочешь работать на него? Лос-Анджелес, наверное, очень красивый город. И там Голливуд…

Голливуд. Она произнесла это слово так, как в детстве произносила названия сказочных стран, в которые отправлялись на поиски приключений сказочные герои. С тех пор прошло много лет, и вера Джулии в сказки изрядно ослабла, но, оказывается, не исчезла совсем.

– Посмотрим. Кстати, если хочешь, то мы можем пойти под парусом.

– Правда? А справимся? Это ведь, наверное, трудно.

– Нелегко. Но ты можешь справиться с чем угодно.

Им пришлось изрядно повозиться, прежде чем над яхтой развернулось треугольное полотнище.

– Уф. – Джулия скорее упала, чем опустилась на кожаное сиденье. – Как хорошо.

Саймон промолчал, но не потому что не был согласен с ней. Закрепив парус, он сел рядом с Джулией.

Волны чуть слышно плескались совсем рядом, свежий ветерок обдувал их разгоряченные лица, а небо на западе уже потемнело, сливаясь в наступающих сумерках с далеким невидимым горизонтом.

Приглашая Джулию на прогулку, Саймон знал: плавание под парусом требует навыков и не позволяет сидеть сложа руки. Он знал, что у них не будет времени говорить о проблемах, беспокоиться, тревожиться и волноваться. Как, впрочем, не будет времени и на то, чего он так хотел, но о чем запретил себе думать в этот вечер.

Джулия пошевелилась, устраиваясь поудобнее, и блаженно вздохнула.

– Я бы, наверное, плыла так вечно. Смотреть, как на небе появляются звезды, слушать ветер и ни о чем не думать. Что еще надо человеку для счастья?

– Думаю, кое-что не помешало бы. – Саймон дотянулся до принесенной из машины коробки и подтащил ее к себе.

– Что это?

– Здесь то, чего человеку не хватает для полного счастья, – пошутил он. – Закрой глаза.

– Но…

– Слушаться капитана!

– Есть, сэр.

Джулия закрыла глаза и через мгновение почувствовала, как к губам прикоснулось что-то упругое и прохладное.

– Открой рот.

Она послушно выполнила приказ. Ну конечно, это виноград! Она покатала ягоду на языке и осторожно сжала зубами, наслаждаясь сладким, с едва уловимой кислинкой соком.

– Ммм…

– Еще?

Джулия открыла глаза. В ее темных, казавшихся бездонными глазах отражалось закатное небо, влажные полураскрытые губы казались входом в таинственную пещеру, обещавшую тому, кто отважится вступить в нее, несметные сокровища.

– Теперь я начинаю понимать, что такое рай. Надеюсь, твой волшебный сундучок не опустел?

– Не беспокойся. Там есть все, чего только может пожелать женщина, оказавшаяся в открытом море.

– Спасибо, Саймон. Ты такой предусмотрительный.

Он усмехнулся. Где была эта предусмотрительность, когда он согласился на предложение Баррета?

– У меня для тебя небольшой подарок. – Джулия открыла лежавшую рядом сумочку и достала небольшой прямоугольный пакет. – Пусть он напоминает тебе обо мне.

Саймон развернул упаковку и обнаружил кожаный бумажник с выбитой на нем монограммой.

– Спасибо. Но когда ты успела его купить? По-моему, у тебя совсем не было свободного времени.

Джулия рассмеялась.

– У женщин есть возможности, о которых мужчинам знать не полагается.

– Что ж, раз уж ты сделала мне подарок, то и я не хочу оставаться в долгу.

Джулия захлопала в ладоши.

– У нас сегодня настоящий праздник, да?

– Надеюсь, тебе понравится.

Саймон опустил руку в коробку и, пошарив в ней, извлек бархатный мешочек, внутри которого оказался деревянный, покрытый черным лаком футляр. Джулия нажала на кнопку, и крышка футляра отъехала в сторону. То, что находилось внутри, заставило Джулию замереть от восторга. Никогда она не видела вещи столь изысканно красивой, столь утонченно благородной и в то же время роскошной. Ни один известный Джулии эпитет не подходил, потому что люди еще не создали слов для описания чудес, сотворенных природой.

– Саймон… – она повернулась к нему, не зная, что сказать. – Саймон, я…

– Это черный жемчуг. Мне бы хотелось, чтобы ты примерила ожерелье.

Джулия смотрела на крупные черные жемчужины, напоминающие спелые, налитые соком ягоды винограда, в глубине которых мерцал загадочный неземной блеск, и боялась притронуться к ожерелью.

– Пожалуйста, Джулия.

Она вынула ожерелье и некоторое время держала его на ладони, рассматривая, привыкая к его весу, стараясь ощутить то, что исходило из отражающих лунный свет камней. Жемчужин было тринадцать, самая крупная располагалась посередине. Джулия еще раз посмотрела на Саймона. Он кивнул.

Она надела ожерелье и застегнула замочек.

Саймон смотрел на нее несколько секунд.

– Хочешь взглянуть в зеркало?

– Нет.

Они замолчали, думая об одном, но молчание не было долгим, потому что оба знали – дорога в будущее у каждого своя, и только время покажет, сойдутся ли они где-то там, за горизонтом.

– Что, если я подведу тебя?

Саймон ответил не сразу.

– Ничего не изменится. Ты останешься собой, я тоже.

Саймон вдруг подумал, что сказанное им только что подтвердило то, что он чувствовал на протяжении уже нескольких дней: он стал другим человеком.

– И все? – тихо спросила она.

– Мне будет не хватать тебя.

Когда они вернулись домой, небо на востоке уже посветлело, возвещая начало нового дня. Дня, к которому они долго и тщательно готовились.

16

Хотя Саймон еще утром подробно описал зал, в котором будет проходить прием, Джулия все равно растерялась, войдя в огромное, празднично украшенное и заполненное изысканно одетыми людьми помещение. Каждый раз, когда Саймон представлял ее кому-то из гостей, она старалась убедить себя в том, что здесь собрались самые обычные мужчины и женщины.

Сегодня решалось, спасет она Саймона или подведет его. Но Джулия знала и другое: в любом случае и при любом исходе игры она потеряет того, кто за эти три недели стал самым близким для нее человеком. При мысли об этом к горлу подступал комок, а на глаза наворачивались слезы.

– Мне так приятно с вами познакомиться, – произнесла она, пожимая руку пожилой женщины, чье лицо было знакомо ей по фотографии, но имя совершенно выпало из памяти.

– Вы к нам надолго, мисс Фернли? – поинтересовался импозантный мужчина средних лет. – У нас в Сан-Франциско так мало свежих лиц.

– К сожалению, мне придется в ближайшие дни вернуться в Бостон, – заученно ответила Джулия и мило улыбнулась.

Все это время, произнося любезности и отвечая на однообразные вопросы, вежливо кивая и извлекая из памяти имена и лица, она остро ощущала присутствие Саймона и то внимание, которым он пользовался у женщин. Джулия ловила на себе их завистливые взгляды, слышала обрывки реплик, но не могла улучить момент, чтобы посмотреть на него, зарядиться его уверенностью. Церемония представления казалась бесконечной. С непривычки заболели ноги. Улыбка не сходила с ее лица, и Джулии уже казалось, что она так и умрет с растянутыми губами. И все же она знала, что выстоит, выдержит до конца и не сломается, даже если придется пройтись босиком по раскаленным углям. Потому что она делает это ради Саймона.

Наконец первый этап пытки закончился, и Джулия позволила себе повернуться к Саймону, который не отходил от нее ни на шаг.

– Ты в порядке? – тихо спросил он.

Она молча кивнула.

– Уверена?

Снова кивок.

– Так-так. Зная, что обычно ты за словом в карман не лезешь, осмелюсь предположить, что чувствуешь ты себя не так уж хорошо. Сейчас нам предстоит ответственный момент. Я должен представить тебя мэру.

Джулия почувствовала его напряжение и лучезарно улыбнулась.

– Дорогой, я в полном порядке. Здесь так мило. И люди такие чудесные.

Саймон нахмурился.

– Не переигрывай. Постарайся вести себя адекватно. Если что не так, дай знак, и мы сразу же уйдем.

И тогда игра будет проиграна.

– Не волнуйся. Я немного устала, но чувствую себя хорошо. У нас все получится.

– Ты уверена, что продержишься?

– Если хочешь, я докажу тебе это. Пройтись колесом?

Улыбка наконец-то тронула его губы.

– Достаточно вальса. – Он склонился перед Джулией в полупоклоне. – Не соблаговолите ли, графиня?..

– Обожаю вальс! – искренне обрадовалась Джулия.

С Саймоном она могла бы танцевать всю ночь. Первый урок ей дал Патрик, а потом с Джулией занимался преподаватель, которому пришлось потратить немало времени, объясняя, что вальс – это не прыжки под музыку и что инициатива в этом танце принадлежит мужчине. Сейчас Джулии предстояло более серьезное испытание, потому что от одной только мысли о танце с Саймоном у нее закружилась голова.

Она не помнила, как вышла на середину зала, не замечала повернувшихся к ним лиц, даже не слышала самой музыки. Саймон был рядом, и Джулию тянуло к нему, ей хотелось прильнуть к нему, вдохнуть его запах, но вместо этого нужно было совершать какие-то движения и стараться попадать в ритм. В какой-то момент она почувствовала, что пытается вести, и едва не упала, наступив на подол платья.

Саймон легко удержал партнершу и мастерски исправил ее ошибку ловким маневром.

– Джулия, дорогая, расслабься. Пожалуйста, все идет хорошо, – прошептал он, едва касаясь губами ее уха.

– Мне почему-то не по себе, – призналась она. – Не могу избавиться от ощущения, что на меня все смотрят. Наверное, так чувствует себя человек, идущий через минное поле.

– Никаких оснований для паники нет. Все идет прекрасно. Ты произвела впечатление на всех, с кем я тебя познакомил.

– За исключением мистера Моралеса, – поправила Джулия. – Ты, может быть, и не заметил, потому что разговаривал с его женой, но я забыла о твоем предупреждении и, кажется, улыбнулась при виде его усов. Глупо, конечно, но таких «веников» я еще не видела. Похоже, он перехватил мой взгляд и оскорбился.

– А как ты думаешь, для чего мужчине усы, если не для привлечения внимания? Полагаю, твое внимание ему только польстило. Посмотри, вон он, у зеркала. Между прочим, смотрит на тебя и при этом вовсе не злобно. Боже праведный, старик Моралес подкручивает усы! Джулия, он делает так перед тем, как перейти в атаку. Ты вскружила бедняге голову!

– Спасибо, Саймон. Я знаю, что ты стараешься меня успокоить. Мистеру Моралесу наверняка за шестьдесят и у него очень грозная на вид жена.

– В отношении жены ты права, но волноваться действительно нет причин. Ты произвела фурор. Меня расспрашивали о тебе уже с полдюжины мужчин. Женщины смотрят на тебя с завистью. Это полный успех. Главное сейчас не споткнуться на мелочи.

– Ты говоришь правду? – с сомнением спросила она, пристально глядя ему в глаза.

– Я бы не стал тебя обманывать. Ты потрясающая женщина, Джулия. Уверен, мужчины только и твердят тебе об этом.

Она задумалась.

– Пожалуй, нет. Там, где я росла, ко мне привыкли относиться, как к обычной девчонке. Мужчины в наших краях не говорят комплиментов и считают, что женщина должна радоваться, если на нее обратили хоть какое-то внимание. Кроме того, я росла среди них, работала с ними и, наверное, мало чем отличалась от них.

– Если кто-то не видит в тебе женщину, то у него проблемы со зрением. Можно спросить кого угодно из присутствующих здесь, и каждый скажет, что ты прекрасна.

– Это приятно, – робко призналась Джулия. – Но, может быть, все дело в том, что это ты показал мне, какой я могу быть.

Саймон покачал головой.

– Нет. Все, что замечает сейчас каждый, уже было в тебе. Просто ты не осмеливалась быть такой.

Танец закончился, и Саймон отвел Джулию в сторонку.

– А теперь, дорогая, я вынужден уступить тебя другим претендентам на твое внимание, хотя с удовольствием провел бы весь вечер только в твоем обществе.

– А что будешь делать ты?

– Я буду рядом, – пообещал он.

– Извините. – К ним подошел высокий мужчина с пронзительно синими глазами. – Саймон, вы не успели представить меня вашей очаровательной спутнице. Будьте любезны, сделайте это сейчас.

– Мистер Кен Палмер, мисс Джулия Сандерс.

– Позвольте пригласить вас…

Следующие полчаса Джулия танцевала без перерыва. Приглашения сыпались одно за другим, и Джулия не отказывала никому. Слушая восторженные комплименты и приглашения, улыбаясь и кокетничая, она то и дело ловила вопросительный взгляд Саймона, который, судя по всему, тоже не успевал скучать.

Услышав очередное приглашение, Джулия любезно кивнула и… оказалась в руках человека, встречи с которым боялась больше всего.

В глубине души Саймон даже не рассчитывал на такой успех, но после того, как Джулия показала, что полностью взяла себя в руки, он вздохнул с облегчением. Она прекрасно исполняла свою роль. Никто не высказал сомнений в ее принадлежности к семье Фернли, никто не бросил в ее сторону подозрительного взгляда, никто не посмотрел на нее свысока. Впрочем, в этом не было ничего удивительного. Джулия выглядела так, как и должна выглядеть представительница аристократической семьи. Кроме того, при виде ее мужчины забывали обо всем, готовые исполнить любую ее прихоть, удовлетворить любой каприз. Джулия была богиней, сиреной, воплощением мечты.

– Что думаете, Джордж? – спросил Саймон, подходя к уединившемуся у окна Баррету. – По-моему, она справляется.

Баррет не ответил и даже не повернул к нему головы.

– Джордж, что с вами?

– О, Саймон. Извините, не заметил вас. Наблюдаю за нашей девочкой. Она только что танцевала с мэром.

– И что? Надеюсь, Джулия не наступила ему на ногу?

– Вам все шуточки, – беззлобно проворчал Баррет. – Похоже, мэр пригласил ее на обед. Неплохо, а?

Саймон пожал плечами. Он уже давно составил мнение о своей подопечной, но в последние дни сделал еще одно открытие: ему нужна Джулия. Он влюблен в эту женщину. По уши.

– Хороша, что и говорить, – продолжал, не скрывая восхищения, Баррет. – Поздравляю, вы отлично потрудились. Давайте встретимся на следующей неделе и детально обсудим мое предложение.

Саймон кивнул, продолжая наблюдать за Джулией. Заказ Джорджа выполнен, и он может быть доволен. Но почему Джордж не сводит глаз с Джулии? Неужели…

Нет, этого не может быть! Глупо даже думать, что такой прожженный делец, как Баррет, позволит себе увлечься.

А почему бы и нет? Во взгляде Джорджа читалось не просто удовлетворение бизнесмена, провернувшего выгодную сделку. Саймон видел и кое-что еще.

Что? Восторг? Желание? В данный момент Баррет был похож на человека, нашедшего клад и не знающего, что с ним делать. Точнее раздумывающего о том, как заявить на него свои права.

В конце концов именно он нашел Джулию. Именно он выбрал ее. Именно он рисковал в этой игре больше других.

Не будь глупцом, сказал себе Саймон. В тебе говорит ревность. Не переноси свои чувства на других людей.

В этот момент Баррет закрыл глаза и отвернулся. Саймон мог бы поклясться, что старик едва сдерживает слезы.

– Думаю, нам надо поговорить сейчас. – Он взял Саймона за локоть. – Давайте выйдем на террасу.

Что, черт возьми, все это значит? Саймон терялся в догадках. Почему Джордж так смотрел на Джулию? Почему он выбрал именно ее? Был ли его выбор случаен? Кто тот человек, с которым Баррет заключил рискованное пари?

Вопросов было много. Вопросов, которые всплыли вдруг и ответов на которые Саймон не знал. Баррет всегда слыл осторожным и дальновидным бизнесменом, умеющим проигрывать все варианты затеваемых им предприятий. Мог ли он с легкостью поставить на кон огромную сумму и свою репутацию, доверившись молодой женщине, впервые попавшейся ему на глаза? Неужели он с первого взгляда рассмотрел заложенный в ней потенциал? Как вообще Баррет оказался в ночном клубе, где работала Джулия? Насколько Саймон знал, Джордж не был любителем сомнительных развлечений.

Он усмехнулся. А почему не предположить, что речь идет о простом увлечении? Баррет не так уж стар, ему нет и шестидесяти. Его жена умерла три года назад, дети уже выросли и вполне самостоятельны. Что, если…

– Саймон, я знаю, что вас интересует.

– Неужели?

– Да. Я даже удивляюсь, почему вы не спросили меня об этом раньше. Хотя ответ ясен, не так ли?

– Черт возьми, Джордж, давайте не будем говорить загадками. Я хочу знать, почему…

– Почему я выбрал Джулию Сандерс, да?

– Да.

– Что ж, полагаю, вы заслужили право узнать это первым. К тому же это больше не секрет. – Он замолчал.

Саймон почувствовал, что в нем закипает злость. Если Баррет намерен воспользоваться неопытностью Джулии для удовлетворения своих проснувшихся страстей, то у него ничего не выйдет.

– Не тяните, Джордж.

– Хорошо, слушайте. Только дайте мне пару минут, ладно?

– Валяйте.

– Вы никогда не задумывались над тем, почему я решил представить Джулию в качестве члена семьи Фернли?

– Нет.

– Так вот, в Бостоне это очень известная семья. И Джулия Сандерс имеет к этой семье непосредственное отношение.

– Что?

Баррет укоризненно покачал головой.

– Я же просил вас потерпеть. Лет двадцать пять назад я тоже жил в этом городе. Моим другом был Энтони Фернли, внук того самого графа Фернли. Судьба распорядилась так, что Энтони предстояло стать наследником всего фамильного состояния. Его готовили к этому едва ли не с пеленок. Парень получил самое лучшее образование, проработал несколько лет в Европе и вернулся в Штаты, когда его отец тяжело заболел. Тогда мы с ним и познакомились. Скажу откровенно, я стал ближайшим другом Энтони.

Понимая, что Джордж завел длинную историю, но не осмеливаясь его перебивать, Саймон ограничился вздохом.

– Энтони готовили ко всему, но, как это часто бывает, упустили главное. Он влюбился в актрису одного полупрофессионального театра. Увидел ее на сцене и потерял голову. Должен признать, Грейс Уорнер была настоящей красавицей. Роман получился бурным, но семья Фернли встретила увлечение Энтони в штыки. В конце концов отец потребовал, чтобы сын пообещал ему порвать с Грейс. На нее, как мне кажется, тоже было оказано давление. Влюбленные расстались. Он так и не женился. Грейс уехала неизвестно куда. Два года назад Энтони попросил меня приехать. Я нашел его в ужасном состоянии. Рак не щадит ни бедных, ни богатых. Понимая, что жить осталось недолго, он попросил меня найти Грейс. По его словам, за все эти годы он не получал от нее никаких известий, за исключением одного письма, содержавшего фотографию маленькой девочки с надписью на обороте: «Джулия, твоя дочь».

– Так, значит…

– Да. Я потратил на ее поиски два года. Нанял детектива. Пустил в ход кое-какие связи. Оказывается, Грейс Уорнер приехала в наши края сразу после разрыва с Фернли. Здесь она вышла замуж за Сандерса. Ее муж знал, что Джулия не его дочь, но, надо отдать ему должное, заботился о девочке, как о своей.

– Джулия говорила, что ее мать умерла…

– Да, она умерла, а Сандерс хранил все в тайне. Когда я пришел к нему, он поначалу отказался даже разговаривать со мной и смягчился только тогда, когда оказался в больнице. Тогда я и разработал этот план.

– Черт возьми, Джордж, почему вы просто не сказали Джулии, кто ее настоящий отец?! – взорвался Саймон. – Зачем нужно было подвергать ее такому напряжению? Зачем…

– Вы не понимаете? Все просто. Я должен был убедиться, что Джулия Сандерс готова стать Джулией Фернли, наследницей огромного состояния и одной из самых богатых невест Нового Света. Теперь я это знаю. Девочка сдала экзамен. Перед ней великолепные перспективы.

– А ее отец?

– Вы имеете в виду Энтони Фернли?

– Да.

– Он умер полтора года назад.

Некоторое время Саймон молчал, переваривая услышанное. Да, жизнь умеет закрутить сюжет.

– Что вы собираетесь делать, Джордж?

Баррет пожал плечами.

– Прежде всего поговорю с Джулией, а уж потом мы вместе наметим план действий.

– Думаете, она согласится стать Фернли?

– А вы бы на ее месте поступили иначе?

– Мне трудно представить себя на ее месте.

Баррет усмехнулся.

– То-то и оно.

– Вам придется многое объяснить ей, Джордж. И то, что вы скажете, не должно причинить ей боль. Будьте осторожны.

– О чем это вы, старина? Какая боль? Девчонка станет звездой. Посмотрите – у нее есть все. Все, что нужно для счастья. И не считайте меня бездушным коммерсантом – я тоже начинал с нижних ступенек. В бедности нет ничего хорошего. Я не собираюсь напрашиваться к ней в советники, но помогу, чем только можно.

– Ладно, Джордж, вам виднее. Но когда вы собираетесь открыть перед ней карты?

– Пусть придет в себя после приема. Я поговорю с ней завтра. До того времени ответственность за Джулию лежит на вас, Саймон. – Баррет помолчал и, словно приняв какое-то решение, кивнул. – Расскажите ей обо всем до моего приезда. Согласны?

– Нет, это должны сделать вы. Приедете сами или мне привезти Джулию к вам?

– Я приеду к обеду. Вас это устроит?

– Конечно.

– Тогда возвращайтесь в зал и присмотрите за ней, – посоветовал Баррет.