Текст книги "Красный Корпус IV (СИ)"

Автор книги: Илья Романов

Соавторы: Жорж Бор
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)

– Пришла в себя, дорогая? – шепотом спросил я, не желая нарушать гармоничную тишину этого места.

Розали пришлось тяжело. Не из-за боя, а из-за ауры Распутина. Да чего уж тут, даже мне, пусть и перерожденному Богу, оказалось довольно непросто выдержать давление Архимага Некроманта.

Тут дело даже не в силе воли, мощности дара или объёмах ядра. Архимаг давит не только на тело, но и на душу. В основном на душу. У Розали она и так в виде артефакта, перекованная сначала человеком, а потом и мною. А в моём случае лишь искра божественности, малая её частичка, которая сама даже божественную энергию производить не может.

Проще говоря, мы с Розали пока что слишком слабы, чтобы тягаться с Архимагом в чистой силе. Вот когда Иггдрасиль вырастет, раскинет свои ветви и корни, а моя искра вспыхнет костром, вот тогда я и вовсе не почувствую ауру того же Распутина. А пока, придётся учитывать этот факт.

Одна из дверей гостиной распахнулась, а тишину помещению нарушил стук трости. Он и раньше казался мне громким, ещё в нашу встречу с графом, но здесь и сейчас он и вовсе был подобен грому. Парочка слуг незримо вытянулись и словно бы слились со стеной, стараясь лишний раз даже не дышать.

Граф медленно пошёл ко мне, держа на лице всю ту же спокойную, в какой-то мере усталую маску аристократа.

– Прошу прощения за задержку, Костя, – дежурным тоном, каким обычно обсуждают погоду, произнёс он и сел напротив, отставив трость. – Надеюсь, моё гостеприимство пришлось тебе по вкусу?

А ведь он мог и не извиняться, оставив этот момент. Архимаг не ранг силы, а титул. И этот титул позволял многое, даже очень многое. Как в моей прошлой жизни, так и в этой. Если уж говорить прямо, то его титул графа не особо котируется на этом поприще.

– Да, Григорий Ефимович, – благодарно кивнул я. – У вас здесь очень хорошо.

– Приятно слышать, – чуть дёрнулись его уголки губ вверх. – Ты уже связался со своими родными?

Вообще граф оказался не тем, как его описывал дядя Жора. Характер уж точно. И тут либо Распутин общался так именно с генералом, либо выбрал доброжелательную модель поведения из-за меня. Пока что непонятно, нужно наблюдать дальше.

– Разумеется, – положил я ножны с Розали на колени, а от неё опять пошли эмоции беспокойство. Это не укрылось от графа и он понимающе кивнул. – Они не выразили протеста, чтобы я погостил у вас до начала сборов.

– Это радует, – довольно заключил Рапустин и показательно скривился. – Вот только из-за случившегося сборы могут либо отменить, либо перенести. Сейчас в столице неспокойно, много жертв среди гражданского населения, два квартала разрушены во время боёв.

Я не знал всей обстановки, отец только-только начал прояснять ситуацию, а в интернете информацию резали на корню. Мелькали видео с места событий, но быстро удалялись, как и комментарии на разных форумах. Разговоры все равно пойдут, всем рты не закроешь, но сеть под колпаком.

– Это я понимаю, – покачал я головой и спросил: – Вам удалось что-нибудь узнать по поводу той головы?

– Ну, перво-наперво, ты мог её не отрубать, – со смешком произнёс он, а увидев моё недоумение, пояснил: – Трупы я все равно проверил бы со временем. Раз я здесь, в столице, то не могу пройти мимо этой ситуации. А что до тебя, то всё можно было сделать проще.

И он указал подбородком на мой телефон.

Я сначала не понял, о чём он, а потом до меня дошло.

– Я идиот… – впечатал я ладонь в лицо. – Мог ведь просто сфотографировать.

– Мог, – продолжал по-доброму посмеиваться Распутин. – Вообще странно, что ты так не сделал. Ладно такие как я, мы старая гвардия и нам современные гаджеты непривычны, но ты молодой ещё.

Ага, только вот я в тот момент только-только вышел из интенсивного боя и действовал, как привык в прошлой жизни. Там-то телефонов не было. И ведь даже не подумал об этом, таскал с собой отрубленную голову.

– Хорошо, я понял, – потёр я лоб в лёгком раздражении на самого себя из-за этого конфуза. – Так что вам удалось узнать?

– Немногое, – пожал плечами граф и зыркнул на слуг, а я уловил Полем Эгира, что в гостинной мы остались одни. – Твой противник являлся изгнанным из рода аристократом. Сэр Галлард Уэллс. Точнее, когда-то он был сэром, рыцарем на службе королевского престола Британии.

– Англичане? – вздёрнул я бровь. – Неожиданно.

– Почему же? – наклонил он голову набок, наблюдая за моей реакцией. – Отношения Российской Империи и Туманного Альбиона пусть и находятся в нейтральной, так скажем, позиции, но это только официально. Достаточно будет обратить внимание на европу, ту же Германию, чтобы заметить влияние англичан. А ведь Германия не их колония. Снаряжение, эти скафандры, тоже их разработка. Дам тебе ещё пищу для размышлений. В Российской Империи официально живут и здравствуют пять Архимагов. В Туманном Альбионе их тоже пять.

– Паритет сил, – кивнул я. – Для них я угроза?

– Незначительная, – помахал ладонью граф. – Ты ещё юн, не обучен, хотя и не обделен талантом. Проблема? Да. Угроза? Точно нет. Угрозой ты можешь стать в будущем, но даже если и так, то даже Архимаги смертны.

– Если они не служат смерти, – усмехнулся я.

– Вы мне льстите, молодой человек, – ответил он своей усмешкой. – Но в целом – верно, я самый старый из ныне живущих Архимагов этого мира. До этого такая честь принадлежала моей почившей родственнице. Жаль, что ты не смог посетить её похороны, Костя. Было мрачно, тихо, а исполнение могильного хора не оставило равнодушным ни одного гостя.

Я представил эту картину, опыт уже имелся, как-то довелось мне побывать на похоронах некромантов. То ещё зрелище…

– В любом случае, – продолжил Распутин. – Тебе сейчас нужно просто ждать. Нулевой Отдел работает, император держит ситуацию на контроле, да и мне стало интересно, – чуть прищурился он. – Кто же это такой наглый, раз они решились сотворить подобное в столице.

– Согласен, – вздохнул я. Ждать не хотелось, но иного выбора не было, самому ответы выбивать… не из кого. А если это и правда англичане, то не ехать же мне на их острова с вопросами. – Значит, буду ждать.

– Рад, что ты понимаешь, – поднялся он с софы, взял трость и с улыбкой посмотрел мне в глаза. – А пока ты у меня в гостях, хочу тебе кое-что показать.

– И что же это?

– Увидишь, – не стал рушить интригу граф, а улыбка его стала чуть шире. – Но, думаю, тебе понравится.

Некромант Архимаг, который хочет устроить сюрприз. Даже не знаю, что сейчас во мне больше, предвкушения или беспокойства…

Глава 17

Московская резиденция Распутина и по первому внешнему впечатлению внушала уважение своим размером, но внутри она оказалась ещё больше. Гигантизм, да, как он есть. В пору думать, что у этого рода есть некоторый пунктик на обширное пространство.

Мы с графом прошли уже третий коридор в абсолютной тишине, а конечная точка пути всё также оставалась неизвестной. Он отмалчивался и лишь улыбался, а я с любопытством осматривался вокруг. И в какой-то момент решил всё же нарушить тишину. Ещё и прояснить кое-что для себя.

– Раньше род Распутиных был больше?

Вопрос на грани наглости, граф вполне мог бы меня послать в далекое пешее за такой интерес, но вместо этого только кивнул.

– Да, ранее моя семья была гораздо больше, – в голосе его появилась почти незаметная горечь. – Моя ветвь рода основная, берущая своё начало от Некроманта – Николя Распутина. Он жил до эпохи Падения Богов, пережил катастрофу, накрывшую десять миров и переместился волей Приносящего Знания сюда, в этот мир, в числе прочих людей. Ирония судьбы, но мой предок не молился Богу Синего Пламени. Он почитал смерть в её первозданном виде, как и подобает истинному некроманту.

Я нахмурился, но не перебивал, слушая дальше.

– В те времена люди были разобщены, – чуть повернул он голову и посмотрел на меня. – Единая власть отсутствовала, многие монархи империй и королевств погибли, люди были предоставлены сами себе. Аристократы, простолюдины, все они оказались в одной ситуации. Мало кто помнит те времена без исторических изменений. В учебниках пишут, что часть благородных взяли ответственность власти на себя, но это не совсем так. Правда же в том, что эти люди оказались теми, кто победил.

– Победил в чём? – ответ я уже предполагал, но хотелось услышать от него.

– В борьбе за эту самую власть, – пожал Распутин плечами. – О тех временах не зря постарались забыть, вычеркнув их из летописей. Восемь лет, Костя. Восемь лет после Падения Богов среди человечества не было какого-то единства и организованности. Перед людьми раскинулся новый, цветущий мир. Девственность чистый. Формировались новые союзы, объединения, поселения и мелкие княжества, где во главе всего стояла сила. Слабые умерли в первые годы после спасения, сильные выжили и их потомки заселили этот мир. Пространства хватало всем, а храмы Приносящего Знания перенесли людей не в одну точку, а раскидали по континентам и большим островам. Сейчас я понимаю, что в тот миг этот Бог произвёл так называемое Отражение Реальности, высший аркан божественной силы. Он создал якоря, начальной точкой которых были сами храмы, а конечной – исходный образец какого-то из других миров. Скорее всего он взял за основу первейшие из миров.

А этот человек умён. Даже очень умён. Иного и не ждёшь от Архимага его возраста, но настолько просчитать мою задумку? Более того, точно угадать, какой из высших арканов я сотворил, чтобы спасти людей.

– Но что-то я отвлекся, – улыбнулся граф. – Так вот, мой предок, Николя Распутин, выжил в те времена и обосновался в нынешней Сибири. Суровый край, но он напоминал предку о его прошлом доме. Именно он заложил пласт силы рода Распутиных, сохранив и приумножив знания. Более того, в те времена у него не было недостатка материала для исследований и раскрытия новых граней некромантии, – хмыкнул он, намекнув на врагов своего предка. – Тогда же у него родился сын, прямой наследник, ещё один мой предок. Проблема был в том, что смерть… антипод жизни, а рождение – её олицетворение. Некроманты размножаются тяжело, дети для нас редкое явление, но шансы есть, хоть и небольшие. У предка было три жены и только одна из них подарила ему наследника. Удручающая статистика, – покачал он головой и задумался.

– Тогда как появились остальные ветви рода?

– Изначально, – вздохнул Распутин. – Ни о каких побочных ветвях предок не думал. Ему нужны были слуги. Не умертвия, исполняющие приказы по заложенным установкам при их создании, а полноценные, разумные. И сильные. Как бы мой предок не удобрял землю прахом врагов, их меньше не становилось, каждый проверял границы дозволенного и расширялся, как мог, укрепляя свою власть. И именно в те времена он повстречал одного авантюриста, мальчишку, у которого ещё даже борода расти не начала, – хмыкнул граф и взглянул на меня. – Угадаешь, как его звали?

– Вариантов много, – с улыбкой покачал я головой, переступая порог небольшого помещения вслед за ним. – Не возьмусь угадывать.

– Романов Сергей, – ответил граф, наблюдая за моей реакцией.

– Хм, императорский род? – нахмурился я, осматривая полупустой то ли склад, то ли заставленную коробками комнату.

– Последний выживший представитель ветви Романовых-Миралтайн, – Распутин подошёл к стене и ударил тростью по одному из кирпичей. Тот вздрогнул и утонул в нише, а стена отъехала вбок, открывая мрак за ней и лестницу вниз. – Мальчик был родственником короля Андора Миралтайна, седьмая вода на киселе, на корону он не мог претендовать, но кровь королей запада текла в его жилах, пусть и несколько капель.

Граф щёлкнул пальцами и на стенах вдоль лестницы вспыхнули зелёные огни факелов. Этот огонь не согревал, отдавая только мрачный, могильный свет. Махнув мне рукой, Распутин стал спускаться вниз.

И куда мы идём, не пойму?

– Предок приютил мальчишку, – продолжил экскурс в историю Распутин, а его голос отражался от стен. – У юного Романова-Миралтайн была уникальная предрасположенность к магии жизни.

– Целитель?

– Не совсем, – покачал головой граф, улыбнувшись. – Он был Изиором. Знаешь таких?

– Запечатавшие особым ритуалом свой дар внутри тела целители, – потёр я лоб, вспоминая один старый орден из прошлой жизни. – Других лечить не могут, но из-за своей особенности обладают невероятной регенерацией, физической силой и долголетием.

– Именно так, – кивнул Распутин. – Сергей Романов заключил с предком соглашение о взаимопомощи. Николя дал ему кров, защиту и армию нежити, а Сергей помог ему в создании слуг, ставших в последствии побочными ветвями рода Распутиных. Слишком уж сильные они получились, пусть их дар некромантии и уступал представителям основной ветви.

Стоило графу закончить говорить, как я замер на месте и из-за этого чуть не споткнулся. Так и стоял с одной ногой в воздухе, а шестерёнки в голове заработали с убойной скоростью.

– Искусственная жизнь. Гомункул. Химерология. Некромантия, – слетали с моих губ рубленные фразы. Распутин остановился и повернулся ко мне, продолжая улыбаться. – Ваш предок и Романов сотворили разумную жизнь в обход великой концепции?

– Я рад, что не ошибся в твоём уме, Костя, – довольно проговорил граф. – Да, они смогли создать настоящую, разумную жизнь искусственно, обойдя саму суть концепции Жизни. Более того, они сделали это так, что душа в их созданиях зарождалась без лишних костылей, вроде якоря душ, который используют некроманты.

– А ваш предок, Григорий Ефимович, не передавал свои знания кому-то ещё? – вспомнил я недавний разговор с дядей Жорой и женщину-химеру.

Граф приподнял бровь, внимательно рассматривая моё лицо.

– Нет, – дал он ответ спустя несколько секунд. – Я догадываюсь к чему твой интерес, читал отчёты Нулевого Отдела с недавнего покушения на твою персону. Чего уж тут, – покачал Григорий Ефимович головой. – Я виделся с этим несчастным созданием. То, что с ней сотворили, Костя, дикость. Пусть мы, некроманты, почитаем смерть, но и жизнь для нас важна. И эта девочка не заслужила того, что с ней сделали.

Я промолчал, хотя мог бы добавить, что по сути у химеры и нет жизни. Биоконструкт, как её называл дядя Жора. Человеком её считать в корне неправильное решение, но, опять же, я рассматриваю это со стороны своей прошлой жизни, а там… многое пришлось повидать, в общем. Так что, возможно, эта женщина отличается от известных мне гомункулов. Мне бы самому пообщаться с ней, посмотреть на неё и провести собственный анализ её разума и физического тела.

– Мы почти пришли, – спустился граф с последней ступеньки, а вслед за ним и я.

– Склеп? – повсюду было видно черепа, классическое подземелье некроманта.

– Не совсем, – покачал головой Распутин и щёлкнул пальцами. Огонь в факелах вспыхнул в коридорах по обе стороны от нас. – Это одно из мест силы моего рода. Если не ошибаюсь, – задумался граф. – Да, четвёртое. Оно небольшое, но выходит в сеть катакомб под столицей, построенных ещё потомками Сергея Романова. Но нам не туда. Идём, здесь рядом.

Я пожал плечами и последовал дальше за графом, вдыхая затхлый, сырой воздух. Тишина здесь была как бы не гуще, чем в резиденции, а стены с полом и потолком пропитались эманациями смерти.

Наш путь закончился возле небольшой каменной арки, но вход в неё закрывала одна из стен. Распутин приложил к ней ладонь, от которой по камню стали распространяться вереницы вен тёмно-зелёной энергии. Стена вздрогнула, отъехала назад, а затем и вбок.

Перед нами предстала темнота, но вскоре в её глубине вспыхнули зелёные кристаллы, разгоняя мрак открывшегося зала. Хотя нет, это была лаборатория. И в отличии от коридоров подземелья, здесь был абсолютно чистый, свежий воздух с ароматом хвои. Реторты, алхимические столы, мензурки в стеклянных шкафах. Огромные пустые в данный момент чаны, внутри которых на моей памяти обычно помещали части тел для исследований или бальзамирования. Хирургические столы, но отнюдь не современные, а старинные, каменные и тяжёлые.

Да, это определённо была лаборатория. Очень чистая и на первый взгляд принадлежавшая какому-нибудь алхимику с уклоном в химерологию, либо же некроманту. Вон, ещё и широкие стеллажи с книгами стоят, на которых даже пылинки не было.

И вывод из увиденного можно было сделать простой.

– Консервация, – уважительно произнёс я, осматриваясь. Граф не мешал мне, стоял рядом. – Ваш род сохранил довольно много знаний, раз способен на такое.

– Люди многое потеряли, – печально покачал он головой. – Раньше магия была… доступней и обучиться ей мог каждый, – спорной утверждение, но в какой-то мере всё же верное. Когда я вернул знания людям, то прогресс двигался семимильными шагами. – Аркан одиннадцатой ступени «Стазис» не был таким большим секретом. Более того, его использовали повседневно при любой нужде. Опасности он практически не несёт, на органику влиять не может, а вот возможность сохранить, допустим лабораторию, – обвёл он ладонью помещение. – Очень даже полезно.

– Не поспоришь, – согласно усмехнулся я. Сам таким пользовался, понимаю его. – Что дальше, Григорий Ефимович? Вы же не просто так решили показать мне это место?

– Ну почему же, – пожал плечами некромант. – Ты мой гость, так зачем отказывать тебе в экскурсии?

– Вот только вряд ли вы показывали это место каждому своему гостю, – посмотрел я на него.

– Верно, – кивнул граф. – Вход доступен сюда только членам моего рода, хотя дочь ещё не была здесь. Она не слишком рада своему дару, – вздохнул он, зачем-то поделившись со мной этой информацией. Вопросов у меня становилось всё больше. – Но тебя, Костя, я привёл сюда не только по причине твоего статуса гостя в моём доме. Нет, всё гораздо важнее и… более глубинное. Меня не волнует твой будущий титул Архимага. Меня мало беспокоят те же англичане или кто-то ещё, пока Романов не прикажет разобраться с проблемой. Что он, собственно, и сделал, но сейчас не об этом. Причина, Костя, почему ты тут – твоя связь со Смертью. Я – её слуга, проводник её силы. Но ты, – посмотрел Распутин мне в глаза, а факелы вспыхнули сильнее. – Тебя она воспринимает иначе. Не слуга, не враг, но и не друг. Ты просто есть. Ты связан с ней, с самой пустотой и хладом Смерти. Связан так, словно бы видел саму её основу. Её великие Сады, куда уходят некроманты, когда она забирает нас к себе.

Я напрягся, что не осталось незаметно для Распутина. Он улыбнулся и, пройдя мимо меня, направился к одному из столов, на котором лежало несколько открытых книг, стояла самая обычная деревянная кружка, а также находились некоторые письменные принадлежности. Но моё внимание привлекли отнюдь не они, а небольшой кристалл на круглой подставке. Тёмно-зелёный, исписанный символами на языке прошлого, внутри него тлела искра пламени.

– Вот, Костя, зачем я привёл тебя сюда, – встал он рядом с кристаллом и указал на него рукой. – Подойди ближе, и ничего не бойся. Даю слово, тебе ничего не грозит.

Хм…

Граф не торопил и дал мне время подумать, а когда я сделал сначала первый шаг, а затем и следующий, будто бы облегчённо выдохнул и улыбнулся.

По мере моего приближения искра внутри кристалл начинала гореть сильнее, а символы напитались силой смерти. Я уже понял, что это. Хватило одного взгляда. Тот, кто был мне один из немногих друзей в пантеоне Богов, создавал такие артефакты и раздавал своим приближенным среди смертных.

Сомнений больше не осталось, хотя был ещё шанс ошибки. Но не теперь. Теперь я решительно мог заявить, что род Распутиных был благословлен Нефалом – Богом мёртвых, Судьёй загробной жизни.

Не обращая внимания на графа, я остановился перед кристаллом и медленно протянул к нему руку, чувствуя ком в горле. Не хотелось почувствовать надежду и вновь остаться без неё, как тогда.

Стоило прикоснуться к гладкой поверхности кристалла, как пальцы пронзило разрядом. Не сильным, а боли и вовсе не было.

Мир словно замер, вся лаборатория погрузилась во тьму, оставив лишь искру тёмно-зелёного пламени. Искру силы Нефала, оставленную роду Распутиных.

А в следующий миг я услышал далёкий, уставший и такой знакомый хриплый голос:

– Здравствуй, Талион…

Глава 18

Смоленск.

Красный Корпус.

Аренный Комплекс – Раздевалка №3.

Медведев Анатолий Романович, или для друзей просто Толик, сидел на скамейке в пустой, прохладной раздевалке, и хмуро смотрел перед собой. Кулаки парня сжимались и разжимались от обуреваемых эмоций, правое колено дёргалось в нервном напряжении, а под левым глазом наливался синяк.

Странно, слыша про частые дуэли, проходящие на аренах комплекса, он никогда не думал, что когда-нибудь сам окажется на одной из них в роли бойца. Да и с чего бы? Характер у него не конфликтный, а отец всегда учил находить компромисс в любой ситуации, вбивая в юношу прописную истину: «Из любой ситуации всегда есть два выхода. И если ты видишь лишь один, сын, то остановись и всё обдумай.»

Обдумал. И вот теперь сидит здесь, ждёт, пока секунданты договорятся с одним из преподавателей, чтобы тот провёл дуэль.

А ведь день начинался неплохо. Даже обыденно. Ровно до того момента, пока не появилось известие о нападении на Костю в столице. Тогда вся их команда на уши встала, побежала к Арсеналу и даже пыталась пробиться к Спицыну. Более того, Мария и Аврора пытались подключить к этому делу Перуна, с которым вся группа довольно хорошо сблизилась. Что очень удивительно, Александр Александрович тоже был их преподавателем, но… после всех тренировок теперь стал «своим».

В итоге у них получилось только пообщаться с Арсеналом, но тот и так знал уже обо всём. И сказал, что меры уже предприняты. Какие меры? Что предпринято?

Какой уже раз Костя так впилает? Его первый настоящий друг, которого он обрёл по пути в Красный Корпус, поездка в который была лучшим решением парня в жизни, постоянно находился на волосок от гибели. Нападение у Шуйского, сражение при атаке на Цитадель, Хаосит, вылазка со взрывом королевы, покушение с похищением, теперь вот, прямая атака в столице. И это только то, что известно Толику.

И. Каждый. Сука. Раз. Он. Был. Один!!!

– Задолбало… – гневно выдохнул сквозь зубы Толик. – Как же задолбало быть таким слабым…

Парень понимал, что вся группа для Кости – это балласт. Прискорбный, но правдивый факт, он с ребятами сильно от него отставал. Костя возится с ними, как с детьми. Обучает, пытается сделать сильнее, но всего этого недостаточно. И пусть Толик ворчал во время тренировок, но рвал жилы до последнего. И всё равно отставал.

Кровь Лахимы. Кровь Бога Луны. Костя сказал, что его потенциал не уступает ему, но Толик всё видел. И желал большего. Желал помочь другу хоть в чём-то. Прикрыть его, подставить плечо, встать рядом с ним в бою. Неважно против кого. Будь то твари Хаоса или другие люди, помыслы которых отнюдь не добры.

Это чувство бессилие медленно, но верно разъедало парня изнутри, а также закалило его характер. Заставляло исступленно заниматься даже тогда, когда официально тренировок не было. Приходить в зал после отбоя, заранее договариваться с Перуном, чтобы тот дал ему ключ. Кстати, говоря, за это он был Саше… тьфу ты… Александру Александровичу очень благодарен.

Как бы то ни было, раздражение Толика копилось. Медленно, по крупицам. Он даже с Альбиной стал меньше времени проводить, но девушка всё понимала. Её улыбка то единственное, что на краткий миг успокаивало потомка Бога Луны.

Но сегодня, меньше часа назад, он сорвался. И из-за кого? Из-за урода, который не смог сдержать собственный словарный понос.

После разговора с Арсеналом они пошли в столовую, чтобы в очередной раз всё обсудить в своём кругу, как их перехватила компания Дроздова. Толик уже и забыл про этого высокомерного выскочку, с которым редко пересекался во время занятий, да и возникшая с ним ситуация в парке… В общем, парень банально не обращал на него внимания. А вот сам Дроздов, похоже, ничего не забыл.

– Вы посмотрите, кто у нас здесь, – ухмылялся он тогда, довольно громко заговорив и привлекая внимание проходящих мимо людей. – Неужто команда нашего будущего «Архимага»?

Первой мыслью Толика было: Что ему надо? А вторая: Он меня раздражает.

Конкретно последняя мысль была связана с Альбиной, на которую Дроздов бросил неприятный, полный похоти взгляд, будто уже успел раздеть девушку с ног до головы.

– Чего тебе надо, Дроздов? – выступил вперёд Игнат, опасно прищурившись.

– Да вот, интересно узнать, какого это состоять в команде с трусом? – продолжал ухмыляться аристократ.

Ребята переглянулись, не совсем понимая о чём речь. А затем Дроздов просто показал им видео со своего навороченного планшета, подаренного папой.

Видео было плохого качества, на каком-то иностранном хостинге, снятое в попыхах, отчего камера дрожала. Отчётливо слышались крики паники, взрывы и стрельба, можно было разглядеть вспышки арканов. Но самое главное – там был Костя, убегающий от каких-то уродов в незнакомой Толику броне.

В него стреляли. В него посылали арканы, от которых умирали другие люди, пытаясь спасти свои жизни. А Костя старался выбраться, отступить от превосходящего по численности противника.

Дроздов что-то ещё говорил, кричал на публику и поносил его друга, комментируя его побег, а не помощь простым людям. Он громко называл его трусом, даже не пытаясь сдерживаться, а ведь родовые войны начинались и за более мелкие оскорбления.

А ведь Толик мог быть там. Сражаться вместе с ним.

Да… Дроздов продолжал говорить, но Толик его уже не слушал. Кровь в его висках пульсировала, отдаваясь в ушах, будто удары барабана. Злость достигла конечной точки кипения, а ухмылка Дроздова слетела с его губ от удара кулака. Дорогой планшет улетел, разлетевшись на куски при падении, ребята замерли в шоке от действий своего друга, а парни Дроздова не могли поверить, что их «Главного» посмели ударить.

– Ах ты, тварь! – среагировали они быстро и уже Толику прилетело в голову.

Всё дальнейшее превратилось в один сплошной круговорот драки, криков и ярких эмоций. Но Толик хорошо запомнил, как Игнат с двух ног влетел в грудину тому, кто ударил его. Это было красиво, да…

И вот теперь он здесь. В раздевалке, ждёт своего боя, приняв дуэль от очередного прихлебателя Дроздова. Противник его известный среди благородной молодёжи бретер, зачем-то пришедший в Корпус. Опытный дуэлянт, пусть и не хватал звёзд с неба, работая по найму.

Испытывал ли Толик страх? Нет, ему было плевать, кто его противник. Хватило одного рейда, встречи с тварями лицом к лицу, чтобы понять одну простую вещь – Хаос страшнее любого человека. Вот там, среди крови, огня и криков раненых был страх, а здесь… лишь раздражение. Опять одно только раздражение!

– Иванов! – зашёл в раздевалку, куда не пустили ребят, сотрудник арены. – Идём, твой бой через две минуты!

Парень скупо кивнул, без слов поднялся и двинулся на выход. Без своих доспехов он ощущал себя голым в этом спортивном костюме. Не было привычного веса брони, верных кинжалов, убивающих тварей. Неприятно.

– Зря ты в это влез, Иванов, – тихо бросил ему мужчина, сочувствуя. – Твой противник гораздо сильнее тебя.

– Возможно, – сухо ответил парень, остановился и посмотрел ему в глаза. Вновь появилось чувство, будто кровь начала закипать, отдаваясь набатом в висках. – Но мне приходилось сражаться с врагами и посильнее какого-то безусого юнца. Всё? Это всё, что ты хотел сказать? Тогда пошли, чего встал в проходе⁈

Сотрудник арены замер и ощутимо напрягся, а лицо его стало белее снега. На короткий миг ему показалось, что глаза Иванова изменили свой цвет с карего на тёмно-серый, а от тяжёлого, давящего взгляда парня и вовсе повеяло какой-то жутью. Так на своих подчиненных полковник Тимирязев смотрит, когда гневается, но где его Высокопревосходительство, ветеран войн с Хаосом, а где какой-то мальчишка?

– Кгхм… да, прошу за мной… – решил не обострять ситуацию мужчина, быстрым шагом направившись по коридору в сторону выхода на арену.

Сам Толик на свои слова не обратил внимания, хотя промелькнула мысль, будто бы они принадлежали не ему. Он так обычно не выражался, да и не грубил взрослым людям без острой нужды. Всё же его воспитали спокойным, адекватным юношей, а не каким-то быдлом.

Выбросив все лишние мысли из головы, парень последовал за сотрудником арены. Единственное, что ему мешало и на что он обратил внимание ещё в раздевалке, так это жар. В какой-то момент после стычки с Дроздовым появилось это неприятное чувство, будто он в душной сауне оказался. Возникла даже мысль обратиться к целителям, но тогда могли отменить бой. А если сделать это, то… последствия будут не самые приятные. В Красном Корпусе уважали силу, а слабость презирали. И Толик не собирался давать повод тому же Дроздову для очередного зубоскаливания.

Помнится, когда Костя попал на дуэль, народа было примерно столько же. Но вряд ли они собрались здесь из-за его дуэли, скорее всего до этого боя проводились и другие, вот зрители и остались.

Плевать, пусть смотрят. Чем их больше, тем быстрее они разнесут весть, а значит остальные трижды подумают, прежде чем вновь что-то вякать в сторону Толика и его друзей.

Противник уже ждал. Высокий, хорошо сложенный брюнет с физиономией разбивателя женских сердец. Он распушил свой павлиний хвост и с улыбкой общался с преподавателем по спортивной подготовке Ерёминой Екатериной Андреевной, которая в свою очередь на его потуги только снисходительно улыбалась.

– Куда ты лезешь, юнец, такая женщина не твоего уровня, – с усмешкой пробормотал Толик и, остановившись, покачал головой. – Что за бред я несу? Похоже, нервное…

Уже по полному презрения взгляду, которым противник посмотрел на него, можно смело сказать – мира не будет. Шанс, конечно, существовал, но тогда Толику придётся приносить извинения, но он лучше повесится на первом же суку, чем сделает это.

Ерёмина объяснила им правила, а под конец проговорила:

– Последняя возможность отказаться от дуэли, примириться и разойтись в стороны.

– Ради вас, Екатерина Андреевна, я готов на многое, – удручённо покачал головой павлин. – Но, боюсь, не в этом случае. Эта дуэль – дело чести.

Ерёмина незаметно скривилась от такой патоки. Сколько она уже работала в Корпусе, а такие индивидуумы были в каждом наборе.

– Честь, – жар стал сильнее, футболка пропиталась потом и прилипла к телу, но Толик сейчас думал не об этом. Он покатал забавное слово на языке и хмыкнул. – Не смеши меня. Какая может быть честь у того, кто продал свой меч за золото? Ты банальный наёмник, а у этой братии нет чести.

Глаза бретера опасно сощурились, губы сжались в тонкую линию. А вот теперь он разозлён, но так даже лучше, бесить врага тоже искусство, больше ошибок сделает.

Преподаватель немного удивилась словам Иванова, который на её занятиях всегда был тихим и спокойным, а тут не промолчал и уколол соперника. Уголки женщины приподнялись в улыбке, ей определенно понравилось сказанное парнем. Хотя с её должность нужно оставаться непредвзятой…