Текст книги "Путь меча. Том 2 (СИ)"
Автор книги: Илья Ангел
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)
– Очень плохо, Ли Хань! – голос Юнь Ли, которая уже давно исчерпала своё время в материальном мире, прозвучал прямо у меня в голове. – Ты борешься с огнём! Ты пытаешься его заковать в цепи! Это тупиковый путь! Огонь не враг. Он твоё дыхание. Твоё сердцебиение. Ты же не пытаешься контролировать каждый удар сердца по отдельности? Ты просто позволяешь ему биться. Дай пламени течь. Направляй его, а не души!
Её слова, как всегда, попали в самую суть. Я снова глубоко вдохнул и отпустил контроль. Вместо того чтобы силой удерживать узлы, я просто наблюдал за ними, чувствовал их ритм, их природу. И затем, плавно, как дирижёр, ведущий оркестр, я начал не сдерживать, а направлять. Я позволил энергии от горячего узла перетекать в холодный, стабилизируя его.
И это сработало. Алое пламя в горне замерло, превратившись в почти неподвижную, переливающуюся сферу. Головная боль отступила, сменившись странным, холодным умиротворением.
Я действительно чувствовал это пламя и мог менять его температуру по своему желанию. Оно было не просто инструментом в моих руках – оно стало их продолжением.
– Хорошо, – голос Юнь Ли прозвучал одобрительно. – Ты обрёл базовый резонанс с огнём. Но алхимик не кочегар, равномерно прогревающий помещение. Он ювелир, работающий с драгоценными материалами, каждый из которых требует своего подхода. Теперь ты научишься не просто чувствовать пламя, а управлять им.
Перед моим мысленным взором возникла новая схема – на этот раз не статичная, а динамичная. Я увидел, как узлы внутри пламени можно разделить на несколько, создавая области с разной температурой.
Изучив схему, я снова вернулся к созерцанию сферы пламени передо мной. Теперь она виделась мне сложной структурой, которую можно перестраивать. Я сосредоточился, направляя свою волю, и разделил каждый из узлов на три части. Это было похоже на попытку одновременно рисовать разные фигуры левой и правой рукой.
В первой точке я просто подал всю энергию на горячий узел. Пламя в этом месте побелело и зашипело, словно раскалённая сталь. Во второй точке, я, наоборот, усилил холодный. Правда, тут пришлось всё тщательно контролировать, ведь если переборщить, то пламя потухнет. Вторая область стала больше, её цвет сменился на тёмно-алый, а жар от неё стал умеренным и ровным.
С третьей зоной было сложнее всего – я попытался задать ей ритм, то сжимая, то расширяя её с определённой частотой. Пламя там начало мерцать, переливаясь от багрового к оранжевому.
Поначалу зоны дрожали и пытались слиться, но я всё же смог их стабилизировать.
– Приемлемо для первого раза, – констатировала Юнь Ли. – Теперь – проверка. Возьми три кусочка обычного угля. Помести их одновременно в три зоны.
Я так и сделал. Результат был наглядным. Уголь в белой зоне вспыхнул ослепительно и за долю секунды обратился в горстку пепла. Уголь в алой зоне начал медленно и равномерно тлеть, покрываясь ровным слоем пепла. Третий же кусочек в пульсирующей зоне то вспыхивал яркими язычками, то почти угасал, подчиняясь заданному мной ритму.
Я смотрел на эти три разных состояния одного и того же материала, достигнутых одновременно в одном пламени. Теперь передо мной открылся мир тонкого, хирургического управления энергией.
– Как ты видишь… – начала Юнь Ли, но её голос внезапно оборвался. Несколько минут стояла идеальная тишина. После чего передо мной появилась дрожащая и мигающая голограмма девушки.
– Хань! – её голос звучал сдавленно и испуганно. – Мой создатель нашёл меня. Пока меня не отключили, тебе нужно узнать о том, кто я на самом деле…
Глава 5
– Говори, – тихо согласился я, хотя внутри всё переворачивалось и хотелось кричать. Однако, если меня чему-то и научила память прошлой жизни – так это тому, что нельзя поддаваться панике и эмоциям. Если Юнь Ли считала, что мне нужно срочно узнать о том, кто она, значит, нужно её выслушать.
– Три тысячи лет назад, когда весь этот континент был одной империей, меня создал император Е Фань. – Юнь Ли говорила быстро, но разборчиво. – Он собирал и закладывал в меня все знания, которые только мог получить, в надежде, что я сделаю его наследников ещё более великими, чем он. Но в Великой Войне Миров он пал, исчерпав всю энергию, что была в нём и во мне. – На этом моменте её голос начал прерываться, а голограмма мерцать. – После этого я лежала в руинах, словно обычный минерал, пока ты не нашёл мой кристалл. Почувствовав в тебе его кровь, я смогла пробудиться и слиться с твоим телом. Твоя душа – мой якорь и моя батарейка.
– Продолжай, – кивнул я.
– Император… Вернее, то, что от него осталось – это не живой человек. Это его духовный отпечаток, тень, застрявшая в Запертых Землях. Он почувствовал моё пробуждение, и сейчас он пытается отключить меня и перенаправить источник питания на себя.
– А источник питания, насколько я помню, – моя душа, – протянул я, пытаясь осмыслить сказанное.
– Да, – Юнь Ли на несколько секунд исчезла, после чего появилась вновь. – Если у него это получится, то он съест твою душу, а я вернусь под его полный контроль. Он сотрёт мою личность, мои воспоминания о тебе, и я снова стану просто машиной.
– Ты же не просто так мне это рассказываешь? – спросил я. – Есть способ его остановить?
– Да. Я погружусь в спячку, а ты должен войти в Запертые Земли, найти духовный отпечаток моего создателя и упокоить его.
– Погрузишься в спячку? Как это поможет? – мне нужно было понимать каждый шаг. От этого буквально зависела моя жизнь.
– Пока я активна, связь между нами яркая, как сигнальный огонь. Он бежит по ней, как паук по паутине. Если я усну, связь станет тонкой, едва заметной нитью. Это замедлит его, и у нас будет время.
Заглянув в себя, я почувствовал это. Ту самую нить в глубине души. Она натягивалась, становилась толще, и по ней шёл неприятный, обжигающий холод.
– Он уже начал, да? – уточнил я, просто чтобы услышать подтверждение.
– Да, – кивнула Юнь Ли. – Если я не усну сейчас, через несколько часов его связь с твоей душой уже будет не разорвать. Ты начнёшь слабеть, а через день ты уже не сможешь поднять меч.
Картина была безрадостной. Бежать было некуда. Прятаться – бесполезно. Оставался только один путь – вперёд, навстречу угрозе.
– Хорошо. Делай, что должна, – я выпрямился, глядя на её мерцающую фигуру. – Что мне нужно знать о нём? О Запертых Землях? Где его искать?
– В Запертых Землях есть Сердцевина – место, где концентрация древней энергии самая высокая. Его тень будет там. Он питается этой энергией, чтобы поддерживать своё существование, – её голос стал ещё более торопливым, а образ дрожал, как лист на ветру. – У него нет тела, поэтому ты не сможешь его ранить обычными способами. Но твоё «Понимание Меча» позволяет тебе резать всё, в том числе и духовные сущности.
– Значит, пойду к нему после посещения стелы Рассекающего Намерения, – решил я.
– Или, ты можешь убить меня, – она говорила всё тише, почти шёпотом. – Мой кристалл находится у тебя в правом плече. Проткни его клинком и выпусти Ци.
– А ну, отставить пораженческий настрой, – усмехнулся я, стараясь, чтобы мой тон, звучал как можно убедительней. – Скажи мне, как тебя разбудить, когда всё закончится, и можешь спокойно засыпать.
– Просто позови меня… – её голос стал едва слышным, а голограмма погасла, словно свеча, задутая ветром.
Тишина, наступившая после исчезновения Юнь Ли, была оглушительной. Некоторое время я просто стоял в центре лаборатории и слушал тихое потрескивание углей в горне.
«Он съест твою душу». Эти слова всё ещё звучали в моей голове. Страх, холодный и липкий, попытался сжать горло. Я закрыл глаза, делая глубокий, медленный вдох, и отсекая все лишние эмоции. Самое плохое, что я сейчас мог сделать – это поддаться панике.
Через пять минут я расправил плечи и открыл глаза. Мир не изменился. Угроза не исчезла, но в голове сложился план. Простой, смертельно опасный, но план.
Создать «Пилюли Пробуждения Живого Сердца», попробовать прорваться на Пятую Звезду, и попасть в Запертые Земли. Дальше буду действовать по обстоятельствам.
Мой взгляд упал на горн. Пламя в нём, лишённое моего контроля, снова стало хаотичным. Оно металось, пожирая уголь без всякой цели.
Начнём с малого. С контроля.
Я подошёл к горну и протянул к нему руки. Не было больше голоса Юнь Ли, подсказывающего каждое движение. Был лишь я, пламя и память о том, как должна ощущаться власть над ним.
Глубокий вдох. Выдох. Я отпустил страх, отпустил гнев и сомнения. Снова почувствовал узлы – горячий и холодный.
Прошло несколько часов. Я не двигался с места, отрабатывая один и тот же процесс: разжечь горн, стабилизировать пламя, создать три зоны с разной температурой, удерживать их, погасить. Мышцы ныли от неподвижности, голова гудела от концентрации, но я не останавливался. Каждый успех, каждая секунда идеального контроля были маленькой победой над надвигающимся мраком.
На вторые сутки началась работа с ингредиентами. Я не готовил эликсиры, а просто тренировал руки. Растирал пыльцу в агатовой ступке до состояния невесомой, мерцающей пыли, не потеряв ни крупинки её энергетической сущности. Очищал корень, с ювелирной точностью снимая внешний, грубый слой, обнажая чистую, холодную сердцевину, наполненную Ци земли.
Руки стали моими главными инструментами. Они должны были помнить каждое движение, каждое усилие. Я очень хотел выжить. А для этого мне нужно было сделать всё идеально. Шаг за шагом. Ингредиент за ингредиентом.
На третий день, когда первые лучи солнца пробились в запылённое окно лаборатории, раздался осторожный стук в дверь.
– Господин Ли Хань? Ваш заказ из Лунцзина доставлен.
Сердце на мгновение замерло, а затем забилось чаще. Я отпер дверь. На пороге стоял тот же приёмщик, держа в руках небольшой, но невероятно тяжёлый ларец из чёрного дерева, окованный сталью. Он был запечатан большой восковой печатью Гильдии Алхимиков.
– «Слеза Каменного Духа», – низко поклонился он, передавая мне ларец. – Будьте осторожны, её энергия очень своенравна.
Я кивнул, взял ларец и закрыл дверь, не говоря ни слова. Вернувшись к столу, я сломал печать и открыл крышку.
Внутри, на чёрном бархате, лежала «Слеза Каменного Духа». Это был не кристалл и не камень в привычном понимании. Она выглядела как капля воды, но сделанная из чистого, прозрачного обсидиана. Внутри неё пульсировал мягкий, терракотовый свет, и, если приглядеться, казалось, что видишь в её глубине медленное, вечное движение горных пород, рождение и смерть целых хребтов. От неё исходила энергия невероятной плотности – древняя, немая и безразличная.
Я достал из кольца хранения остальные компоненты. Склянки и свёртки аккуратно выстроились в ряд на столе. Наступил момент истины. Подготовка завершена. Осталось только сделать это.
Не став откладывать, я разжёг горн и небольшим мысленным усилием разделил пламя на три зоны. Воздух в лаборатории сгустился, наполнившись энергией десятков редких ингредиентов.
Создание «Пилюли Пробуждения Железного Сердца» было сложным, многоступенчатым процессом, требующим абсолютной концентрации на каждом этапе.
Сначала я поместил «Сердцевину Пламенного Самоцвета» в зону с ослепительно-белым пламенем. Камень сопротивлялся, его огненная природа бунтовала против внешнего жара, но мой контроль был идеален. Я не подавлял его, а направлял, заставляя внутренний огонь самоцвета выйти навстречу внешнему. Спустя час напряжённой работы самоцвет с тихим вздохом превратился в каплю густой, алой жидкости, в которой танцевали сгустки чистой огненной Ци.
Далее, в котле из белого нефрита, установленном в зоне с ровным алым жаром, я смешал растёртую «Пыльцу Лунного Жасмина» и очищенный «Корень Камнереза». Под моим взглядом они начали сплетаться, образуя сложную паутину из сияющих нитей – каркас, который должен был удержать неистовую энергию прорыва.
Следом настала очередь «Слезы Каменного Духа». Это был самый рискованный момент. Её инертная земная природа могла подавить огонь и разрушить хрупкий каркас. Я взял «Слезу» специальными серебряными щипцами. Осторожно, как сапёр, обезвреживающий мину, поместил её в центр переплетающихся энергий.
Воздух в котле задрожал, но «Слеза» не плавилась. Она начала поглощать энергию каркаса, становясь ярче и тяжелее. Баланс нарушался, и конструкция начала разваливаться.
Я усилил жар, подал больше Ци в каркас, но это лишь усугубляло хаос. Энергии смешивались в неконтролируемом вихре, угрожая взорвать котёл и все мои труды. Паника кольнула меня в грудь. Я не знал, что делать. Ни Юнь Ли, ни учебники не готовили меня к такому.
Несколько раз глубоко вздохнув, я принял решение. Моя рука сама потянулась к «Огненному Вздоху», а мир преобразился под Взглядом Мечника.
«Игла Дракона»! Вихрь энергий, поражённый моим умением, разделился, и в этот миг я вновь подчинил пламя, заставив его сжаться вокруг «Слезы». Минута напряжённого противостояния, и «Слеза» наконец приняла энергию, став пульсирующим, стабильным ядром будущей пилюли.
Вложив клинок обратно в ножны, я влил расплавленную «Сердцевину Пламенного Самоцвета» в котёл. Две силы – огонь и земля – столкнулись с грохотом, который отозвался не только в ушах, но и в даньтяне. Котёл затрясся, из-под крышки повалил едкий дым. Я стиснул зубы, обливаясь потом, и снова обрушил на него всю мощь своего контроля. Я заставлял их смешиваться, не уничтожая, а дополняя друг друга.
Прошло ещё несколько часов. Я стоял, как каменное изваяние, не отрывая взгляда от котла, хоть и чувствовал, что мои силы на исходе. Но процесс нельзя было прерывать.
И вот, наконец-то грохот прекратился. Дым рассеялся. В котле, на месте бушующего хаоса, лежали три пилюли. Они были размером с ноготь мизинца, матово-серые, как речной гравий, но сквозь их поверхность проступали тонкие алые прожилки, пульсирующие в такт биения моего сердца. От них исходила мощная, стабильная и невероятно плотная энергия.
Поняв, что всё закончилось, я едва не рухнул. Руки дрожали, ноги подкашивались, а в глазах всё двоилось. Собрав последние силы, я аккуратно переложил пилюли в нефритовую шкатулку. Три шанса на прорыв.
Но сейчас я был не в состоянии ими воспользоваться. Мне нужен был отдых. Хотя бы несколько часов сна, чтобы восстановить силы перед решающим рывком.
Возвращался я домой, ощущая себя выжатым лимоном. Каждый мускул ныл от перенапряжения, веки отяжелели, а в голове стоял непрерывный гул, словно после долгого звона в колокол. Но сквозь усталость пробивалось странное, холодное удовлетворение. Я сделал это. Создал нечто, что большинство алхимиков моего уровня и не надеялись бы сварить. Без Юнь Ли. На одной лишь воле, памяти и отточенном мастерстве.
Дома меня ждала уже привычная картина мирной жизни. Запах свежеиспечённого хлеба и целебных трав. А Лань, уткнувшись носом в толстый свиток, что-то бормотала, водя пальцем по иероглифам. На столе стояла новая, глиняная ступка – видимо, один из её первых серьёзных инструментов.
– Братец! – она подняла на меня глаза и сразу нахмурилась. – Ты выглядишь так, как будто тебя вместо быка использовали, чтобы поле вскопать.
– Работа была сложной, – просто сказал я, снимая плащ. – Но успешной.
Мать вышла из-за перегородки, и её взгляд, как всегда замечающий больше, чем бы мне хотелось, скользнул по мне. Она ничего не спросила, лишь молча налила мне чашку горячего, крепкого чая с имбирём и мёдом.
– Пей и иди спать, – произнесла она тоном, не подразумевающим возражений.
Горячий чай согрел горло, разливаясь по телу живительным теплом. Я допил, кивнул им обеим и, пройдя к себе в комнату, не раздеваясь, рухнул на свой матрас. Темнота накрыла меня с головой ещё до того, как я успел о чём-то подумать.
Сон был тяжёлым и беспокойным. Мне снились всполохи пламени, которые я пытался удержать в форме идеальной сферы. Снилась «Слеза Каменного Духа» – не капля, а целая гора, которая нависала надо мной, грозя раздавить. И сквозь всё это проходила тонкая, ледяная нить, тянущаяся в темноту, к чему-то древнему и голодному.
Я проснулся с ощущением, что проспал не несколько часов, а целую вечность. За окном была ночь. В доме царила тишина – мама и А Лань, видимо, легли спать. Я лежал, прислушиваясь к себе. Усталость отступила, сменившись бурлящей жаждой действия. Даньтянь, уплотнённый до зеркального блеска в Пещере Грёз, словно жаждал новой, более мощной энергии, чтобы заполнить освободившееся пространство.
Теперь мне нужно было место, где меня точно никто не потревожит. А такое у меня пока было только одно – Ущелье Ветров.
Путь туда занял меньше часа. Тело, насыщенное Ци четвёртой звезды, легко переносило нагрузки, а «Парящий меч» помогал быстро преодолевать большие расстояния. Я бежал, не ощущая усталости, весь сконцентрированный на цели.
Добравшись до ущелья, я поднялся в свой грот и сел в позу лотоса прямо на холодном каменном полу. Призвав из кольца шкатулку, поставил её перед собой и погрузился в медитацию, чтобы успокоить свой дух.
Почти час мне понадобился для достижения нужного состояния. Медленно открыв глаза, я взял одну из пилюль. Она была тяжёлой как булыжник, и в то же время казалось, что вот-вот улетит. Противоречивое ощущение.
Я бросил пилюлю в рот и проглотил.
Первые несколько секунд ничего не происходило. Лишь лёгкий землистый привкус на языке. Но потом сжатая до предела энергия земли и огня высвободилась. Это было нечто фундаментальное и неумолимое.
Моя уплотнённая Ци в даньтяне, которую я считал практически монолитной, вдруг оказалась разреженным паром в сравнении с тем, что давала мне пилюля. Она многократно сжималась под натиском чудовищной мощи, заполняющей меня. Кости затрещали, меридианы загорелись нестерпимым жжением. Казалось, моё тело находится в огромном прессе.
Я стиснул зубы до хруста. «Пилюля Пробуждения Железного Сердца» оправдывала своё название. Она не просто добавляла энергии. Она переплавляла меня, закаляя, как кузнец закаляет сталь в своём горне.
Выдержать! – это была единственная мысль, пробивающаяся сквозь боль.
Давление достигло пика. Я чувствовал, как границы моего даньтяня начали трескаться и расширяться, чтобы вместить в себя новую, невероятную силу. Это была чистая агония.
И в этот момент, когда казалось, что следующее мгновение станет последним, что я просто рассыплюсь в прах под этим весом, что-то щёлкнуло.
Боль исчезла. Давление исчезло. Осталось лишь пустое пространство.
Я посмотрел внутрь себя и увидел свой даньтянь. Он был огромен. В несколько раз больше, чем был до этого. И внутри него медленно вращался сгусток энергии, напоминающий крошечную, идеально круглую планету. Он был тяжёлым, невероятно плотным, и от него исходила мощь, которую я раньше и представить не мог.
Пятая Звезда Ученика.
Я достал «Огненный Вздох». Клинок, раньше отзывавшийся на мою Ци лёгкой вибрацией, теперь буквально запел. От его сердцевины шёл чистый, мелодичный звук. Алые прожилки в обсидиане, которые раньше просто светились, теперь испускали из себя небольшие языки пламени.
Я вышел на улицу. Ночь выдалась ясной, и луна освещала ущелье холодным светом. Нить, связывающая меня с тенью императора, всё ещё была внутри меня, но теперь её ледяной привкус был не просто угрозой. Он был компасом.
Глава 6
Я возвращался в Циньшуй с ощущением новой, кипящей в жилах силы. Всё казалось ярче и громче. Прорыв на Пятую Звезду Ученика не дал мне каких-то фундаментальных изменений, но усилил меня понемногу во всём.
Я стал немного лучше слышать, чуть дальше видеть. Бежал быстрее, прыгал выше, а усталость приходила намного медленнее. Казалось, я мог бежать целый день и совсем не устать.
Каждый шаг, усиленный «Парящим Мечом», был теперь не просто прыжком, а чем-то сродни полёту. Моё тело на мгновение становилось невесомым, а ноги, будто сами искали опору для следующего толчка. «Огненный Вздох» у пояса отзывался на это состояние едва слышным, мелодичным гулом. Алые прожилки в его обсидиановом теле пульсировали в такт ударам моего сердца, словно он радовался вместе со мной.
Мысли неслись вперёд к Запертым Землям и к сокровищам, которые я смогу там найти. Было ощущение, что я наконец-то всё контролирую. Эта уверенность была сладкой и опьяняющей, но, как и любое опьянение, оказалась мимолётной. Едва я завернул на свою улицу, как моё обострённое восприятие, ещё секунду назад наслаждавшееся гармонией мира, забило тревогу.
Мой дом, всегда встречающий меня по утрам запахом дымка из печи, звуками готовящегося завтрака и тихими напевами сестры, сегодня был совсем не таким. Было тихо, словно мама и А Лань всё ещё спали.
Вот только они никогда не спали после рассвета. Пройдя в калитку, я на мгновение замер. В воздухе витали едва различимые, но оттого не менее жуткие запахи пота и крови.
Этот запах ударил в ноздри, словно пощёчина. Вся та уверенность и могущество, наполнявшие меня минуту назад, мгновенно испарились, уступив место леденящему душу предчувствию. Не став раздумывать, я тут же рванул внутрь.
Дверь была не заперта. Она подалась под моим толчком с неестественной лёгкостью, и взору открылась картина, от которой кровь застыла в жилах. Наш небогатый, но всегда такой уютный дом был разгромлен.
Крепкий дубовый стол, за которым мы ужинали всего несколько дней назад, был перевёрнут, а одна из его ножек сломана пополам. Осколки глиняной посуды усеяли пол, перемешавшись с рассыпанной мукой и растоптанными свитками А Лань.
На купленных недавно коврах были грязные следы сапог, и в нескольких местах алели тёмные, почти чёрные пятна засохшей крови.
Всё это я воспринял за долю секунды, словно мир замер. Мой взгляд скользил по этому хаосу, выискивая угрозу, но комната была пуста. Тишина давила на уши, становясь невыносимой. Спустя несколько мгновений из глубины дома, из-за перегородки, ведущей в спальню, наконец раздался звук.
Слабый и полный боли стон пронзил тишину, заставив меня ринуться вглубь дома, снося всё на своём пути. В дальнем углу, за опрокинутым сундуком я нашёл маму, сидевшую на полу, прислонившись к стене.
Её лицо было искажено болью и ужасом. Левый глаз полностью заплыл и посинел, превратившись в узкую, воспалённую щель. Из разбитой губы сочилась алая струйка, а её правая рука лежала на коленях неестественно вывернутая, с уродливой, багровой опухолью в запястье.
Увидев меня, она попыталась встать, застонав от невыносимой боли.
– Сынок, – её голос был чужим, хриплым и сорванным, полным стыда и отчаяния. – Прости, они забрали её. Я снова не смогла вас защитить.
Внутри меня всё превратилось в лёд. Я опустился перед ней на колени, и мои руки, действуя сами по себе, осторожно подхватили её. Она вскрикнула, когда я перенёс её и уложил на матрас, валявшийся рядом. Из кольца хранения я извлёк флакон с сильным заживляющим эликсиром и влил ей в рот несколько капель, аккуратно придерживая голову.
– Кто это был? – мой голос был чужим, ровным и монотонным. – Расскажи мне всё. С самого начала.
Она сглотнула, с трудом переводя дух. Эликсир начал действовать, но боль в её глазах никуда не ушла.
– Было ещё темно, – начала она, прерываясь. – Я проснулась от скрипа калитки. Подумала, ты вернулся. Вышла в сени, а там… – Она замолчала, содрогнувшись. – Их было четверо. В тёмных плащах, лица скрыты. Один остался у входа. Трое вошли. Я крикнула А Лань, чтобы бежала через окно. – Она сжала кулак здоровой рукой. – Самый крупный, с оспинами на лице схватил меня за горло и начал расспрашивать о том, где мы храним деньги.
Она вытерла губу, и в её глазах вспыхнул огонёк гордости, тут же погасший под грузом воспоминаний.
– К сожалению, А Лань меня не послушала и, схватив кочергу, бросилась на них. – Голос матери снова дрогнул. – Она пыталась ударить того, кто держал меня, но он просто вырвал у неё кочергу. Я хотела ей помочь, но меня сильно ударили по голове и вывернули руку, после чего заставили смотреть, как они её бьют. Она кричала, звала меня, а я ничего не могла сделать, – её голос сорвался в беззвучное рыдание, полное беспомощности и стыда. – Потом тот, с оспами, написал какую-то записку и, отдав её мне, ударил головой о стену.
Она разжала пальцы, и на пол упал грязный, мятый клочок бумаги. Я поднял его. Корявые иероглифы сливались в короткое послание: «Все ценности к фонтану с карпами. До полудня. Иначе найдёшь её в канаве».
Бумага жгла пальцы. Эти корявые иероглифы, эта грязь, это подлое обещание насилия над самым светлым, что было в моей жизни.
Я медленно поднял голову и встретился взглядом с матерью. В её глазах читались боль и страх. Но главное – немой вопрос, обращённый ко мне: Что мы будем делать?
Внутри меня всё перевернулось. Первым порывом, конечно, было броситься на рынок, отдать всё, что у меня есть, лишь бы вернуть сестру. Но тут же пришло холодное осознание: даже если я выкуплю А Лань, они поймут лишь одно: мою семью можно безнаказанно грабить и терроризировать. Тогда это повторится снова и снова.
Похоже, я слишком сосредоточился на том, чтобы обезопасить себя от кланов, стражи и закона, совсем забыв об обычных бандитах и преступниках. Для них я был всего лишь алхимиком. Странным молодым парнем, начавшим очень хорошо зарабатывать.
Они не видят во мне угрозы, значит, пора открыть им глаза. Весь Циньшуй должен узнать, что трогать семью Ли Ханя – очень опасное занятие. Те, кто сегодня ворвались в мой дом, станут наглядным примером для всех.
Но сначала – мать. Я не мог оставить её одну в таком состоянии.
– Ничего не бойся, мама. Сейчас я помогу тебе, и пойду за А Лань.
Я достал из кольца хранения свой набор первой помощи. Осторожно, с невозмутимым спокойствием, скрывающим бушующую внутри меня бурю, я обработал ей раны, наложил шину на сломанную руку, помог добраться до постели и дал сильное успокоительное.
– Ты же вернёшь сестру? – прошептала она, беря меня за руку
– Да, – кивнул я, гладя её по голове и наблюдая за тем, как она засыпает. – Я отправлюсь прямо сейчас. А ты поспи.
Когда её дыхание выровнялось, я на мгновение замер, окидывая взглядом разбитый дом. Потом нашёл прочный мешок, наполнил его всеми деньгами, что у меня были, и направился к рынку.
Моя походка стала шаркающей, плечи ссутулились, на лице была написана покорность и страх, как и ожидали увидеть бандиты.
Рынок в утренние часы был очень оживлённым местом. Именно за это мошенники и аферисты так любили это время. Я прислонился к грубой каменной кладке фонтана, позволяя толпе обтекать меня.
Затем начал время от времени нервно переставлять мешок из стороны в сторону. Его вес и звон должны были быть видны. Моя поза говорила сама за себя: опущенные плечи, потухший взгляд, нервное постукивание пальцами по камню – портрет напуганного человека, принёсшего выкуп.
Внутри же я был совершенно спокоен. Моё восприятие, обострённое до предела, просматривало сотни лиц, голосов, запахов и аур. Я искал того, кто будет смотреть на меня не с любопытством или безразличием, а с оценкой. Того, чьи глаза будут искать не человека, а кошелёк.
И я нашёл его. Примерно через двадцать минут с той стороны, где торговали дешёвым хлебом, я почувствовал на себе цепкий, скользкий взгляд. Молодой паренёк, одетый в поношенную, но чистую одежду, с бегающим взором и незапоминающимся лицом.
Он делал вид, что рассматривает глиняные горшки у соседнего лотка, но одновременно с этим постоянно следил за мной.
Я не подал вида, что заметил его, а продолжил изображать отчаявшегося и испуганного человека. Даже вздрогнул, когда какой-то возница громко крикнул на своего вола. Я видел, как по губам паренька пробежала усмешка. Он почувствовал себя сильным, хозяином положения.
Ещё пять минут он выжидал, проверяя, нет ли слежки, и только потом неспешно направился ко мне. Он подошёл почти вплотную, и от него пахло луком и дешёвым вином.
– Ли Хань? – прошептал он, глядя куда-то мимо моего плеча.
– Да, – мой голос дрогнул, как и полагается. – Я принёс всё, что смог. Вот. – Я легонько пихнул ногой звенящий мешок.
Он быстрым движением подхватил его, оценивая вес, и его глаза блеснули от жадности.
– Хороший мальчик, – сипло усмехнулся он. – Иди домой. Вечером тебе скажут, что делать дальше.
Паренёк, довольный собой, сунул мешок под мышку и, озираясь, быстрым шагом покинул шумную площадь. Я дал ему приличную фору, позволив скрыться в людском потоке, а затем двинулся следом. Моё виденье энергии позволило легко следить за его аурой даже сквозь толпу.
Мы миновали ряды с дешёвым хламом, где воздух густел от запахов перегорелого масла и пота. Вот уже позади остались лавки ремесленников, а под ногами вместо каменных плит потянулась утрамбованная земля, покрытая гниющими отбросами.
Широкие улицы сменились узкими, извилистыми проулками, где солнце едва пробивалось между сходящимися почти вплотную крышами лачуг. Воздух стал густым и спёртым, пахнущим прокисшей едой, нечистотами и безнадёгой.
Здесь я уже не мог следить за ним, прикрываясь толпой, поэтому решил действовать более открыто.
«Клинок, Рассекающий Ветер!» Секунда, и моя рука легла ему на плечо, а пальцы впились в ключицу, безжалостно ломая её.
– А-ай! – он ахнул, попытался вырваться, но наши силы были несопоставимы. Я прижал его к шершавой, влажной стене, а моё лицо оказалось в сантиметре от его.
– Тише, – мой голос был спокойным, ровным и оттого в тысячу раз более страшным. – Ты отведёшь меня к своим. Тихо и без фокусов. Если крикнешь или побежишь, целых костей у тебя не останется. Понял? – он лишь закивал, бешено моргая от ужаса. Мешок выпал из его рук на землю, и я тут же переместил его в кольцо хранения. – Веди. И не оборачивайся.
Я шёл за ним в двух шагах. Мы двигались по главной улице, если её можно так назвать, этого трущобного царства. Естественно, на нас смотрели. Из-за занавесок и щелей в стенах, из дверей низких лачуг, да и просто те, кто проходил мимо. Они молча наблюдали, как я, незнакомый практик с мечом, веду их земляка, как ягнёнка на заклание.
Спустя какое-то время несколько здоровенных парней, поигрывая дубинками, даже решили преградить нам путь. Я не замедлил шаг и не стал с ними разговаривать. Один «Рассекающий Горизонт» – и путь свободен. Стража в этот квартал не захаживала, так что сдерживаться смысла не имело.
Мой проводник, видя это, окончательно сник. Он уже не просто вёл – он брёл к своей судьбе, и каждый его шаг был публичным признанием его поражения и моего права на месть.
Вот он наконец свернул к старому, полуразрушенному складу. Он обернулся на меня с последней немой мольбой, но, встретив мой взгляд, съёжился и беспомощно постучал условным ритмом в массивную дубовую дверь.
– Кого черти несут? – послышался из-за двери грубый окрик.
