Текст книги "Магия губит (ЛП)"
Автор книги: Илона Эндрюс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 22 страниц)
Андреа открыла дверь джипа и сунула руку внутрь. Грендель сделал выпад и столкнулся с ее ладонью. Удар отбросил его назад. Андреа схватила м-сканер, выдернула его из джипа и закрыла дверь перед мохнатой мордой Гренделя. Боевой пудель бросился к окну и издал долгий заунывный вой. Андреа повернулась и направилась в мастерскую, неся восьмифунтовый сканер с такой легкостью, как если бы это была корзинка для пикника. Иногда сила оборотня была как нельзя кстати. Жаль, что цена за вирус Lyc-V была так высока.
Хендерсон смотрел, как Андреа пересекает двор.
– Перевертыш?
– Да. Какие-то проблемы с этим?
– Напротив. – Хендерсон покачал головой. – Нам может пригодиться ее нюх.
Я достала блокнот и ручку.
– Сколько человек в курсе деталей? – Рене сказала «двенадцать», но проверить не повредит.
– Двенадцать, включая меня.
– Три смены по четыре охранника, по восемь часов каждая?
– Да. Утренняя, дневная и ночная.
Я записала.
– В какую смену вы работаете?
– Чередую день и ночь. Вчера я работал в день, с четырнадцати до двадцати двух ноль-ноль.
Можно было догадаться. Большинство неприятностей происходило после наступления темноты, а Хендерсон казался человеком, жаждущим встретиться с неприятностью лицом к лицу, чтобы врезать ей по зубам. И в тот самый единственный раз, когда она действительно появилась, он не угадал и упустил случай.
– Когда было обнаружено тело?
– В шесть ровно, при смене караула. – Хендерсон скрестил руки. Уважаемому старшему сержанту явно не нравились мои вопросы. Странно. Рене уже предоставила мне большую часть информации, так почему, говоря об этом, он так напрягся?
– Расскажите поподробнее, как было найдено тело?
– У каждой смены есть ответственный сержант. В пять пятьдесят пять утра сержант утренней смены Хулио Ривера и сержант ночной смены Дебра Абрамс провели плановую проверку объекта в мастерской.
– Почему там? Почему не в доме?
Если бы лицо Хендерсона могло выглядеть еще тверже, оно бы потрескалось.
– Потому что человека в последний раз видели входящим в мастерскую.
Будь у меня до сих пор удостоверение Ордена, разговор проходил бы более гладко. Удостоверение обычно вызывало уважение, особенно у таких бывалых солдат, как Хендерсон. Его мир разбивался на два лагеря, профессиональный и любительский, и прямо сейчас он причислял меня к наемникам второго сорта. Рене приказала ему сотрудничать, что он и делал, отвечая на мои вопросы. Но он не совсем осознавал мое право задавать их.
– Адам часто работал по ночам? – Спросила я.
– Ночью, днем, утром, каждый раз, когда на него снисходило озарение. Иногда он работал весь день, спал два часа и возвращался к работе, а иногда он ничего не делал в течение двух дней.
Ага.
– Когда его видели в последний раз?
Мышцы играли на челюсти старшего сержанта.
– В три часа после полуночи.
Я закрыла блокнот.
– Если бы у меня был непредсказуемый объект для наблюдения, бродящий из мастерской в дом и обратно всякий раз, когда к нему приходило вдохновение, я бы попросила своих ребят проверять его каждый час. Просто чтобы убедиться, не нарушил ли он периметр и не забрел ли в Сибли в творческом экстазе. А у меня на рукаве даже двух полосок нет.
Хендерсон пристально посмотрел на меня. Это был тяжелый взгляд, но он не имел ничего общего с золотыми радужками Кэррана, когда тот был зол.
Я выдержала взгляд.
– Не мое дело судить вас. Моя работа – найти Адама Кемена и его устройство. Вот и все. Что бы здесь не происходило, оно останется между вами и вашей цепочкой командования. Но мне нужно знать, что произошло на самом деле, тогда я смогу двигаться дальше. Если кто-то будет все усложнять, мне придется переступить через него.
Он наклонился вперед на дюйм.
– Думаешь, сможешь?
– Хочешь проверить?
Хендерсон был крупным мужчиной и привык, что люди отступают, когда он наступает. Гвардеец, солдат, но не убийца. Несомненно, он бы выстрелил в ответ, если бы кто-то выстрелил в него первым, и он мог бы нанести удар, если бы дело дошло до драки, но только потому, что это была его работа. Он не перерезал бы человеку глотку и не перешагнул бы через подергивающееся тело, пока из того хлестала горячая кровь на землю. А я могла бы. И меня бы это не сильно беспокоило. По факту я была вне игры уже более двух месяцев. За это время я успела соскучиться по острию лезвия и сражениям.
Мы уставились друг на друга.
Я убью тебя в одно мгновение, без колебаний.
По лицу Хендерсона медленно промелькнуло понимание.
– Значит, все так, – выдал он.
Все так.
Хендерсон прищурился.
– Почему Рене наняла кого-то вроде тебя?
– Что значит «вроде меня»?
– Ты не солдат, и ты не частный детектив.
– Раньше я работала на Орден. – Я кивнула в сторону мастерской. – А она – рыцарь в отставке. Рене наняла нас, потому что это не первое наше родео. Что случилось с вашей сменой, старший сержант? Я спрашиваю в последний раз.
Хендерсон выпрямился. Он явно хотел бы отправить меня куда подальше. Я читала это в его лице. Он размышлял об этом, но, должно быть, заметил в моих глазах что-то, что ему не понравилось, потому что он разжал массивную челюсть и произнес:
– Ночная смена заснула.
– Все четверо охранников?
Хендерсон кивнул.
– Кроме де Харвена.
– Прямо на своих постах?
Хендерсон снова кивнул.
Дерьмо.
– Как долго?
– Примерно с четырех часов и до смены караула.
Два часа. Времени более чем достаточно, чтобы похитить человека. Или перерезать ему горло, похоронить в лесу и украсть его магический агрегат. Как, черт возьми, в это укладывается де Харвен? Застал воров врасплох? Конечно, Адам Кемен мог сам убить своего надзирателя и сбежать с проектом. Потому что, оказывается, втайне он был искусным ниндзя, практикующим в мортал комбате, со способностью растворяться в воздухе. Да, вот и все. Дело раскрыто.
Натренированные красные гвардейцы не засыпали на два часа в середине своей смены. Видимо, не обошлось без магии или наркотиков. Тем не менее, трое охранников отключились, а де Харвен вошел в мастерскую. Почему он не превратился в «Спящую Красавицу»?
– Где сейчас охрана?
– Ночная и утренняя смены находятся в доме. Я подумал, вы захотите с ними поговорить. – Хендерсон замолчал. – Есть еще кое-что. Мы обыскали местность.
– Что-нибудь нашли?
– Мы кое-что обнаружили, да. – Хендерсон встал и зашагал прямо за дом. Я последовала за ним. Большой хаммер ждал, припаркованный под дубом. Брезентовый верх был отодвинут, показав заднее сиденье, на котором находились два рюкзака и пластиковый контейнер. Хендерсон поставил контейнер на землю и открыл его с осторожной точностью, как будто ожидал, что внутри окажется рассерженная медноголовая змея.
Внутри лежал простой прямоугольник ткани из светлого хлопка с набором трав. Зеленые маковые головки, шишки хмеля, серебряные стебли лаванды с пурпурными лепестками, кошачья мята, валериана и толстый бледный корень, изогнутый почти как человек в позе эмбриона, с ногами, согнутыми в коленях. Мандрагора. Редкая, дорогая и крайне мощная.
На ткани были следы мелкого коричневого порошка. Я прикоснулась к нему, облизнула кончик пальца, и знакомый перечный вкус укусил мой язык. Кава, корень кавы, измельченный в пыль. Здесь было достаточно трав, чтобы усыпить небольшую армию.
Я видела это раньше. Травы были смешаны с несколькими фунтами высушенного порошка кава-кава, связаны тканью, обработаны какой-то сверхмощной магией и затем запечатаны. В нужный момент владелец этого волшебного свертка швырял его на землю, сломав печать, и сжатая магия высвобождалась, развеивая пыль кавы-кавы по воздуху. Мгновенный нокаут для любого, у кого легкие в радиусе четверти мили. Это называли сонной бомбой.
Сонные бомбы были изобретены вскоре после самой первой магической волны, как средство контроля над толпой, чтобы мирно утихомирить запаниковавшее население в период Трехмесячных мятежей. В те времена магия была новой и неизведанной силой, что подводило к вопросу, подействуют ли сонные бомбы. К сожалению, вскоре выяснилось, что сброшенные полицейскими на толпу сонные бомбы сработали так хорошо, что некоторые из участников беспорядков так и не проснулись. Бомбы были запрещены.
Изготовление таких штуковин требовало уйму магической силы, опыта и серьезных денег. Лучшие мандрагоры доставлялись из Европы, а кава-кава приходилось импортировать с Гавайев, Фиджи или Самоа. Это стоило немалых затрат. У Адама были инвесторы с большими карманами. Возможно, кто-то из них решил не делиться конфеткой со всем классом. Усыпить стражников, похитить Адама, схватить устройство, всю прибыль оставить себе. Хороший план.
Мне нужно заполучить список этих инвесторов.
Я взглянула на внутренности бомбы для сна, разложенной на ткани. Все эти травы сохраняли магию даже в запечатанном виде.
– Рене сказала, что это место находится под охраной защитных барьеров.
Хендерсон кивнул.
– Двойная защита. Внутренняя палата начинается в верхней части подъездной дороги и защищает дом и мастерскую. Внешний периметр распространяется дальше по тропе и огибает территорию.
– Мы сейчас во внутреннем кругу?
– Да.
– Каков порог?
Защитные заклинания различались по интенсивности. Некоторые ничего не пропускали, другие лишь определенную магию.
– Если ты маг и не связан с чарами, то не сможешь пройти, – ответил Хендерсон. – Это защита четвертого уровня.
Оберег четвертого уровня защитит от чего угодно.
– Значит, оборотень также не сможет пройти через него, верно?
– Верно, – подтвердил Хендерсон.
– Мы только что наблюдали, как Андреа идет к машине и обратно. Чары закончились. Где барьер?
Мы уставились на подъездную дорожку.
Хендерсон стянул с шеи цепочку. Кусок кварца поблескивал на металле рядом с жетонами. Сержант прошел к подъездной дорожке и вытянул руку. Камень повис на цепи. Хендерсон долгую минуту всматривался в него, а затем выругался и свернул на подъездную дорожку. Я пошла следом. В шаге от гравийной дороги Хендерсон снова взмахнул кристаллом. Это уже становилось скучным.
Хендерсон посмотрел на меня. Защитные барьеры являлись стойкими заклинаниями и просто так не пропадали. Сломать защиту можно – я делала это несколько раз, но барьер начинал восстанавливаться почти сразу. Они впитывали магию из окружающей среды. Если чары были сломаны, им следовало бы возобновиться с приходом новой магической волны. Но мы стояли прямо у границы, и я не чувствовала ничего. Как будто защитных заклинаний вовсе никогда не существовало.
Кроме того, когда барьер разрушался, это было похоже на выстрел из пушки внутри черепа. Сонная бомба или нет, если бы кто-то сорвал защиту, стража проснулась бы.
– Защиты больше нет, – подтвердила я. Кейт Дэниелс, Капитан Очевидность.
– Похоже на то, – согласился Хендерсон.
– Работала ли защита вчера вечером?
– Да, – утвердительно кивнул Хендерсон.
– Сонные бомбы излучают магию, даже когда запечатаны. Их не пронести через барьер четвертого уровня, это пришлось бы сделать только во время техноволн. Были ли у Адама посетители?
– Нет.
Желваки заиграли на челюсти Хендерсона. Мне не нужно объяснять ему очевидное. У человека, который бросил на лужайку изобретателя более пяти тысяч долларов в виде ассорти из редких трав, на рукаве должна была быть повязка Красной гвардии. А поскольку все остальные находились в стране грез, это оставляло Лорана де Харвена наиболее вероятным виновником. В Красной гвардии завелся крот, и поскольку Рене сама подбирала людей для этого задания, все стрелки переводятся на нее. Должно быть, у нее пар из ушей пойдет от злости.
Это все еще не объясняло, что случилось с защитой.
Андреа вышла из сарая с распечаткой м-сканера в руке.
– У нас проблема, – махнула я ей.
– И не одна. – Она вручила мне лист. Широкая полоска василькового цвета пересекала бумагу, прерываемая острым узким шипом такого бледно-голубого, что он казался почти серебряным. Божество. Это был безошибочный магический профиль, один из первых, что проходят при изучении м-сканов. Де Харвен был принесен в жертву.
*** *** ***
Хендерсон бродил туда-обратно по подъездной дорожке. Трое оставшихся охранников с ночной смены выстроились перед ним в скорбном параде. Судя по физиономии Хендерсона, он устроил им колоссальную головомойку. И Дебра, и Мейсон Вон, коренастые рыжие, выглядели сердитыми и пристыженными. Риг Девара изо всех сил старался притвориться таковым. Но в основном он выглядел скучающим. Согласно досье, он был самым младшим в этой смене. Обычно рыба гниет с головы, но тем не менее, чистят ее с хвоста.
Мы с Андреа наблюдали с крыльца. У Хендерсона было много поводов для разочарования, чтобы высказать все. Вряд ли он сможет мыслить ясно в ближайшее время.
– У нас мертвое тело, и погода становится теплее, – напомнила я. – Мы должны решить, что делать с де Харвеном, иначе он совсем скоро разложится.
– Что значит, что делать? Мы просто позвоним Максин и… ой, черт. – Андреа замешкалась.
Да. Секретарь-телепат Ордена, который мог удобно позаботиться о небольших нюансах, таких как трупы, больше не был доступен. Добро пожаловать в реальный мир. Если мы вызовем полицию, они поместят тело на карантин. Ни один из нас не был сотрудником правоохранительных органов, и получить доступ к трупу стало бы почти невозможно. С таким же успехом мы могли бы загрузить наши улики в ракету и отправить на Луну.
Я направилась к дому.
– Если телефонная связь работает, я позвоню Тедди Джо.
– Танатосу? Типу с пылающим мечом?
– Он является Танатосом только часть времени. В остальном он просто Тедди Джо, не такой уж плохой парень. Несколько месяцев назад он выкупил в морге морозильную камеру для одной работенки, которую должен был выполнять. Он разместил ее в сарае. – Я узнала об этом, потому что в последний раз, когда была у него в гостях, Тедди целый час разглагольствовал о том, во сколько ему обошлась эта чертова махина. – Я собираюсь сделать ему предложение, посмотрим, сможем ли мы договориться. Думаю, у него могут заваляться и пара мешков для трупов, как бонус к морозильной камере.
Андреа вздохнула.
– Я начну обрабатывать дом.
Телефон работал, и Тедди Джо ответил со второго гудка. Однажды я где-то читала, что каждый день преподносит нам новый урок. Так вот, среди всего прочего, урок на сегодня: следует избегать торга с греческим ангелом смерти любыми способами, в противном случае это будет стоить вам рук и ног.
– Семь тысяч, – объявил в телефоне грубый голос Тедди Джо.
– Четыре.
– Шесть с половиной.
– Четыре.
– Кейт, вещь обошлась мне в пять штук. Я должен выручить за нее хоть какую-то прибыль.
– Во-первых, товар уже использовали.
– Послушай сюда, – прорычал Тедди Джо. – Это не Кадиллак. Это морозильная камера. Ценность не снижается, сколько бы ты ее не гоняла.
– Я же не знаю, какие тела ты там хранил, Тедди. Ты мог поместить туда лейкрокуту. Эти штуки жутко воняют.
– Не похоже на то, что мертвым есть до этого дело. Они не чувствуют запах дерьма, да и сами пахнуть со временем не лучше.
Он был прав, но я не должна была признавать это.
– Четыре с половиной.
– Как у тебя идут дела, Кейт?
К чему он ведет?
– Бизнес процветает.
– А вот я слышал, что ни хрена подобного. Итак, тот факт, что ты неожиданно звонишь мне по поводу морозильной камеры, подсказывает, что у тебя на руках труп, который остро нуждается в заморозке. Следовательно, ты наконец-то нашла клиента. А теперь посмотрим, примерно через четыре минуты после смерти, клетки тела испытывают кислородную недостаточность, что повышает уровень углекислого газа в крови, одновременно снижая pH, делая окружающую среду тела более кислой. В этот момент ферменты начинают поглощать клетки, вызывая их разрыв с высвобождением питательных веществ. Это называется автолизом или самоперевариванием, и чем больше ферментов и воды содержат органы, тем быстрее они разлагаются. Сначала идут такие органы, как печень и мозг… Прежде чем ты что-либо выяснишь, тело разложится, кожа отслоится, и все твои улики превратятся в ничто. Так что ты должна спросить себя, стоит ли продолжать торговаться со мной и рисковать потерять тело и клиента, или ты должна просто отдать мне эти проклятые шесть тысяч долларов?
Чтоб тебя.
– Если ты знаешь, что у меня нет клиентов, то вероятно, в курсе, что я не могу позволить себе переплачивать за морозильную камеру.
Тедди Джо на долгую секунду замолчал.
– Пять штук. Мое последнее предложение. Прими его или оставь, Кейт.
– Три тысячи сейчас, и две выплаты по тысяче долларов в течение шестидесяти дней, плюс доставка в мой офис.
– Бизнес настолько плох, что ты прибегаешь к грабежу честных порядочных людей, не так ли?
– Тедди, это всего лишь проклятая морозильная камера. Простаивая в твоем сарае, она не принесет тебе никакой пользы, к тому же люди не выстраиваются в очередь из-за угла, чтобы прибрать ее к рукам.
– Отлично. К черту.
Ну наконец-то. Хоть в чем-то удача улыбнулась сегодня.
– Неплохая речь про автолиз. В свободное время посещаешь вечернюю школу?
– Я ангел смерти. Мне не нужна вечерняя школа, женщина. Тебе пора бы отказаться от всего этого детективного дерьма и начать уже убивать людей, чтобы заработать себе на существование. Это простая и честная работа, а ни на что другое у тебя все равно не хватит мозгов.
– Да-да. Я тоже тебя люблю, Тедди.
Я повесила трубку. Первоначальный взнос за морозильную камеру должен оттяпать значительный кусок от моих оставшихся пяти тысяч, а мне еще пригодятся финансы, чтобы разобраться в запутанном деле. Конечно, я всегда могу попросить Стаю пополнить мой бюджет.
Но я скорее буду жевать грязь.
Глава 7
На обработку места преступления ушло четыре часа. Мы сняли в мастерской достаточно отпечатков пальцев, чтобы израсходовать почти целую катушку пленки. Ползание на четвереньках в поисках улик и взятие образцов пятен мочи оказало на меня особое влияние. Мое колено являлось магнитом для неприятностей: сначала его разодрала в кровь моя тетка, затем марафон смертельных поединков, сделавший меня в итоге женской альфой Стаи, чуть не довел дело до конца. Я целый месяц была вынуждена ковылять с тростью, правда, обстоятельства усугублялись тем фактом, что я могла использовать данную трость только в своих личных апартаментах, иначе для всей остальной Стаи это транслировалось бы как проявление слабости. Так что теперь в колене появилась непрестанная ноющая боль, и у меня возникало абсурдное ощущение, что, если бы я только могла воткнуть туда что-нибудь острое, боль бы утихла.
Мы закончили в мастерской и прошлись по дому. Это была просторная бревенчатая хижина из светлой древесины медового цвета с панорамными окнами. Адам вел простую жизнь. Я нашла достаточно одежды на пару недель и несколько потрепанных книг, в основном по инженерии, физике и теории магии. Андреа составила каталог продуктов и сообщила, что в холодильнике много арахисового масла и джема. Хижина красногвардейцев была оборудована кухонной утварью и набором кастрюль и сковородок, подвешенных на крючках к деревянной раме. Слой пыли на них подсказывал мне, что к ним давно не прикасались.
Я нашла фотографию молодой блондинки у кровати Адама. Она смотрела на океан с серьезным выражением лица, наполненным смирением и грустью. Жена Адама. Я взяла фото и положила к остальным вещам в наш джип.
Мы сняли у всех показания, собрали подписи и поехали обратно по извилистым дорогам Сибли на Джонсон-Ферри. К тому времени беспорядок на мосту рассосался. У обочины стоял раскрашенный в сланцево-серых и угольных тонах Хаммер людей из ВПСО. Рядом невысокий коренастый мужчина с темно-каштановыми волосами засовывал в фургон м-сканер с маркировкой ОПА. На красной толстовке этого мужчины выступала надпись «ВОЛШЕБНИК В РОЗЫСКЕ».
Я остановилась у обочины.
– Ты его знаешь? – Спросила Андреа.
– Лютер Диллон. Пару лет назад он подрабатывал в Гильдии. Подожди минутку, я сейчас вернусь.
Я выскользнула из машины и направилась вдоль дороги, держа руки на виду.
Лютер увидел меня и драматично вздохнул.
– Держись подальше. По крайней мере, на три фута.
– Почему?
– Орден уволил тебя за провал. Следовательно, твоя репутация запятнана. Это может плохо отразиться на мне.
Если Андреа хочет убить Теда, ей придется встать в очередь.
– Меня не увольняли, я сама ушла. И учитывая, что я упаковала для тебя этого тролля, ожидала более теплого приема.
Лютер поклонился и захлопал в ладоши:
– Браво! Брависсимо! На бис, на бис! Ты на это надеялась?
– Сойдет.
С того места, где я стояла, можно было рассмотреть тропу, ведущую вниз по склону под мост к бункеру тролля.
– Как все прошло?
– Он спит как младенец. – Лютер закрыл дверь фургона и прислонился к нему. – Еще бы, съел почти два часа из нашего и без того напряженного графика.
– Ну, это меньшее, что ты можешь сделать после того, как твои защитные чары потерпели неудачу.
Лютер оттолкнулся от машины.
– Мои чары не подводят. Они пропали. – Он сжал кулак и щелкнул пальцами. – Пуф! Без остатка, без следов, пусто. Ничего подобного не видел раньше. Как будто. .
– Их там никогда и не было, – закончила я. Дежавю.
Лютер сфокусировался на мне, как лазерный луч.
– Ты что-то знаешь.
Когда вляпываешься в проблемы, лучше заглохнуть.
– Я?
– Ты. Рассказывай.
– Не могу.
Сначала защитные обереги вокруг мастерской Адама. Теперь здесь. Переход через мост самый быстрый путь из Сибли.
– Кейт, хватит валять дурака. Если кто-то ходит по городу, срывая охранные заклинания с земли, мне нужно об этом знать.
– Я не могу, Лютер. Конфиденциальность клиента.
– Хочешь, чтобы я отвез тебя на допрос? – настойчиво произнес Лютер. – Ведь я так и сделаю. Давай прямо сейчас. Смотри на меня. Я знаю людей, которые деликатно убедят тебя проявить участие.
Я посмотрела прямо на него.
– Тебе действительно нужно поработать над своими угрозами. Не могу понять, ты угрожаешь мне или пытаешься пригласить на чай.
– Эти два понятия не исключают друг друга. Одна чашка чая в отделении, и ты расскажешь мне все, что знаешь, из чувства самосохранения. – Он протянул руку и согнул пальцы в универсальном жесте «давай». – Выкладывай.
Андреа вышла из джипа и прислонилась к бамперу. Очевидно, она чувствовала, что мне нужна подмога. Надеюсь, нам повезет, и за это время Грендель не прогрызет пластик, чтобы сожрать труп де Харвена на заднем сидении Гектора.
– Лютер, чтобы кого-то затащить в отделение, должна быть весомая причина, которой у тебя нет.
Слабое шарканье ног о грязь раздалось за фургоном. Я вытянула голову, чтобы за спиной Лютера рассмотреть человека, идущего по тропинке от водоема. На нем были черные брюки, черные ботинки, серая рубашка и черный тактический жилет поверх нее. Черные очки-авиаторы закрывали глаза. Добавьте темно-русые волосы, коротко остриженные, и чисто выбритую челюсть, и вы получите настоящего агента правоохранительных органов. Шейн Андерсен, рыцарь Ордена.
Лютер вздохнул.
– Как думаешь, у него на груди есть татуировка «правительственный засранец»? – Пробормотала я.
Слабая ухмылка исказила рот Лютера:
– И «если скажу тебе, то должен буду тебя убить» на его заднице.
Лютера было несложно разозлить, но в этом была настоящая ненависть.
– Что он натворил?
Лютер взглянул на меня.
– Он назвал меня «поддержкой». А я не поддерживаю. Я чертовски важный в этом деле. Без меня они бы все еще пытались превратить тролля в мясной пирог.
Шейн, словно самодовольный супергерой, поднялся по вершине тропы и остановился перед нами.
– Здравствуй, Кейт.
– Привет.
Он взглянул на Лютера.
– Она тебя достает?
– Нет.
– Хм-м. – Шейн спустил очки на нос и посмотрел на меня своей версией сурового взгляда.
Я немного наклонилась к Лютеру.
– Сейчас та самая часть, где я падаю в обморок от страха?
Лютер закусил губу и прошептал:
– Думаю, ему сойдет, если ты просто смиренно падешь на колени с протянутыми в мольбе руками. Ему так легче будет надеть наручники.
– Ваше присутствие здесь отвлекает, – произнес Шейн, явно наслаждаясь каждым словом. – Вы мешаете офицеру ОПА выполнять свои обязанности. Двигайся отсюда, Кейт. Здесь не на что смотреть.
Козел. Посмотрим, две машины ВПСО, копы у реки. Слишком много свидетелей. В голове у меня загорелся заголовок: «ПОДРУГА ЦАРЯ ЗВЕРЕЙ НОКАУТИРОВАЛА РЫЦАРЯ ОРДЕНА, ВЫБИВ ЕМУ ЧЕТЫРЕ ЗУБА». Эх, не сегодня.
– Извини, Лютер, мне сказали двигаться отсюда. – Я пожала плечами. – Нужно идти. Я позвоню тебе, если что. Ох, и, Андерсен, если у тебя все еще есть проблемы со свербящей занозой в заднице, дай мне знать. Я знаю одного парня, он тут же с этим разберется.
Я повернулась к джипу. И как раз вовремя – Андреа двинулась ко мне, сосредоточившись на Шейне, как хищная птица. Пора убираться отсюда к чертям.
– Жаль, что тебя исключили из Ордена, Дэниелс, – крикнул мне вслед Шейн. – Это как потеря дома. Я всегда считал, что ты способная. Знаю людей, которые могли бы помочь. Если бы ты просто пришла ко мне, я мог бы как-то облегчить это. Жизнь трудна, но, по крайней мере, тебе не пришлось бы заниматься проституцией перед этим существом.
– Чувак, – выдохнул Лютер.
Андреа с яростью в глазах прибавила скорости. Я должна была как можно быстрее забрать ее отсюда. Она и так едва держится за край разума. Если сейчас она наведет на него пистолет, ее посадят в тюрьму, и даже адвокаты Стаи не вытащат ее оттуда.
– Пребывание в Ордене не делает тебя неприкасаемым, Шейн. – Я продолжила идти.
– Женщины продают себя по разным причинам: из-за голода, потому что у них есть дети, которых нужно кормить, из-за зависимости, – говорил Шейн. – Я не оправдываю этого, но это можно понять. Ты же продаешь себя за четыре стены на Иеремия-стрит. Стоило ли ради этого каждую ночь залезать в постель к животному?
Я столкнулась с Андреа. Она попыталась протиснуться мимо меня, но я заблокировала ей дорогу.
– Нет.
– Отойди в сторону.
– Не сейчас, не здесь.
– Привет, Нэш, – позвал Шейн. – Хочешь, чтобы я упаковал твое оружие и отправил его на квартиру? Избавить тебя от позора явиться в штаб?
Андреа схватила меня за руку.
– Потом, – сказала я ей. – Сейчас слишком много людей.
Андреа стиснула зубы.
– Потом.
Она повернулась на каблуках, и мы вернулись к джипу. Я направила Гектора обратно в поток машин.
– Этот ублюдок, – выдавила Андреа.
– Он балабол, который любит нести всякое дерьмо. Нет закона против того, чтобы быть засранцем. Пусть пока прячется за щитом. Это все, что он может сделать.
Андреа сжала руки в кулак.
– Если бы у меня все еще было мое удостоверение. .
– Тогда вы были бы лучшими друзьями.
Она взглянула на меня.
– Это правда, – просто сказала я ей.
Она не ответила.
Первые десять лет своей жизни Андреа была боксерской грушей своего клана буд. Последние шестнадцать она потратила на то, чтобы никогда снова не чувствовать себя бессильной. Она даже не выходила на улицу, не прихватив с собой удостоверения Ордена. Привыкла быть «хорошим парнем» там, где ее уважали и даже восхищались тем, что она делала и кем была. Никто не смел бы толкнуть ее со значком Ордена, и она с гордостью носила его. Но каждый выбор имел последствия, и теперь эти последствия били ее прямо в лицо.
– Мы даже ничего не можем сделать с этим червяком, – проговорила она.
– Не сейчас.
Она повернулась ко мне.
– Не думаю, что смогу это сделать.
– Ты можешь, – сказал я ей. – Ты смогла выжить.
– Ты не знаешь, каково это.
Я засмеялась. Но это прозвучало довольно холодно.
– Ты права, я понятия не имею, каково это выслушивать дерьмо от людей, которых я могла бы прикончить с закрытыми глазами.
Андреа выдохнула.
– Хорошо. Извини. Это было глупо. Я просто. . Охх.
– В конце концов, Шейн не имеет значения, – сказала я. – Пока ты избегаешь его и не даешь ему возможности причинить тебе боль, он бессилен сделать что-либо, кроме как верещать с пеной у рта. Однако, если бы кто-то сделал что-то глупое, например, однажды ночью выстрелил в него с крыши, у нас были бы серьезные проблемы.
– Я была рыцарем, – сказала Андреа. – Я не собираюсь просто стрелять в каждого придурка, который поливает меня дерьмом.
– Просто чтобы убедиться.
– Кроме того, знаешь, если бы я стреляла в него, я бы сделала это так, чтобы никто не смог найти мой след в этом. Я бы застрелил его где-нибудь подальше, голова взорвалась бы, как дыня, и никто никогда не нашел бы его тела. Он просто исчез …
Да, это будет долгая дорога, я уже это чувствую.
*** *** ***
Пятнадцать минут спустя мы приехали в офис и встретили Тедди Джо, который ждал нас с морозильной камерой на стоянке. Я дала Тедди его первоначальный взнос, мы установили морозильник в подсобке, а затем я провела почти час, повторяя заклинания сохранения и ставя защиту на случай, если де Харвен решит пробудиться посреди ночи и устроить себе еще один муравейник.
Было восемь часов, когда я свернула с шоссе на узкую грунтовую дорогу, ведущую к Крепости. Я была уставшей и грязной, нога ужасно болела, и я не ела весь день. Можно было подумать, что я вернулась к работе на Орден или что-то в этом роде. Но только теперь я работала на себя.
Я могу понять Андреа. Моя жизнь была намного проще с жетоном Ордена. Можно было запугивать людей, заставляя их отвечать на мои вопросы, у меня был доступ к криминальной сводке, и если бы я все-таки застряла с телом, полным муравьев, Орден позаботился бы об этом за меня.
Тем не менее, я не променяю свой небольшой офис ни на что в этом мире.
Мы собрали много улик, но ни одна из них не имела особого смысла. Де Харвен сбросил сонную бомбу. Это мы выяснили. Остатки кава-кава на его руках лишь подтвердили это, и мы нашли противогаз в углу мастерской.
Он применил бомбу для сна и вошел в мастерскую. Затем произошло то, что закончилось его смертью, а Кемен и устройство исчезли. Возможно, де Харвен пытался украсть устройство или причинить вред Адаму, и тот в ответ убил его. Только вот Адам Кемен выглядел так, будто испытывал затруднения даже с насаживанием червяка на рыболовный крючок, а де Харвен был обученным убийцей.
Предположим, что Адам как-то справился с де Харвеном. Зачем тратить время на то, чтобы приносить его в жертву? Кроме того, в резюме Адама было написано «теоретик магии». Такие парни, как он, строили сложные устройства. Они не мочились на стены, и не превращали плоть нападавшего в муравьев, а затем исчезали в ночи с устройством весом более трехсот фунтов. Получение такого рода магии означало полное посвящение божеству, которому была принесена жертва. Преданность означала постоянное поклонение, а поклонение требовало определенного ритуала. Охранники даже не видели, чтобы Адам молился.
Порез на животе де Харвена беспокоил меня. Перевернутая гусиная лапка. Это должна быть руна. Не было анатомических причин, чтобы разрезать тело таким образом, и руны были связаны с неоязыческими культами и часто использовались в шаманских ритуалах, что соответствовало магии на месте происшествия. Руны предшествовали латинскому алфавиту. Древние германские и нордические племена использовали их для всего: от написания своих саг и предсказания будущего, до возвращения мертвых к жизни.
