Текст книги "Красные пианисты"

Автор книги: Игорь Бондаренко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)

Глава четырнадцатая

Самым ценным информаттором у Шандора Радо стал Рудольф Рёсслер.Когда Гитлер пришел к власти,Рёсслер покинул страну , перебрался в Швейцарию и решил бороться с нацситским режимом.Но как? В Германии у него осталось много друзей.

   Нацистское государство было молодым государством, и друзья Рёсслера быстро продвигались по службе. К началу войны с Советской Россией они служили в генеральном штабе, в штабе ВВС у Геринга, в военно-морском штабе и в абвере.

 Они имели доступ к секретной информации, а если умело ею распоряжаться, если делать так, чтобы она попадала в руки союзного командования, планы Гитлера будут срываться, его авторитет падет. Вот тогда и встанет вопрос о его смещении, а в крайнем случае – физическом устранении.

 Кому передавать эти сведения? Друзья Роберта не раздумывали – Рёсслеру. Он находился в нейтральной Швейцарии, ему легче, чем кому бы то ни было, не вызывая подозрений, связаться с швейцарской секретной службой, а те, в свою очередь, несомненно, имеют контакты с «Интеллидженс сервис».

 Оставалось только продумать форму связи с Рёсслером. Обычная почта, которой они пользовались до сих пор, редкие служебные поездки в Швейцарию – все это отпадало, было ненадежным, медленным и просто опасным. Дипломатическая почта? Соблазнительно! Но среди дипкурьеров, ездивших в Швейцарию, не было своего человека. Кроме того, этот способ тоже был несовершенен: сведения могли устареть, ведь на войне бывает дорог не только каждый день, но и каждый час. Оставалось радио. Тут все складывалось как нельзя лучше. Германский вице-консул в Швейцарии Бердт Гизевиус примыкал к генеральской оппозиции, был настроен антигитлеровски и состоял в приятельских отношениях с одним из друзей Роберта. В своем распоряжении он имел радиостанцию и дипломатический шифр.

 Так Рудольф Рёсслер с 1939 года стал получать важную секретную информацию от своих друзей из Германии. Ему присвоили псевдоним – Люци.

 В швейцарской контрразведке он имел дело непосредственно с капитаном Неуверитом из бюро «X».

 По своим убеждениям Вилли Неуверит был консерватором. Однако это не мешало ему ненавидеть Гитлера. Один политический лидер вызывал в нем симпатию, можно даже сказать, преклонение – Черчилль. Как и Черчилль, Неуверит был ярый противник левых.

 Настороженность, с которой он встретил Рёсслера, объяснялась не только сдержанностью, свойственной ему. Неуверит сначала хотел узнать, не «красный» ли Рёсслер. Конечно, он имел информацию об этом человеке, но хотел бы, прежде чем полностью определить отношение к нему, составить свое мнение.

 Неуверит и Рёсслер были примерно одного возраста: и тому и другому под сорок. Но внешне они очень разнились: маленький, щуплый, близорукий Рёсслер – очки старили его – и подтянутый, моложавый Неуверит.

 – Почему, господин Рёсслер, вы решили помогать нам? – спросил он Рёсслера.

 – Гитлер стремится к захвату чужих земель. Аннексирована Австрия, захвачена Чехословакия. Вы же знаете, капитан, что Гитлер зарится на ту часть Швейцарии, где говорят на «бёрнердойч». Остановится ли он на этой части? А что будет с остальной? Протекторат, как в Чехословакии, а попросту – оккупация? Швейцария приютила меня. Она стала моей второй родиной, поэтому я хочу помогать вам.

 – Я понимаю вас. Сведения, которые вы принесли нам, очень ценны. И все-таки не могли бы вы сообщить что-либо об источниках информации, откуда поступили эти сведения?

 – Нет! – твердо заявил Рёсслер. – Только на этих условиях я готов работать с вами.

 – Хорошо, господин Рёсслер. О следующей встрече мы договоримся. Я позвоню вам. Хотя мы и в родной стране, но не скрою от вас, что нацистские агенты и профашистски настроенные элементы в Швейцарии в последнее время очень активизировались. Надо быть начеку. То, что вы сотрудничаете с нами, должно оставаться в глубокой тайне.

 Бюро «X» располагалось в нескольких километрах от Люцерна. Рёсслер вернулся домой рейсовым автобусом. Вернее, он отправился не домой, а на работу. В Люцерне, на Хольцштрассе, 66, находился книжный магазин «Нова Вита» – «Новая жизнь». При нем небольшое издательство. Директорствовал там Рёсслер.

 В автобусе было мало людей, и ничто не мешало Рёсслеру предаться размышлениям.

 Сделан важный шаг в жизни. Если раньше он чувствовал себя как бы вольноопределяющимся, то теперь – м о б и л и з о в а н н ы м.

 Никто из сотрудников «Нова Вита» не должен догадываться о его связях с бюро «X». Не знала об этом и жена. Стоит ли ее посвящать? Что это даст? Она ему не помощница. У нее на руках дом, дети. К тому же она никогда не интересовалась политикой. Если он скажет ей, добавятся только лишние волнения! Нет, пока он ничего говорить ей не станет.

 Узенькая брусчатая Хольцштрассе напоминала ему улицы родного города. Был разгар рабочего дня, и улица была почти пустынной.

 Хорошо, что он избрал местом своего изгнания Швейцарию, а вернее, ту ее часть, где говорили и жили по-немецки. Здесь он почти не чувствовал себя оторванным от родины. По крайней мере, убеждал себя в этом.

 Рёсслер открыл дверь магазина – раздался мелодичный звонок. Хельга, молодая помощница, встретила его, как и любого другого посетителя, дежурной ослепительной улыбкой: зубы у нее действительно были хороши. Увидев, что это не просто покупатель, а шеф, Хельга изобразила на своем лице неподдельную радость. Рёсслер видел, что она хочет понравиться ему, но притворялся, что не замечает этого.

 Хельга вышла из-за прилавка, чтобы продемонстрировать свои красивые, стройные ноги. Рёсслер отметил: у нее опять обновка – французские туфли. Недавно он видел такие на витрине магазина и собирался было купить Ольге, но так и не купил: они стоили довольно дорого. «Откуда у нее деньги? – подумал Рёсслер. – Ты становишься подозрительным, дружище. И все-таки мало знаешь о своих сотрудниках. А надо бы знать…»

 – Господин Рёсслер, я уже беспокоилась и позвонила вашей жене. Она мне сказала, что вы давно ушли на работу…

 – Сколько раз я просил вас, Хельга, не звонить мне домой!

 – Но я беспокоилась… Вы такой пунктуальный…

 – Еще раз прошу вас!

 – Хорошо, шеф, хорошо, я больше не буду. – Хельга изобразила на своем лице обиду и стала за прилавок. Рёсслер проследовал в свой кабинет, заставленный книжными шкафами.

 * * *

 Основной поток информации шел с главной военной арены – с Восточного фронта. Рёсслер знал, что его сведения швейцарская секретная служба передает англичанам. «Англичане – союзники русских, и конечно же они обмениваются информацией», – так думал Рёсслер. Но случайно в разговоре с одним из сотрудников капитана Неуверита Рудольф узнал, что сведения о Восточном фронте в основном оседают в сейфах Неуверита. А если Неуверит и передает кое-что англичанам, то уж наверняка те не делятся ими с русскими.

 «Как же так?! – возмутился Рёсслер. – Ведь они союзники! Да и есть ли в Европе другая сила, способная сокрушить фашизм, кроме Красной Армии? И в то время как русские истекают кровью, мы не помогаем им? Это просто подло, в конце концов!»

Глава пятнадцатая

  На бескрайних степных просторах между Доном и Волгой развернулось гигантское сражение.

 Именно в это время один из помощников Сиси, Тейлор (Христиан Шнейдер), немецкий эмигрант-антифашист, стал передавать Центру очень ценные сведения.

 Откуда Тейлор, скромный служащий Международного бюро труда, мог получать такую информацию? Радо поручил Сиси подробно расспросить об этом своего помощника.

 Тейлор сообщил Сиси, что его друг – тоже немец, давний знакомый, антифашист, а живет в настоящее время в Люцерне. Он получает эти сведения прямо из Германии, из главного штаба вермахта, из штаба люфтваффе и других солидных учреждений.

 Сиси выяснила также, что Люци, как называл его Тейлор, не коммунист, но он ненавидит Гитлера и готов помогать Красной Армии безвозмездно. Он считает, что освобождение Германии невозможно без поражения гитлеровской армии, и потому всеми силами способствует этому. Он ставит только одно условие: имен своих информаторов он не назовет, чтобы не подвергать их ненужному риску. Все они будут проходить только под псевдонимами. Например, Вертер – штаб вермахта и т. д.

 Шандор Радо о предложении Люци сообщил Центру. У Директора возникли естественные основания для сомнений: не затеяна ли эта игра Канарисом или Шелленбергом? Насколько информированы эти люди? Серьезно ли все это?

 Из Москвы полетела шифровка: что известно немецкому генеральному штабу о Красной Армии, о дислокации частей и соединений, кто ими командует и т. д.?

 Люди Люци сообщали о расположении армий, корпусов и даже дивизий на советско-германском фронте, кто ими командует, и была дана характеристика нашим командующим, с точки зрения немецкого генералитета.

 Эти сведения тотчас же были пересланы в Москву.

 Было дано еще одно «контрольное» задание: сообщить нумерацию частей германской армии, действующих в южном секторе фронта, а также количество военнопленных по данным германского командования. 8 августа 1942 года в Москву полетела шифровка:

 « Директору. От Тейлора.

 1) Нумерация почти всех воинских частей, которые начиная с мая участвовали в боях в южном секторе Восточного фронта, особенно между Доном и Донцом, а также в Донбассе и Крыму…»

 (далее следовали номера и названия соединений).

 Сведения были абсолютно точные. С Люци можно и нужно работать.

 Из Москвы поступали новые запросы:

 « 27.10.42. Доре.

 1) Из каких источников Тейлор получает информацию по немецкой армии на Восточном фронте? Из разговоров или из документов?

 2) Проверить: действительно ли Гудериан находится на Восточном фронте, подчиняются ли ему 2-я и 3-я армии.

 3) Будет ли 4-я танковая армия находиться в подчинении армейской группы Йодля или в его подчинении будет другая танковая армия? Какой ее номер? Ответ срочно.

 Директор».

 « 6.11.42. Доре.

 Проверить через Тейлора и через всех других и срочно сообщить:

 1) Кто командует 18-й армией – Линдерманн или Шмидт?

 2) Есть ли в составе Северной группы 9-й армейский корпус и какие дивизии в него входят?

 3) Образована ли группа Моделя? Кто в нее входит? Участок фронта и дислокация штаба.

 4) Реорганизована ли группа Клюге? В каком составе она теперь действует?

 5) Находится ли штаб 3-й танковой армии в Вязьме? Кто входит в эту армию, кто ею командует?

 Директор».

Глава шестнадцатая

Радо мог быть доволен работой своей группы. Довольны были им и в Москве.

 7 ноября 1942 года Радо приехал к Джиму, прихватив с собой бутылку шампанского.

 – Сегодня какой-то праздник? – спросил как всегда невозмутимый англичанин.

 – Да, Джим, сегодня праздник. Годовщина Великой Октябрьской революции.

 – Я совсем запамятовал, – сказал Джим. – Ну что ж, я рад, что и для вас у меня есть приятный сюрприз. Директор передал, что вы представлены к награждению орденом Ленина.

 – Повтори, что ты сказал?..

 – Вы представлены к ордену Ленина! Кажется, вы видели Ленина?..

 У Шандора от волнения перехватило горло, и в ту же секунду в его памяти с такой отчетливостью, до осязаемости, возникла та, теперь уже далекая, короткая встреча с вождем революции, когда во время перерыва, в холодном, нетопленом коридоре Кремлевского дворца, Радо, безнадежно пытавшийся объясниться с русским картографом Барановым, услышал чуть картавый голос:

 – Я могу вам чем-нибудь помочь – французский, немецкий, английский?

 Радо повернул голову. Рядом стоял Ленин…

 Думал ли Шандор тогда, что пройдет двадцать один год и он будет удостоен высшей награды Страны Советов, которая носит имя Ленина?..

 Долгий и трудный путь у Шандора к этой награде..

 Событием, которое определило всю его дальнейшую жизнь, была революция в России.

 Ее с восторгом встретили друзья Радо и он сам. В старших классах гимназии у него уже были товарищи, которые интересовались политической литературой. Шандору удалось достать и прочитать несколько марксистских книг. И вот то, что предсказывал великий провидец, свершилось в России!

 По окончании гимназии Радо мобилизовали, направили в училище офицеров корпусной артиллерии..

 Закончилась позорная война с Россией. Распалась «лоскутная империя», как называли Австро-Венгрию. Из русского плена стали возвращаться мадьяры.

 Командир полка, в котором служил Радо, считал, что они несут с собой «бациллы большевизма». Шандор думал иначе: не бациллы, а семена, которые дадут прекрасные всходы.

 В восемнадцатом году, в девятнадцать лет, он окончательно делает выбор, связав себя до конца своих дней с коммунистической партией.

 Одним из самых счастливых дней и месяцев своей жизни Шандор Радо считал время венгерской революции, в результате которой образовалась Венгерская социалистическая республика.

 Венгерская республика была маленьким, слабым государством в центре Европы. Со всех сторон ее окружали враждебные государства. Они навалились на нее всеми своими силами. А ее большой друг – Советская Россия ничем не могла помочь, так как сама истекала кровью, отбивалась от полчищ иностранных интервентов, вторгшихся в ее пределы.

 Венгерская республика просуществовала всего несколько месяцев.

 Начались расправы над революционерами. Шандора Радо ждала тюрьма.

 Ему удалось выскользнуть в Австрию. Отсюда начался его путь политического эмигранта, который продолжался долгих двадцать пять лет.

 Радо начинающий картограф. Те знания, которыми он располагает по картографии, очень скромные. Хорошо бы поехать учиться в Советский Союз…

 Все эти мысли привели Шандора Радо в советское посольство в Вене. Оно помещалось в маленьком здании и имело всего несколько сотрудников. С одним из них, Уманским, близко сошелся Радо.

 Уманский заинтересованно отнесся к его планам. Обещал ему помочь поехать в Советский Союз, но пока… У революционеров ведь всегда есть первоочередные задачи. Для него, Уманского, и для Радо первоочередная задача – говорить как можно большему числу людей правду о молодой Советской Республике. Ведь буржуазные газеты льют на Страну Советов ушаты грязи, а лояльно настроенные печатные органы часто не располагают нужной информацией.

 Так Шандор Радо стал работать в Роста-Вин, в зарубежном телеграфном агентстве, которое рассылало материалы, содержащие правдивую информацию о Советской России, во все крупнейшие европейские газеты.

 Пришло время, и Уманский выполнил свое обещание: Радо поехал учиться картографии в Советский Союз. Там судьба свела его с Майей Берзиной, дочерью революционера, к этому времени возглавлявшего советскую разведку. Молодой картограф из Венгрии, убежденный коммунист, человек, владеющий несколькими языками, уже тогда заинтересовал Яна Карловича Берзина. Состоялся разговор.

 Советской России он готов помогать всем. Но разведчик?.. Разведчики – особые люди… Наверное, надо родиться разведчиком…

 – Хорошо, не будем торопить события, – сказал ему тогда Берзин.

 Вскоре Шандор выехал в Германию.

 После прихода Гитлера к власти Радо и его жене пришлось бежать из страны, в Австрию, потом во Францию.

 Шанддор  Радо стал  составителем первой карты Советского Союза и среди картографов Европы считался  знатоком Советской России.

 Его агентством в Париже «Инпресс» вскоре заинтересовалась «Сюрте женераль» – французская контрразведка.

 Фашистским идеологам в Берлине во главе с доктором Геббельсом материалы, публикуемые «Инпресс», доставляли немало беспокойства. Через своих «друзей» во французском правительстве и полиции они и добились того, что «Инпресс» попал под неусыпное око как «красное агентство».

 Радо, который к тому времени обладал большим опытом подпольной борьбы, не мог не заметить той слежки, которая велась за ним и его людьми.

 Он вспомнил свой давний разговор с Берзиным. Тогда он сказал Берзину: «Разведчиком, наверное, надо родиться…» Но ведь он не родился и подпольщиком, а уже более пятнадцати лет живет на нелегальном или полулегальном положении. И ничего, справляется…

 Шандор нашел предлог и выехал в Москву.

 В Москве Радо встретился с одним из ближайших помощников Дзержинского – Артуром Христиновичем Артузовым, а потом с преемником Берзина на посту руководителя советской военной разведки комкором Урицким.

 Стали совещаться: в какой стране может работать Радо?

 Выбор пал на Швейцарию. Маленькая нейтральная страна находилась между Германией и Италией. В Швейцарии было много международных организаций: Красный Крест, Лига Наций, Международное бюро труда. При этих организациях аккредитованы корреспонденты из разных стран. Кроме того, в Швейцарию после захвата власти Гитлером эмигрировали из Германии многие политические противники фашистского диктатора. Среди них и надо было искать людей, которые станут помощниками Радо.

Глава семнадцатая

    Ганс Петерс нежился в мягкой, чистой постели. Невесомое пуховое одеяло сбилось до пояса. Форточка была раскрыта, и комнату наполнял прохладный воздух раннего майского утра. Окно спальни выходило во двор. Он был похож на каменный колодец: напротив и по бокам высились многоэтажные здания..

 Сегодня, в выходной, Петерс мог позволить себе понежиться в постели. Хотя в окно его спальни никогда не заглядывало солнце, он знал, что утро погожее: рассеянный солнечный свет, пробившийся сквозь густую крону, заполнял каменный колодец двора. Такая погода очень подходила для прогулки, и он обязательно предложит ее Маргарите. Они поедут на Женевское озеро. Вода еще прохладная, но они позагорают, а он, может быть, и выкупается. С этой прогулкой у Петерса были связаны определенные планы.

 Петерс все еще не верил в чудесные превращения, которые с ним произошли. Он больше не лагерный номер,не заключенный а преуспевающий дамский мастер в Женеве. Конечно, ему пришлось перед этим потерпеть, можно сказать, пострадать – теперь о пребывании в концлагере он думал именно так, но, главное, полицейский комиссар не обманул его, выполнил все, что обещал. Они «бежали» из лагеря вчетвером, разделились по двое. Его попутчиком оказался Франц Зигель, коммунист, бывший депутат рейхстага. И вот уже он несколько месяцев в Швейцарии, в этой благословенной Богом стране. У него квартира с ванной, кухней почти в самом центре Женевы. Недостатка в деньгах он не испытывал. Он снова работает в модной дамской парикмахерской, у него полно клиенток, его окружают красивые молодые женщины. Только одно… Он не может себе позволить того, что позволял раньше, он обязан знакомиться только с теми, на кого ему указывает нынешний шеф – Раттенхубер, часовой мастер, ателье которого неподалеку от парикмахерской. А сколько за это время было возможностей! Не счесть! И здесь, как и в Германии в свое время он сразу же определял с присущей ему легкостью, которая из клиенток «клюнет». А среди них были такие красотки – пальчики оближешь. Однажды он пожаловался Раттенхуберу: я же все-таки мужчина, черт возьми! Раттенхубер строго глянул на него поверх очков и сказал только одну фразу:

 – Тебе мало одной пятиконечной звезды на спине?

 И Петерс больше не заикался о том, что он мужчина.

 В концлагере каленым железом на спине ему выжгли нечто вроде пятиконечной звезды. Это была «идея» Акселя. Когда Петерса подвергли экзекуции, он орал на весь лагерь. Эта выжженная на спине звезда позволила ему сблизиться с коммунистом Францем Зигелем. Акселю было жаль отпускать Зигеля, но Беккерт настоял. Без Зигеля авторитет Петерса в левых эмигрантских кругах в Швейцария ничего не стоил. Надо было жертвовать малым во имя большего.

 Зигель познакомил Петерса в Швейцарии со многими эмигрантами – коммунистами и социал-демократами. Среди них оказалась и Елена Янзен-жена Шандора Радо. Знакомство их произошло в парикмахерской, где работая Петерс. Зигель как-то зашел за ним и застал там Елену. Нельзя сказать, что Лена обрадовалась их встрече. Да, конечно, она помнит Зигеля. Но прошло столько лет… Теперь у нее одна забота – семья. На ее попечении двое сыновей, муж, мать…

 Зигель не верил своим ушам. Он хорошо знал Лену по работе в ЦК КПГ. Неужели это та бесстрашная девушка, которая ходила с винтовкой на штурм твердынь мятежного Кронштадта в России, а потом работала в центральном комитете коммунистической партии в Германии?

 – Ты не осуждай меня, пожалуйста, Франц, – сказала ему на прощание Лена.

 Нет, он не осуждает. Просто ему горько…

 Петерс и прежде обращал внимание на Лену. Из хрупкой девушки, какой ее помнил Зигель, она превратилась в красивую сорокадвухлетнюю женщину.

 Узнав, что Зигель знает Елену Янзен, Раттенхубер приказал Петерсу «поухаживать» за немкой и вообще понаблюдать. Но Лена сразу же повела себя так, что не оставила Петерсу никаких надежд на сближение. Раттенхубер поручил другим своим агентам последить за Янзен. Они без труда установили, что все или почти все, что она говорила, – правда. Она жила с мужем, сыновьями и матерью на улице Лозанна, 113, неподалеку от парка Мон Репо. Район этот населяют благопристойные буржуа. Муж ее по национальности венгр, известный картограф, возглавляет издательство «Геопресс». Его карты пользуются большим спросом в разных странах, в том числе и в Германии. В середине тридцатых годов он организовал агентство печати Инпресс в Париже, выпускавшее антинацистские брошюры. Потом, перебравшись в Швейцарию, отошел от политической деятельности.

 Раттенхубер на всякий случай приказал своим людям тайно сфотографировать Янзен и Радо. На Янзен в Берлине имелось довольно обширное досье в гестапо. О венгре почти ничего не было. Слежка, которая велась за Радо почти два месяца, тоже ничего не дала. Он встречался с журналистами, с учеными, среди которых было немало немецких эмигрантов. Но с кем же ему еще встречаться, если его жена эмигрантка? Венгра оставили в покое. А Янзен? Неужели женщина с такой биографией полностью отошла от политической борьбы?

 Петерс подметил, что Янзен знакома с одной девушкой, ее звали Маргарита. Она тоже бывала в парикмахерской, где работал Ганс. Он несколько раз видел, как обе женщины о чем-то оживленно разговаривали. Пытался вслушаться. Ничего особенного. Обычная болтовня женщин в парикмахерской, которые коротают время в ожидании, пока подойдет очередь.

 Раттенхубер установил слежку за Маргаритой. Она оказалась итальянкой по фамилии Болли. Итальянка как-то встретилась с мужем Янзен, с Радо. Их места в кинотеатре оказались рядом.

 Люди Раттенхубера засекли еще одну встречу – в кирхе. Может, это начало романа?.. Нет, на роман это было непохоже. Итальянка дружна с женой венгра, и тот, естественно, поддерживает с ней обычные при знакомстве отношения. А встречи их случайны.

 – И все-таки займись-ка этой итальяночкой, – сказал Раттенхубер Петерсу. – Мы установили, что ее отец сильно не любит друга нашего фюрера – дуче.(Муссолини)

 Приказ этот Петерс принял не без удовольствия: наконец-то он может поухаживать за такой очаровательной девушкой. Ее  красивое лицо с большими черными глазами чуть портил длинноватый нос, но фигура у итальяночки была первый сорт.

 Петерс сладко потянулся: он представил себе Риту в купальнике. Если она не захочет купаться, то уж позагорать, конечно, не откажется.

 Ганс всегда испытывал волнение, когда женщины раздевались. Восхитительно смотреть, как женщины берутся за подол платья, чтобы через секунду стянуть его через голову, или привычным жестом распускают «молнию» на юбке, и она валится к их ногам.

 Петерс сделал легкое движение и вскочил на ноги. На его молодом теле не было даже складочки жира.

 В ванной висело большое зеркало, и он подошел к нему. Из зеркала глянули черные маслянистые глаза. Жестковатые темные волосы слегка блестели – он постоянно пользовался бриолином. Сейчас он сбреет колючую щетину с подбородка и щек, освежится одеколоном, облачится в белый костюм…

 Рита ждала его на бульваре Ронсар. На ней были серая плиссированная юбка и красная блузка с жабо. Легкой походкой, с улыбкой пошла она навстречу Гансу. Нет, ему определенно нравилась эта высокая стройная итальяночка.

 Она довольно сносно говорила по-немецки. Небольшой акцент, не всегда правильно произносимые слова очень мило звучали в ее устах и придавали сказанному особую пикантность.

 Еще в одну из первых встреч Рита сказала Гансу, что они уехали из Италии, потому что отцу не нравились порядки, заведенные Муссолини. Когда Петерс спросил, что связывает ее с этой уже не очень молодой женщиной, кажется Еленой, Рита ответила, что Лена помогает ей изучать французский язык. И вообще Лена – хорошая женщина, и она привязалась к ней.

 Петерс об этом спросил, конечно, ее в первую их встречу. Первая их встреча состоялась ранней весной, два месяца тому назад.

 Получив приказ Раттенхубера познакомиться с итальянкой, Петерс сделал так, чтобы она попала в его кресло.

 – Вы, кажется, из-за меня пропустили очередную? – спросила Рита по-французски. Французскому Петерс уже немного подучился. Во всяком случае, все, что касалось его профессии, понимал.

 – Уи, мадемуазель.

 – Почему вы это сделали? – спросила Рита, подняв на него свои бархатные глаза.

 – Такую головку должен делать только мастер, к такой головке должны прикасаться только руки мастера. – Петерс с трудом подбирал слова. – А не говорит ли мадемуазель по-немецки? – спросил он.

 – В университете я изучала немецкий, потом с отцом мы жили в Берне, так что могу объясняться и по-немецки.

 – Дас ист шён! – с неподдельной радостью воскликнул Петерс.

 – Вы немец? – с любопытством спросила Рита.

 – А как вы догадались? – в свою очередь спросил Ганс.

 – У вас совсем другой выговор, другой акцент, совсем не похожий на бёрнердойч.

 – Да, я немец. Стопроцентный немец и совсем недавно оттуда. – Петерс кивнул головой в ту сторону, где должна была, по его мнению, находиться Германия.

 Он ждал следующего вопроса, но Рита его не задавала.

 Тогда Петерс поинтересовался:

 – А вы не бывали в Германии?

 – Нет.

 – Это ваше счастье!

 – Почему?

 – Потому что эта страна превратилась в огромную тюрьму.

 И эти слова у Риты не пробудили любопытства.

 Петерс решил не спешить. Пустил в ход набор своих обычных комплиментов, но они, по всему видно, скользнули мимо Ритиного сердца. Петерс сказал, что она очень мило произносит слово «шё-ён» [7]7
  Нем. Sien – вы


[Закрыть]и теперь это слово всегда будет ассоциироваться с ней, с Ритой.

 У итальяночки были шелковистые длинные волосы, они просто текли у него между пальцами. Ганс не преминул сказать ей и об этом.

 – Не могли бы вы сегодня поужинать со мной? Я знаю один замечательный ресторанчик!

 – Сегодня – нет.

 – А завтра?

 – Вам этого хочется?

 – Очень.

 – Хорошо, – согласилась Рита.

 Ресторанчик действительно оказался симпатичным. Вместо электрических лампочек в бронзовых старинных подсвечниках горели свечи. Настоящие свечи, а не их имитация, которую можно было встретить даже в кирхах. Ресторанчик славился итальянской кухней, а Рита соскучилась по национальным блюдам. Дома она готовила редко.

 На деревянный помост вышло несколько музыкантов. Полилась мягкая, мелодичная музыка. Одна пара пошла танцевать. Ганс с Ритой тоже танцевали танго.

 Вдруг на помост выскользнула танцовщица в черном трико с блестками. Откуда-то сбоку ударил яркий луч – зажегся прожектор.

 Ганс резким движением закрыл глаза.

 – Что с вами?

 Петерс ответил не сразу.

 – Извините, не сдержался. Они тоже всегда зажигали прожектора.

 Рита ждала, что он пояснит свою мысль, но Петерс молчал. Тогда она спросила:

 – Кто – они?

 – Охранники. В концлагере…

 – Вы были в концлагере?

 Петерс молча кивнул. Она не решалась расспрашивать дальше. Было видно, что ему тяжело вспоминать об этом. Но через некоторое время он сам заговорил.

 – У них там было много забав. Зимой они любили выгонять заключенных на аппельплац. Не всех. Несколько человек из барака. Заставляли раздеться догола. Направляли на них с вышек прожектора и поливали водой из брандспойтов… Заключенные, конечно, пытались убежать, уклониться от струй ледяной воды, но эсэсовцы их снова ловили лучами прожекторов и снова поливали… И еще у них была такая «игра». Провинившегося заставляли танцевать в лучах прожекторов. Танцевать и не закрывать глаз, не опускать головы! И в какую бы сторону вы ни поворачивались, вам в глаза бил острый, как бритва, свет.

 Все это было правдой. Петерс через все это прошел. Поэтому в его словах звучало неподдельное волнение. У Риты на глазах невольно выступили слезы. Ганс заметил это и как бы спохватился:

 – Зачем я рассказываю вам об этом?

 – Нет, нет, рассказывайте, простите меня. – Рита уголком платочка смахнула слезинку со щеки.

 – Нет, мы не будем больше говорить об этом, – твердо сказал Петерс.

 Как хотелось Рите сказать Гансу, что она не только ненавидит фашизм, но и борется с ним! Но разговоры на эту тему с кем бы то ни было ей были строжайше запрещены Шандором Радо..

 Ресторанчик они покинули после полуночи. Ганс проводил ее. На прощание Рита позволила поцеловать себя.

 Дома, приняв ванну и очутившись в теплой постели, Рита, переполненная впечатлениями, долго не могла уснуть.

 Говорить ли «Альберту» (Шандору Радо) о своем новом знакомом? Если она скажет, то как бы поставит под сомнение его рассказ о концлагере, о побеге…

 Ганс по дороге успел ей рассказать и об этом.

 Нет, она не станет пока ничего говорить Альберту. Она поговорит с Леной. Знает ли она бывшего депутата рейхстага от Германской коммунистической партии Франца Зигеля?

 Рита спросила в тот вечер Ганса, не собирается ли он продолжать бороться с фашистами.

 – Нет, – ответил Ганс. – Я не хотел бы снова попасть к ним в лапы! Вам, наверное, трудно меня понять.

 – Нет, почему же? Я понимаю. После того, что вы пережили… Вы уже свое сделали…

 На другой день Рита встретилась с Леной.

 Лена подтвердила:

 – Да, Зигель был депутатом рейхстага от компартии.

 – Вы ему верите?

 – Конечно. Но работать он с нами не может. Он был слишком заметной фигурой, и здесь за ним, наверное, следят, – как бы предваряя вопрос Риты, сказала Лена.

 «Значит, Ганс говорил правду! – мелькнуло у Риты. – Но он незаметный человек. Не был даже коммунистом. Он просто ненавидел Гитлера, как ненавижу его я. Таких здесь, в Швейцарии, тысячи, и, конечно, никто за ним не следит».

 Наконец она нашла близкого человека, с которым может говорить обо всем! Почти обо всем. Что касается ее секретной работы с Альбертом, она о ней не скажет даже Петерсу. Это не ее тайна. Но когда-нибудь наступит время, и она сможет ему сказать. Но это «когда-нибудь» случится, наверное, не раньше, чем кончится война. Как удивится тогда Ганс, как обрадуется!..

 От Лены не могло укрыться, что между высоким, чернявым, красивым внешне парикмахером и Ритой что-то есть. Она как-то напрямую спросила об этом девушку.