Текст книги "Красные пианисты"

Автор книги: Игорь Бондаренко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 12 страниц)

Глава тридцать первая

      Хотя Массон и дал слово Шелленбергу обезвредить «Красную тройку», бригадефюрер приказал своим службам ликвидировать «красных пианистов» в Швейцарии как можно скорее.

 Массону он передал только часть материалов, накопившихся у штурмбанфюрера Паннвица о «Красной тройке», к которому перешли все дела о "Красной капелле" после смерти Беккерта.

    Имя Шандора Радо стало известно Паннвицу еще в сорок втором году. Во время пыток это имя удалось вырвать у Кента. На допросах он сначала все отрицал. Но в подвалах Мюллера, куда попадали особо упорные «молчуны», были отменные специалисты по развязыванию языков.

 Кент признался, что встречался с Радо в сороковом году в Женеве и должен был передать ему деньги из Центра. Какую роль играл Радо в швейцарской тройке, Кент не знал.

   Благодаря агенту Беккерта – Гансу Петерсу – удалось узнать адрес, имя и код, которым пользовалась одна из радисток «Красной тройки».

 Все шифровки Розы с сорок второго года читались Шелленбергом. Вторая радиостанция в Женеве тоже пользовалась этим шифром. Но точное местонахождение и люди, ее обслуживающие, не были известны «коммандо Паннвица».

    В начале сорок третьего года немецкой контрразведке удалось выследить явочную квартиру. Она принадлежала некой Кларе Шаббель. Ниточка к ней тоже протянулась из Бельгии.

    Шаббель арестовали, а на ее квартире поселилась сотрудница гестапо Элизабет Янсен (Шаббель и Янсен внешне были очень похожи.)

    В конце февраля на квартиру «Шаббель» прибыл тот, кого давно ждали люди Паннвица. Он назвался Францем. Установили, что это Генрих Кёнен.

 Через некоторое время Франц поручил «Кларе Шаббель» доставить чемодан в Мюнхен. Прежде чем чемодан попал по указанному адресу, он побывал в гестапо. В нем оказалась рация.

 В Мюнхене по указанному адресу проживала супружеская чета Мюллеров – Ганс и Лина. Теперь за их квартирой установили слежку.

 У Мюллеров вскоре остановилась некая Анна Bебер. Паспорт у нее был настоящий, но проверка установила, что данные в паспорте не соответствуют тем, которыми располагало гестапо об этой женщине. Анна Вебер была не тем лицом, за которое себя выдавала. Ее настоящее имя – Эльза Ноффке.

    Неподалеку от Фрейбурга при прочесывании леса, над которым был подбит американский тяжелый бомбардировщик, штурмовики из «группы самообороны» нашли парашют явно неамериканского производства. К нему был прикреплен контейнер, а в нем – рация.

 Следовало предположить, что при приземлении в лесу ночью парашютисты потеряли рацию и взамен утерянной им прислали новую, которую и должна была Клара Шаббель доставить в Мюнхен Эльзе Ноффке.

 За квартирой Мюллеров не только стали следить, но и перлюстрировать всю почту.

 Вскоре Анна Вебер навестила Агнессу Циммерманн. Циммерманн работала переводчицей в мюнхенском отделении почтовой цензуры. Агнесса Циммерманн изредка переписывалась с Александром Футом, проживавшим в Лозанне. В тридцать восьмом году Фут жил в Мюнхене, и фрейлейн Циммерманн говорила соседям, что это ее жених.

    После встречи с Анной Вебер Агнесса Циммерманн послала своему жениху в Лозанну открытку. В ней кроме обычных фраз, которыми обмениваются влюбленные, были слова о том, что ее навестила Инга, но у нее «потерялся весь багаж, и она ждет, чтобы ей выслали одежду и обувь».

    Через две недели после этой открытки Франц принес чемодан и поручил «Кларе Шаббель» отвезти его в Мюнхен на квартиру Мюллеров.

    В Швейцарии, в Базеле, жила сестра Ганса Мюллера Анна. Они переписывались. При перлюстрации установили, что брат и сестра в открытки вписывали некоторые фразы симпатическими, невидимыми чернилами. После специальной обработки их прочли. Хотя смысл фраз, вписанных симпатическими чернилами, был понятен только посвященным, не оставалось сомнений, что и сестра встала на преступный путь пособничества брату, работавшему на советскую разведку.

    Как только в деле русских парашютистов появилась Швейцария, Паннвиц тотчас же поспешил с докладом к Шелленбергу. Шелленберга это известие обрадовало: похоже, его служба самостоятельно выходила на красную швейцарскую группу.

   Во Франции был арестован связной Морис, который знал Александра Фута. Получив это известие, Шелленберг приказал выкрасть Фута, а Анну Мюллер выманить в Германию и арестовать. От имени брата ей послали телеграмму, что жена Ганса Лина тяжело больна.    Анна Мюллер по этой телеграмме выехала в Германию.

 Бригадефюрер распорядился также арестовать Агнессу Циммерманн, Эльзу Ноффке и Генриха Кёнена, а с московским Центром начать радиоигру.

Глава тридцать вторая

   Август сорок третьего года в Женеве стоял нестерпимо жаркий. Все окна в квартире Шандор распахнул настежь, а чтобы сквозняк не мешал работать, придавил углы ватмана тяжелыми предметами.

      В это время в прихожей раздался звонок. Радо никого не ждал. «Принесла же кого-то нелегкая!» Но открыть-то надо. Мало ли что?

 Нехотя Шандор поплелся к двери. Щелкнул замок. За порогом стоял человек, которого меньше всего сейчас хотел бы видеть Радо.

 – Месье Радо! Какое счастье, что я застал вас! Неужели не узнаете? Ив Рамо! А точнее, Эвальд Цвейг Рамо.

      Самодовольная улыбка блуждала по лицу Цвейга. Он мало изменился с тех пор, как Радо видел его в Париже: небольшого роста, такой же пухленький, холеный, с напомаженными бриолином черными волосами. Весь его вид – лицо, костюм, манеры – свидетельствовал о том, что Цвейг Рамо процветает.

 – Проходите, господин Цвейг. – Шандор прикрыл за незваным гостем дверь и за те короткие секунды, которые были отпущены ему до разговора с Рамо Цвейгом, быстро прокрутил в уме то, что было ему известно об этом человеке.

 Цвейг родился в Германии. Его брат – левый социалист Курт Розенфельд – действительно работал с Радо в Инпрессе в Париже с тридцать третьего по тридцать шестой год. Розенфельды – евреи, вынуждены были бежать во Францию после прихода Гитлера к власти. Нередко в Инпрессе появлялся и Эвальд Цвейг. Он и тогда был не в меру любопытен.

 В Париже Цвейг быстро и ловко устроился, получил французское подданство, женился на богатой эмигрантке из Венгрии, но от него всегда «дурно пахло». Эти слова принадлежали Курту Розенфельду, его брату, который тоже сторонился его, особенно после того, как Цвейг Рамо стал сотрудничать в порнографическом издании «Пари секс апил».

 И вот этот человек сидит, вальяжно развалясь в кресле напротив Радо, и ведет разговор в таком тоне, будто они давние приятели.

 – Если я вам скажу, кто мои лучшие друзья, вы не поверите, – все с той же самодовольной улыбкой, не сходившей с его лица, разглагольствовал Цвейг. – Мои ближайшие друзья – мистер Аллен Даллес и Иосиф Сталин!..

 Цвейг сделал паузу. Она была точно рассчитана. По истечении ее продолжал:

 – Конечно, у вас есть все основания усомниться в моих словах. Однако это так, месье Радо! – Окинув взглядом обстановку, Цвейг заметил: – А вы, я вижу, не очень богато живете. Кстати, где ваша очаровательная супруга?

 – Лена скоро придет, – односложно ответил Радо, мысленно прикидывая, что может быть известно Цвейгу о нем, Радо, сегодня.

 – А дети здоровы? – спросил Цвейг, демонстрируя хорошую память.

 – Дети здоровы. Они в школе.

 – Послушайте, Шандор, а ведь я к вам по делу, – понизив голос, сказал Рамо Цвейг. – Я не случайно упомянул Аллена Даллеса…

 – А кто это такой? – перебил Радо.

 – Как, вы не знаете? – Цвейг изобразил на своем лице изумление. – Это представитель американских секретных служб в Швейцарии. Но, я надеюсь, вы знакомы с американским консулом Хагардом?

 – А почему я должен быть с ним знаком, какое я имею к нему отношение?

 – Ну как же?! Американцы и русские – союзники!

 – Господин Цвейг, вы пришли не по адресу, – холодно заметил Радо. – Все, что вы говорите, меня нисколько не интересует, и если вы не прекратите этот разговор, я выставлю вас за дверь. Скажите прямо, что вам от меня надо?

 – Послушайте, Радо. Вы вправе, конечно, не доверять мне. Мы с вами не виделись много лет. Возможно, вы думаете, что я остался таким, каким вы знали меня в Париже? Вскоре после того, как вы уехали из Франции, я стал работать вместе с моим братом. Скажу вам больше. Я знаю от Кента, что вы – советский разведчик.

 Теперь настала очередь удивляться Радо, но в словах его прозвучало только недоумение.

 – Кент? Кто это?

 – Ну, полно же, Радо! Даллеса, может, вы и не знаете. Но Кента, который привозил вам деньги, вы не можете не знать. Дело в том, что Кент арестован. Мы сидели с ним вместе в концентрационном лагере Вернэ, куда я тоже попал за нелегальную деятельность. Он мне все рассказал о вас. Вот почему, когда мне удалось бежать из лагеря, я решил разыскать вас в Швейцарии. Во Франции сейчас делать нечего. Вся советская группа арестована. В Бельгии – тоже. Сначала я было пытался связаться с Центром через американцев. Меня принял американский консул, а затем и мистер Даллес. Но я понял, что американцы в этом деле мне не помощники, у них свое на уме…

 «Это могло быть и правдой, – подумал Радо. – Могло быть… если бы я верил Цвейгу! Но я не верю! Откуда ему столько известно?»

 – У меня сохранились информаторы, – продолжал Ив Рамо. – Есть ценные сведения, но я не имею рации, не имею кода, вот почему я пришел к вам.

 – Да, все это интересно, господин Цвейг. Если бы я писал детективные романы, я бы воспользовался вашим рассказом. А так как меня интересует только картография…

 – Вы мне не верите! – сразу скиснув, сказал Рамо Цвейг. – Жаль. Но если вам будет трудно, позвоните мне. Вот мой адрес и телефон. Американцы все же обещали мне помощь.

Глава тридцать третья

 После ухода провокатора (Шандор не сомневался, что это был провокатор) было о чем подумать. Слежка, которую заметил Радо еще несколько месяцев тому назад, в последнее время резко усилилась не только за ним, но и за его сотрудниками. Недавно раздался телефонный звонок в квартире Сиси. Мужской голос попросил к телефону Бехтера. Когда Сиси спросила, что передать Паулю, когда он придет, абонент ответил, что это он может сказать только Паулю.

 – Но кто вы, как ваше имя?

 – Скажите, что звонил Фут, – ответил мужской голос с хрипотцой.

 Сиси не знала никакого Фута. Через несколько дней снова позвонили. Тот же мужской голос, назвавшись Футом, попросил Бехтера. Пауль подошел.

 – Господин Пауль Бехтер?

 – Да.

 – Говорит Александр Фут. Нам нужно с вами встретиться.

 – Послушайте, это что, розыгрыш? Сначала вы морочили голову моей жене, теперь мне! Кто вы?

 С другого конца провода раздались короткие гудки: трубку повесили.

 – Нет, я этого так не оставлю! Я должна выяснить, что это за таинственный «Фут», который трезвонит нам. И существует ли он на самом деле? – Сиси взяла телефонный справочник.

 В нем значилось имя Александра Аллена Фута. Тут же Сиси набрала номер.

 – Александр Фут у телефона.

 – Мистер Фут! С вами будет говорить господин Бехтер.

 – Бехтер? А кто это такой?..

 Сиси передала трубку Паулю.

 – Послушайте, Фут, вы странно себя ведете. То вы хотели встретиться со мной, то вы внезапно вешаете трубку!

 – Я хотел с вами встретиться?.. Послушайте, как вас там?.. Я никогда не хотел с вами встретиться и в первый раз слышу ваше имя!

 – Тогда простите, произошла, очевидно, ошибка.

 Бехтер повесил трубку.

 – Это не он. Совсем другой голос, – сказал Пауль.

 – Мне тоже так показалось, – согласилась Сиси. – Но надо о звонке сказать Альберту.

 – Как знаешь, дорогая, – ответил Пауль.

      Из провокационных звонков явствовало, что и гестапо, и швейцарская контрразведка вплотную подошли к группе Радо, пытаются установить всю их сеть и многое им уже известно.

 Если Цвейг упоминал Кента, значит, Кент действительно схвачен гестаповцами.

 Александр Фут рассказал Радо о странном письме, которое он получил от своей давней знакомой Агнессы Циммерманн из Мюнхена. Письмо было, по сути, анонимным. Напечатано на машинке, и пришло оно прямо на домашний адрес Фута, хотя раньше письма от Агнессы он получал через ее бернскую подругу.

      Значит, адрес Фута известен гитлеровцам. На связь к Футу часто ходила Роза. Ее тоже могли засечь. Из Базеля исчезла Анна Мюллер. Удалось установить, что она брала визу для выезда в Германию в связи с болезнью жены ее брата Ганса. Анна из Германии не вернулась.

 Враг со всех сторон обкладывал Шандора Радо и его сотрудников.

 Арестованные в Германии, конечно, подверглись зверским пыткам. Чтобы выдержать их, надо было иметь железное тело, лишенное нервов…

 Вот когда сказались те меры предосторожности, которые в свое время принял Радо, формируя группу бойцов-интернационалистов: каждый знал только то, что ему было необходимо по работе.

 Ни Анна Мюллер, ни кто-либо из арестованных в Германии не знали ни его имени, ни псевдонима, ни адреса. Только Кент знал его адрес и настоящее имя, но псевдоним Радо ему тоже не был известен.

 Самой большой опасности в то время подвергался Фут, считал тогда Радо. Фут знал многое, а его адрес – теперь это стало ясно – известен гитлеровцам. Футу надо было немедленно, хотя бы на время, исчезнуть! Обо всех своих соображениях Радо решил сообщить в Москву, посоветоваться.

 Из Москвы пришла радиограмма:

 « 13.7.43. Джиму.

 Нам стало твердо известно, что на встречи с вами вместо нашего курьера являлся агент гестапо и что, несмотря на вашу осторожность, они проследили вас до квартиры, знают ваше имя, а главное, что вы работаете на нас.

 Приказываем: оставить квартиру за собой и уехать на 2—3 месяца из Лозанны под предлогом лечения.

 Рацию убрать из квартиры, чтобы все было чисто.

 Директор».

 « 7.8.43. Доре.

 Ив Рамо – определенно агент гестапо. Нам ясно, что за его визитом скрывается гестапо. Мы этого ожидали и предупреждали вас. Он пытался определить, связаны ли вы с нами. Сейчас же подробно сообщите, что он хотел от вас. Что он знал о вас в Париже? Вы должны быть предельно осторожны, хорошо обдумывать каждое слово и каждый шаг.

 Директор».

     Выполняя приказ Центра, Фут тайно покинул Лозанну, выехал в курортный городок Тессин и остановился в гостинице «Асконе». О его местопребывании знали только Центр и Радо.

Глава тридцать четвёртая

 В Москву продолжали поступать радиограммы из Швейцарии. Теперь у Радо оставалось два работающих передатчика.

      Роза и Хаммели никакой слежки за собой не чувствовали.

 Полковник Массон привлек для этой работы лучших своих сотрудников.

 Когда при нем капитан Неуверит инструктировал их, то сказал:

 – Вы, подобно теням, должны следовать за подозреваемыми и знать о каждом их шаге.

 Массон остановил его речь жестом руки.

 – Тень – это не совсем то, что я от вас жду, – сказал он. – Вы должны быть вездесущи, как господь бог, и незримы, как создатель.

 Неуверит при этих словах невольно улыбнулся: полковник слишком многого требовал от подчиненных.

 Однако сыщики после напутствия Массона, направленные по следам «Красной тройки», очень старались, и долгое время ни Хаммели, ни Маргарита Болли ничего не замечали.

    Особо Массон приказал следить за Рёсслером. Рёсслер время от времени встречался с неким Шнайдером, работающим в Международном бюро труда, а тот в свою очередь хорошо знал Пауля Бетхтера и его жену. Пауль Бехтер в Германии в двадцатые годы считался видным деятелем социал-демократической партии Германии. Жена Бехтера встречалась с владельцем Геопресса картографом Радо: их видели несколько раз на набережной и в парке Мон Репо.

 Агенты Массона узнали, что сотрудница Рёсслера Хельга Леман, работающая в магазине «Нова вита», связана с бюро «Ф» – немецким шпионским гнездом в Швейцарии. С людьми из этого бюро связан также парикмахер Ганс Петерс – «жених» Маргариты Болли, на которую Шелленберг указал как на русскую радистку.

 Теперь Массону стало ясно, откуда у Шелленберга и шифр, которым пользовалась Маргарита Болли, и ее точный адрес.

 Массону доложили о прошлом Петерса. На поверку «немецкий антифашист» оказался обыкновенным подонком, получившим в свое время срок за сводничество и махинации.

 «Что ж, – подумал Массон, – когда бедная девушка узнает, кого она выбрала в женихи, то будет потрясена. А потрясенный человек теряет над собой самоконтроль. С ней будет легче работать…»

 Специальный радиоотряд под командованием лейтенанта Трейера каждую ночь прослушивал эфир в районе Женевы. Автомобили с пеленгаторами сначала установили в разных концах города – они как бы взяли Женеву в большое кольцо. Постепенно кольцо сужалось. Теперь и пеленгаторы подтвердили, что один из подпольных передатчиков находится на улице Анри Мюссар, где жила Маргарита Болли.

 Массон приказал пока не трогать итальянку и ее дружка, а продолжать наблюдение. И вдруг передатчик на улице Анри Мюссар замолк, а Маргарита Болли больше не появлялась в своей квартире. Что бы это могло значить? Неужели кто-то из его сотрудников работает на русских? Массон был весьма озадачен. Он не знал тогда, что его приказ наблюдать за Маргаритой Болли и ее внезапное исчезновение никак не связаны. Это было простым совпадением.

 Массон вызвал капитана Вахля, приказал немедленно связаться с Хользером и узнать, что немцам известно о местопребывании Маргариты Болли. Хользер успокоил «нейтралов»: итальянка по-прежнему в Женеве, а вот лозаннский радист затаился, видно, что-то заподозрил.

 Массон послал в Лозанну нескольких сыщиков. Те сообщили, что супружеская чета Мартини, которая давно на подозрении у швейцарской полиции, явно следит за домом № 2 на улице Лонжере. А в этом доме – квартира Фута.

 Начальник радиоотряда лейтенант Трейер доложил, что обнаружена и вторая женевская радиостанция. Собственно, она находится не в Женеве, а в ее пригороде, на шоссе Флориссан. Эту виллу снимают Хаммели – владельцы радиомастерской на улице Кураж.

      После первых же сведений, полученных от Шелленберга о русских передатчиках, Массон распорядился провести выборочные обыски.

 Хаммель попал в список. У него обнаружили радиоприбор для лечения, который при желании можно было переделать в передатчик. Но тогда не придали этому особого значения: полиция не располагала никакими компрометирующими фактами против Хаммелей. И его оставили в покое. А теперь, оказывается, он и есть второй из «Красной тройки».

 Радистов решили взять с поличным. Операцию Массон поручил капитану Неувериту.

 * * *

 – Вы уверены, лейтенант, что передатчик на вилле?

 – Абсолютно, господин капитан, – ответил Трейер.

 – Как часто они выходят в эфир?

 – Два-три раза в неделю.

 – Когда выходили в последний раз?

 – Во вторник.

 – У них есть какая-то система?

 – Что вы имеете в виду? – спросил Трейер.

 – Выходят ли они в эфир в определенные часы и дни или меняют время?

 – Как правило, они работают в субботу и в воскресенье. И еще в среду.

 – Значит, вторник как бы отклонение?..

 – Если хотите, да…

 – Наши шифровальщики еще не разгадали их код?

 – К сожалению, нет, господин капитан.

 – Послезавтра – суббота. Подготовьте, лейтенант, свой отряд и замаскируйте машины, чтобы они никому не бросались в глаза.

 – У меня есть план, господин капитан.

 – Какой же?

 – Я возьму только одну машину. Неподалеку от виллы – парк, где можно надежно спрятать автомобиль. Со своими людьми отправимся на место еще в пятницу и затаимся до субботы.

 – Когда обычно Хаммели приезжают на виллу?

 – Этого я точно не знаю, поэтому и хочу на место выехать заранее.

 – А не увидит ли вашу машину какой-нибудь нежелательный субъект?

 – Об этом я позабочусь, господин капитан.

 – Согласен, Тренер. Как будем действовать дальше?

 – Вы дадите мне своего человека, умеющего ездить на велосипеде.

 – Почему на велосипеде?

 – Место, облюбованное мной, довольно далеко от виллы. Как только мы засечем начало передачи, ваш человек на велосипеде помчится к вам и скажет: «Началось!» На велосипеде ведь быстрее. И никакого шума. Не то что мотоцикл.

 – Браво, лейтенант! У вас есть способность к сыску. Хорошо. Вы свободны.

 Теперь надо было подумать о том, как незаметно и бесшумно проникнуть в дом, когда начнется передача. Сначала Неуверит хотел попросить запасные ключи у хозяев виллы. А если они предупредят Хаммелей, если они связаны более тесно, чем съемщики и владельцы?..

 От этой мысли пришлось отказаться. Надо сделать ключи.

 Неуверит поднял трубку.

 – Инспектора Кнехта ко мне.

 Кнехт, пятидесятишестилетний старый сыщик, знаток преступного мира, пользовался среди уголовников своеобразным уважением. Они его прозвали «дядюшкой Кнехтом». Инспектор брал под арест преступника только тогда, когда располагал неопровержимыми уликами.

 Кнехт явился к Неувериту в старом, помятом костюме, с которым, казалось, никогда не расставался.

 – Инспектор, у меня к вам небольшая просьба. Мне нужен человек, который быстро сможет подобрать или сделать ключи к одному дому.

 – Вы потеряли ключи от своего дома, господин капитан? – Инспектор был склонен к юмору.

 – Речь идет не о моем доме.

 – Тогда это пахнет уголовным делом…

 – Я дам вам письменное распоряжение. – Неуверит не понимал шуток.

 – Тогда другое дело, – сказал инспектор.

 Неуверит на официальном бланке написал распоряжение. Кнехту пришлось играть свою роль до конца.

 – Будьте так любезны, допишите адрес, – попросил инспектор.

 К вечеру у капитана была связка ключей, которая открывала все двери в доме на шоссе Флориссан.

 В субботу люди Неуверита заняли свои места. Вилла была окружена. Наступили сумерки. Быстро сгущалась темень.

 Супруги Хаммель приехали затемно.

 Неуверит приказал своим людям не курить: он боялся, что даже огонек сигареты может выдать их.

 Потянулись часы ожидания. Время подходило к полуночи.

 За дорогой, по которой должен был ехать велосипедист, все время следил человек Неуверита. Как только велосипедист достигнет наблюдательного пункта и скажет: «Началось!» – принявший сигнал зажжет карманный фонарик и сделает несколько круговых вращательных движений рукой.

 Операция шла точно по плану.

 Капитан Неуверит, заметив сигналы фонариком, приказал полицейским идти в дом. Они двинулись гуськом к дверям черного хода, держась в тени кустарников.

 Ключи, сделанные «специалистом» Кнехта, работали безотказно. В кухне было темно. Пришлось на секунду включить карманный фонарик, чтобы не натолкнуться ненароком на что-нибудь и не обнаружить себя.

 Хаммели были на втором этаже.

 Люди капитана миновали гостиную и стали подниматься по лестнице. Капитан приказал двигаться поодиночке: он опасался, что лестница под тяжестью нескольких человек начнет скрипеть.

 Дверь, за которой слышалось попискивание морзянки, тоже оказалась запертой. Сержант Анри Ришар вставил ключ в замочную скважину и мягко его повернул. Капитан Неуверит распахнул дверь и ринулся в комнату. За ним остальные. Хаммелей застали врасплох. Мауд, которая вела передачу, не успела даже убрать руку с ключа.

 – Полиция! Оставаться всем на местах! – с торжествующим видом произнес капитан Неуверит.