Текст книги "Красные пианисты"

Автор книги: Игорь Бондаренко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 12 страниц)

Глава тридцать восьмая

Через две недели после ареста Фута Радо вместе с Леной из квартиры врача перебрался на другую квартиру. Оставаться у врача дольше было небезопасно. На прием к доктору приходило много пациентов, а среди них могли быть и люди из полиции. Новое место, где поселились Шандор и Лена, имело то преимущество, что на этаже не было соседей. Квартира принадлежала надежному человеку, но была очень маленькой. Шандору и Лене отвели тесный чулан, не имеющий окон. В этом чулане они спали, в этом же чулане приходилось часами сидеть не двигаясь, когда к хозяевам приходили знакомые или друзья.

 После ареста Фута Радо лишился связи с Центром. Потянулись недели и месяцы вынужденного безделья. Это было добровольное тюремное заточение.

      Особенно тяжелыми были дни, когда арестовали Имре – старшего сына. В это поистине трагическое время Лена чуть не сорвалась. Она хотела пойти и отдать себя в руки полиции, чтобы спасти сына и мать. Большого труда стоило Радо убедить ее, что это не спасет их, а полиция рассчитывает именно на то, что у них сдадут нервы.

 Шандор немедленно связался с Пюнтером. И тот пустил в ход все свои связи: в газете появился материал, а министерство юстиции вмешалось в противозаконные действия полиции. Семью Радо оставили в покое, хотя тайную слежку за сыновьями и бабушкой продолжали.

 Шандора очень беспокоила судьба его людей, оказавшихся в тюрьме. Но Центр сделал все, что обещал. К делу о нелегальных передатчиках были привлечены два лучших адвоката. Один из них, с широкими международными связями, приехал из Америки.

      Всех заключенных по делу «Красной тройки» собрали в лозаннской тюрьме Буа-Мермэ.

 Позже Радо узнал, как вели себя его товарищи в заключении. Эдмонд Хаммель признал, что он с сорок второго года работал с неким Альбертом. Ольга сказала, что помогала мужу с лета сорок третьего года. Когда им показали фотографию Радо, они заявили, что не знают этого человека. На вопрос, на какую разведку они работали, Хаммели заявили, что они помогали Англии, но их работа не могла принести никакого ущерба их родине, Швейцарии, которой угрожает германский фашизм, как и другим свободным странам Европы.

     Маргарита Болли сначала тоже все отрицала. Вернее, она не скрывала и не могла скрыть, что ненавидела фашизм, видела в нем злейшего врага человечества и работала радисткой в пользу одной союзной державы. То, что она работала на советскую разведку, отрицала.

      Ганс Петерс выдал всех людей из «туристской» фирмы «Ф», которых знал как агентов гестапо. Он готов был лизать пятки бригадному полковнику Массону, чтобы тот не отправил его в Германию.

     Александр Фут хорошо вел себя на допросах. Он признал только то, что не признать было невозможным:

 «Да, я состоял на службе у одной из держав Объединенных Наций. Передавал секретную информацию о гитлеровской Германии, которую брал в тайниках. Руководитель группы находится за рубежом. Сообщников в Швейцарии не имел. С Хаммелями, Маргаритой Болли, Александром Радо не знаком».

     У Шандора Радо был свой человек в швейцарской полиции. О поведении своих товарищей он узнал еще в сорок четвертом году.

      Но только после войны Радо стало известно, что полковник Массон после ареста Фута решил начать с Москвой радиоигру. От имени Фута в Центр пошла радиограмма, и Центр откликнулся. Радиоигра продолжалась с декабря 1943 по январь 1944 года. Но уже в конце января полковник понял, что инициатива в этой игре перехвачена русскими. Он раскрыт. Массон послал в Центр радиограмму, использовав шифр Доры, а у Джима был свой, особый шифр. Москва знала, что Дора уже находится на нелегальном положении, а радисты Хаммели и Роза в тюрьме.

    В июле 1944 года благодаря стараниям адвокатов супруги Хаммель, Маргарита Болли были выпущены из тюрьмы под денежный залог. Несколько позже выпустили Фута. С них была взята подписка о невыезде за пределы Швейцарской Конфедерации, Такое решение швейцарских властей было принято также не без влияния общей обстановки в Европе.

 Вермахт понес сокрушительное поражение на Восточном фронте. 4 июня англо-американские войска овладели Римом.

     6 июня хозяин квартиры, в которой скрывался Радо, принес газеты, в том числе «Фёлкишер беобахтер» – официоз нацистской Германии. На первой же странице на всю полосу большими, кричащими буквами был набран заголовок:»Infasion hat begonnen »-«Вторжение началось» Огромная статья без подписи,но по стилю ее  угадывался Геббельс,.Статья вещала, что для германской армии настал долгожданный день: англо-американские войска, высадившиеся на северном побережье Франции, через несколько дней будут сброшены в море. Их ждет еще большая катастрофа, чем Дюнкерк. И тогда германская армия сможет все свои силы перебросить на восток и там тоже нанесет смертельный удар!

 Но шло время, а войска союзников, зацепившиеся за Нормандское побережье, не были сброшены в море. Сокрушительные удары советских войск, которые наносились то в одном, то в другом месте огромного Восточного фронта, протянувшегося от берегов Балтики до Черного моря, не позволили немецкому командованию перебросить на запад ни одной дивизии. Во Франции силы движения Сопротивления, в которых основную роль играли коммунисты, громили немецкие тылы.

     Осенью советские армии вышли к границам Восточной Пруссии, вошли в пределы Болгарии, Румынии, достигли границ Чехословакии и Венгрии. В сентябре правительство Финляндии разорвало договор с Германией и вышло из войны. Румыния также прекратила боевые действия. Профашистские правительства Румынии и Болгарии были свергнуты. «Новые» правительства объявили войну фашистской Германии. Большая часть Франции к этому времени тоже ужебыла освобождена.

     Как-то пришел врач и сказал Радо, что партизаны Верхней Савойи помнят его и готовы помочь им с Леной перебраться во Францию. Там им не придется больше бояться ни швейцарской полиции, ни агентов гестапо: власть в Верхней Савойе прочно удерживают маки;.

 Тщательно продумали план перехода границы. Профессор, лечивший Лену в клинике, взялся довести их до железнодорожного тоннеля близ границы.

 Раз в неделю, в субботу, из так называемой свободной зоны, из Франции, приходил паровоз с одним вагоном. Паровоз привозил молоко, которым французские крестьяне снабжали приграничный швейцарский район. В тоннеле Радо и его жену ждала группа французских партизан. Машинист паровоза был с ними заодно.

      Разгрузившись, забрав пустые бидоны из-под молока, машинист повел свой небольшой состав к границе. В тоннеле он притормозил – Радо, Лена и партизаны вскарабкались на паровоз. В полной темноте они тронулись. Машинист разогнал паровоз. Два пограничника, заметив состав, приближающийся с большой скоростью, пытались его остановить. Но состав на полном ходу проскочил границу. Сзади послышались беспорядочные винтовочные выстрелы, но они никому не причинили вреда.

     Сначала Шандора и Лену французские партизаны доставили в город Аннмасс, а оттуда в Аннси. Весь этот район контролировался партизанской армией, насчитывавшей пятьдесят тысяч человек. Чтобы легализовать своих друзей, французские партизаны достали им французские паспорта. Шандору Радо присвоили чин подполковника партизанской армии, а Лене – старшего лейтенанта. Но им не пришлось сражаться в рядах партизанской армии: весь департамент Верхней Савойи к этому времени был очищен от гитлеровцев. Война против германского фашизма, которую Шандор Радо и Елена Янзен вели с 1933 года, для них закончилась.

Послесловие

Я познакомился с Шандором Радо в семьдесят втором году. Первая встреча состоялась в Будапеште, в Институте картографии. Его возглавлял доктор географических и экономических наук, лауреат премии имени Кошута Шандор Радо.

      В марте семьдесят третьего года журнал «Дон» опубликовал мой очерк «Его звали Дора»..

      Более десяти лет я собирал материал о «Красной тройке» и «Красной капелле». За эти годы я сжился с персонажами моего романа, большинство из которых – реальные люди. Когда в восемьдесят четвертом году в Будапеште я смотрел фильм, снятый венгерскими кинематографистами о группе Радо, стоило появиться на экране тому или иному персонажу, как я тотчас же узнавал их. Сиси, Джим, Роза…

     Радо много рассказывал мне о каждом. Когда снимался фильм, он сам подбирал типажи, поэтому они так легко узнавались.

   В семьдесят третьем году в Москве, в Воениздате, вышла книга воспоминаний самого Радо – «Под псевдонимом Дора».

      За рубежом изданы воспоминания Отто Пюнтера (Пакбо) и Александра Фута (Джима).

 О группе Радо вышли книги: в Швейцарии – Д. Арсеньевича, в Польше – Р. Орнелли, в ФРГ – немецкого контрразведчика В. Ф. Флике, во Франции – журналистов Аккоса и Кё. Нет необходимости перечислять все, что вышло из-под пера писателей и журналистов о разведывательной группе Доры в разных странах. Надо отметить только одно обстоятельство, заставившее самого руководителя группы взяться за написание воспоминаний. В зарубежных изданиях было много фальсификаций, неточностей, выдумок. Особенно этим отличалась работа Аккоса и Кё. (В немецком издании она называлась «Москва знала все!»). В 1967 году, когда вышла эта книга, Отто Пюнтер, комментируя ее на страницах швейцарской газеты «Ля Суисс», отмечал «феноменальное невежество» двух французов. Книга носила явно тенденциозный характер.

     К сожалению, ряд неточностей, а порой и искажений содержит книга Фута, опубликованная в Англии. Вот почему Радо вынужден был засесть за воспоминания, чтобы рассказать всю правду.

        В предисловии к советскому изданию книги Шандор Радо писал:

 «Мне ли, разведчику, отрицать роль разведки, ее информаторов, работающих в глубоком тылу врага? Но усматривать в их успехах причину нашей победы – значит все ставить с ног на голову. Исход войны всегда решался в конечном счете на поле брани. Побеждала та армия, которая имела более мощный экономический потенциал и людские резервы, была лучше вооружена и подготовлена, превосходила противника силой духа».

 фальсификаторы  разных «мастей»сегодня всячески пытаются приуменьшить роль Советских Вооруженных Сил в разгроме гитлеровской военной машины. Я надеюсь, читатели обратили внимание на документы, которые исходили от информаторов Рёсслера, свидетельствующие, что именно Красная Армия была главной силой, сокрушившей армию Гитлера.

 Разведчики были важным слагаемым нашей Победы. Вот что писал в своих воспоминаниях выдающийся советский военачальник маршал Г. К. Жуков:

      «Благодаря блестящей работе советской разведки весной 1943 года, мы располагали рядом важных сведений о группировке немецких войск перед летним наступлением. Проанализировав их и обсудив с командующими Воронежским и Центральным фронтами, с начальником Генерального штаба А. М. Василевским, мы смогли о вероятных планах врага сделать выводы, которые впоследствии оказались верными. В соответствии с этими выводами и был построен наш замысел битвы под Курском, также оказавшийся вполне целесообразным. Вначале советские войска измотали противника в оборонительном сражении, а затем перешли в контрнаступление и разгромили вражеские группировки».

       Слов нет, наша разведка оказалась на высоте как во время войны, так и в предвоенные годы. Не ее вина, что ценнейшие сведения, добытые с огромным трудом, о дне и часе нападения гитлеровской Германии на Советский Союз не были в то время в должной степени оценены Сталиным.

      В единоборстве с гитлеровскими секретными службами наше разведка вышла победительницей.

      С величайшей благодарностью мы должны помнить об этих людях.

 Познакомившись с Шандором Радо, я все время чувствовал свой долг перед этим замечательным человеком, перед разведчиками группы Шульце-Бойзена.

     Когда материал был собран, возникла трудность: мне хорошо известно, как Радо относился к разного рода «сочинителям». Описывая жизнь Радо, мне необходимо было строго придерживаться фактов, изложенных в его книге, и в то же время не повторяться, а дать новую информацию о группе Радо и организации Шульце-Бойзена – Харнака.На это были направлены все мои усилия при написании романа-хроники «Красные пианисты».

     В конце войны Шандор Радо из Парижа летел в Москву вместе с разведчиком Треппером(«Большой шеф», так его «обозначил" в своей  книге "Красная капелла» французский журналист и писатель Жиль Перро.)Треппера арестовали гестаповцы, какое-то время он вел под «присмотром» гестапо радиоигру с Москвой, на что якобы по словам и Треппера, и Перро, который собственно и написал свою книгу с целью реабилитировать Треппера,он вел эту «радиоигру» с санкции московского Центра.

      Я НЕ ЗАНИМАЛСЯ специально этим «делом» и никак не буду комментировать эти события, но в самолете Треппер, «напугал» Радо рассказом о том, что и ему Трепперу, и Радо могут предъявить в СССР обвинения, что они РАБОТАЛИ не только на советскую разведку, на Москву.Радо, находясь у  французских партизан последние месяцы перед полетом в Москву, был лишен достоверной информации и совершил,  с моей точки  зрения, необдуманный поступок. В Александрии, в Египте ( они не могли лететь «через Германию– еще шла война), при пересадке в самолет на Москву он обратился в английское посольство и попросил  политическое убежище. Он «летел» в Москву не под своим именем и не  сказал англичанам-кто ОН ТАКОЙ, для них он был просто «советским гражданином».Англичане не дали ему политического убежища. Потом в Москве ему предъявили обвинение в том, что он «работал не только на Москву,но и на Лондон» и дали 10 ЛЕТ…Конечно, это была чудовищная несправедливость.Радо освободили в 1954 году ,но только в 1956 году он смог вернуться в Венгрию.

    Треппера тоже арестовали в Москве, после освобождения он уехал в Польшу, потом в Израйль, где и написал книгу «Большая игра».

      В октябре сорок пятого года в Швейцарии состоялся первый процесс над членами группы Доры. Эти люди не причинили никакого вреда Швейцарской Конфедерации, но нашлись реакционные силы в стране, потребовавшие суда. Первое судилище окончилось ничем. Но через два года, когда подули ветры «холодной войны», судилище состоялось вновь.

 Обвинение было предъявлено Шандору Радо (Доре), Елене (Марии) Янзен, Рашель Дюбендорфер (Сиси), Эдмонду и Ольге Хаммель (Эдуарду и Мауд), Маргарите Болли (Розе), Александру Аллану Футу (Джиму), Рудольфу Рёсслеру (Люци), Христиану Шнейдеру (Тейлору).

 Радо, его жену, а также Рашель Дюбендорфер а Александра Фута судили заочно, так как Дюбендорфер и Фут к этому времени так же, как и Радо, уехали из Швейцарии.

 Суд приговорил Радо к трем годам тюремного заключения и на пятнадцать лет запретил ему въезд в Швейцарию.

 Христиану Шнейдеру дали всего месяц – военный трибунал учел, что только один Шнейдер признался еще в ходе следствия, что работал на советскую разведку и был связным между Сиси и Люци.

 Супруги Хаммель и Маргарита Болли – швейцарские граждане – были приговорены условно.

 Рудольфа Рёсслера оправдали. Правда, мы помним, что ему пришлось отсидеть некоторое время в тюрьме еще в сорок четвертом году.

 Недолгая жизнь была суждена Александру Футу, умершему в Англии.

 Александр Фут ( Джим) в конце войны тоже прилетел в Москву, как и Радо и Рашель Дюбендорфер( Сиси).

   Александра Фута направили с новым заданием в Англию,но.. он не стал больше работать на Москву и выпустил книжку  воспоминаний «Справочник для шпиона».Но надо отдать ему должное ,что он не выдал Рут Вернер ( Соню), которая работала в это время в Англии с физиком-атомщиком Клаусом Фуксом. Но оставаться ей в Великобритании было не безопасно, она «перебралась» в ГДР, написала книгу воспоминаний «Соня рапортует». .В 1961 году ее наградили вторым орденом Красного Знамени.

     Елена Янзен – пламенная немецкая революционерка, верная подруга Радо,  умерла ранов 1956 году. Ее похоронили на будапештском кладбище.

 Люди, связанные с группой Радо и арестованные в Германии, почти все погибли. Из гестаповских застенков не вышли Эльза Ноффке (Инга), Агнесса Циммерманн (Микки), Генрих (Ганс) и Лина Мюллер, Клара Шаббель.

 Анну Мюллер – швейцарскую подданную – имперский суд тоже приговорил к смертной казни, но вмешательство швейцарского правительства заставило гитлеровцев отложить приговор. 8 мая 1945 года Анна Мюллер была освобождена из женской тюрьмы Красной Армией. Ее здоровье было так подорвано, что она сразу же попала в больницу и только через несколько месяцев смогла вернуться на родину, в Швейцарию.

 Тяжелые потери понесла организация Шульце-Бойзена – Харнака.

     Аресты ее членов начались 31 августа 1942 года и продолжались до начала 1943 года. В общей сложности было арестовано в Германии более 200 человек. 49 антифашистов приговорили к смертной казни, остальные получили длительные сроки заключения.

     Антифашистская организация, руководимая Харро Шульце-Бойзеном, Арвидом Харнаком, коммунистами Йоном Зигом и Вильгельмом Гуддорфом, внесла весомый вклад в дело борьбы против нацистской системы.

 6 октября 1969 года, накануне 20-летия Германской Демократической Республики, Президиум Верховного Совета СССР наградил советскими орденами многих немецких патриотов из организации Шульце-Бойзена – Харнака.

     Хотелось бы коротко сказать о дальнейших судьбах некоторых лиц, действующих в романе.

 Вальтер Шелленберг в конце войны бежал в Швецию,потом в Швейцарии нашел приют. Оттуда его забрали англичане. Более трех лет находился он в Великобритании, делился «опытом» с сотрудниками «Интеллидженс сервис». Только один раз за это время он покинул Англию, когда его в качестве свидетеля вызывали на Нюрнбергский процесс, где он выступал с разоблачениями Кальтенбруннера. Друзья Шелленберга из «Интеллидженс сервис» пытались спасти от суда одного из главарей гитлеровской службы безопасности, но под давлением общественного мнения вынуждены были отступить. В 1949 году Шелленберга судили. Но, «учитывая чистосердечные признания», матерый гитлеровский разведчик получил всего четыре года. И те не отсидел. По болезни его выпустили. Вскоре, правда, он умер.

      После войны достоянием гласности стали связи бригадного полковника Массона с гитлеровскими службами, и в частности с VI Отделом РСХА, с Шелленбергом. Массон вынужден был уйти в отставку. Он умер в 1967 году.

 Несколько слов о тех, кто принадлежал к «Черной капелле» – так теперь именуют на Западе офицерскую оппозицию в Германии.

      21 июля, узнав о том, что заговор в Берлине провалился, генерал Хенниг фон Тресков пошел на фронтовую ничейную полосу. Выстрелами и взрывами он имитировал стычку с противником, а сам застрелился. Тело его сначала захоронили в родном городе в Германии. Но как только выяснилось его участие в заговоре, Гитлер приказал труп вырыть из могилы, доставить в Берлин и сжечь.

 Полковник Гейнц Брандт, избежавший смерти в марте сорок третьего года, когда летел вместе с Гитлером из-под Смоленска в Растенбург, был убит взрывом при покушении 20 июля 1944 года.

     Именно Брандт переставил за дубовую тумбу стола портфель, в котором однорукий и одноглазый полковник Клаус Шенк фон Штауффенберг, получивший увечья в Тунисе, принес бомбу в ставку Гитлера. Когда кислота уже разъедала проволоку и взрыв должен был последовать через несколько минут, Штауффенберг, сказав фельдмаршалу Кейтелю, что его срочно по телефону вызывает Берлин, вышел из барака, где шло совещание. Портфель стоял под столом так, что взрывная волна и осколки должны были неминуемо поразить диктатора.

 Полковник Брандт наклонился над картой, сделав полшага. Под ногу ему попался портфель. Он переставил его по другую сторону дубовой тумбы. Это спасло Гитлера, но не Брандта.

 Вскоре после ареста полковника Донаньи арестовали и генерала Ганса Остера. Их молчание в застенках гестапо позволило Штауффенбергу совершить покушение (оба знали о готовившемся покушении).

      Еще в феврале сорок четвертого года адмирал Канарис был снят с поста начальника военной разведки – абвера, а после покушения арестован. В первых числах апреля 1945 года начальник организационного отдела генерал Буле обнаружил дневник адмирала. В нем имелись записи о делах заговорщиков. Гитлеру доложили об этом 5 апреля. Доверенное лицо диктатора Хуппенкотен получил приказ немедленно казнить Остера, Канариса и их сообщников.

 Хуппенкотен быстро созвал военно-полевой суд, куда вошли коменданты концлагерей Заксенхаузен и Флоссенбург, а также несколько видных эсэсовцев. О последних минутах приговоренных нам известно из воспоминаний начальника секретной службы Дании Лудинга. Лудинг сидел в соседней с Канарисом камере. 8 апреля в 2 часа ночи по среднеевропейскому времени хлопнула дверь в камере адмирала. Подследственный вернулся с только что закончившегося процесса. Вскоре послышался легкий стук в стену. Лудинг приложил ухо. Канарис выступал: «Мое время кончилось…»

 Около шести утра шум за дверьми разбудил датчанина. Послышалась команда: «Выходи!» Потом новая команда: «Всем раздеться догола!» Лудинг слышал шарканье ног по коридору. Затем все смолкло.

       Канариса, Остера и их сообщников Зака, Бонхёфера и Гере вывели в тюремный двор, напоминающий каменный мешок. У стены под деревянным навесом была закреплена продольная балка. С нее свисали пять крюков.

      Казнь состоялась в 6 часов 30 минут 9 апреля 1945 года. Тела генерала Остера, человека решительного, и адмирала Канариса, отличавшегося двурушничеством, в смертельной агонии повисли рядом.

     В тот же день в концлагере Заксенхаузен казнили Донаньи.

 Майор Фабиан фон Шлабрендорф избежал виселицы. Непосредственно в покушении 20 июля он не принимал участия. Арестованные товарищи не выдали его. До последнего времени он проживал в Федеративной Республике Германии.

      Среди заговорщиков 20 июля самой яркой и мужественной фигурой был, безусловно, полковник Клаус Шенк фон Штауффенберг. Он отличался прогрессивными взглядами. К сожалению, среди заговорщиков таких было меньшинство.

     Двадцать пять лет спустя в день 20 июля мне довелось быть в Федеративной Республике Германии. Отмечалась годовщина покушения. На официальных учреждениях были вывешены государственные флаги, но было такое ощущение, что все это делается для иностранной общественности, иностранных корреспондентов, туристов: вот, мол, и мы не забыли погибших от рук гитлеровских палачей борцов с нацистским режимом. Конечно, это впечатление могло быть обманчивым. Но позже в западной прессе я прочитал высказывания Карла Людвига фон Штауффенберга, сына полковника Штауффенберга. Во время предвыборной кампании – Карл Людвиг Штауффенберг баллотировался в баварский ландтаг – он мог убедиться, что его фамилия, фамилия его отца, мало что говорит избирателям.

 «В наших школах история нацизма изучается поверхностно, не говоря уже о деятельности демократически настроенных группировок, пытавшихся устранить Гитлера даже ценой собственной жизни», —

 писал позже Карл Штауффенберг. В таком же духе высказывался видный социал-демократ Клаус фон Донаньи, сын другого видного деятеля в группе Ганса Остера. Объяснение этому мы находим в словах Вернера Штельцера (сына Теодора Штельцера – тоже активного заговорщика):

 «Я могу объяснить, по каким причинам германское Сопротивление не имело такого резонанса, как аналогичные движения в других странах, оккупированных немцами. Дело в том, что после безоговорочной капитуляции, в мае 1945 года, англичане и американцы потеряли всякий интерес к публикации данных о немецких инакомыслящих. Их выявление противоречило бы разработанному плану «перевоспитания». Прессе были переданы инструкции прекратить публикации по этой теме».

      В семьдесят восьмом году я в очередной раз приехал в Будапешт. Радо собирался лететь в Африку, в Нигерию, чтобы сделать карту этой молодой африканской страны. Ему шел тогда семьдесят девятый год. Он был полон сил и энергии.

 До самых последних дней своей жизни Радо занимался картографией. Под его руководством была создана единая карта мира.

      В одном из своих последних интервью об этой работе он сказал так: «В ней принимали участие семь стран. Когда десять лет назад я представил первую часть работы, состоящую из 234 частей, меня спросили – это было на Международном конгрессе географов, – когда атлас будет готов. Я ответил: через десять лет. Надо мной посмеялись: с 1891 года буржуазный мир пытается составить единую карту Земли, но безуспешно. Теперь признают, что это беспримерный успех в мировой топографии».

 В восьмидесятом году Шандор Радо еще много ездил: Япония, Таиланд, несколько европейских стран. В том же году он поехал в Австрию с приемным сыном Андрашом. (С шестьдесят первого года у Радо была другая семья.) Андраш говорил мне: «У меня было такое чувство, что отец приехал в Австрию попрощаться со своей боевой юностью. Ему были дороги те места, где он начинал…»

    Радо давно страдал диабетом. В январе восемьдесят первого года ему стало плохо. Но врачи тогда еще смогли помочь ему.

 Летом он снова попал в больницу. Радо скончался 20 августа 1981 года. По случайности его смерть совпала с тройным праздником: образование Венгерского государства, «Новый хлеб» – праздник урожая – и День Конституции.

 Радо похоронили там же, где и Елену Янзен, на будапештском кладбище. На могиле Янзен написано: «Член Коммунистической партии Германии со дня ее основания». На могиле Радо – только имя и годы жизни.

     В 1988 году я приехал в Берлин, чтобы увидеться с Рут Вернер (Соней) и поговорить. Встреча состоялась 6 ноября на квартире у Рут Вернер.

 Кое-какие страницы романа-хроники «Красные пианисты» я дословно перевел ей.

 – Все верно, – сказала она. – Верна ваша оценка Фута.

 Рут Вернер только что вернулась из Китая. Ее, как и Радо, видимо, позвала память в страну, где она начинала свою жизнь как борец за дело пролетариата и советский разведчик. Она работала с Рихардом Зорге. Позже перебралась в Европу.

 – Александра Фута вы передали Радо, а второй ваш радист – Джон – уехал вместе с вами в Англию. Вы вышли за него замуж. Жив ли Джон? – спросил я.

 – Он спит сейчас на втором этаже. Устал после прогулки, – ответила Вернер и посмотрела на пишущую машинку с чистым листом бумаги. Я стал прощаться: Рут Вернер – была автором  нескольких интересных книг, ее ждала новая  работа.