Текст книги "Хранитель[СИ]"

Автор книги: Иар Эльтеррус

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

  – Дома? – спросил Сегар. – Он что, чужой?

  – Да, Сегар, он чужой. Никто не знает, откуда он приходит, но... время от времени на Нилайхе появляется ничего не знающий о нашем мире мужчина или женщина и пытается добраться до Райха, Дракона Предела. И стоит ему достичь желаемого, как он начинает наводить порядок на свой лад: рушить союзы и государства; вводить законы, обязательные для всех; изменять сложившиеся традиции и вводить новые.

  В тот раз все произошло так же. Август очень быстро подмял под себя основные человеческие государства и провел Слияние. А когда он окончательно стал Владыкой, ни у кого не осталось выбора: вся планета пала к его ногам. Надо сказать, Август оказался невероятно обаятельной личностью и даже я... эээ, Эррандиал, с радостью принял его руку. И это оказалось огромной ошибкой. Пусть он мало вмешивался в политику и его почти не интересовали склоки и небольшие противостояния различных государств, но он создал целый свод законов, обязательный для любого, обладающего магической силой.

  Одним из этих законов стал 'Закон о магическом милосердии'. Странное название, если учесть, что этот закон оказался настоящим ярмом для всех магов Нилайха. Согласно его уложениям, ни один маг не имел права убить разумного своей силой. Пленить и представить на суд – пожалуйста. Но не убивать ни при каких обстоятельствах. Я понимаю побуждения Августа: даже в моем народе... у эльфов нарастала напряженность между обычными разумными и магами. Неодаренные боялись и сторонились, и это грозило вылиться большой кровью. Август хотел как лучше... но выбранный им способ – в корне неверен.

  Дарр остановился перед братом. В его голосе зазвучала давняя неизбытая печаль.

  – Власть всегда влечет недостойных. Несмотря на древность, эльфийский народ не был однородным, и в его среде все равно шла борьба за право на власть. Чтобы вынудить Эррандиала отречься от правления, одна из семей решила пойти на преступление и похитить Даэрона, единственного сына эльфийского вождя и его супруги. Выбрав время, когда Ирэминель и Эррандиал отсутствовали в Серебряном лесу, похитители пробрались в покои маленького принца и схватили его.

  Сегар молча внимал рассказу брата. Сейчас он явно видел боль, снедающую Дарра, заставляющую слезы стекать по испещренной вытатуироваными линиями щеке.

  – Но Ирэминель была матерью. У эльфов очень редко рождаются дети, и связь между матерью и ребенком абсолютно удивительна. Без всякой магии она почувствовала что-то неладное и перенеслась к сыну. Испуганные ее появлением похитители вонзили Даэрону кинжал в сердце.

  Сегар сжал кулаки от бешенства. Рассказ захватил его, заставил почувствовать то, что пережил когда-то эльфийский вождь.

  – Ирэминэль убила их всех. Она испепелила убийц на месте и... и Август устроил показательную казнь! Этот ублюдок осудил ее на смерть за то, что она уничтожила убийц собственного сына, людей отобравших у нас ребенка, и в тот же день убил ее. Я... ашшхарадар, да, именно я, принес клятву остановить Владыку. Не должен один человек судить всех и за всех. Не должен чужой судить нас по своему разумению. Не должен один иметь безграничную власть, он обязательно использует ее неправильно. Да и не может быть иначе, не может добро и зло для всех быть одинаковым! Я пытался остановить его, и во время борьбы совершил переход в Воздухе, приняв в себя суть и служение этой стихии. Но это не помогло: Август остановил меня и вынудил прекратить попытки спасти мою жену. Это оказалось самым сложным – видеть, как он казнил ее, а затем жить с этим, и ждать, пока он уйдет. Но я дождался и подготовился. Я использовал все доступные мне силы, открыл самые сокровенные фолианты предков. Заклинание, придуманное мной, сотворило небывалое, прервав цепь перерождений и заключив мой дух, как в темнице, в пределах Нилайха. Я могу умереть, но не могу по-настоящему уйти. Когда срабатывает заклинание, я просыпаюсь в теле наиболее близкого мне разумного, способного выдержать мою силу. Я связал свое возвращение с приходом на Нилайх Хранителя, личинки Владыки. И мое возвращение может значить только одно – тварь снова здесь, на Нилайхе. Сегар, я обязан его остановить, и я сделаю это. Прости, брат, но я должен уйти из стойбища.

  – Думаешь, у тебя выйдет уйти одному? Ну-ну, – Сегар, ошалевший от открывшейся картины, много большей привычной жизни, все же нашел силы улыбнуться. – Пусть ты этот... Эррандиал, но ты ведь мой брат, а я брата не брошу, верно?

  – Верно, братишка. Рад, что ты со мной. Тогда пойдем собираться, что ли? Нам предстоит далекий путь.– Дарр встал на ноги и задорно улыбнулся.– Чур, я первый!

  Братья с криками кинулись к дому. Пусть возраст Эррандиала превышал полторы тысячи лет – Дарр где-то в глубине все еще оставался тем же пятнадцатилетним юношей, и в его жизни еще оставалось место для забав и игр.

  Узнав, что братья уходят из племени, орки лишь облегченно вздохнули. Пусть и верили каму, да мало ли что? Не дух, так еще какая зараза, может даже похлеще. Уж лучше быть от внезапно ополоумевшего парня подальше. Так что пусть идет себе куда хочет, да не оставят его предки. А что брат с ним, так ничего удивительного – чтобы Сегар с Дарром порознь оказались? Да ни вовек такого не произойдет. Еще в материнской утробе, наверное, договорились никогда друг с другом не расставаться. И не расставались, видимо. Ни один орк не мог вспомнить дня, когда братья находились не вместе.

  Поэтому со сборами у уходящих орков проблем не возникло: взяли оружие, набросали в заплечные мешки запасной одежды, да и все – больше сироты не имели ничего, лишь отцовскую юрту, да только зачем ее с собой тащить и как? И главное – зачем? Не возьмут же они юрту и лошадей с собой на корабль.

  Уже скоро братья попрощались с родным племенем, с тоской окинули взглядом стойбище, и двинулись на восток, к единственному на побережье Аурлидара порту – Зор-Дарану.

  Орки не основывали деревень, не пахали землю и не занимались мореплаванием. Сохраняя заветы предков они постоянно находились в движении по великой степи, лишь изредка выходя на широкие песчаные пляжи Бурного океана. Зор-Даран в этом царстве кочевников уникален. Этот порт представлял собой единственное место на Аурливане, где могли находиться люди – в любом другом месте их ждала неминуемая смерть. Да и сам Зор-Даран место весьма опасное. Нередко на порт производили набеги степные собаки, привлекаемые запахами костров и готовящегося мяса. Но несмотря на опасности Бушующего моря и континента орков, постоянно находились авантюристы, стремящиеся в Зор-Даран. И неудивительно, потому как обогатиться в этом месте стало довольно просто: неискушенные в торговле орки задешево обменивали 'полуночницы' да вытяжки из желез степных ящеров – лекарство, достающееся очень сложно, но зато способное исцелить любую рану. Переломы срастались за день, порезы за минуты, синяки исчезали на глазах. За один раз на продаже оружия и железа некоторые зарабатывали столько, что хватало на хороший особняк в центре Кэл-Дигана, столицы Морской Империи.

  Братьям предстоял нелегкий недельный переход через сердце степи, но уверенные в себе молодые воины не тревожились по этому поводу. Дарр размышлял о будущем, обдумывал узнанное от Эррандиала, Сегар же не мог оторваться от прошлого, на глаза лезла предательская влага.

  – Дарр, – не выдержал молодой орк,– мы не вернемся, да?

  – Нет, Сегар. Я не вернусь – для меня та жизнь осталась позади. А ты может и увидишь родное племя снова... Встряхнись! Нас ждет Дор-Заран. Ты увидишь океан, побываешь на Аурлидаре... Нас ждет буря, не скрою. Но вместе мы справимся. – Дарр поправил заплечный мешок. – Не грусти. Давай лучше я тебе расскажу что-нибудь, а то ведь сгораешь от любопытства!

  – Ага! – Сегар смахнул рукой капли влаги, медленно ползущие по щекам. – Ну что ж, сам напросился, теперь отвечай. Ты, когда рассказывал о Эррандиале, вспоминал о том, что он маг. А ты? Ты ведь теперь тоже...?

  – Ну, во-первых, прекращай разделять меня и Эррандиала – мы один разумный. А во-вторых, нет. Если я и мог сохранить сознание в этом мире, не дать ему уйти, то магию таким образом пробудить невозможно – это различные планы бытия. И поэтому я сейчас не маг. Ну, не совсем маг – я владею заклинаниями, прекрасно знаю теорию магических наук, но у меня нет доступа к силе. Вообще-то, ты задал прекрасный вопрос, и ответ на него имеет огромное значение. Дело в том, что я нашел способ сохранить и способность к магии, но передавать ее так же, как и сознание не научился. Понимаешь, магическим способностям необходим сосуд. Обычно – это разумный, который этими способностями владеет. Но передо мной стояла задача сохранить магию вне тела, и она должна храниться долгое время. Бывает, Владыка не приходит несколько тысяч лет. Поэтому я создал специальный артефакт, который способен сохранять в себе способность к магии и каждый раз, как я умираю, мои способности оказываются закупоренными в этом сосуде. Для этого я создал специальное заклинание – оно убивает меня, но сохраняет мои способности.

  Сегар широко распахнул глаза. Орки не могли даже подумать о добровольной смерти – это не в их сути. Бороться до конца, до последнего вздоха, последнего движения останавливающегося сердца... И слова брата обескуражили молодого орка.

  – Подожди... Ты хочешь сказать, что Эррандиал сам себя убивает?

  – Да, именно так. Понимаешь, смерть не самое страшное. Потерять себя, свои идеалы, отказаться от того, во что веришь всем сердцем – много хуже. И отказаться от борьбы с Владыкой я не могу: если я не остановлю его в следующий раз, то кто остановит? Поэтому я никогда не прерываю эту цепь перерождений, и каждый раз, когда приходит мое время умирать, применяю это заклинание. Именно оно и удерживает меня на Нилайхе. Это заклинание завязано на саму мою жизнь, а потому никто не в состоянии помешать его применить, даже Владыка. И когда придет время, как бы не сложились обстоятельства – очередным уходом Владыки или же моим пленением, я снова применю его. Потому как лишь одно может освободить от клятвы – полное уничтожение Владыки. Навсегда.

  Глава IV

Нилайх, Синий Домен Девятимечья

Страддха, Раитовская претория, Ректиланский лес

  Утренний туман серебристой мглой скрывал лес, холодил мелкими капельками мутной взвеси. Насквозь промокшая рубаха неприятно облепила тело, путалась в ногах. Влажные от росы прошлогодние листья налипали на босые ноги, чтобы отпасть через пару шагов.

  Ира бежала. Расчетливо, как учил папа. Следя за дыханием: выдох на левую ногу, каждый третий шаг, и никаких разговоров – чтобы не сбиться. Тщательно осматривая землю, куда ставить ногу – не пропороть бы босую ступню случайным сучком.

  – 'Не беспокойся. Тебе ветки не опасны: я немного похозяйничал и поправил тебе тело.'

  Ага! Это поэтому бежать так легко? Ира и раньше любила бегать, но сейчас... сейчас все ощущалось по-другому: тело казалось наполненным энергией, силой, радовалось любому движению. Она не бежала, а, казалось, летела над землей, изредка касаясь кончиками пальцев для нового прыжка. Интересно, а быстрее можно?

  – 'Можно, девочка, можно.'

  Ира ускорилась; короткие мощные удары ступней оставляли в мягкой земле глубокие следы. Зеленеющие кустарники и деревья размылись в пространстве. Вынырнувшая из-за стены деревьев сосна с легким хлопком ладони осталась позади. Овраг, возникший на пути, вынудил Иру взвиться в воздух, совершив невероятный, невозможный для человека прыжок, и испустить вопль радости. Вот это да!

  – 'Тише, тише... Могут и услышать,' – с показным недовольством проворчал Меч.

  – Как ты это сделал?

  – 'Как, как... как обычно – пока ты спала. Укрепил связки, усилил мышцы, подкорректировал дыхалку... Должен сказать, тело у тебя и без того находилось в прекрасном состоянии.'

  Еще бы! Папа постоянно выходил на пробежки, и Ира вместе с ним. Папа... на глаза накатила слеза, но она усилием воли прогнала тоску прочь. Сейчас не время.

  – 'Крепись, милая. Все будет хорошо. Обязательно. Но сейчас – беги! И, кстати, забыла, что тело-то не твое?"

  А ведь и правда забыла. Нет, это неправильно! Надо помнить всегда: папы уже не будет! Никогда... никогда она его не увидит, не обнимет... Ничего, эта тварь, убийца папы, отплатит. Ира станет сильной и сможет вернуть ему всю боль и страдания, причиненные ей. Нахлынули ушедшие воспоминания... комната, свечение, боль, страх... Нет, Ира, это неправильно! Так нельзя жить!

  Ира испугалась. Что это было? Ее мысли внезапно показались ей чужими.

  – 'Ира, прекрати! Никогда не бойся! Страх порождает гнев, гнев порождает ненависть, ненависть – залог страданиям. Я сильный страх в тебе ощущаю...'

  Ладно, действительно надо успокоиться... Ира попыталась отвлечься, еще больше ускорившись.Тугой поток встречного ветра вынудил плотно защурить глаза, оставив лишь щелочки. Время от времени девочка выбегала на просветы, куда било рассветное солнце. Пусть немного, но лучи согревали, и она старалась держаться освещенных мест подольше.

  – 'Нет, Ира. Мало ли кто наблюдает сверху? Лучше уходи в тень!'

  Холодно. Воздух не прогрелся с ночи, а мокрая одежда совсем не греет. Казалось бы, быстрый бег должен согреть, заставить тело гореть от бушующей в жилах крови, но... Ира ни капли не устала, но и не согрелась.

  – Может согреешь? Я замерзла!

  – 'Не могу. По магическим всплескам нас вполне могут найти... и, боюсь, ничего хорошего из этого не получится.'

  – Интересно. А тело ты мне как правил, вообще без магии?

  – 'Изменение твоего тела я совершил сразу, во время инициации. Там мелкие выбросы не имело смысла скрывать, всплеск Предела все равно огромен. И привыкай говорить со мной мысленно. Даже здесь могут быть лишние уши.'

  Ира наморщила узенький лобик. Достал нравоучениями, железный!

  – 'Я все слышу... И да, я не железный.'

  Овраг. Широкий, не меньше ста метров... Интересно, перепрыгну?

  – 'Нет. Летать я тебя не научил.'

  Глубокий, внизу обильно пророс кустарник. Уходит далеко в стороны – придется спускаться. Ира побежала вниз по склону, наклонившись вперед, все больше ускоряясь, чтобы не упасть.

  – 'Стой! Опасность!'

  Ира попыталась остановиться. Перенесла тяжесть летящего тела на пятки, короткими шажками гася развитую скорость... но поздно. С отчетливым хрустом ломающихся веток из кустарника впереди выпрыгнула огромная кошка. Лев! Здесь есть львы? Гибкое мощное тело завораживало золотистыми переливами короткой шерсти, шикарная, такого же цвета грива стелилась по играющей мышцами коже. В хищно оскаленной пасти отсвечивали белоснежные клыки в добрую ладонь длиной; в глубине песочных глаз, безотрывно смотрящих в Ирины, разгоралось что-то опасное, злое... Ира могла поклясться, что их обладатель разумен.

  – 'Грифон!'

  Только теперь Ира заметила белоснежные крылья, прижатые к бокам. Да... не лев. Явно. Грифон поджал лапы, опустив заднюю часть туловища вниз, и слитным движением взвился в огромном прыжке. Ира остолбенела от страха и застыла на месте, выставив руки перед собой и закрыв глаза. Смерть казалась ей неотвратимой, летящей к ней с полураспахнутыми белыми крыльями через днище оврага, но желание жить пересилило. Что-то древнее, гораздо старше, чем Ира, прекрасно знающее как действовать в такой ситуации и совершенно незнакомое проснулось в ней. Она с удивлением отметила, что тело действует будто само собой, без ее или же Нира вмешательства. Мягкое тепло разлилось по рукам, покалывая в кончиках пальцев. Раздался взвизг, и до Иры донесся треск ломаемых сучьев.

  – 'Ну ничего себе, милая, ты и сильна! Как у тебя это получилось?'

  Ира приоткрыла глаза. Я еще жива? Грифон выбирался из широкой просеки обломанного и погнутого кустарника. Опасный огонек исчез из желтых глаз. Удивительно, но Ира видела: он больше не нападет.

  – 'Поздравляю, девочка! Ты первый раз прикоснулась к магии. Перестаралась, конечно, столько энергии использовать необязательно, но сам факт! Непонятно, как ты вообще сумела? Не должна бы, рано тебе.'

  Ира пришла в себя, собралась. Она немного осмелела, но оставалась настороже. Грифон не спеша, мягкими неслышными шагами подошел поближе. Ира вновь вытянула руку.

  – Значит, маг? – он улегся на землю, подогнув лапы под туловище. Низкий голос идеально дополнял образ величественной мощи. – Пр-рошу меня извинить, я не знал.

  Ира, не отводя глаз, следила за грифоном. Как он разговаривает? Почему я его понимаю? Я знаю язык? Откуда? Вопросы строились в очередь, теснили друг друга, пытаясь первыми прорваться на поверхность сознания.

  – 'Лекцию по анатомии грифонов слушать не время. Знание языка у тебя от тела – точно так же как умение им управлять. Ты уже четырнадцать лет в этом мире, успела научиться. Но это все неважно, сейчас главное – грифон. Поговори с ним, я не чувствую угрозы. Только не оборачивайся спиной. Так, на всякий случай.'

  – И за кого же ты меня принял, если не секрет? – Ира немного успокоилась. – Кого это ты так рад встретить, что сразу лезешь обниматься с выпущенными когтями?

  – Ну... я не думал, что ты маг.

  – А что, ты не бросаешься только на магов? – Ира присела на корточки, готовая в любой момент снова ударить магией. Напряженные мышцы гудели от скрытого возбуждения.

  – В общем-то, да. Понимаешь... я беглый гр-рифон. А ты – беглый маг. Значит не выдашь. Надеюсь, за тобой не было хвоста?

  Грифон повел головой по сторонам, принюхиваясь и шевеля ушами.

  – 'Мы недаром беспокоились. Он сбежал от тех жрецов. А они магов, видимо, и правда не любят – он даже не сомневается в тебе.'

  – Значит, если я маг, то не выдам? Почему?

  – Скажешь тоже, – грифон мурлыкнул. – Если ты маг, то меня жр-рецам точно не сдашь. Жить всем хочется, даже магам. И одинокому беглому гр-рифону тоже. А вместе у нас выжить шансов побольше...

  – 'Я прав! Познакомься с ним поближе, нам нужна информация. Да и смыться отсюда на грифоне наверняка попроще будет'

  – Так значит, мы с тобой, в какой-то мере, союзники? Хотя бы в желании жить?

  – Да. И если ты действительно хочешь жить, то нам нужно бежать отсюда. Жр-рецы наверняка уже засекли твою магию, и через несколько часов будут здесь. Я Аэр-рлиг Стремительный, гр-рифон с Висящего Ар-р-рхипелага и как ни стар-рались стр-раддхийцы, я так и не стал р-рабом!

  – Очень приятно, Аэрлиг. Я Ира... – она прервалась на полуслове.

  – 'Тихо! Прислушайся!'

  Ира превратилась в слух, но ничего странного не заметила. Зато грифон заметил; он мягко поднялся на лапы и разьяренно зарычал.

  – Жр-рецы! Я слышу, как хлопают кр-рылья их р-рабов. Что же, маленькая девочка-маг, пр-ришел наш час? Бежать некуда. Ты можешь построить портал?

  – Нет.

  – Жаль. Ладно, и так зажился на свету Аэр-рлиг. Пусть наполнит Отец ветром твои крылья, Ира.

  С небес камнями золота падали грифоны, лишь в последний миг расправляя крылья. Они резко переходили в горизонтальный полет и приземлялись на четыре лапы, с лету переходя на рысь. Не прошло и десятка секунд, как Иру с Аэрлигом окружил десяток грифонов со всадниками на спинах.

  – 'Вляпались!'

  С ближайшего грифона спрыгнул мужчина в кольчуге, и, сняв с перевязи копье, подошел поближе. Ира испуганно смотрела на него. Таки Меч прав, вляпались! Она выставила руку вперед, как раньше перед Аэрлигом, но сейчас она понимала: у нее нет шансов. Их просто больше.

  – Вот значит как? Я там караванщиков допрашиваю, мерзость ищу, а это, оказывается, – полоумная дочь плотника! – воин брезгливо смотрел на Иру. – Почем душу Тирану продала? Быть может, за разум твой, в тени потерянный? Видать нет, продешевила. Имела бы мозги, не применила бы магию, не показала бы, где тебя искать.

  Ира молчала, краем глаза следя, как подбирается, напружинивается Аэрлиг.

  – Что мне теперь Рикану говорить? Что дочка его с нечистой силой связалась? – жрец покачал головой и повернулся к грифону. – А ты из какого отряда? Почему без всадника?

  – Потому что нет у меня всадника. И не будет!

  Грифона будто запустило из пушки: гибкое тело брызнуло в воздух желтой молнией, огромная львиная туша яростным прыжком навалилась на жреца. Казалось, никто не сумел бы успеть отреагировать, а тем более прервать столь быструю атаку. Но жрец смог – истинная вера, подкрепленная силой Защитника, делала его гораздо быстрее и сильнее обычного человека. Воин мгновенно сдвинулся чуть вбок, упер копье тупым концом в землю и наступил на него. Зазубренный наконечник встретил Аэрлига в полете; величественному грифону не хватило мгновения, чтобы расправить крылья и перемахнуть через копье. На полной скорости атакующий грифон напоролся заточенный наконечник. Острие вошло в широкую грудь и под весом огромного тела пронзило грифона насквозь, выйдя из спины. Аэрлиг упал на почти расправленное крыло, ломая кости, пробивая осколками кожу. Кровь хлынула из раны, заливая золотую кожу грифона, окропляя гриву красными каплями. Величественная пасть распахнулась, выпуская то ли вздох, то ли рык, белоснежное крыло бессильно упало на землю... Лапа с грозными когтями еще пару мгновений скреблась по земле, пытаясь дотянуться до врага, но вскоре затихла.

  Из глаз Иры брызнули слезы. Слишком часто в последние дни она видела кровь и смерть. Довольно!

  – 'Ира, нет! Не надо!'

  Нет, железный. Надо! Больше никто не сможет ее защитить, да и негоже будущему Владыке за спинами отсиживаться, когда рядом умирают. Пусть еще не друзья, но ведь и не враги...

  Ира вскинула руки и выпустила заполнявшую ее ярость и боль на свободу. Теперь она понимала, что и как делать. Концентрированная упругая волна огня ударила в жреца, убившего Аэрлига. Пламя мгновенно охватило коренастого мужчину, в секунды превратив его в догорающую головешку. Это оказалось последним, что видела девочка. В следующий миг в голову Иры ударила рукоять кинжала, брошенного одним из бойцов отряда.

  – Тиранова пасть! Сильна, чертовка! – Зига, заместитель Дерана, подскочил к потерявшей сознание девочке, пнул под ребра, достал моток веревки. – Благословение Защитника пробила, зараза!

  Отрядный лекарь подбежал к Дерану, но спасти его уже не представлялось возможным. В расплавленной кольчуге оставались лишь ошметки обугленной плоти, щедро источавшие сладковатую вонь. Деран, жрец второго уровня посвящения, умер мгновенно.

Нилайх, Синий Домен Девятимечья

Страддха, Раитовская претория, Ректиланский лес

  Зеос поднялся довольно высоко, хозяином входя в новый день. Наверное, самый важный день этого года. Да где там года – столетия, если не столетий! День, когда приходит Хранитель Меча Предела обычно запоминают надолго. Записывают в летописях, изображают на картинах, как, например, полотно Аруса 'Появление Августа'. Человек с мечом в руке, появившийся из ослепительного сияния, и люди, падающие на колени. Эрнон очень сомневался, что все так и происходило. Скорее уж они на него с вилами бросились – вот это похоже на правду!

  Эрнон уклонился от нависающей над дорогой ветки. Главное, чтобы этот день не запомнили, как день смерти Хранительницы, а не день прихода. Это ж угораздило ее появиться в Страддхе! Наверное, самое опасное место для мага на всем Аурливане. Ну, разве что к гуррам в лес соваться не стоит. Те, пусть и не могут человека по магии обнаружить, но нюх у этих тварей что у демонов. Впрочем, одни других не лучше.

  Лучи Зеоса били в землю, разгоняя остатки утреннего тумана. В плотном костюме, что не давал замерзнуть ночью, стало жарко и Эрнон вспотел. Зараза! Даже остужайку нельзя включить – засекут! Каурая кобыла мерно пускала дорогу под копыто, заставляя птиц, в изобилии населяющих лес, взлетать и оглашать гомоном окрестности. Ну чего вы орете, ничего с вами не случится! Эрнон встревожился. Что-то сводило желудок и противно елозило внутри, предвещая неприятности. Так происходило всегда перед чем-то нехорошим, и Эрнон уже привык доверять этому ощущению.

  Ну вот, как по заказу! Огромной силы выплеск Огня разорвал абсолютно спокойный магический эфир. Такой силой здесь могла обладать только Хранительница, не иначе. Маги, способные на подобное наполнение заклинания энергией очень редки – Эрнон, к примеру, знал лишь троих: дядю, себя и Дракона Предела. Эрнон выскочил в ментал и засек место, где применили силу. В кавардаке, что учинила Хранительница, его слабенькое и короткое прикосновение к магии никто не заметит. Слава Творцу, это недалеко – гораздо ближе, чем ожидал Эрнон. Видимо, Хранительница за прошедшее время покрыла немалое расстояние, пытаясь покинуть Страддху.

  Эрнон спрыгнул с лошади и, захлестнув повод вокруг ствола толстенной сосны, бросился в лес. Дитя Пустошей, выросший взаперти в замке, он, тем не менее, прекрасно умел ходить по лесу. Тарган составил насыщенную и многогранную программу обучения, пытаясь подготовить из Эрнона боевика совершенно нового уровня. В процессе обучения Эрнона не единожды забрасывали в Красные леса, до краев наполненные агрессивной живностью. Там все пыталось съесть, отравить или укусить друг друга; с бессчетных лиан, зеленой паутиной затягивавших верхний ярус, свешивались ловчие щупальца; под ковром мертвой травы, листвы и разлагающейся плоти постоянно шуршали огромные змеи, способные удушить даже буйвола... А если человек оказывался достаточно подготовленным, чтобы выжить в этом зеленом аду хоть пару часов, за ним начиналась настоящая охота. Гурры созывали облаву, и вскоре за имевшим глупость попасть в джунгли человеком пускали погоню.

  Так что редкий хвойный лес для Эрнона представлял собой легкую прогулку, а не препятствие. Определив направление ветра он побежал, резко забирая по кругу с тем, чтобы выйти с подветренной стороны. Мягкие касания ног к зеленеющей траве не издавали ни звука.

  Донеслись звуки разговоров и глухих ударов. Эрнон упал на землю и быстро, но тихо, пополз к источнику звуков. Он вылез на край глубокого оврага, поросшего в глубине густыми кустарниками. Жрецы! Девять человек, не замечая мага, занимались своими делами на противоположном склоне оврага. Неподалеку лежал в огромной луже крови пронзенный копьем грифон. Еще десяток величественных животных перетаптывался поодаль, чуть слева. На большей части сидели всадники, но не на всех – двое жрецов пытались приспособить труп, завернутый в белую ткань на одного из грифонов, но тело так и норовило свалиться. еще один стоял не в толпе, а сбоку, недалеко от мертвого грифона. Он методично, размеренно бил ногой лежащую девочку, что дергалась и нечленораздельно мычала. Она даже не могла прикрыться руками – их крепко связали за спиной, а в рот заткнули кляп. Видимо, чтобы не применила магию. Сволочи! Какого дьявола они делают?! Мало им просто схватить, так еще и измываться решили! Эрнону внезапно вспомнилась другая картина: он также лежит, корчась от ударов, и пытаясь прикрыться руками, а Тарган бьет ногами, целясь в живот. Глаза затянула кровавая пелена. Никто не должен издеваться над беззащитным. Эрнон вскочил, и сделал то, на что не решился бы, будь в здравом уме. В мгновение ока выхватил один из кинжалов и 'проколом' возник за спиной избивающего девочку жреца.

  Жрец успел почуять движение воздуха за спиной, начал поворачиваться. Эрнон схватил его за голову, и с силой провел по горлу жреца. Воин захрипел, и стал оседать на сырую землю. Кровь струей хлынула вниз, заливая сжавшуюся в комок девочку. Минус один, восемь осталось. Эрнон повернулся к ошалелым от неожиданности жрецам. Удар сердца.

  Маг метнул кинжал в крайнего слева, 'огненное копье' – прекрасное наступательное заклинание – во второго справа. Зараза! Ни один из ударов цели не достиг: кинжал остановился в нескольких сантиметрах от глаза жреца, тот перехватил его прямо в воздухе голой рукой, а 'копье', одно из самых опасных заклинаний Огня, бессильно стекло с подставленного плеча. Сильна защитка, не пробить! Удар сердца.

  Опомнившиеся жрецы начали действовать: один поднял грифона в воздух, остальные схватились за луки. Нет, это вы прогадали! Стрелы слишком медленны – ими боевого мага не взять. Эрнон накинул 'скорость', движения противников замедлились; 'проколом' ушел от стрелы. Удар сердца.

  Вырывая из крепления франциску, Эрнон появился среди жрецов; они метнулись в стороны, как караси от щуки. Нет, ребята, вы прекрасные воины, но я обучен лучше,а вы двигаетесь слишком медленно. Удар франциски с хрустом проломил лоб ближайшего жреца. Обгоревший труп начал заваливаться с поворачивающегося грифона. Минус два, семь осталось. Что ж так не везет! Завязла, сволочь, придется бросить! Девочка подняла стену чистой силы Предела, защищается от летающих стрел. Вот это мощь! 'Прокол'. Франциска осталась в медленно заваливающемся теле. Удар сердца.

  Справа зарычал грифон. Эрнон повернулся. Золотистое тело летит стремительным тараном, мощные лапы расправлены в ожидании добычи. Эрнон прыгнул вперед, одновременно падая на колени и выхватывая спату. Не ожидавший этого грифон ухватил вместо плоти пустоту. Эрнон встречным ударом рассек грифона от груди до задних лап. Труп глухо свалился на землю за спиной. Удар сердца. Слишком высокая нагрузка – сердце идет вразнос, зараза!

  Эрнон перекатом ушел вбок. На месте, где он только что находился, трепетала оперением стрела – жрец, взлетевший в начале боя, показал присутствие. Нет, не такие уж они и медленные, эти жрецы. Стонет лежащий под грифоном воин. При падении сломал ногу. Не опасен, добить потом – минус три, шесть осталось. Эрнон схватил метательное копье, пристегнутое к мертвому грифону. Удар сердца. С такими темпами можно умереть от инфаркта. 'Прокол'.

  Жрецы остановились. Не видят, гады! Вынырнувший в полусотне метров над землей Эрнон метнул копье вниз. Серой молнией оно пронзило воздух, и, ударив одного из остановившихся жрецов в шею, пробило насквозь, пришпилив к грифону, как жука к бумажке. Кровь обильно залила доспех. Минус четыре, пять осталось. Удар сердца.

  Жрецы начали поднимать головы вверх. Маг отстегнул опоясывающее его боло, камнем падая на висящего над схваткой жреца. Поворачивающийся грифон удачно подставил крыло, и Эрнон не преминул этим воспользоваться. Ремень обвился вокруг крыла, намертво притягивая его к шее всадника, шипастый шар закончил движение по кругу ударом в полые кости грифона. Тот завалился вниз, прямо на острый кустарник. Удар сердца.

  'Прокол' на землю, маг перекатом погасил ускорение. Грифон с вопящим жрецом упал за спиной с жутким треском, проламывая ветви острого кустарника. Минус пять, четыре осталось. Жрецы собрались вместе, спиной к спине. Даром, этого лучше не делать. Удар сердца. Слишком часто, не выдержит! Эрнон создал 'болото' у них под ногами, вложив почти весь запас – другого выхода нет. Если не закончить бой через пару секунд, сердечная мышца разорвется.