Текст книги "Хранитель[СИ]"

Автор книги: Иар Эльтеррус

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

  Братья выдохлись до невозможности. Ничего удивительного: кочевник, с детства передвигающийся лишь на лошади, к долгому бегу непривычен. Тем более, по лесу – если бы степь, то еще куда ни шло. Иногда по степи и побегать приходилось; редко, но бывало. Но лес – не степь, нельзя взять один ритм и бежать; в лесу нужно постоянно маневрировать, менять скорость и направление, огибать деревья, уклоняться от веток, перепрыгивать какие-то норы и упавшие деревья...

  – А если они по дороге нас обошли? – Сегар оторвался от фляги. – На лошадях они могут уже давно в Лексарии быть!

  – Могут, – ответил Дарр, – вот только откуда они знают, что мы в Лексарию подались?! С тем же успехом мы по лесу могли и в пустыни Хары уйти, и к Абхикарре через Ошу рвануть. Нее, они нас явно по лесу преследовать должны, и мы неплохо оторвались. Да и не думаю, что они решатся на преследование на земле Лексарии; все-таки головорезов из Морской Империи здесь не очень любят, насколько я слышал.

  За головами братьев шла настоящая охота. Погоня висела на хвосте уже не первый день. После того, что они натворили в Дарахе, столице Морской Империи, за их голову посулили немалый куш. А если учесть, что у орков имелись при себе 'полуночницы', которые и послужили причиной произошедшего... Гнали близнецов по всей стране без передышки. Эх, лошадей бы... Но местные животные оказались слишком мелкими для орков. Приходилось передвигаться пешком.

  – Я полагаю, мы можем выйти на дорогу, – Дарр повернулся к брату. – В Лексарии нас должны оставить в покое.

  Этой ночью братьям удалось найти хороший, мягкий стог свежескошенного сена невдалеке от опушки и нормально выспаться. Однако незадолго до рассвета их разбудил лай собак, и братья незамедлительно бросились в лес – звук идущей по следу гончей братья уже знали слишком хорошо. Собак опытные охотники в лесу убили легко, но связываться с людьми не рискнули – мало ли как обернется?

  – 'Я полагаю,' – забурчал Сегар. – Словеса-то какие выдумал!

  Дарр не обратил на брата внимания – привык. Все чаще он улавливал в нем какое-то раздражение. Бывало Сегар, когда думал, что его не видно, сидел и смотрел на него с хмурым лицом. И все чаще в словах и взглядах Сегара сквозила обеспокоенность. Орк никак не мог до конца принять изменения в характере и личности Дарра, и постоянно отделял Эррандиала от него самого. Вначале Дарр пытался с этим бороться, однако ничего добиться, к сожалению, не смог. Хотя знания и навыки Эррандиала Сегар перенимал с удовольствием, и достиг поистине удивительных успехов в 'бою теней', но сама личность Эррандиала ему оказалась совсем не по душе.

  Братья поднялись, накинули заплечные мешки, переглянулись и взяли к дороге. Судя по карте Аурливана, купленной братьями еще в Дарахе, один из мелких трактов проходил немногим южнее.

  Позади остался длительный путь: степи Аурлидара, полтора месяца на палубе 'Морского змея'... Дарр улыбнулся, вспоминая настырность, с которой моряки пытались выяснить, что же забыли кочевники на Аурливане. А затем они прибыли столь негостеприимный Дарах, столицу Морской Империи, где каждый второй пытался их убить. Не меняются люди, все столь же падки на золото!

  Дарр надеялся, что в другой стране погоня за ними прекратится, и длинные руки дарахского правосудия до них достать не смогут. А если уж найдутся особо длинные, то так и быть, можно будет и отсечь, благо на тренировки и на практический опыт прошедшие два месяца оказались очень щедры. Искусство Дарр хорошо освоил еще на корабле; Сегар же проявил себя прекрасным учеником и тоже очень сильно поднял уровень, иногда даже пытаясь создавать нечто новое из смеси доступных ему стилей. Наверное именно это, да природная сила и выносливость орков, позволила им выстоять в бою против лучших бойцов Дараха и унести ноги целыми и невредимыми.

  Над головой щебетали птицы, перелетая с ветки на ветку. Где-то далеко глухо ухал лесной голубь, красуясь перед возможной любовницей.

  – Вот мы и в Лексарии, – Сегар выжидательно посмотрел на Дарра. – Куда дальше?

  – В Страддху мы не пойдем, если ты об этом, – ответил он, – даже не надейся.

  Понятное дело, через Страддху ближе! Да и, честно говоря, безопаснее: пусть Лексария и другое государство, но если дарахцы очень сильно захотят, то и тут навести шороху смогут. А вот в Страддхе никто дернуться лишний раз без разрешения жрецов не посмеет; орки же ничего плохого, по страддхийским законам, не совершили. Сегар широко распахнул глаза от удивления.

  – Как не пойдем? – сказал он, – К Серебряным Топям через Страддху все-таки гораздо ближе. По Лексарии кружить дольше, да и если через главный тракт пойти, то выйдем туда куда надо, а не будем через Топи петлять.

  – Нет, – Дарр замотал головой. – А вдруг жрецы сумеют понять, что я на самом деле маг? Давай не будем рисковать.

  – Но ведь так дальше! – возразил Сегар. – И страддхийцы, в отличие от местных, нас не тронут: им на Морскую Империю и их законы плевать.

  Дарр начал раздражаться. Ему, аватару Воздуха, никто не будет указывать, как лучше! Сегару нужно научиться, когда можно стоять на своем, а когда и необходимо признать его первенство.

  – Я сказал, пойдем через Лексарию, – выдохнул Дарр сквозь сжатые зубы. – Ничего за лишних два дня пути не случится.

  Братья, наконец, вышли на узкую, но довольно ровную, вымощенную камнем дорогу. Сегар пожал плечами.

  – Ладно, – примирительно произнес орк. – Через Лексарию, значит, через Лексарию.

  Орки ходко зашагали по тракту, ведущему к Тармину. В городок они заходить не собирались – обогнуть его по окружной, да и продолжить путь. В лесу Дарр чувствовал себя как дома, по поводу пищи можно не беспокоиться. Пусть Тармин город совсем небольшой, в сравнении с тем же Дарахом, но все же кто знает, какие люди в нем водятся. Лучше лишний раз не рисковать.

  Внезапно Дарр остановился, прислушиваясь. Все-таки Сегар оказался прав!

  – Ашшхарадар! – сказал шепотом. – Сегар, тихо.

  Сегар замер.

  – Назад, только потихоньку, – прошептал Дарр. – Впереди засада.

  Ветви кустарника, ограждающего тракт, раздвинулись. Из них вышел очень рослый человек с двуручным мечом в руках. Деклан! Предводитель элитного отряда охотников за головами. С ним близнецам уже доводилось сталкиваться – серьезная угроза.

  – Поздно, Дарр, – захохотал он. – Мы вас уже окружили. Слишком вы, твари орочьи, предсказуемо поступили.

  Братья завертели головами. Зашелестели окружающие дорогу заросли – люди выходили со всех сторон и окружали близнецов.

  – Восемь, – прошептал Дарр так, чтобы лишь Сегар мог услышать. – Шестеро здесь. Один на сосне с арбалетом. И магиня Воздуха прячется пока. Вон за теми кустами.

  – Дарр, – ответил брат. – Я не смогу убить женщину.

  – Ладно. Ее я возьму на себя.

  Предводитель охотников прервал их разговор.

  – Сами сдадитесь или как? – и увидев, как Дарр взялся за рукоять ятагана, заорал: – Взять их, ребята.

  Завертелась круговерть боя. Братья одновременно рванулись в стороны, выхватывая ятаганы; сброшенные на землю сумки и луки остались сиротливо лежать на том месте, где они находились еще мгновение назад. Спустя еще миг короткий металлический болт пронзил то место, где стоял Сегар. Видимо, люди неплохо знали их сильные и слабые стороны, и пытались вперед вывести из боя самого опасного мечника. Ну и ладушки, арбалетчик теперь неопасен – перезарядить самострел дело небыстрое. Особенно если твердой земли под ногами нет.

  Через десяток секунд один из людей лежал в дорожной пыли с наполовину разрубленной грудной клеткой – орочий ятаган оружие серьезное и очень тяжелое, орудовать им человеку не под силу, а уж с той скоростью, с какой это делали орки, так и подавно. Сегар затянул боевой гимн племени Длинных Клыков. Ну да, еще бы – брат находился в своей стихии. Дарр засмеялся, бросился в сторону и рубанул противника ятаганом. Однако внезапно поднявшийся плотный ветер помешал движению, замедлил его, и человек успел отпрыгнуть в сторону. Ага, вот и магиня выбралась! Ничего, справимся. Когда-то давно орки выбили всех людей с материка, невзирая на всю их магию; справимся и сейчас!

  Женщина начала бить 'молниями', пытаясь попасть в Дарра. Он мимолетно усмехнулся, уклоняясь – ну и дура! 'Молнией' в достаточно быстрого противника попасть почти нереально; тут лучше подошли бы динамические удары, или 'пресс' к примеру. А лучше всего – 'клеть'. А вот таким образом довольно легко и своих поджарить. Дарр увернулся от удара меча, схватил человека за руку и, продолжая его движение, швырнул под пролетающую 'молнию'. Ого! Неслабо бьет – выходное отверстие почти той же толщины!

  Дарр обернулся к Сегару. Тот связал боем сразу четверых, пытаясь прикрыться ими от магических атак. Разумно. Между ним и магиней всегда находился хотя бы один из людей. Пение ему пришлось прекратить – люди наседали очень плотно и согласованно. Ладно, пару секунд до следующего удара есть. Дарр выхватил кинжал из-за пояса и метнул его в сплетение ветвей – арбалетчик самонадеянно высунулся наружу с взведенным арбалетом. Отлично! Теперь помочь Сегару. Он бросился на помощь, врезавшись в самую гущу схватки, и сразу изменил расстановку сил. Дарр прорвался сквозь людей, как стрела сквозь бумагу, на ходу оставив предводителя с обрубком меча, а одному из людей срубив голову.

  Дарр метнулся дальше. С остальными Сегар справится сам, притом без особых проблем. А вот магиню нужно вывести из боя побыстрее, а то, не дай Творец, еще додумается 'бурю' применить, наплевав на потери. Дарр оставил брата и его схватку позади и понесся к женщине в синем, постоянно меняя скорость и направление движения. Эх, еще бы один кинжал, справиться оказалось бы гораздо легче. Магиня перенесла атаки на бегущего к ней орка.

  Когда же она выдохнется? 'Молния' заклинание простое, 'ветер' – и того проще. Никаких особых знаний, минимум тренировок – должна быть довольно слабым магом. Однако запас силы довольно хорош: вот так 'молниями' гатить без передышки дело разорительное. Видимо, самоучка, другого объяснения попросту нет. Если бы она била динамикой по площади, тут бы им и конец. Дарр уклонился от очередной молнии, бросил мимолетный взгляд назад. Сегар добивал последнего человека, с хеканьем опуская ятаган на лежащего охотника за головами. Дарр сместился влево, танцующим шагом пропуская мимо еще одну молнию. Прыгнул вперед и на лету услышал крик брата. В груди похолодело от ужаса. Дарр не выдержал, обернулся и увидел, как молния вонзается Сегару прямо в грудь. Дикий полурев-полувой вырвался из груди Дарра. Он подлетел к уже ощутившей свою смерть магине и могучим ударом ятагана разбил магический щит. Острие вошло глубоко в тело женщины, раздробив на пути кости. Дарр даже не стал вырывать ятаган из тела магини, сразу бросился к брату и упал рядом с ним на колени.

  – Сегар! Нет!

  – Чего орешь? – недовольно отозвался орк, переворачиваясь на спину. – Ох и влупила, зараза!

  Дарр, не веря собственным глазам, распахнул тлеющий, прошмаленный до самой кожи бешпет брата. Ничего себе! По абсолютно ровной коже расплывалось стремительно багровеющее пятно, полускрытое сажей с обгоревшей одежды. Синяк?! Дарр ошалело уставился на брата. Понятное дело, орки всегда отличались повышенной магической сопротивляемостью, но чтобы выдержать такое? 'Молния' попала прямо в грудь, он видел это собственными глазами. И кому, как ни ему, лучшему магу Воздуха на планете, не знать, что происходит с теми, кто принимает подобный удар в незащищенное тело?

  – Живой... – Дарр обессиленно опустил руки.

  – А что у тебя такое лицо, как будто ты недоволен? – спросил Сегар. – И вообще, помоги встать.

  – Какой вставать? Я думал – труп. Когда молния в тело попадает, с другой стороны дырка минимум с кулак! – зачастил Дарр. – А ты вставать надумал.

  Сегар с неодобрением посмотрел на брата. И что теперь? Лежать и не двигаться?!

  – Видишь дырку? Нет? Тогда помоги встать.

  Дарр подставил плечо, помог подняться. Сегар пошатывался. Удар оказался очень силен, и голова еще кружилась. Хорошо, что хоть ребра не сломало, синяком получилось отделаться.

  – Ты не понимаешь, Сегар! В тебя попали 'молнией', я видел это своими глазами...

  – Нет, это ты не понимаешь, Дарр! – перебил Сегар. – Я прекрасно помню, что в меня попали, и мой кафтан прекрасно мне об этом напоминает. Но вот он я, живой, дырок во мне нет. Видишь? Может меня спас Отец Степей, а может магия людишек слишком слаба для нас, я не знаю! Но стоять здесь и охать у нас времени вроде как нет!

  Дарр кивнул, признав его правоту. Уничтоженный отряд – дело серьезное. Пусть и дарахцы, а для разбирательств их все равно на всякий случай в темницу бросят и пошлют запрос в Дарах. А когда всплывет сумма, в которую оценили их головы... Нет, уходить нужно немедленно. Сегар окинул дорогу взглядом и стал стаскивать тела людей в лес, вдаль от любознательных взглядов. Дай Отец Степей, отряд не успел никого предупредить, куда они направились. Если так, то пока тела найдут, они будут уже далеко.

  Глава VI

Нилайх, Синий Домен Девятимечья

Бхирра, столица Абхикарры

  Это меняло все. Или... должно было поменять. Этот момент оказался намного важнее даже, чем приход Хранителя, потому как приходит он по меркам мира часто, а признается в любви – невероятно редко. Вырвавшиеся однажды слова нельзя забрать, отменить, стереть из реальности, как набегающая волна стирает следы на песке. Их услышали; и услышал их именно тот человек, кому они предназначались. А они меняли все. Или... должны были поменять.

  Эрнон не имел силы изменить прошлое, отменить совершенные ошибки. Ни первую, допущенную былым Владыкой и помешавшую Предназначению, что могло спасти Нилайх от катастрофы; ни вторую, что допустил Меч Предела, уничтожив план спасения, и поставившую мир на край пропасти. Нилайх оказался обречен на потрясения вне зависимости от того, что ответит Эрнон. Но вместе с тем, от его ответа зависело столь многое, что мир замер в ожидании. Слова Эрнона могли исправить ошибку, совершенную Хранительницей, и не сбросить Нилайх в пропасть, на краю которой он зашатался. Однако он не знал этого; откуда бы ему знать?

  Разница в возрасте между Эрноном и Ирой составляла немногим больше десяти лет. Как раз столько, чтобы парень не казался ей уж чересчур взрослым, но одновременно мог служить опорой в незнакомом и страшащем ее мире. Однако он не мог защитить ее от всего, потому как в некоторых вопросах и сам вел себя как ребенок. Обычно возраст выражает опыт человека, но... не в этом случае. Откуда Эрнону, всю жизнь проведя взаперти, знать что есть любовь? Он не мог даже представить, что это, и предпочитал не представлять, потому как решил положить все силы на уничтожение дяди. А, может, он просто не встретил именно ту? В любом случае, Эрнон не мог ответить Ире взаимностью. Потому как нельзя отвечать взаимностью тому, чье появление для тебя – легенда, кто для тебя не женщина – Хранитель. А Хранителей не любят. Им покоряются. Или же... используют?

  Тишина затянулась. Ира уютно устроилась в руках Эрнона и, закрыв глаза, сложила губы для поцелуя. Он оцепенел, с непониманием смотря на Хранительницу. Что же она говорит? Молодой маг не мог собраться с мыслями – что же отвечать? А ответ необходим, и необходим сейчас; Эрнон понимал, молчать не время, но вместе с тем нужно выбрать наиболее верные слова из всех возможных. И замешательство смешивалось со злостью – зачем? Зачем она это сделала? У них уже сложились приятельские, почти дружеские отношения, но теперь они разрушены, и восстановить их непросто, потому что если они сделают вид, что ничего не произошло, Ира не забудет, что говорила, а он не забудет, что слышал.

  Время утекало, и Эрнон лихорадочно искал, что же сказать девушке, обхватившей его шею, признавшейся ему в любви. Искал – и не находил. А потому сказал то, чего говорить не стоило.

  – Но... но ведь ты Хранитель!

  Хуже этого можно было лишь сказать, что он не любит ее, но этого Эрнон, слава Творцу, не сказал. Хоть и подумал. Однако и сказанное не отличалось правильностью, сообразностью моменту. И мир, надеявшийся на лучшее, сорвался в будущее – теперь уже неопределенное, непонятное и оттого страшное. Проложенная колея оказалась сломанной, и Нилайх понесся по бескрайней ткани Судьбы в неизвестном направлении. Осталась лишь одна возможность для спасения; но теперь она требовала гораздо больших сил, крови и жертв.

  Слова отзвучали, и достигли Хранительницы, сотрясением перепонок отозвались в самой глубине ее сознания. И возмутили – ведь именно это Ира считала присущим ей достоинством, и вместе с тем проклятием, поразившим вместо нее отца. А еще эти слова ее разозлили. Разве она виновата, что Дух Предела выбрал ее? Или теперь она обречена на жизнь без любви? Девушка резко открыла глаза, оттолкнула Эрнона, спрыгивая с мощных любимых рук, что так легко держали ее, посмотрела в любимые черные глаза и... не увидела там того, что хотела бы увидеть; прислушалась, и не услышала тех слов, что хотела бы услышать. Душа Хранительницы кипела, взрывалась от негодования и вместе с тем страстно желала: шагни вперед, обними меня и больше никогда не говори подобных слов! Не нужно извинений, не нужно других глупостей – просто обними! Но Эрнон не шагнул вперед, не обнял, и кипящий котел не выдержал плотно завинченной крышки, разорвался на осколки, выплескивая волны обжигающего пара...

  Ира повернулась и со слезами кинулась в неплотно прикрытую дверь. Существовал еще шанс остановить ее, броситься вслед, схватить за руку, объясниться, но Эрнон не сделал этого, даже не представляя, что должен – пусть не ради будущего, но хотя бы ради Иры, не готовой ко всему, что выпало на ее долю в последние месяцы. Но разве думал молодой маг о этом? Разве занимало его что-то кроме мести и долга другу? И он не шагнул, не бросился вслед, а стоял на месте, думая: блажь, пройдет. Пусть не будет так, как раньше, но будет по-другому. Ведь все равно – будет, и не сможет Хранительница не добиваться Слияния, а значит, убьет Таргана и освободит Дракона. И, пусть не будет больше утренних занятий и вечерних посиделок – так ли это важно, если все равно она не обойдется без его помощи в решающий момент. Так думал Эрнон и даже не догадывался, как сильно ошибается.

  Ира мчалась во всю мочь. Усиленное Ниром тело гудело от напряжения. Хранительница громадными прыжками спускалась по узкой винтовой лестнице, время от времени забегая на стены и передвигаясь по ним – не всегда получалось вовремя повернуть на столь большой скорости. Остановись! Вдруг ты наткнешься на кого-то, ты ведь запросто можешь убить человека! – мелькнула в голове внезапная, несвоевременная мысль, но притормозить и остановиться Ира уже не могла. Потому что если бы остановилась, то не смогла бы не вернуться, не высказать ему все, что горело сейчас внутри. И Ира лишь ускорялась. Быстрее, еще быстрее. Ей хотелось бы пойти медленно, неспешно, исполненной присущего только Хранительнице достоинства, но... она не могла остановиться. Какое уж тут может быть достоинство, когда рыдания сдавливают грудь и мешают вздохнуть? Как можно остановиться и идти медленно, как ходят остальные, те, в ком не горит огонь, чья душа не разорвалась на куски, а разум не бьется внутри черепной коробки оглушающим набатом: как смеет он отказывать мне, Хранительнице Меча Предела.

  И эти мысли, прозвучав в глубине сознания, наконец достигли поставленной стены. Отделенный от Хранительницы Меч Предела мог только слушать и наблюдать за тем, что произошло; но сейчас обуревавшие Иру эмоции разрушили стену, разметали ее на тысячи осколков.

  – 'Что же ты натворила, девочка,' – с болью в голосе произнес Меч Предела. – 'Что же теперь будет?'

  Ира выскочила на улицу. Площадь заполонял терпкий запах начинающегося лета – зеленые акации, в изобилии окружавшие площадь, усыпалы ярко-розовыми гроздья нежных цветов. Проходившие неподалеку студенты вздрогнули от неожиданности, распахнули рты. Никто и никогда еще не видел Хранительницу такой: с растрепавшимися волосами, сотрясающуюся от рыданий. Но она не обратила на них внимания.

  Ничего не будет! Перед внутренним взором проносились десятки разговоров с Эрноном. Вот как он говорит: Хранитель! Вот его отношение! И Ира вспоминала, как неизменно сводились их разговоры к Таргану, демонам, Дракону... Вот и все, что ему необходимо – не она сама, не то, что она рядом, но Хранитель. Могучее разумное оружие, которое необходимо направить, и оно выстрелит, сокрушит врага и достигнет нужных тебе целей!

  – 'Нет, Ира, не думай так,' – возразил Нир. – 'Он не хотел тебя использовать!'

  Молчал бы, Нир! Ира, не сбавляя скорости, понеслась по улице. Или, думаешь, я не знаю, чего хочешь ты? Думаешь, я не ощутила твою жажду Слияния, горящий в тебе огонь желания, не узнала твой секрет? Думаешь, я не поняла, чего тебе от меня нужно? Все вы одинаковы: Эрнону – Тарган, Иордану – власть и защиту перед Страддхой, тебе – Слияние! И никому из вас не нужна я сама! Вам нужен Хранитель – и вы с легкостью бы заменили меня на кого-нибудь другого, желательно взрослого и с полноценной магией!

  – 'Нет, Ира, это не так! Ты нужна нам!' – в голосе Меча Предела звучала паника. – 'Позволь, я тебе помогу!'

  Ира захохотала на бегу. Зло, угрюмо, сквозь слезы. Застарелые мысли, до того не допускавшиеся на поверхность сознания, прорывались резкими словами.

  – Поможешь, Извращающий Горести?! Наверное, как уже помог! – с ненавистью произнесла она. – Ты решил, я – дура, и не помню, как тебя зовут? Ты решил, что я не поняла, почему я так быстро смирилась со смертью отца, и почему во мне, тогда еще маленькой, не готовой к этому миру девочке, проснулась такая ненависть, такой гнев, такое желание мести?

  Молчание меча говорило громче, чем тысячи слов. Страшная догадка, столь долго терзавшая Иру, нашла подтверждение. Ира свернула перед тренировочным центром.

  – И ты думаешь, что теперь, когда мне все предельно ясно, – продолжала Ира, – я стану продолжать эту безумную гонку за местью, за тем, чего желаете вы?

  Хранительница повернула на перекрестке направо и ощутила, что Нир наконец-то понял: она не просто так бежит; не пытается выплеснуть эмоции в беге, а направляется во вполне определенное место с какой-то целью. Когда-то Нир с легкостью читал ее мысли и эмоции. Сейчас роли переменились: Ира заблокировала свое сознание, а волнение, охватившее Меч Предела, казалось ей вещественным – столь она явно видела то, что происходило у него внутри.

  – 'Ира! Ну прости меня! Остановись!' – прокричал Меч. – 'Что ты задумала?'

  – Я не буду играть по вашим правилам. Никаких Пределов, никакого Слияния, никакого Таргана. Ты говорил, что я чужая для того мира. Теперь я говорю, что этот мир стал чужим для меня.

  – 'Ты...'.

  Ира повернула к выходу из университета, туда, где стояли грифонятни. Повеяло присутствием друга, ощущением радости от ее приближения и волнения за нее – Аэрлиг почуял состояние Иры. Нужно взять с собой дневной запас пищи для себя и грифона; оружие ей не понадобится, а сбрую можно взять прямо в грифонятне – ей никто не посмеет отказать!

  – Да, – сказала она. – Я уйду из Бхирры, покину Абхикарру и скроюсь в Тэн-Орале. Народ гномов не может не быть верным мне; они не откажут в приюте. И за стенами гномьего торна никто и никогда не доберется до меня; решайте ваши проблемы сами.

  Ира знала, что Нир будет против ее решения. Но он мог выбирать, и оттого, какой путь изберет Меч Предела, зависели их дальнейшие отношения. Он много рассказывал ей о том, что она нужна миру, что Вестник не приходит даром, что Нилайху необходим не просто Хранитель – Владыка. Нир зациклен на Слиянии, будто наркоман на дозе, и известие о том, что она выбрала добровольный отказ от превращения во Владыку должен вынудить его действовать, проявить себя раз и навсегда. И Нир не удержался, попытался сделать то, чего обещал Ире не делать никогда. Но она оказалась готова к его атаке, и у Меча Предела не получилось перехватить контроль, остановить Иру. Она стала много сильнее, и ее боль, гнев лишь усиливали, укрепляли ее защиту. Ира остановилась. Что ж, Нир, это твой выбор!

  – Ты обещал! – сказала Хранительница. – Ты обещал, помнишь?! Прости, но я не останусь в долгу.

  И Хранительница Меча Предела ударила по собственному оружию. Всей силой, гневом и горем она взорвала его защиту, закрыла разум и знания Нира в непроницаемую для него оболочку, отбросила далеко – на задворки сознания. Меч Предела оказался отгорожен, заключен в клетку, а у Иры осталась лишь его физическая сущность да возможность творить заклинания. Ну и пусть. Невелика потеря – старый постоянно умничающий артефакт.

  Выплеснув энергию в борьбу с Мечом, Ира внезапно успокоилась. Она вытерла слезы, глубоко вдохнула, восстанавливая дыхание. Впереди стояли грифонятни, а на самом деле они представляли собой другую жизнь. Жизнь, где она будет решать все вопросы сама, а не под принуждением кого-либо. Ира спокойно прошла к дверям, оглянулась вокруг и взялась за ручку.

Нилайх, Синий Домен Девятимечья

Замок Таргана, Пустоши Хары

  Тарган построил свой замок вокруг высокой скалы, одиноким пиком возвышавшейся над окружающими постройками. Повелитель Предела использовал скалу как наблюдательную площадку; тренировался на ней; поставил множество метательных аппаратов для защиты замка от нападения. Но главная причина, по которой Тарган поставил замок возле этой скалы заключался в другом. В ее подножии находился вход в глубокую пещеру, сообщавшуюся с Темными Тропами. Когда-то именно отсюда началось нашествие демонов, уничтожившее осененную Зеосом Хару.

  Места, откуда можно попасть в Темные Тропы, или наоборот, где из них можно выбраться на поверхность встречаются очень редко. Тоннели демонов чаще всего проходили глубоко и к поверхности приближались лишь в нескольких местах. Чаще всего проходы находились в горах, или рядом с ними, ведь могучие исполины довольно часто изменяют глубинное состояние недр.

  Но, несмотря на относительную редкость выходов Темных Троп, когда-то демоны доставляли немало неудобств живущим на поверхности. Набеги пусть слабых, но многочисленных бесов мешали всем и наносили огромный ущерб. Орды бесенят вытаптывали посевы и уничтожали весь урожай; убивали скотину; иногда им получалось схватить одинокого разумного и замучить его до смерти. И тогда некоторые из них, бывало, выжимали достаточно боли и страдания, чтобы перейти на следующую ступень, стать полноценным демоном и вновь убивать, мучить и жечь... Справиться с ордой бесов оказывалось очень сложно. Они никогда не вступали в схватку: бесы не могли противостоять людям на равных. Стоило на горизонте показаться вооруженному отряду, как отродья Темных Троп пускались наутек. А когда их-таки настигали, они не умирали навсегда, а попросту растекались горячим воском и возвращались на Тропы. И вскоре убитый бес снова поднимался под свет Зеоса.

  Проблему решили гномы. Народ гор сжалился над людьми, спустился со склонов вглубь гор, поставил величественные заслоны в их глубинах, надежно перекрыв бесам путь наверх; взамен этого существующие государства людей обязались поставлять гномам продукты по сниженным ценам. Постепенно форпосты разрастались, строились дома защитников поверхности, росли семьи... и в горах появились зародыши современных торнов, окончательно оформившиеся во время Больших Войн, когда гномы предпочли уйти с поверхности, закрыться от мира за могучими несокрушимыми стенами.

  В глубине пещеры зазвучали шаги, заставив охраняющих замок Высших Демонов заинтересованно переглянуться: кто же поднимается с Темных Троп? Идет... или возвращается. Дверь, прикрывающая пещеру, заскрипела, выпуская под свет Матерей тонкую синюю фигурку.

  – Иргуу-Тик, – бросился к ней охранник, – ты ли это?

  Демоница подняла голову; свет Зеоса осветил потускневшие, потерявшие былой цвет золотые глаза.

  – Иргуу. Теперь – Иргуу, возвращение отобрало слишком много сил.

  Высшие демоны, собравшиеся вокруг товарки, резко отшатнулись в стороны, зашагали по своим делам: не пристало Высшему снисходить до обычных, интересоваться их судьбой. Возле вернувшейся с Темных Троп остался лишь Верховный демон. Это не было любопытством или проявлением дружелюбия – в его обязанности входила обязанность допросить отсутствовавшую столь долго демоницу. Зулуу-Тарх-Камео почти поднялся до следующего перехода, и вполне мог надеяться на четырехсоставное имя; Тарган поставил его главой над всеми демонами, как лучшего бойца.

  – Господин мой, Зулуу-Тарх-Камео, позволь мне немедленно пройти к Хозяину! – склонив голову в учтивом жесте, проговорила Иргуу. – Я должна передать очень важные сведения.

  Ее лицо кривила еле заметная улыбка горечи: те, кто раньше считались ее друзьями и соратниками, теперь думали, что она недостойна их внимания; под страхом смерти она должна соблюдать правила и обращаться лишь как низшая к высшему.

  – Хозяин спит, – ответил демон. – У него послеобеденный сон; он велел не тревожить его.

  – Дело, на которое отправил меня Хозяин, привело меня к очень важным известиям. Я обязана передать их Таргану незамедлительно. Прикажи пропустить меня в его покои. Я сама разбужу его.

  Верховный демон отшатнулся.

  – Разбудишь Таргана? – сказал он. – Ты хочешь, чтобы он развеял тебя? Разве тебе понравилось быть развоплощенной?

  – Нет, мой господин Зулуу-Тарх-Камео, но известия мои не терпят отлагательств, и ежели Тарган решит уничтожить меня – будет так.

  – Нет, Иргуу! – демон покачал головой, увенчанной развесистыми рогами. – Ежели Хозяин решит, что твоя весть не столь важна, как ты говоришь – тебе конец. Но даже не это тревожит меня; что скажет Тарган, если я пропущу тебя, а твоя весть окажется дешевкой? Я обязан выполнить его распоряжение, и обеспечить ему спокойный сон. Скажи мне, и я решу, пропускать тебя или нет. Или жди, пока Хозяин проснется.

  Иргуу оглянулась, проверяя, не подслушивают ли их другие демоны, и приподнялась на цыпочки, пытаясь дотянуться до ушей демона. Она быстро-быстро зашептала, и у Верховного начало вытягиваться лицо.

  – Проходи, – Зулуу-Тарх-Камео открыл двери в башню. – Твое дело и правду не терпит времени, и да хранит тебя Бездна.

  Иргуу нырнула в открытую дверь и стала подниматься по леснице. Верховный демон смотрел ей вслед с острахом – он испугался. Зулуу-Тарх-Камео хотел сам донести важные известия до Хозяина, но услышанное могло привести его в ярость. А когда Тарган злился, находиться рядом с ним становилось очень опасно. Пусть лучше идет Иргуу.