Текст книги "Хранитель[СИ]"

Автор книги: Иар Эльтеррус

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

  Таргана никто не смог бы назвать соней. Он не нуждался в продолжительном сне и просыпался с легкостью в любое время суток. Однако для полного восстановления магического потенциала маг нуждался в полноценном отдыхе после каждого приема пищи. Тарган не отличался очень уж большим запасом энергии, и стремился постоянно держаться заполненным под завязку. Конечно, немало помогали доставляемые контрабандистами 'полуночницы', но они стоили слишком дорого. Вот маг и завел привычку спать после обеда. Недолго, не больше часа, но никто не имел права будить его во время сна.

  Однако Иргуу надеялась, что в этом случае Тарган сделает исключение. Все-таки принесенная ею весть столь важна, что демоница не могла позволить себе ни минуты промедления, и даже с Темных Троп вырвалась гораздо быстрее, чем обычно занимал путь назад. На этот прорыв пришлось потратить столько энергии, что она потеряла статус Высшего! Ничего. Благодарный Хозяин не преминет отблагодарить ее несколькими гуррами или людьми.

  Демоница поднялась к покоям Таргана и открыла дверь. Повелитель Предела крепко спал, так говорили обостренные чувства демона. Иргуу подошла поближе, опустила руку на плечо Хозяину, желая его разбудить. Демоны, даже не Высшие, а обычные демоны, сильнее и быстрее обычного человека. Но не каждого – Иргуу даже не успела осознать, что Тарган не спит, как он уже повалил ее на землю, а на кончиках пальцев заиграл 'белый поцелуй', одно из сильнейших заклинаний Смерти.

  – Иргуу? – маг отпустил ее, сел на кровать. – Ты быстро вернулась. Я ждал тебя минимум через месяц. К чему такая спешка?

  Демоница поднялась и опустилась на колени. Страх, испытываемый ею, заставлял трястись поджилки, но Иргуу старалась выглядеть спокойной.

  – Хозяин. Эти известия я должна была донести до тебя уже давно, но... прости. Я не смогла остаться незамеченной и меня убили.

  – Я ощутил это. Продолжай.

  – Выполняя твой приказ, я нашла Эрнона. Он был в Релхе, – сказала Иргуу. – Когда я нашла его, его арестовывали абхикаррцы, отряд очень сильных магов. И вместе с ним была девочка...

  Иргуу замолчала, страшась реакции Таргана на ее слова. Может быть, она вернулась напрасно? Вдруг Хозяин будет столь взбешен, что развоплотит ее за плохую весть?

  – Ну, что еще за девочка? – в голосе Таргана скользнуло раздражение, и Иргуу поспешила ответить.

  – Девочка... Она держала Синий Меч. Извращающий Горести здесь, на Нилайхе.

  Тарган улыбнулся.

  – И что? Это я знал и без тебя, я ощутил его приход.

  – Нет, Хозяин, – сбивчиво проговорила Иргуу, – она держала Довод Владыки в ножнах.

  Тарган ошеломленно замер. Иргуу прекрасно понимала, какое действие вызвали ее слова. Удержать Синий Меч в ножнах может лишь дух Предела и никто другой. А это значит, что Тарган все эти годы пребывал в заблуждении, что у него все получилось; что именно он владеет Духом Предела... Тарган вскочил.

  – Нет! – на кончиках пальцев вновь засверкали искры 'белого поцелуя'. – Ты врешь, этого не может быть!

  Тарган, не обращая внимания на Иргуу, заметался по комнате. Взмахнул рукой, вгоняя заготовленное заклинане в стену спальни, отчего кирпич постарел и покрошился, осыпавшись песком на пол. Повернулся к демонице, направил на нее вторую руку, засверкавшую белыми искорками.

  – Признавайся: ты врешь!

  Дрожащая от страха Иргуу собралась с силами. Нужно идти до конца – ничто другое не в силах ее спасти.

  – Нет, Хозяин. Я видела это своими глазами. Она – Хранитель Синего Меча.

  – Что же, – Тарган оскалился в полной злобы и ненависти гримасе. – У меня есть способ проверить твои слова, и ты пожалеешь, если они не подтвердятся!

  Тарган схватил рапиру и выбежал из покоев.

Нилайх, Синий Домен Девятимечья

Замок Таргана, Пустыни Хары

  Все шло как нельзя лучше. Ира училась, показывая при этом недюжинный ум и способность к оригинальному мышлению. Эрнон нашел себе пусть не друзей, но место, где он необходим; Тарган, одураченный сам собой, даже не догадывался о существовании Иры. Сложившаяся ситуация внушала Райху совершенно обоснованный оптимизм. Вот разберется Нир в природе сковавшего Иру ограничения, исправит, и тогда ее Таргану не остановить, как бы он не пытался! Да, впрочем, и сейчас бояться нечего. Хранительница безвылазно сидит в Бхиррском Университете, а туда Тарган сунуться не посмеет даже под страхом смерти.

  Райх задумался об Ириной проблеме. Сколько они с Ниром перебрали вариантов, а все равно пока не получается. Хотя девочка умна, а это даже важнее, чем сила. Меч вчера рассказывал придуманный Ирой способ; диковатая идея, но после того, как Ира научилась принимать стихии и сливаться с Ниром сознанием, Синий Патриарх пребывал в уверенности: у девочки все получится. Вот бы она еще пробудила скрытые резервы, научилась пользоваться присущим ей драконьим гневом...

  Внезапно дверь в заклинательный зал резко распахнулась и внутрь вбежал Тарган. Райх заинтересованно проводил его взглядом. Повелитель Предела, казалось, находился на грани нервного срыва: глаза светились безумием, руки взволнованно тряслись. Синий Патриарх невольно нахмурился – только одно могло привести Таргана в подобное состояние. Видимо, маг откуда-то узнал правду. Но... это ничего не меняло. Ира находилась в безопасности, в Бхирре ее защитят от любых посягательств. Ни Тарган, ни страддхийские жрецы ей не страшны; а тем временем она становится все сильнее. Райху же маг не мог сделать ничего: убить Дракона Предела невозможно, а боли он не боялся.

  – Очнулся наконец, дурень?! – захохотал Райх так, что затряслась посуда в шкафах.

  Синий Дракон хохотал во весь голос и не мог остановиться. Многолетние переживания вырывались из него оглушительным хохотом: стыд от пленения маленьким и слабым человеком; ужас от осознания того, что Тарган достиг цели, когда маг осуществил путешествие на Землю; злость и ярость от издевательств; необходимость скрывать правду, пресмыкаться перед человеком... Накипевший нагар сдерживаемых эмоций смехом выходил наружу, очищая душу Райха. И чем больше смеялся Дракон, тем спокойнее становился Тарган. словно смех придавал ему силы, позволял собраться. А может, так оно и было. И когда Синий Патриарх, наконец, прекратил хохотать, Тарган стал таким, как обычно – уверенным в себе и собранным. Маг повернулся и подошел к стенным шкафам, достал магическую утварь.

  – Значит, это правда, – сказал он. – Плохо... но поправимо.

  Тарган остановился перед слабо мерцающей стеной, что сдерживала Синего Патриарха и улыбнулся.

  – Придется мне взять у тебя еще крови, – сказал он, – Вижу, ты уже забыл, каково это.

  Райх подготовился к традиционному броску на Таргана. Десятки, если не сотни раз он пробовал растерзать Повелителя Предела и прекрасно знал, что это кончится ничем, что его бросок останется без результата. Но не попробовать Синий Патриарх не мог. Для него перестать – означало смириться с существующим порядком вещей, признать поражение. Ведь поражение – оно не в кандалах, а в сердце, и пока есть силы бороться, ты еще свободен, лишь склонив голову, ты становишься рабом.

  И как всегда, короткий рывок Райха оказался прерван в самом начале. Синего Патриарха сковало энергетическим полем, стянувшим его тело могучими тисками. Дракон Предела не мог даже пошевелиться. Тарган подошел ближе и вытянул из ножен кинжал. Дракон, не в силах шевелить челюстями, лишь молчал, неотрывно следя за магом голубыми, без белка, глазами. Если бы Тарган мог видеть сквозь блеск этих глаз, понимать мельчайшие помутнения в них и изменения цвета, если бы он мог их читать, он увидел бы такую ненависть, какую не видел никогда в жизни, и эта ненависть сожгла бы его ужасом понимания: кого он превратил в страшного врага. Но Тарган не умел. И это неумение спасало его, помогало жить спокойно, не просыпаться по ночам в холодном поту: не освободился ли Райх, не идет ли он по замку в облике человека?

  Тарган надрезал вену, проходящую возле шеи Синего Патриарха, и в граненый кубок хлынула горячая кровь. Тягучая, темно-багровая с блестками синих искр Предела, она просто сияла в магическом зрении. Тарган восхищался Райхом и его мощью. Дракон – не просто маг Предела, он его сын, его плоть и кровь! Тем больше Тарган желал подобной мощи, подобного единения с Пределом. А для этого нужно, обязательно нужно стать Владыкой.

  Нет, это еще не конец! Тарган вышел из клетки и снял наложенное на Синего Патриарха заклинание. Тот рухнул, заставив жалобно звякнуть посуду, в изобилии лежавшую на столах и в шкафах.

  – Что ты собрался делать? – зашевелился дракон. – Искать будешь? Ищи, ищи...

  Тарган обернулся к дракону. Как же так получилось, что Дракон знает гораздо больше, чем говорит?!

  – Скажи, Райх, как старому другу, откуда и что тебе известно о Хранителе? И как давно ты в курсе, что это не я?

  Дракон засмеялся.

  – Знаю? Да с первого же дня, как ты вернулся с Земли! Может ты думал, я не узнаю Дух Предела?

  – Понятно. – Тарган покачал головой. – А что касательно первого вопроса?

  – Тоже легко. Твой купол отрезает меня от ментала изнутри. Но не снаружи.

  Тарган повернулся и пошел в центр заклинательного зала.

  – Значит, – сказал он. – Меч связался с тобой?

  – Правильно, Тарган. Может ты даже догадаешься, кто Хранитель?

  Тарган заинтересованно поднял голову.

  – Твой вопрос значит, что вся необходимая информация у меня есть... мое заклинание сработало и показало двоих. Вот где моя ошибка: Дух Предела носила девочка, а не ее отец.

  Только побелевшие костяшки пальцев, сжавшихся в кулаки, выказывали бешенство Таргана.

  – Так близко... – протянул маг. – Ладно, еще не все потеряно. Но почему она не умерла?

  – Меч спас. Тарган, ты уже обречен! – сказал дракон, – К Ире тебе не добраться. Она в Бхиррском университете и становится сильнее с каждым днем.

  Тарган засмеялся.

  – Райх! Не я ли тебе говорил, что для меня нет слова 'невозможно'?! Если понадобится, то и Бхирра не устоит передо мной. Я что-то придумаю, поверь мне.

  Маг принялся за работу. На каменном полу быстро вырастала вязь символов, рун и линий – благо изобретать артефакт не пришлось. Четырнадцать лет назад Тарган создал заклинание, позволившее найти Дух даже в другом мире. Разве оно не справится в пределах Нилайха? Маг окинул слабо светящиеся синие линии взглядом. Ладно. Не хотелось боли, но иного выхода нет – необходимо удостовериться в словах дракона. Тарган отошел к шкафу с накопителями, вытащил самый сильный – вполне может случиться, что сразу после заклинания придется что-то делать, а сил уже не будет. Вздохнув, маг вошел в центр созданного им артефакта. Четырнадцать лет прошло, но боль, казалось, никуда и не уходила. Тарган уже ощущал ее, накатывающую, рвущую на части. Он ухмыльнулся. Как ни владей собственным телом, а оно все равно играет в игры с разумом! Тарган резко поднял руки и скинул первый импульс магической энергии в поджидающее плетение.

  Когда все закончилось, Тарган неверным шагом подошел к столу, дрожащими руками поднял накопитель. Энергия хлынула в тело широким потоком, грозя перегрузить и сжечь ауру, но Таргану становилось легче. В подкашивающиеся от слабости ноги вернулась сила, дрожь ушла, и на искривленном судорогами лице наконец прорезалось занимавшее Таргана чувство. Ликование.

  – Бхиррский Университет, говоришь? – презрительно засмеялся маг. – Смотри!

  Повелитель Предела довольно плохо владел Духом. А если честно, то не просто плохо, а отвратительно – хуже ему давалась лишь Жизнь. Однако на слабенькую иллюзию познаний хватало.

  Перед Драконом Предела раскинулись бескрайние просторы Черных гор. И в центре этой иллюзии находилась маленькая девочка на грифоне.

  – Ну как? Похоже на Бхирру?

  Маг стремительно развернулся, не дожидаясь ответа, и вышел из заклинательного зала. Нужно срочно организовать отряд Высших демонов и атаковать; Зулуу-Тарх-Камео, пожалуй, стоит оставить в замке. Вдруг произошедшее – просто многоуровневая провокация, чтобы выманить его из замка и освободить Дракона?

Нилайх, Синий Домен Девятимечья

Предгорья Черных гор, Абхикарра

  Грифон набирал высоту, поднимаясь в верхние слои прохладного воздуха, где горячие лучи стоящего в зените Зеоса не могли согреть Хранительницу, а затем долго планировал, отдыхая. Ира приказала Аэрлигу не спешить – ей нужно хоть немного прийти в себя. Ни слепящий Зеос, ни холод высоты не причиняли Хранительнице неудобств, она прекрасно регулировала собственный тепловой баланс. Измененное Ниром тело с легкостью адаптировалось к любым невзгодам. Вот бы и сознание так! Ира повернула голову и вытерла рукавом все еще прорывающиеся изредка слезы. Пути назад нет, и отступать попросту некуда. Удивительное чувство – слабость и жалость к себе. Вроде бы вскрылась истина, неприглядная суть окружающих ее людей и нелюдей, а все равно нет-нет и мелькнет мыслишка, что лучше бы и не знать правды...

  Ира вдрызг разругалась со своим вторым 'я'. Когда-то отец учил ее решать сложные, тревожащие ее проблемы так: представлять, что тебе помогает кто-то и задавать вопросы ему. Эта методика всегда срабатывала – в правильно составленном вопросе уже хранится намек на ответ. Однако проверенная методика подвела: внутреннее 'я' внезапно полностью отвергло ту обиду и ярость, злость, что пылали внутри Хранительницы. Ее собственные мысли казались ей чужими; они не разделяли той боли, что нанес ей Эрнон, а наоборот – увещевали отказаться от своих планов, смириться с действительностью и поступить 'правильно'... Так мог бы говорить Нир, но она надежно сковала предателя. Это ее мысли, и никого другого: но это мысли слабой половины, той, что боялась перемен и что смирилась бы с любым оскорблением ради того, чтобы все осталось по прежнему.

  Ира не собиралась возвращаться к прошлому. Прочитанные страницы нужно переворачивать; Бхирра и Эрнон теперь для нее не значат ничего. Утренняя ярость перекипела в душе, исчезла, освободив место для другой ярости – холодной, злой, позволяющей четко и быстро думать, принимать здравые решения. Но слезы все равно лились из глаз. Что бы там не было, но она любила и ценила тех, кто предал доверие и ее саму, и терять их неописуемо больно, равно как и осознавать, что ни любви, ни уважения они недостойны.

  Ира оторвалась от широкой спины грифона. Там, где она лежала, выделялось цветом большое пятно влажной шерсти. Хранительница всхлипнула в последний раз и вытерла слезы.

  – Спасибо, друг.

  От Аэрлига донесся образ понимания и сочувствия. Грифон – вот и все, что осталось у Иры от уже второй оставшейся позади жизни. Впрочем, разве верный друг – это мало? Пусть, увлеченная магией и внушаемыми ей перспективами, она редко заходила к Аэрлигу. Но, тем не менее, именно грифон не требовал ничего, сверх нее самой. И поэтому неудивительно, что именно он, единственный настоящий друг, отправится с ней в глубину гор, что навсегда скроют Хранительницу от мира людей. Мира, где всем от нее что-то нужно, но никому не нужна она. Грифон неодобрительно зарычал.

  – Ира, я все понимаю. Тебя предали, – сказал он. – Но разве достойно Хранителя бежать и скрываться?

  – Хранителя – нет, недостойно. Но я не Хранитель. У меня нет корней в этом мире, нет сильной и сплоченной команды тех, кто готов идти за мной в огонь и в воду; а есть только те, кто хочет чего-то добиться, используя меня. Произошедшее ясно показало: я не готова быть даже Хранительницей, не говоря уж о Владыке.

  – Бред, бред, бред! – Ира ощутила обуревавшие друга эмоции. – Я тебе не верю. Ты только послушай себя: нет корней! Ира, ты неправа, поверь мне. Я, попав в плен к жрецам, потерял всех близких. Они, встретив меня, лишь презрительно посмотрят в глаза и попытаются убить. Мои мать и отец скажут мне: умри, мерзкий раб! И ты мне рассказываешь о корнях?!

  Слова Аэрлига раздражали Иру, вызывали глухую злобу. Но вместе с тем она ощущала эмоции грифона как свои и знала: он хочет лучшего именно для нее, а не преследует какие-то собственные цели. И она слушала, несмотря на то, что сказанное ей не нравилось.

  – Нельзя сдаваться, бежать, и позволять другим определять твои поступки! Объясни себе, только честно, почему ты пытаешься скрыться. Потому что ты этого хочешь, или потому, что не хочешь оказаться чьим-то инструментом? Потому что если второе, то ты до сих пор раба обстоятельств!

  Ира разозлилась. Да как ты смеешь называть меня... Вдруг крылья грифона свело судорогой и он стал стремительно, как камень, падать на землю. Хранительница с криком вцепилась в развевающуюся гриву.

  – Ира... – прохрипел Аэрлиг. В его голосе звучало неподдельное отчаяние, он никак не мог вернуть контроль над собственным телом. – Там внизу люди.

  В первую на Нилайхе ночь Нир произвел обширное изменение ее тела. Кроме прочего – усиления мышц, ускорения реакции, развития нервной системы – оно затронуло и органы чувств. Хранительница, сконцентрировавшись, могла слышать на километры вокруг, выделяя полет пчелы в соседнем квартале; обонять, как грифон... или видеть гораздо лучше орла, а в данном случае грифона. Аэрлиг имел отличное зрение, и смог увидеть четыре фигуры на земле. Ира видела гораздо лучше, и у нее получилось рассмотреть их в деталях. Там стоял только один человек; все остальные – демоны. Ира никогда их не видела, но архивы описывали боевых демонов именно такими: покрытыми крупной черной чешуей, с толстыми хвостами и небольшими кожистыми крыльями. Летать демоны могли, но недалеко и недолго.

  Однако демоны Иру почти не занимали. Все ее внимание сосредоточилось на человеке; она застыла в оцепенении, уставившись в лицо своего врага. Внизу, направив на них с Аэрлигом руки, стоял Тарган – Хранительница узнала его сразу, еще до того, как смогла рассмотреть его лицо. А как бы она не смогла узнать этого человека, что до сих пор иногда приходил в ее кошмары? Как бы она могла не узнать того, кто убил ее отца, а затем обрек ее на самые страшные в ее жизни мучения?!

  Ира не могла отвести взгляд от Таргана. Земля стремительно приближалась и Хранительнице следовало срочно сделать хоть что-то, иначе грифон с всадницей просто врезались бы в землю, выбили облако пыли и распластались кровавым пятном... Но Ира пребывала в леденящем душу оцепенении; внутри нее вздымались бури чувств, расставляя все на места. Ира вдруг прозрела: вот он, убийца ее отца, ее мучитель. Разве он не заслуживает смерти любой ценой?

  Нет, Хранительница не простила Эрнона и Нира, но она поняла: и без них она хочет уничтожить эту тварь и развеять ее прах. Не потому что они этого хотят от нее, а потому что она, Хранительница предавшего ее Меча Предела, желает смерти этому человеку. И ненависть к Таргану, боль от потери отца, горечь потери первой любви, смешиваясь со страхом ее грифона и обидой на Нира, превращалась в жуткую смесь чувств. Она заморозила Хранительницу, заставила ее застыть, углубиться в себя, и, наконец, найти в себе резервы настоящей ярости и гнева. Бешенство обуяло Дух Предела целиком, ударными дозами адреналина выплескиваясь в кровь, а отупляющим, заполняющим все внутреннее естество гневом – в сознание. Ира наконец пробудила в себе драконий гнев.

  Если мгновение назад на поляну падал грифон с девушкой на спине, то сейчас все изменилось. Вокруг Хранительницы взметнулось синее облако, и из него вырвался небольшой изящный дракон василькового цвета. Тарган опустил руки и рванулся в сторону – удержать и спеленать Хранительницу не получилось, и пора переходить к запасному плану. Действие 'паралича' спало, и Аэрлиг с Ирой вернули себе контроль над телами. Секунду спустя туда, где только что стоял Тарган и его подручные, подняв от удара облако пыли, рухнула Хранительница. Если бы Нир оказался свободен, он бы помог Ире освоиться в новом теле, и она потратила бы не более секунды, чтобы суметь двигаться и атаковать в облике дракона. Увы, Меч Предела не мог помочь Хранительнице. Ира бестолково завозилась на земле, пытаясь подняться на четыре лапы.

  Несмотря на произошедшее, Тарган ничуть не растерялся. Разве сумел бы он достичь таких высот, если бы полагался лишь на один план? Тем более, маг подозревал, что подобное может произойти, и подготовился к этому. Он знал, что нужно делать и как можно победить. Ведь все-таки он не сам, в его команде находилось три Высших демона, одни из лучших бойцов его замка. После самого Таргана, разумеется. А еще маг имел средство, позволяющее ему сдерживать многократно более сильных противников.

  Таргану нуждался лишь в нескольких секундах, чтобы расставить и активировать 'Стену'. И у него они были. Хранительница, сама того не зная, заключила в непробиваемую темницу того, кто мог ей помочь.

  Маг с подручными бросились к Ире. Пока она не освоилась, они должны расставить вокруг миниатюрные деревянные копии сдерживающих Дракона башен. Дерево не столь долговечно, и магия вскоре его разрушит... но Тарган не нуждался в долговечности, ему бы хватило и получаса. Шесть расписанных башенок заняли предназначенные им места; между ними протянулись силовые линии, и Тарган принялся читать включающее артефакт заклинание.

  У мага бы все получилось. Он мог добиться цели – Ира лишь начала подниматься на ноги. Но он не учел одного: Хранительница не одна. Грифона ни демоны, ни маг не воспринимали серьезно. И совершенно обоснованно – крылатый лев, несмотря на физическое совершенство, практически ничего не мог противопоставить Таргану и его подручным: демоны не уступали ему ни в скорости, ни в силе, человек владел магией, которой грифоны не могли противостоять. Но ни человек, ни демоны не могли сравниться с Аэрлигом в искусстве летать: ведь полет – его жизнь. Аэрлиг и не стал вступать в бой, а кружил на высоте, наблюдая за происходящим и пытаясь сохранить рассудок – гнев Хранительницы набатом бился в его сознании. Грифон понял, что установленные башенки таят в себе огромную опасность, и когда демоны отошли от них, камнем упал вниз, схватил одну из них в лапы и рванулся прочь.

  Если бы не самоубийственный бросок грифона – мимо Таргана, запускавшего артефакт, мимо демонов, в отчаянном прыжке пытающихся остановить Аэрлига – Ира оказалась бы пленена. Ловушка, что могла годами сдерживать Синего Патриарха, устояла бы и перед гневом Хранительницы. Но... ловушка не сработала: артефакт оказался разрушен, и когда Ира, наконец, отошла от удара, между ней и Тарганом не оказалось никакой преграды. Дракон привстал на задние лапы, в его глазах загорелся гнев узнавания, и тугая, упругая волна сырого Предела вырвалась из пасти, выжигая все на пути – мельчайшие частички пыли, воздух, водяной пар, деревянные башенки, испещренные письменами и землю под ними... И Тарган, видя мощь Хранителя, предпочел сбежать. Доля секунды – на 'прокол', чтобы покинуть море забушевавшей на поляне дикой магии, секунда – чтобы построить полноценный 'портал', что унесет его в замок, где он может защититься даже от Хранителя в боевой трансформации. Демоны не спаслись – мощь драконьего гнева не оставила от них ничего.

  Хранительница рвала и метала. Тарган ускользнул, и она оказалась не в силах его остановить! Накопленная ярость огнем жгла ее изнутри, и Ира дала ей волю. От ударов сырым Пределом невидимо горела и плавилась земля, вековые дубы разлетались в щепы. Обернувшаяся драконом Хранительница бесновалась на поляне, превращенной в выжженную, покрытую синими ноздреватыми наплывами, пустыню. И с каждой секундой размеры пораженной области все увеличивались. Предательство, страх, месть, гнев... Все сливалось, и Ира уже перестала понимать, что же реально, а что нет, что хорошо, а что плохо.

  Аэрлиг парил на безопасном расстоянии. Деревяшку он выбросил давно, и сейчас облетал вокруг Хранительницы круг за кругом, наблюдая за тем, чтобы никто не подобрался к ней незамеченным. Грифон и сам остерегался приближаться к подруге. Нет, он не боялся попасть под шальной удар – Ира не причинила бы ему вреда даже сейчас; но эмоции, что бушевали внутри Хранительницы, могли захватить его целиком. Аэрлиг и так еле-еле справился с их напором, с трудом вырвавшись за пределы досягаемости их ментальной связи и не хотел снова ощущать такое. Пусть он получил лишь отголосок Ириных чувств, но все равно чуть не лишился рассудка и почти бросился на Таргана. Хвала Синему Патриарху, справился!

  Так, девочка моя, бей, круши... Иначе то, что творится у тебя внутри, не выпустишь, а жить с такой ненавистью, болью и желанием – невозможно. Даже несмотря на связавшую их незримую нить, ранее он не понимал и десятой доли того, что на самом деле переживала Хранительница. Но теперь, когда он ощутил ее в момент наибольшего накала чувств, Аэрлиг словно узнал ее заново. И, понимая то, что переживает Ира, Аэрлиг дал клятву: всегда и везде он будет помогать Ире и больше никогда, ни единым словом или отзвуком чувства не позволит себе пойти против ее решения; грифон поклялся, что никогда не сделает ей больно, но с радостью примет смерть за нее.

  Смазанная фигура дракона стала потихоньку замедляться, и Аэрлиг сумел различить небольшой изящный силуэт, что творил на поверхности земли сущий хаос. Васильковое тело блестело под голубыми лучами Зеоса, отчетливо выделяясь на уродливом огромной пятне истерзанной земли. Аэрлиг невольно залюбовался. Редко кому выпадало увидеть такую красоту: изящное гибкое тело на четырех сильных лапах c длинными острыми когтями; увенчанная ветвистыми рогами голова; заканчивающийся шипастым шаром тонкий хвост; длинные кожистые крылья с выступающими когтями; вырывающиеся из пасти потоки смертоносного Предела... Идеальный хищник – сверхбыстрый, невероятно сильный и выносливый... грациозный, завораживающе прекрасный... На Висящем Архипелаге царил культ дракона – а как не чтить того, кто создал целую расу, тем более – твою. И любой грифон, увидавший хоть глазком одного из настоящих детей Предела, мог считать себя благословленным на всю жизнь. Аэрлигу же повезло несказанно. Мало того, что он мог наслаждаться этим зрелищем, он, носящий рабское клеймо, стал первым вассалом Хранителя! Грифон сложил крылья и упал вниз.Ира потихоньку замедлялась, и накал страстей угасал.

  Хранительница остановилась, окинула взглядом березку, которую держала в передних лапах, и отбросила ее в сторону. Вокруг Иры взметнулось на миг синее облако – и спустя удар сердца исчезло. Она вернулась в привычную форму, и стала почти обыкновенной девушкой. Но только снаружи – гнев никуда не ушел; Ира ощущала, как он клокочет в глубине ее сознания, холодный и спокойный. Она окинула взглядом устроенный ею погром. Даа, ну и натворила делов! Лес-то в чем виноват?

  Ира прекрасно помнила, что с ней происходило, и что она при этом переживала, но... сейчас она ощущала стыд за то, что она дала волю ярости. Сдержанней надо быть. Хотя... пережитый драконий гнев словно очистил ее сознание, позволил понять некоторые вещи. Хранительница знала, что с ней произошло, почему она сорвалась – Нир неоднократно рассказывал о боевой трансформации и пробуждении Духа. Нир... Ира задумалась. Вспышка эмоций многое расставила по местам. Нет, она не простила Извращающего Горести, но вместе с тем осознала: абсолютно неважно, влиял ли на нее Меч Предела, важно то, чего желает она сама. А она хотела убить Таргана собственными руками. И желательно так, чтобы он помучился перед смертью. Рядом шумно приземлился Аэрлиг, бросился к Ире, обнял ее. Хранительница прижалась к теплой мягкой шерсти.

  – Спасибо, – сказала Ира. – Ты спас меня.

  Она не сомневалась в том, что если бы Тарган завершил установку этих башен, ей не помог бы даже драконий гнев.

  – Не за что, – ответил грифон. – Ира... мне очень жаль, что он ушел.

  Хранительница потянулась, разминая мышцы и суставы; хрустнула пальцами.

  – Ничего, Аэрлиг. Я его все равно достану. Летим?

  – Назад, в Бхирру? – сказал Аэрлиг.

  – Нет. К гномам, – Ира озорно улыбнулась. – Смотри не отставай!

  Девушка разбежалась по ровной стеклянной поверхности, ее на миг окутало облачко синего тумана, и над лесом воспарил дракон. Теперь Ира не должна была приходить в бешенство, чтобы выпустить Дух Предела; она научилась принимать боевую форму самостоятельно, пусть и не могла получить столько силы, сколько мог дать ей настоящий гнев. Хранительница заложила вираж вокруг поляны, пролетая в опасной близости от верхушек деревьев. Аэрлиг проводил ее взглядом, расправил крылья и взмыл в воздух, ощутив радость и восторг подруги. И слабый отголосок того гнева, что надежно заперт в душе Хранительницы до поры до времени, готовый в любую секунду вновь взорваться и разметать любого, кто встанет у Иры на пути.

Нилайх, Синий Домен Девятимечья

Север Аурливана, Серебряные Топи

  В Серебряные Топи пришлось идти дольше, чем задумывалось. Лошади пали еще до вечера, и дальнейший путь пришлось преодолевать на своих двух. Не сказать, что привычным к лошадям кочевникам это нравилось, но выбора они не имели. На удивление, их поход оказался легок. Видимо, никто еще не нашел ни спрятанных в лесу тел, ни свежей могилы крестьянина. Как бы там ни было, погоня поутихла. В Лекс братья все же решили не заходить – мало ли что. В Дарахе вон, тоже ничего не боялись. Пришлось делать широкий крюк, огибая столицу Лексарии с западной стороны и опасно приближаясь к границе со Страддхой. Однако больше никаких особых событий с братьями не происходило – шли по ночам, скрываясь, днем пережидали в лесу. И все же, покинув границы Лексарии, орки вздохнули с облегчением: спало ощущение погони, постоянной необходимости прятаться, проверять, не следит ли за ними кто-то, не подготовлена ли засада...

  Однако эта внешняя легкость скрывала за собой нарастающее напряжение. Что-то всерьез разладилось между братьями. Никогда раньше они не имели друг от друга секретов, не скрывали неудобные вопросы, не наблюдали друг за другом с недоверием. И если Сегар страшился того, что ожидает их в конце пути и очень хотел, чтобы их путь продолжался подольше, то Дарр, наоборот, спешил изо всех сил, сбиваясь с ног. Близость цели манила, заставляла спешить, и Дарр раздражался оттого, что брат не разделяет его чувства.

  Однако, как ни страшился этого Сегар, путь к хранилищу силы не отнял много времени. Хоть Серебряные Топи и тянулись почти через весь север Аурливана, от границы Лексарии идти оказалось совсем недалеко – всего лишь пару суток пути по болотистой местности. Дарр знал тайные тропы; пусть время изменило его край, но дороги эльфов еще не совсем умерли. Идти по ним сплошное удовольствие – ровные, с обустроенными площадками для привалов. Тролли на эльфийские пути не совались – тех, кому здесь не место, дороги могли завести куда угодно. Да и не боялись братья зеленокожих: все-таки орки ненамного слабее, а вот воинское искусство у них развито гораздо лучше. И к тому же тролли жуткие индивидуалисты. Даже двух вместе сложно найти, не говоря уж о группах. Будь у людей желание, давно бы повыбивали троллей с их исконных мест, изничтожили всех, как когда-то гоблинов... Но кому нужны сплошные болота? Люди и не думали о том, чтобы занять бывший Серебряный Лес. Да и слухи об этих местах ходили странные...