Текст книги "На зло всем законам (СИ)"

Автор книги: Хельга Франц

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)

Глава 24

Возвращаюсь после душа на кухню. Ира гречку уже варит в сотейнике. Кипит электрический чайник. На столе нарезка из свежих овощей.

Хозяйничает. И уже не трясётся. Ну, кажется терапия отвлечением внимания сработала.

Осталось выяснить, что там у неё стряслось.

Я чуть не посидел, когда Нюта сообщила, что королевну запихали какие-то мужики в джип и увезли.

Поднял на уши знакомого следака. Начали пробивать камеры. Тёма мне ещё не отзвонился, что он там нарыл.

Выдохнул только после сообщения от дочери, что Ира рядом с домом.

А я уже был поблизости. После неудавшихся дозвонов хотел дождаться в её квартире. От вида плачущей любимой женщины на качелях хотелось всех повинных посадить на кол.

Подхожу к холодильнику. Достаю куриное филе, яйцо. Из шкафа – панировочные сухари. Отбиваю и солю мясо. Обжариваю на сковороде в панировке. И выкладываю всё на две тарелки.

– Садись. Будем ужинать. – Привлекаю внимание Иры.

Она усаживается за стол напротив меня. И вроде обычные действия совершает. Но на неё почему-то засматриваешься. Её плавные королевские движения завораживают.

– Интересная у тебя успокаивающая методика. – Ехидно замечает Ира.

– Работает на все сто. – Отвечаю ей в том же духе. – Мотай на ус, пока я добрый.

– Можешь описать её в научной работе. Я даже название могу подкинуть – «Золушка в шоке».

– Кстати, зря ёрничаешь. Между прочим, Золушка по тому и была такой доброй и спокойной, что ей приходилось перебирать тонны крупы. А так бы давно уже мачеху с сестрицами мордами об стол расхерачила.

Ира давится мясом, распахивая глаза, как у тюленя. Обожаю её реакции. Она избалована. Ей мало когда прилетает ответочка. Поэтому моим выпадам она искренне удивляется.

Привстаю и хлопаю её по спине.

Какие мы нежные…

Медленно поедаем ужин. Я наконец добрался до нормальной еды. Желудок сегодня уже готов был объявить бойкот от литров выпитого за день кофе.

Но, к счастью, сжалился и отложил месть.

Покончив с едой, веду королевну в гостиную. Включаю подсветку на потолке. Сажусь на диван и устраиваю Иру к себе на колени. Захватываю в свои объятия припечатывая спиной к своей груди.

Зарываюсь носом в волосы. Вдыхаю родной запах.

Всё, что нужно для отличного вечера после трудного рабочего дня.

– Рассказывай, Ир, кто это был и что им надо? – Шепчу в волосы королевны.

Ирина прижимается к моей щеке лицом. Зажмуривается. Жду. И только спустя несколько долгих минут решается поделиться:

– Это муж клиентки, которая подала через меня на развод. Дело было простое. Он в колонии. Она решила развестись. Детей нет. Заявление в суд, и пожалуйста. Беспроигрышный вариант, даже если супруг против. Но мне с самого начала показалось странным, что она всё делала через меня. Даже доверенность не поленилась оформить, только бы всё сделать чужими руками. А теперь кусочки головоломки складываются.

– И зачем?

– Чтобы дать себе время исчезнуть.

– Получилось?

– Кажется, да. Он её найти не может. Я тоже не дозвонилась.

– Подожди, а он же в колонии. Ты же сама сказала.

– За него сидит подсадная утка. За деньги.

– Даже так?

– Да, бывает и так.

– И что ему надо?

– Отменить развод.

– Хм…

Очень надо поговорить с Тёмой. Посоветоваться, как быть.

– А когда по ним решение будет выноситься?

– Послезавтра.

– Боишься?

– Он сказал, если его разведут, то он женится на моей дочери. Я его боюсь. Он чувствует свою безнаказанность. Что у него на уме, никто не знает. Если Ленка пострадает, я себе не прощу. Это прямая угроза, Лёв. Мне начальнику надо сообщить.

– Иди звони. Я тоже кое с кем побеседую.

Расходимся с Ирой в разные комнаты, чтобы не перебивать друг друга. Созваниваемся с нужными людьми.

Тёма даёт совет увезти Иру куда-нибудь на недельку.

Ну и как мне это организовать? При моей работе и таком аврале в клинике, почти нереально.

Как только Ира возвращается, провожаю её в спальню. Даю выпить успокаивающее. Раздеваю её и себя, оставляя на нас лишь бельё.

Ложусь рядом, обняв крепко-крепко.

Глажу восхитительное тело. Соскучился, жуть! Я обычно спокоен, как удав, но эту рысь хочется завалить и зацеловать… со всеми вытекающими…

Опускаюсь ладонями к её животу. Тут будет развиваться наш малыш. И я в этом уже уверен. Поэтому гробить здоровье ей не позволю.

Какие нахрен сигареты! Удумала!

Пытаюсь помочь ей расслабиться и уснуть, но у Иры на этот счёт совсем другие планы.

Она властно впивается в мои губы. Остервенело стягивает с нас оставшееся бельё. Толкает меня на спину, восседая сверху.

И не тратя время на прелюдии вбирает меня целиком. Практически в сухую.

Морщится, но продолжает двигаться на мне.

Идиотка!

Мне её гнев понятен. Такая, как Ира, не привыкла быть жертвой, которую загоняют в угол.

И сейчас в ней борются два разных человека: мать, обожающая свою дочь, и адвокат, помогающий женщинам в беде.

Она не может выбрать. Не понимает, как поступить правильно. Битва не на жизнь, а на смерть.

Эмоции сжигают её изнутри. Рвутся наружу.

Она насаживается на меня с остервенением. Рычит, не достигая нужной высоты. Царапается.

Сама не понимает, как противоречивые мысли в голове мешают получить удовольствие от секса. Не дают расслабиться и отключиться.

И я, не выдерживая этой агонии, одной рукой хватаю её за горло слегка придушивая, а другой – припечатываю бёдра, направляя так, как нужно, чтобы ей было приятно.

Ира от моих действий перестаёт трепыхаться. Словно затаившаяся в тисках птица. Позволяет вести, смотря мне доверчиво в глаза.

Устала бороться в одиночку. Оно и понятно.

– Отключайся от проблем. Не думай ни о чём. – Командую я. – Давай со мной. Чувствуй. Смотри на меня.

И она поддаётся. Не сразу, но поддаётся.

– Я рядом. Я внутри. Чувствуешь?

Всхлипывает… с протестом.

Но сдаётся…

Я ощущаю увеличивающуюся влагу между нам. Вот так это должно быть.

Пусть даже грубо, если хочет… но в удовольствие…

И доведя Иру до нужной стадии возбуждения, начинаю разгон…

Сам задавая темп…

Не приподнимаю её, а направляю вперёд-назад… вперёд-назад… а затем по кругу…

Глубже…

Быстрее…

Женщина срывается в стон откидываясь слегка назад и высвобождая горло. Облокачивается руками на мои бёдра и продолжает заданные мною движения.

Вперёд-назад… вперёд-назад… по кругу…

Не смотря на желание скорее зафиналить… не смотря на стекающий по вискам пот…

Вперёд-назад… вперёд-назад… по кругу…

Ещё раз… и ещё…

И как только она срывается в оргазм и падает мне на грудь, отпускаю себя, и после парочки резких фрикций кончаю…

Глава 25

На следующий день Лёва отвозит меня в контору.

Утром мы созваниваемся с девочками с Зоринского телефона на Анютин. Мой и Ленкин решили пока отключить. Мало ли какие у этих людей возможности, и кто им помогает.

У девочек всё прекрасно. Родители Лёвы приняли внучку и её подружку с распростёртыми объятиями. Они празднуют незапланированные каникулы.

Как только подъезжаем к работе, разворачиваюсь к своему мужчине и целую его в губы.

– Спасибо, что подвёз. Обратно я на своей.

– Нет. – Безапелляционно заявляет Лёва. – Пока ситуация не прояснится, будешь ездить со мной.

– Но…

– Я сказал – нет!

И я понимаю, что если хочу построить с ним отношения, то мне придётся заткнуть «мужика в юбке» внутри себя, который всё время прёт впереди паровоза.

Сложно. Практически нереализуемо. Но я давлю на горло своему внутреннему демону и торможу порыв сопротивляться мужскому лидерству.

Больше не споря, выхожу из машины и удивлённо наблюдаю, как Лёва делает то же самое.

Подходит ко мне и приобняв за талию ведёт к зданию.

Мы вместе поднимаемся на мой этаж. Я направляюсь не к себе в кабинет, а сразу к начальству на ковёр. Так мы договорились вчера по телефону.

Лёва за мной.

– Ты и к начальнику со мной пойдёшь? – Едко спрашиваю, слегка притормаживая и поворачиваясь к нему.

– Обязательно. – И даже ни капли юмора в голосе.

Держите меня трое! Ну куда это годится?

Заходим вместе в кабинет. И Лёва не дожидаясь представления, сам обрисовывает положение дел и как он видит их решение моему начальнику, Максиму Леонидовичу.

Мне остаётся только слушать и поддакивать. Хотя можно и без последнего обойтись, так как на меня всё равно никто не обращает внимания. Мужчины всё решают между собой.

– Доказать мы пока ничего не можем. Ты же понимаешь, Ир. Кроме тебя Горинова больше никто не видел. Твоё слово против его… – Поясняет мой босс, наконец взглянув на меня и разводя руки в стороны. – А те, кто ему помог «избежать» отсидку срока, обеспечат и железными алиби. Никто не захочет терять свою работу. Тем более, если там прикормлено.

– И что это значит? Под ударом моя дочь.

– Тебе лучше и правда на время уехать. И дочери твоей тоже. Тут я согласен с твоим… эм-м… другом.

– Вот и прекрасно. Все согласны. Уезжаем. – Хлопает ладонями по столу Лёва, как бы ставя точку в дискуссии и нетерпеливо встаёт.

– Подожди. А как же мои клиенты? Текущие дела?

– Я пока возьму их на себя. Часть раскидаю по другим юристам. Недельку-другую продержимся. А там вернешься в строй. – Успокаивает Максим Леонидович.

Я лишь молча захлопываю рот. Мой голос в меньшинстве.

Лёва, подхватывая под локоть, выводит меня из кабинета начальника и снова усаживает в свою машину.

– А как же моя машина? Так и будет здесь стоять? Может к дому отогнать?

– Тёма попросил её не трогать. Будут за ней следить. Вдруг ею заинтересуются, если не найдут тебя. И отдай мне ключи, пожалуйста. Это для дела.

Отдаю ключи и документы на машину своему мужчине. Съеживаюсь на сиденье. Всё это нехило бьёт по нервам. И то, что Ленусик не со мной, меня раздражает. Пока не вижу дочь, мне всё время кажется, что она в опасности.

– Может девочек заберем? – Начинаю я несмело.

– Нет. Если тебя всё же найдут, лучше, чтобы Лена была в другом месте.

А мне даже страшно представить такой исход.

Я хоть и кручусь в этой системе, хоть и стараюсь быть железной и непробиваемой, но внутри я всего лишь женщина…

Как не крути…

Мне тоже бывает страшно…

Но ради дочери надо держаться. Взять себя в руки.

Смиряюсь с тем, что Лёва отвезёт меня в безопасное место, известное только ему.

Заезжаем на его работу. Лёва снова меня куда-то ведёт. Перед глазами мельтешат незнакомые люди в медицинской одежде. На меня смотрят с удивлением.

Да уж, сплетен теперь будет про заведующего на месяцы вперёд.

Передо мной открывается услужливо дверь. Захожу в кабинет. Лёва усаживает меня в свое кресло за столом. Наливает чай и достаёт коробку «птичьего молока».

– Откуда? – Удивлённо взираю на любимые сладости.

Неужели для меня купил? Мило…

Сердце от такого жеста готово растаять. Открываю коробку, разворачиваю конфету, но успеваю только донести её до рта, как потрясённо застываю от откровений ЗЛа.

– Пустил слух по отделению, что заведующий любит именно эти конфеты. Теперь мне дарят только такие. – Спокойно поясняет мужчина, не замечая моего ошарашенного вида. – Пациенты всё равно будут носить, а так хоть убьём сразу двух зайцев: мне – экономия, тебе – приятно.

Вот ЗЛО… это просто ЗЛО…

Слов нет – одни эмоции.

Закидываю всё же конфету в рот – она же не виновата. И тушу в себе разгорающийся пожар возмущения. Толстокожее чудовище! Как можно одновременно испытывать к нему и тягу, и ненависть?

Невыносимый!

А Лев преспокойно отправляется решать самые экстренные вопросы.

Я поедаю подаренные сладости и отпаиваюсь чаем.

А через час мы снова в пути.

И меня с новой силой охватывает беспокойство. Мысли так и крутятся вокруг создавшейся ситуации… и моей беспомощности.

Мужчина видя мою нервозность, включает радио, из которого рвутся слова песни, разряжая напряженную обстановку:

«…Хотела на Канары, а везу тебя за МКАД.

Холодный, как Россия. Красивый, холостой…»*

И меня разбирает истеричный хохот. Лёва снисходительно улыбается.

Как в тему…

Я начинаю двигаться под музыку, насколько позволяет ремень безопасности, и подпевать исполнителю.

Эту песню обожает Ленусик. Постоянно с подружками её крутят на повторе, когда собираются у нас дома. Поэтому слова уже въелись в подкорку.

Музыка расслабляет…

Удивляюсь себе, чего я так себя накрутила.

Не позволю выбить себя из колеи. Пупок развяжется! Человек, который проигрывает, сдаётся сначала внутри. А я не хочу. Я буду бороться!

Долго едем по трассе. Потом по узкой дороге сквозь лес, сменяющийся полями. Проходит два часа. А мне кажется, что целый день.

На подъезде в незнакомый населенный пункт Лёва сворачивает к магазину.

Снова берёт меня за руку и ведёт за покупками. Судя по объёму купленных продуктов, меня собираются спрятать надолго.

А в глубине души просыпается ирония: кому суд вынес приговор, тот ходит на свободе, а я, ни в чём невиноватая, буду сидеть взаперти.

Закидываем сумки в багажник и отправляемся дальше.

Через полчаса съезжаем с асфальта на бездорожье. Дорога засыпана лишь щебнем. На асфальт, видимо, денег уже не хватило. Не грязь, и уже хорошо.

Впереди виднеется какая-то деревня.

Трясясь на кочках, подъезжаем к одному из домов.

Деревянное строение. Покрашено совсем недавно. Вокруг ни души.

Богом забытое место…

Выхожу из машины. Оглядываюсь вокруг.

Поблизости леса нет. Если меня найдут, даже бежать некуда. Разве только к соседям.

Но не факт, что они откроют и помогут. Обычно незнакомых людей сторонятся.

И мне тут придётся остаться одной. Делаю глубокий вдох.

Страшно, капец!

Но гордость жаловаться не позволяет.

Лёва мне даже машину не сможет оставить, иначе как вообще доберётся до города обратно.

Мужчина молча достаёт пакеты из багажника и идёт открывать дверь.

Проходит первым сразу на кухню. Ставит на стол наши покупки.

Идёт в какую-то тёмную коморку в коридоре. И через несколько минут включается свет.

– Так. Воду, электричество и газ я включил. Отопление прибавил. Скоро тут станет теплее.

А потом… не прощаясь, выходит на улицу.

Неужели вот так и уедет?

Семеню, как бедная родственница, за ним.

Он берёт из багажника ещё какие-то вещи и, видя меня на крыльце, рычит:

– В дом, Ира! Греться! Нечего задницу морозить!

Тут же сбегаю внутрь дома. А как не сбежать? От злого рычащего льва любой сбежит…

Прохаживаюсь по комнатам. Тут целых три спальни. Огромная гостиная совмещённая с кухней.

Мебель недорогая, но новая. Стены обиты резными деревянными панелями. Чисто, красиво, уютно.

Устраиваюсь скромно на диване, складывая руки на коленях.

Это теперь моё убежище на несколько дней. А может недель?

Чёрт! Скорее бы всё закончилось!

Лёва проносит вещи в одну из спален. Потом идёт на кухню и копошится там. Нас разделяет кухонный островок. Мужчина стоит ко мне спиной. Я не вижу, что он там делает. Но зачарованно смотрю на ходящие ходуном мышцы спины.

Через некоторое время по дому разносится дразнящий аромат, Лёва расставляет еду на обеденном столе, что стоит у широкого окна с видом на реку.

– Идём обедать.

– Ты не торопишься вернуться в клинику?

– Нет. Сегодня с больничного вышел коллега. Он прикроет.

Незаметно с облегчением выдыхаю. Хотя бы чуть-чуть побуду не одна.

Молча съедаем приготовленное им блюдо – макароны с тушенкой. В качестве салата – лечо из зимних заготовок.

– Ты уверен, что Лена в безопасности у твоих родителей?

– Да. О её месте нахождения знаем только мы. Её никто не станет там искать. Про меня, кроме твоего начальника и бывшего, никто пока ещё не в курсе. Это нам на руку.

Лёва встаёт и относит посуду в раковину, сразу начиная мыть.

Чувствую себя лентяйкой. Я не привыкла, чтобы мужчина обо мне так заботился.

Обычно я всё сама…

После обеда мы смотрим с ним старую комедию в обнимку. Нам так уютно, что хочется попросить его остаться. Но я не позволяю себе такие вольности.

Он и так сделал для меня очень много. Другой бы на его месте даже не стал морочиться. А бывший бы первый слинял подальше, поджимая хвост.

Когда он заправляет в одной из спален постель и надевает наволочки на две подушки для нас обоих, моё настроение поднимается ещё выше.

Ночь! У нас есть ещё ночь!

После душа, устраиваясь у Лёвы на плече, решаюсь всё же спросить:

– Когда тебе надо обратно?

– В смысле – когда? Ир, пока этого мудака не поймают, я буду с тобой. Как муж декабристки, буду портить тебе ссылку. Когда Тёма даст добро, вместе вернёмся в город. Так что придётся потерпеть.

И я не могу сказать ни слова. В горле ком, который проглотить не получается. В глазах щиплет.

Терпеть? О чём он?

Я лишь крепче обнимаю своё самое лучшее ЗЛО на свете. Бесценное. Родное.

____________

*GAYAZOV$ BROTHER$ – «Малиновая Лада»

Глава 26

О лучшем отдыхе я и не мечтал. В тишине, вдали от городской суеты, один на один со своей женщиной.

Пока Горинова ищут, у меня появляется время приручить свою кошечку к себе.

Отсюда ей меня не выгнать и самой не уйти. Идеальные условия для совместной притирки.

Даже если разругаемся в хлам, всё равно остывшие пересечёмся за обеденным столом.

Утром заставляю Иру выходить со мной на пробежку и делать упражнения. Завтраки и обеды готовим всегда вместе. Днём небольшой отдых. После обеда прогулка у реки.

Для разнообразия в ход идут даже настольные игры, привезённые на дачу моими родителями, чтобы развлекать Нюту на каникулах, когда мне приходилось вкалывать в поте лица.

Всё, как в лучшем санатории.

Здесь вся обстановка способствует больше времени проводить на свежем воздухе. Сидеть в доме изо дня в день становится просто скучно.

Поэтому королевна легко соглашается с установленным мной порядком.

– Ты даже не споришь? – На всякий случай уточняю я.

– Нет. – Спокойно отвечает Ира.

– Что это вдруг с тобой?

– Ты мне клизмой угрожал. Я впечатлилась. Буду ниже травы, тише воды. – Иронизирует королевна.

Улыбаюсь. Язва…

– Как легко вас прижать к стенке, Ирина Сергеевна.

– Против клизмы сложно что-то противопоставить. Звучит действительно устрашающе.

Наши ночи особенно меня радуют. Никто не мешает. Не появляется, как чёрт из табакерки.

Мы медленно узнаём друг друга. Наслаждаемся атмосферой счастья, что витает в воздухе. И хоть оба понимаем, что это лишь временное затишье перед дальнейшими неожиданностями судьбы, но стараемся взять от паузы по максимуму.

Созваниваясь с Тёмой, понимаю, что поймать и прижать Горинова им не удаётся. За офисом и домом Иры ведётся наблюдение.

На днях какие-то подростки нацарапали на капоте её машины нецензурные слова. Люди Тёмыча их скрутили, но на допросе они ничего вразумительного не сказали. Какой-то дяденька за хорошую пачку денег попросил нацарапать какую-то ерунду. Какой дяденька? Зачем? Им фиолетово. Бабло отвалил, и ладно.

Откуда ветер дует – понятно. Но опять получаются лишь наши догадки. А их к делу не пришьешь.

Закрывать малолеток не стали. Отпустили. Ире я ничего не сказал. Она только стала успокаиваться. День, когда по Гориновым должен был состояться суд, прошёл. Из развели. Её начальник подтвердил.

На коллегу, заменившего Иру, никто не выходил.

Всё тихо.

На днях Тёма должен подобрать среди своих сотрудниц ту, что визуально похожа на мою королевну. Она покатается по привычным для адвоката местам на машине Иришки, чтобы подразнить тигра.

Пока ждём новостей, налаживаю контакт со своей дикой несговорчивой рысью.

Приучаю к совместной готовке. Расслабляю натиранием спинки в душе.

Но натура Иры нет-нет, да сопротивляется.

Утром бужу её привычно на пробежку. Она отмахивается. Но моей настойчивости сопротивляться сложно.

Сонная… Тёплая… Гибкая… Такая домашняя…

Помогаю собраться. Веду к двери. Но звонок на моём телефоне путает все мои карты. Звонит Нюта. Просит передать трубку Ире. С ней хочет поболтать Лена.

И моя королевна съезжает с пробежки под благовидным предлогом, показывая мне язык и убегаю снова в спальню.

По опыту знаю, что это надолго. Пожалуй, самое сложное для женщин – это оторваться безболезненно от телефона.

Ладно…

Иду один. Дав необходимую нагрузку организму с последующими дыхательными упражнениями, возвращаюсь в дом.

Направляюсь сразу в душ. На встречу мне идёт радостная Ира.

Весело тебе? Кинула меня, засранка?

Мимоходом залепляю ей ладонью по заднице и рычу:

– Завтрак мне приготовь, лентяйка. Сытный.

И вижу в бушующих искрах её кошачьих глаз предвкушение возмездия. Ну невозможно прожить без этих искр. Это будет уже не рысь, а домашняя кошечка. Поэтому держу её в тонусе, время от времени аккуратно поглаживая против шерсти. И с наслаждением наблюдая, как эта самая шерсть встаёт дыбом.

Ну прелесть же! Надо было пойти в дрессировщики.

В приподнятом настроении принимаю душ. Заворачиваю вокруг пояса полотенце. Возвращаюсь на кухню.

Я уже предвкушаю, что же мне приготовила моя строптивая королевна.

А то, что она «приготовила», я даже не сомневаюсь. Она игривая и падкая на провокации, как любая из семейства кошачьих.

Захожу в столовую. Сажусь за стол.

– Надеюсь завтрак будет с мясом? – С надеждой спрашиваю я.

Я дяденька большой и питаюсь много. И завтрак для меня важнее любого другого приёма пищи.

– Конечно. – И что-то в её голосе меня настораживает. Пытаюсь сдержать улыбку.

Предсказуемые нотки в голосе.

Ира наигранно важно подаёт мне тарелку и заявляет, как официант:

– Овсянка, сыр, маленькая птица отряда воробьиных. Перемолотая… чтобы вам было легче жевать… возраст – это вам не шутки…

В тарелке овсяная каша. Терпеть эти сопли не могу. Я лучше ещё раз пробегусь, чем запихну в себя эту пакость, будь она хоть трижды полезной.

Зараза! Специально сделала. Знает, что ненавижу из завтраков именно этот. Но я бы удивился, если бы королевна меня послушалась.

Поэтому улыбка выходит сама собой.

– А сама чего не ешь? – Знаю, она тоже её не любит.

– Ммм… так я уже сыта по горло… – Опирается попой о столешницу рядом с раковиной. – Ты знаешь, я начинаю серьёзно задумываться над твоим предложением выйти замуж.

– Чего вдруг?

– Нашла один плюс – на пенсии будет кому стакан воды в морду плеснуть.

– Чудненько. Скучать нам с тобой точно не придётся. Я тебя буду веселить, ты меня – умывать. – И ржу над этой перспективой.

Кто-кто, а королевна точно плеснёт.

Встаю из-за стола и иду молча к варочной панели.

Нарезаю докторскую колбасу кусочками. Выкладываю на сковородку и разбиваю четыре яйца.

Ира стоит рядом и рисует ногтем по моей голой спине. У меня от её прикосновений волоски на теле встают дыбом. А полотенце на бёдрах нескромно топорщиться.

Провокаторша…

Слегка не доводя яичницу до готовности, выключаю конфорку.

Резко разворачиваюсь, перехватываю женщину и нежно укладываю её на стол спиной.

Она лишь в длинной бесформенной футболке и трусиках.

Ныряю пальцами под кружевной кусочек ткани. Мокрая…

Вся для меня! Готовая… ласковая… игривая…

Стягиваю трусики. Придвигаюсь к своей добыче, попутно задирая её футболку и открывая взору соблазнительную картину.

Её вкус и стоны все эти одинокие ночи в размолвке мне снились. И сейчас мне хочется наверстать упущенное.

Ира ловким движением ноги подцепляет узел на поясе, и полотенце падает на пол.

Мои руки добираются до её упругой груди. Наклоняюсь и впиваюсь в сосок ртом, одновременно подаваясь одним мощным движением в неё.

Королевна со стоном прогибается в спинке. Настоящая кошка…

Хватает меня за волосы, прижимая сильнее к груди, и тянется бёдрами на встречу.

Пытаюсь выбраться из захвата, но куда уж там…

Эта хищница уже вошла во вкус…

Стараясь перехватить инициативу, буквально натягивает меня на себя. Ну просто напрашивается на наказание.

Прикусываю сосок зубами…

Но она лишь стонет и сильнее впивается в мою шевелюру, царапая ногтями кожу головы.

Зажимаю руками её запястья, но Ира сопротивляется…

Немного поборовшись с ней, меняю тактику.

От такого беспредела резко выхожу и снова вхожу в неё на всю длину, вырывая вскрик.

Ещё раз… Резко… Сбивая ритм и нарастающее удовольствие…

Её глаза закатываются…

Тело подрагивает…

Руки расслабляются…

И как только мои волосы оказываются на свободе, отстраняюсь, снимаю женщину со стола, и развернув к себе спиной, кладу обратно животом, прижимая для надёжности рукой.

Второй шлёпаю по попе, чтобы знала наших.

Королевна не успевает возмутиться, так как я тут же оказываюсь в горячей бархатной глубине. До самого основания…

И уже вколачиваюсь в неё, не сдерживая себя.

Она уплывает, забыв напрочь об инициативе и лидерстве.

Я веду, она следует…

Захватываю её запястья, заводя за спину и сцепляя одной рукой.

Чтобы без шалостей мне…

И хоть она в первый момент против, но всё же ей нравится. Она ловит кайф. Растворяется в нашем безумстве.

– Какая же ты сволочь… – Вырывается из неё томно.

Наклоняюсь к её плечу, кусая за лопатку.

– Всегда им был…

Здесь нет победителей. В этой борьбе выигрывают оба.

Доходя до пика одновременно…

Жарко… Потно… Сбиваясь с дыхания…

Кусаясь… Царапаясь… Извиваясь…

Но так горячо, что можно сгореть дотла…