Текст книги "На зло всем законам (СИ)"

Автор книги: Хельга Франц

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц)

Глава 14

Воскресенье проходит неожиданно весело и по-домашнему. Мы вместе готовим. Играем, до рези в животе от смеха, в настольные игры.

Я довольный, как слон. Всё идёт как по маслу.

И лишь к вечеру уже уставшие и довольные затихаем за столом, чтобы поужинать.

Но я с Нютой долго просидеть в тишине не способен. Наши тараканы друг с другом не ладят. От этого постоянно споры и разборки.

– Я через час иду гулять с друзьями. – Заявляет дочь, помогая убрать оставшуюся еду со стола.

– В одиннадцать чтоб дома была.

– В смысле? – Удивлённо поднимает на меня глаза Нюта.

– Уши обвисли! – Рыкаю в ответ.

– Пап, я с друзьями иду. Там мой парень будет.

– Это который вечно ходит в штанах «семеро насрали, один носит»? – С недовольной миной изрекаю. Терпеть не могу парней, которые носят это уродство с мотнёй ниже колена.

– Па-а-ап… Ну хватит! Это сейчас модно, и называются они «кюлоты».

– И название такое же дебильное, как и сами штаны. – Закатываю показательно глаза, покачиваясь на задних ножках стула.

– Ты просто ничего не понимаешь в молодёжной моде.

– Куда уж нам уж выти замуж…

– Всем пока. Приду рано – вы ещё спать будете. – С улыбкой едко замечает Нюта.

– Я сказал, в одиннадцать домой. Что непонятного?

– Мне вообще-то уже двадцать лет. Я совершеннолетняя.

– Ага. Только ещё почти три года тебе учиться и сидеть на иждивении.

– Ирина Сергеевна, миленькая, ну хоть вы ему скажите.

– Что… сказать? – Не желая вступать в этот спор, осторожно встаёт Ира и начинает убирать посуду со стола.

– Видимо, чтоб я закрыл глаза на гулянку и отпустил подольше. – Облокачиваясь на спинку стула, закидываю вальяжно руки за голову и наблюдаю за своей королевной в домашней обстановке.

– А поможет? – Разворачивается она ко мне с вопросом во взгляде.

Не всё так просто, милая моя. Не всё так просто!

– Сомневаюсь. – Переключаюсь на Нюту. – Что ты там собралась дольше делать? На поболтать – времени вагон.

– Если ты переживаешь, что я с кем-то могу заняться сексом, то это, папочка, и днём можно сделать.

– Тш-ш-ш, а давайте об этом не при Ленусике. – Шикает на нас Ира.

– А с ней ты о сексе уже давно должна была поговорить. Месячные ведь уже начались? – Как ни в чём не бывало продолжаю разговор.

Девчонки уже взрослые. Чего она тушуется? Не вижу смысла делать из разговоров про секс табу. Эти подростки в интернете гораздо больше успели увидеть и прочесть. Пусть лучше от нас узнают, как правильно.

– Да мама поговорила. Не сомневайтесь. – Подключается к разговору Лена.

– С твоей мамой в этом сомневаться и не приходится. Я удивлён, что она только с тобой беседу провела, а не со всеми мальчиками и девочками в классе.

По характеру Ира – мать-наседка. И не факт, что для Ленчика это хорошо.

– Так она провела. В прошлом году…

Выразительно смотрю на свою раскрасневшуюся королевну.

Уводит смущенный взгляд в сторону.

Оппа! Вот я почему-то так и думал.

– … нам всем как раз паспорт надо было получать. – С тяжёлым вздохом рассказывает девчонка. – Мама нашу класску специально попросила провести открытый урок, где она и рассказала про уголовную ответственность, которая для нас в тот год наступила, зачитывая отдельные статьи и поясняя, при каких действиях их предъявляют. Очень познавательно было. Даже кодексы мальчикам подарила… уголовные.

Занавес!

А она ещё дальше пошла, чем мои фантазии.

Не женщина, а фейерверк.

– Может ты и Нюте прочитаешь лекцию, что беременеть в её возрасте непрактично и губительно для дальнейшей жизни?

– Про беременность – это к тебе. Ты же врач. Я лишь статистику матерей-одиночек могу привести.

– Ой, ну хватит меня лечить. – Взрывается Нюта. – Сама я знаю, когда и с кем спать или не спать. Мне ваших лекций не надо. Моя личная жизнь вас не касается.

– Не стоит задирать свой нос так, чтобы все видели твои сопли. – Осаживаю дочь.

Поговорить она горазда. А потом накосячит, а мне – расхлебывай.

А она бежит в комнату переодеться.

– Всё. Я убежала. – Вскакивает Нюта.

– В одиннадцать! – Кричу я вдогонку.

– Да поняла я. – Разочарованно отвечает из коридора.

– И часто у вас так? – Спрашивает Иришка, когда хлопает входная дверь.

– Постоянно. Её хлебом не корми, дай поспорить.

– Хорошим будет адвокатом.

– Думаешь, ей в жизни это пригодится?

Ленчику звонит подруга по телефону и она убегает в свою комнату. А я хватаю рядом мельтешащую Иру и усаживаю к себе на колени.

Залажу руками под футболку и захватываю мягкую упругую грудь, играя с соском.

Моя кошечка зажмуривается от удовольствия.

– Ещё как. Для адвоката важно уметь спорить и выигрывать в дебатах.

– В этом она ас. Зуб даю.

Целую чувствительное место на шее. Ира очень отзывчивая на ласки. Играться с ней в эрогенные зоны – одно удовольствие. Сразу видно результат. Даже напрягаться не надо.

И я уже готов к продолжению, о чём она несомненно догадывается, из-за упирающегося органа ей в бедро.

Но вряд ли позволит так рано затащить себя в спальню.

Поэтому позволяю себе игру против правил – лёгкий петтинг. Довожу её до точки невозврата. И оставляю в покое…

Обещание расплаты в её глазах доставляет мне особое удовольствие. Она в сексе такая же резкая и взрывная, как и в жизни.

Опасное сочетание. Но если знать, что с этим делать, и как осторожно инициировать детонатор, то последствия затмевают любую эротическую фантазию.

После пожелания Ленчику спокойной ночи, не сговариваясь идём вместе в ванную. Ира проскальзывает в дверь первая и перед самым моим носом захлопывает её и запирает.

Зараза! Закона на неё нет!

Порыкивая, иду в спальню. Королева моя с норовом. Но на лице у меня блуждает улыбка…

Дожидаюсь, когда освежившись после душа, она сама придёт в комнату.

И как только появляется в дверном проёме, перехватываю за пояс, заваливаю на кровать и зажав руки, наглядно показываю, как она неправа…

Реакции тела моей женщины играют на моей стороне. Довожу её до неразборчивых шептаний… мольб… угроз…

Нам уже не до прелюдий. Мы оба находимся в нужной кондиции.

Но вхожу в неё с осторожностью… словно на минное поле ступаю…

А её прёт… и выгибает…

Она почти на вершине. В эмоциях страсти. В тумане похоти.

Глядя на этот калейдоскоп чувств, довольно щурюсь, чтоб не ослепнуть… от собственного величия.

Финишная прямая близко…

Разгоняюсь до нужной скорости. И довожу свою женщину до взрыва…

Сразу следом улетаю сам…

Ярко и безвозвратно.

Утыкаюсь ей в шею, позволяя медленно затухать нашему оргазму, продолжая медленно по инерции двигаться в ней. Целую плечико.

А она лишь довольно мычит…

Прерывисто дыша, закрывает глаза и расслабляется.

– Ты ЗЛОстный беспредельщик. – Заявляет моя сытая нежная королевна.

А я лишь улыбаюсь. Сама напросилась…

Если эта игра обоих торкает, почему бы и нет.

Глава 15

Новая неделя нас встречает осенними ливнями и сильным ветром.

Ленусик возвращается на учёбу, я – на работу.

Лёва с Анютой продолжают жить вместе с нами. Никто не заикается об их переезде. Об этом даже не заходит разговор.

Нам хорошо. Мы дружно проводим вечера. Девочкам в одной комнате тесновато, но они не жалуются.

Тем более гостиная свободна. Лев полностью с вещам перебрался ко мне в спальню. Поэтому любой желающий всегда может найти уединение.

И каким-то таинственным образом наши дочери не врываются больше в нашу комнату. Ведут себя тактично. Лишь с улыбочкой поглядывают на скромные нежности, которые мы позволяем себе при них.

Лёва всё чаще секретничает по вечерам в обнимку с Ленусиком. У них сложился интересный тандем. Моя дочь на полном серьёзе после общения с ним собралась поступать в медицинский.

Мне и приятно, что она так легко приняла моего мужчину, но и в то же время ревностно. Однако, я стараюсь реагировать на это здраво и мудро.

Раньше мы с ней планировали, что Ленусик пойдёт на финансовый факультет. С математикой у моей девочки всегда было всё отлично.

Но с появлением наглого доктора на нашем горизонте всё пошло наперекосяк…

Мы с Анютой погружаемся в новое дело, стараясь успеть довести до конца старое. Она споро вникает в юридические документы и нюансы. На правах полноценного начинающего помощника юриста помогает мне составлять исковые заявления, отягощённые разделом имущества и спорами по детям.

Мы с каждым днём всё больше времени проводим на работе, задерживаясь из-за бумажной волокиты. Лев время от времени готовит ужин сам на всю нашу семью.

А Ленусик ему в этом помогает.

Я никогда не заставляла свою дочь готовить. Мне казалось, у неё ещё столько времени впереди, чтобы наестся этого быта, готовки, уборки. Баловала её как могла. Продлевала ей детство.

А с Лёвой она стала по-настоящему взрослеть, учиться самостоятельности. Она на глазах превращалась в более уверенную в себе девушку, знающую себе цену и умеющую за себя ответить.

Я всё больше вижу допущенные ошибки. Свои недоработки в воспитательном процессе.

А кому хочется их признавать? Дураков нет.

И мне в какой-то момент становится жалко того времени, когда мы были с ней только одни. Когда она бегала за советами ко мне. Когда мы наслаждались обществом друг друга.

Теперь ей хватает разговоров с Лёвой.

Сепарация – очень болезненный процесс. Никогда не думала, что мне будет тяжело отпускать от себя свою девочку.

Как только приближаются следующие выходные, о себе напоминает мой бывший муж новым сообщением:

«Завтра приеду за Леной. Заберу её на неделю. У меня свадьба, если помнишь.»

А я, если честно, уже забыла.

Но, да, я ему обещала, что Ленусика отпущу.

Мы разговариваем вечером с дочерью о новой жене её папы, об их свадьбе, о поездке в Екатеринбург.

Собираем ей небольшой дорожный чемодан.

Она давно приняла ситуация, где мама и папа живут отдельно. Проводила иногда выходные с бывшим. Но он не часто баловал дочь своим вниманием. Поэтому мне вдвойне удивительно, что он собрался её взять с собой на свадьбу.

Но плохого в этом ничего не вижу.

Ограничивать общение с отцом никогда не входило в мои планы. Для меня всегда было определяющим – чувства и желания дочери.

Если ей хотелось побыть с папой, я отпускала. Если нет – мы придумывали причины, чтобы отказаться от приглашения Макса.

Всё было между нами прозрачно и откровенно.

И сейчас я с лёгким сердцем отпускаю дочь с её отцом. Провожаю до машины. Целую на прощание в щёку. Машу рукой, пока они не скроются за поворотом.

Возвращаюсь домой.

Анюта, видя мой одинокий грустный взгляд, готовит мне травяной чай с мятой.

Пьём вместе. Обсуждаем будущее заседание. Учу её, на что нужно делать упор, когда готовишь речь для суда.

Уже поздно вечером к нам присоединяется Лёва.

– А где Ленчик? – Тут же замечает потерю мужчина.

– Уехала с отцом в Екатеринбург на свадьбу.

– Зачем ты её отпустила? – С упрёком резко обращается ко мне.

– Что значит – зачем? Он её отец, вообще-то, Лёва. Она захотела поехать. Зачем я должна была препятствовать?

Не понимаю реакции мужчины.

– Твой бывший не внушает мне доверия. – От недовольства в его голосе я начинаю заводиться.

Я не привыкла, чтобы мне указывали, что я должна делать, а что нет.

– И тем не менее, он – её отец. Нравится тебе это, или нет.

– Ты даже не познакомилась с его новой женой. Откуда такая беспечность? Отпустила девчонку непонятно куда без поддержки, одну.

Встаю в позу, упирая руки в боки.

– А ты не забываешься? Это моя дочь! Она к тебе не имеет никакого отношения! Тон смените, доктор ЗЛО. Если у тебя сегодня плохое настроение, не надо портить его другим!

Разворачиваюсь и ухожу в спальню, хлопнув громко дверью.

Даже не хочу обсуждать его мотивы. Столько лет обходилась без советов, и тут обойдусь.

Эту ночь мы проводим в одной постели, но как обычные соседи… или супруги, прожившие вместе, как минимум, лет тридцать.

Без прикосновений… без ласк… без обнимашек… и поцелуев перед сном.

Очевидно, мы разучились жить с кем-то, раз малейшая ссора нас так разбрасывает на два полюса.

Оба гордые. Состоявшиеся в профессии. Добившиеся значительных результатов. Со сложившимися упрямыми и непростыми характерами.

Как налаживать быт с такими вводными данными?

У нас элементарно не хватает терпения и опыта разруливать семейные конфликты.

Мы не привыкли советоваться. Принимать решения самостоятельно – давно стало частью нашей взрослой независимой жизни.

Поэтому и лежим сейчас каждый на своём краю, повёрнутые друг к другу спиной.

Никто не хочет уступать. Каждый считает себя правым.

Вот и первая преграда, о которую разбивается наше счастье, не протянув и месяца.

Нервничая и находясь на взводе, не могу уснуть достаточно долго. Лишь после полуночи удаётся провалиться в забытье без сновидений.

Утро мудрости не приносит.

Мы не проронив ни слова, завтракаем и разъезжаемся каждый на свою работу. Анюта едет со мной. У неё продолжается практика.

Приезжаем в офис и погружаемся в законы по семейному праву.

Сегодня у меня встреча с клиенткой. С той самой, у которой посадили мужа.

Как только она заходит в кабинет, её вид меня настораживает.

Глаза бегающие, чего-то всё время опасающиеся. Она шарахается буквального от любого громкого шума.

В прошлый раз в кафе я этого не заметила. Но тогда я была слишком рассеяна и погружена в свои личные переживания.

Сейчас внутри тоже раздрай, но я заставляю себя собраться и сосредоточиться на деле, выбросив всё лишнее из головы.

В этот раз всё видится совсем под другим углом. И то, что я вижу, мне совсем не нравится.

– Елизавета Дмитриевна, вы чего-то боитесь? Вам угрожают?

– Нет-нет. – Сразу же меняется в лице клиентка.

– Вы точно не хотите ничего рассказать?

– Нет. Всё в порядке.

– Ну что же. Я подготовила для вас документы. Мне нужен приговор суда по вашему мужу.

– Вот. Я принесла. – Достаёт копию и передаёт мне. – А меня разведут без его участия?

Прикладываю договор к остальным документам.

– После подачи вашего заявления, суд обязан уведомить вашего мужа о том, что вы хотите развестись с ним.

– То есть, если он будет против, мне могут отказать? – Пугливо спрашивает девушка.

Гораздо моложе меня, а выглядит так, словно у неё за плечами уже вся жизнь прошла. Очень необычное сочетание нежной молодости и уставшим от жизни взглядом. И этот её страх, проявляющийся в движениях, манерах, в захвате дамской сумочки…

– Если приговор вашего мужа уже вступил в силу и срок у него больше трёх лет, вас разведут даже при несогласии супруга. Если, конечно, у вас нет общих детей и делёжки имущества.

– Нет. Детей общих нет. – Неуверенно проговаривает Лиза. – А имущество всё принадлежит мужу. Я на него не претендую.

– Вы уверены? Мы могли бы попробовать отсудить половину.

– Нет. Мне ничего не надо. – Эмоционально заявляет Горинова. – Я просто хочу развода.

– Хорошо-хорошо. Нет, значит нет. – Успокаиваю разволновавшуюся клиентку.

– А можно мне не приходить в суд?

– Если вы напишите доверенность на меня, то на всех этапах я могу представлять вас без вашего участия.

– Я напишу. Можно?

– Конечно. На первом этаже есть нотариальная контора. Мы сейчас с вами пройдём туда и подпишем нужную форму.

– Спасибо. – Успокаиваясь наконец, тихо шепчет клиентка.

– Пока не за что. Вам точно не нужна помощь, Елизавета Дмитриевна?

– Нет. У меня всё хорошо.

У меня есть на этот счёт сомнения. Но если она не хочет рассказывать, то я ей помочь не в силах.

Мы спускаемся к нотариусу. Оформляем доверенность. Я информирую клиентку о порядке и сумме оплаты.

Всё, как всегда. Но на душе мне почему-то неспокойно.

Очень странная ситуация у этой девушки.

После её ухода, ещё долго смотрю задумчиво в окно. Её машина уже скрылась из виду. А я почему-то не могу вернуться к своим делам.

Какое-то шестое чувство не даёт мне покоя.

Отгоняю необоснованное волнение прочь.

Возвращаюсь к документам. Проверяю дело по Гориновой. Всё с виду в порядке. Придраться не к чему. Детей и правда нет. Отказ супруги от совместно нажитого имущества. Муж уже месяц как в колонии. Обычное дело. Должно пройти легко. Вот только обычно ко мне приходят, чтобы ободрать мужа как липку. А тут просто хотят поскорее на свободу.

Отметаю ненужные мысли из головы. В конце концов, к букве закона не придраться. Тут всё чисто. А что там в душе и в жизни у этих людей – нам неведомо. И может быть, даже к лучшему.

Позволить себе погрузиться в частный случай без согласия клиентки я не могу. Рабочая этика этого не допускает.

Готовлю документы в суд сразу по нескольким делам и еду раскидать по местам прописки клиентов.

На это уходит большая часть дня.

Анюту оставляю в конторе разбираться со стопкой накопившихся писем и занести данные в базу.

А сама решаю сделать первый шаг, чтобы помириться со ЗЛОм.

Глава 16

Меня раздражает закрытость Иры. Я вроде живу с ней, но в то же время, меня не пускают на место мужчины во главе, держа где-то в стороне.

Хочется встряхнуть её хорошенько, чтобы отпустила вожжи и вернулась на правильную позицию женщины – за спину своего мужчины.

Ещё и эта поездка Ириной дочки на свадьбу её бывшего. От такого, к гадалке не ходи, жди беды. И я весь на нервах.

Остаётся уповать на сознательность Ленчика. Но девочка она добрая. Её легко обидеть. И вот за это – я могу не сдержаться и хорошенечко размазать по стенке, как масло по батону.

Так что в интересах её биологического отца вести себя хорошо, и вернуть девочку вовремя весёлую и довольную.

С утра провожу две плановые операции. Из-за должности заведующего нагрузка в операционной у меня небольшая. Беру на себя самые сложные случаи.

А ещё всегда есть платные пациенты, которые принципиально готовы доверить операцию только мне.

Ближе к обеду возвращаюсь в свой кабинет. Первым делом достаю сотовый и проверяю пропущенные.

Один от родителей. Они знают, что если я занят на работе, то перезвоню вечером. Второй от коллеги, но с ним мы виделись недавно в отделении и уже порешали вопрос.

А ещё сообщение от моей королевны: «Прости. Я немного вспылила. Давай мириться. Приглашаю тебя на обед.»

Довольно улыбаюсь.

Набираю Иру, чтобы согласовать место встречи.

Она отвечает после первого же гудка.

– Привет. – Раздаётся мелодичный голос в трубке.

– Привет. Извинения принимаются. Куда идём обедать?

– Ммм… Я сейчас недалеко от твоей клиники. Может у вас поблизости есть хороший ресторан?

– Есть. В «Высоте» неплохо готовят первые блюда и стейки.

– Отлично. Давай тогда встретимся там через полчаса. Ты успеешь?

– Конечно. Я закажу столик. Подъезжай. Встретимся на месте.

Сразу же звоню в ресторан, чтобы застолбить для нас столик у окна с красивым видом. Переодеваюсь. И иду на встречу со своей раскаявшейся адвокатессой.

Вот есть прелесть в отношениях уже с взрослой женщиной. Нет детских обид на неделю. Есть осознание в ценности каждого прожитого дня. И желание решать проблемы тут и сейчас, а не оттягивать до последнего из гордости и вредности.

До ресторана мне пешком – десять минут. На улице дождь. Беру из машины зонт и спешу увидеться с королевной.

Я уже успел соскучиться. И будь моя воля, я бы сейчас помимо обеда ещё и пошалил, но работа не позволяет пойти на такие вольности. Но хотя бы обнять свою адвокатессу – уже счастье.

На подходе вижу паркующуюся машину Иры. Подхожу к ней, чтобы не дать ей промокнуть под дождём, укрывая зонтом.

И как только она выбирается из машины и попадает в мои объятия, одной рукой прижимаю так крепко, что ещё чуть-чуть, и мы сольёмся в одно целое.

Целую жадно и уверенно, напоминая, кто тут главный.

И радуюсь, что её губы податливые и мягкие. Она не пытается сопротивляться. Не пытается перехватить инициативу. Моё эго и чувство собственного достоинства приходит в равновесие. Всё, как и задумывала природа-матушка. Мужчина ведёт, а женщина следует за ним. Успокаиваюсь и провожаю её в ресторан.

Ира заказывает сливочно-лососевый суп Лохикейтто и салат Вальдорф, я же отдаю предпочтение проверенным годами блюдам – харчо и стейку из говядины с овощами на гриле.

Пока наслаждаемся первыми блюдами, к нам подходит поздороваться коллега из другого отделения.

Из-за удобного расположения, ресторан пользуется спросом у сотрудников нашей клиники. Как правило, у старшего состава.

Поэтому не удивляюсь, что тут проходной двор для медперсонала.

Обмениваюсь с Егором несколькими ничего не значащими фразами, но со стороны наш медицинский жаргон понять сложно.

– Ты мою кесарку* когда отпустишь? – Спрашивает Егор после приветствия.

– Сегодня понаблюдаю. Если всё норм, то верну к вечеру.

– Ладно. Звони. Я тебе для перевода в помощь утконосов* отправлю, чтоб не расслаблялись.

– Добро.

Егор уходит к своему столику.

– А где он работает? – Не поняв ничего из нашего обмена «любезностями», уточняет Ира.

– Сейчас очень хочется ответить по рифме «в пиз-з-з…», но не буду.

Рот Иры распахивается от возмущения.

– Ну а что, если он гинеколог? – Невинно развожу руками я.

И тут челюсть королевны с клацаньем захлопывается.

Я – сволочь, да! Но с ней не могу себя тормозить. Я тащусь от её искр в глазах, и хрен с ним, что они от злости.

– А что он хотел от тебя?

– У него беременяшка с воспалением по нашему профилю. Пришлось совместно операцию проводить. В тандеме. Но мамочка пока в моём отделении отдыхает.

– Ты ведь заведующий, а оперируешь, как и все остальные хирурги.

– Нет. У меня операций меньше. Но зато есть право выбора. И поэтому я беру самые сложные и интересные.

– У тебя и ночные дежурства бывают?

– Нет. Только в крайних случаях, когда некому выходить в ночную смену. Чаще такое бывает в пик орви и гриппа, когда врачей косит пачками.

– Тяжёлая у вас работа.

– Не тяжелее какой-либо другой.

– Может в выходные съездим куда-нибудь? – Предлагает Ира, осторожно меняя тему.

Но мы опять оказываемся на тонком льду.

– Давай Ленчика из поездки дождёмся, и я возьму пару дней выходных за свой счет. Скатаемся куда-нибудь все вчетвером.

– Почему тебя эта ситуация так зацепила? Она не в первый раз уезжает к отцу. Это нормально.

– Не знаю. Не нравится мне твой бывший.

Королевна вздыхает. А я ревную. Но ничего поделать не могу. И Иру, и Ленчика считаю уже своими, и делиться ни с кем не хочу.

– Он её отец. Он не может ей навредить.

– Посмотрим. – Съезжаю я с темы.

Не спокойно мне от её решения. Слишком ранимая у неё дочка. Вот свою бы я не побоялся отпустить. Она бы, если что, сама кого-хочешь обидела. А Ленчика хочется стеречь и оберегать.

Как только мне приносят второе блюдо, Ира пододвигает к себе свой салат.

Мы снова замолкаем.

Чтобы разрядить обстановку, отрезаю кусочек стейка и протягиваю ей на вилке.

– Попробуй.

– У меня салат с курицей. А у тебя говядина. Солянка какая-то получается.

– Тебе ещё рано думать о проблемах ЖКТ. Открывай ротик, непослушная девочка.

И Ира, закатывая глаза, открывает рот, стягивая с вилки кусочек мяса. С удовольствием разжевывает. Стейки здесь бесподобные, тающие во рту.

И Ира оценивает мясо по достоинству, так как в следующую минуту уже сама своей вилкой лезет мне в тарелку.

– Эй-ей… мне-то хоть что-нибудь оставь. – Смеюсь я, цепляя её салат.

Жую, пытаясь оценить вкус этого шедевра. Ну так себе. Салат и салат. Ничего особенного. Ещё и яблоки сюда запихали. Вот уж где и правда солянка получилась.

Так мы, веселясь, и съедаем весь обед, таская друг у друга кусочки еды.

Наш счастливый тет-а-тет прерывает очередная моя коллега.

И всё бы ничего, но в недалёком прошлом с этой женщиной у нас была связь.

– Наш Царь хирургического отделения нашёл себе новую игрушку? – Ревниво раздаётся над нашими головами.

Меня передёргивает от высокомерности Надежды. Инициатором нашего расставания был я. А вот женщина до сих пор не может смериться с моим решением. Нет-нет, да и распускает слухи по клинике, что мы вместе. Или позволяет вольности при посторонних по отношению ко мне.

Раньше я просто отходил в сторону и игнорил её попытки. А сейчас меня поведение Нади злит. Не хочу, чтобы между мной и Ирой кто-то вставал. Третий тут лишний. Но как в любом треугольнике, один угол всегда оказывается тупым. А это уже диагноз, который ничем не лечится.

Всматриваюсь в лицо моей королевны, следя за реакцией на слова Нади. Но Ира даже бровью не ведёт.

– Не начинай, Надюх. У меня нет игрушек. Ты меня с кем-то путаешь. У меня одна единственная женщина. И нам бы хотелось насладиться обедом вдвоём.

Не обращая на мои слова внимания, Надя ехидно продолжает.

– Даже удивительно, что ты встречаешься с кем-то вне постели. Целоваться ты не любишь, музеи-театры не признаешь, цветы для тебя – это веники, подарки – ненужная трата денег. Что ты с ними делаешь-то, когда они не в горизонтали? Да-да, девушка, наш главный хирург – тот ещё скупердяй и циник. Вы бы далекоидущих планов на счёт него не строили. Он у нас слишком ветреный для серьёзных отношений.

И мне хочется встать и выволочь эту стерву из ресторана, но мы же все, сука, цивилизованные и воспитанные люди. Нам так нельзя. А как «льзя» с такой мымрой? Как я умудрился в неё вляпаться в Новогодний корпоратив?

– Почему она говорит, что ты не любишь целоваться? – Спокойно спрашивает меня Ира, провокационно сверкая глазами. – Ко мне ты присасываешься при каждом удобном случае.

По виду Иры, встреча с моей бывшей любовницей её совершенно не задевает.

– Я не целую тех, кто любит лизать чужие задницы. Слишком брезглив. – Специально для Нади отвечаю я, но продолжая смотреть на гордую королевну.

И она понимает. Улыбается мне хитро. Кивает в знак одобрения.

Надежда как раз из тех людей, что готова на всё, лишь бы взлететь повыше и поближе к кормушке. Поэтому мои слова принимает именно так, как надо.

– Ах ты гад. – Шипит моя коллега, покрываясь пятнами. Разворачивается и уходит.

– Извини. – Прошу прощения за этот неприятный инцидент.

Наверное, было глупо привести её в место, где все меня знают и желают подойти переброситься хотя бы парой слов.

Да и мои бывшие по большому счёту из этой же среды. На других просто нет ни времени, ни сил.

– За что? За глупость другого человека? Я прекрасно понимаю, что у тебя была до меня личная жизнь. И судить о тебе со слов твоей бывшей любовницы я не собираюсь. Даже не бери в голову. – Отмахивается от моих извинений Ира.

Зависаю немного, понимая, что ревнивых истерик и скандалов не будет. И от такого расклада мне хочется обнять её и зацеловать всю с ног до головы.

Моя королевна знает себе цену. И если у некоторых женщин она чаще всего завышена, то у моей – тютелька в тютельку равна её заслугам и умениям.

Моя Ира воспринимает ситуацию с высоты своего статуса. И за это я её обожаю ещё сильнее. Эх, если бы можно было послать эту работу…

Но пациентов не пошлёшь. Это не гуманно.

Поэтому просто провожаю Иру до машины. Прощаясь, жарко целую, обещая восполнить всё с лихвой вечером. Наблюдаю за удаляющимся автомобилем и возвращаюсь в клинику.

__________________

*Кесарка – женщина после операции кесарево сечение

*Утконос – студент-медик, проходящий сестринскую практику (выносящий утки, и т. д.)