Текст книги "Цена благоденствия (СИ)"

Автор книги: Хелена Руэлли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)

Глава 37

Гудение голосов внизу, в обеденном зале, стало стихать. Люди расходились по домам, а Элинины работники наводили порядок и тоже готовились к отдыху. Хозяйка вздохнула: кажется, несколько ночей ей спать вовсе не придётся.

Так оно и случилось. Она без конца обмывала израненное тело Рэйшена, обрабатывала раны, ухитрялась влить в него нужные лекарства… Еду ей приносили прямо сюда, пустые тарелки забирали. Кто это делал, она даже не могла припомнить. Человеческой выносливости есть предел, и в конце концов глубокая усталость заставила Элину сомкнуть веки и уронить тяжёлую голову на стол.

В доме было тихо. История с Рэйшеном утратила свою новизну, и люди вернулись к обычным делам, а их в это время года было невпроворот. В приоткрытое окошко лилась вечерняя прохлада.

Рэйшен открыл глаза и мутным взором обвёл комнату. Она показалась ему странно знакомой. Подняться и осмотреться у дроу не получилось: всё тело налилось свинцовой тяжестью, а кое-где пульсировала боль.

Он не мог вспомнить, как здесь очутился. Последнее его воспоминание было о том, как на улочке Жадвиля два боевых баронских пса вцепились в его ноги и повалили на землю, а чей-то кинжал вонзился в спину.

Рядышком на стуле сидела женщина. Точнее, она спала, опустив голову на стол, а тёмные волосы, выбившиеся из косы, падали ей на лицо. Рэйшен присмотрелся. Ну конечно! Женщина в мужской одежде – это же Элина! Значит, он сейчас в её таверне, в той самой комнате, которую облюбовал в самый первый раз. Рэйшен вздохнул с облегчением. Он опасался, что очнулся либо в подвалах барона, либо в казармах родного клана Речного Песка.

Элина даже сквозь сон чувствовала, как затекла у неё рука и шея. Шумно зевнув, трактирщица выпрямилась и потянулась. Глаз она не открывала, лишь попыталась нащупать босой ногой свою плетёную туфлю.

– Выспалась? – раздался хриплый шёпот со стороны кровати.

Элина ойкнула от неожиданности и чуть не свалила онемевшей рукой пузырьки с лекарствами со стола.

С кровати на неё смотрел своим пронзительным фиолетовым взглядом Рэйшен. Губы его сложились в тень прежней насмешливой улыбки.

– Очнулся, – не помня себя от радости, проговорила Элина. – Наконец-то!

– Давно я здесь?

– Почти амаркаду. И всё время без сознания.

Амаркада состояла из десяти дней, и лицо Рэйшена помрачнело. Плохи же были его дела, если он так долго провалялся!

– Совсем не помню, как добирался сюда, – Рэйшен остро ощущал свою слабость и беспомощность.

– Зато я помню. Давай я пока принесу тебе поесть, а потом расскажу, что случилось.

К досаде раненого, в тарелке оказалась каша-размазня без всяких признаков мяса и овощей.

– Ладно, давай сюда ложку, – недовольно пробурчал Рэйшен.

– Если сможешь сам сесть, я дам тебе и ложку, и тарелку.

Рэйшен презрительно хмыкнул и сделал попытку приподняться. Дроу тут же зашипел от боли – тянули швы на спине от ножевых ран. Лицо Рэйшена побледнело и покрылось крупными каплями пота. Элина торопливо отставила тарелку на стол и метнулась на помощь. С испугом в голосе Рэйшен произнёс:

– А что у меня с ногами?

– Не переживай, на месте они. Просто на бёдрах огромные рваные раны. Заживают понемногу.

– Но я не могу двигать ногами! Вдруг я останусь прикованным к постели?!

– Ну, давай я проверю, чувствительность у тебя должна сохраниться.

Элина попыталась откинуть одеяло, но дроу, вмиг сориентировавшись, вцепился в него обеими руками:

– Ты что творишь?! Это неприлично! Я же… совершенно раздет!

– Рэйшен, – устало сказала Элина, – я целую амаркаду обмываю и обтираю тебя, а ещё выношу из-под тебя горшки…

Теперь Рэйшен был не просто испуган, его охватил настоящий ужас. Пока дроу судорожно комкал край одеяла в широких ладонях, Элина быстро откинула одеяло с его ступней и провела вдоль пятки пальцем. Раненый ойкнул и дёрнулся.

– Вот видишь! – торжествующе сказала трактирщица. – Чувствительность сохранилась, значит, всё заживёт и ты снова сможешь ходить!

Рэйшен уже не сопротивлялся, когда Элина принялась кормить его с ложки. Рассказ о нападении немного развлёк дроу. Конечно, в изложении Элины этот рассказ был не таким цветистым, как у Яшки, и не таким героическим, как у Йоржика.

– Так старый хрыч Квэддо жив? – полувопросительно изрёк Рэйшен, проглотив последнюю ложку каши.

– Очень даже! И теперь этот разбойник – мой должник!

– Он не разбойник, а кондотьер, – поправил Рэйшен. У него на душе значительно полегчало, когда он узнал, что же именно с ним произошло.

– Ага, – саркастически подтвердила Элина, готовя таз и мягкие мочалки, – благородный бандитьер.

– Что это такое? – Рэйшен невежливо ткнул пальцем в сторону мочалок.

– Средства гигиены, – невозмутимо ответила хозяйка, подворачивая рукава. – Время мыться. Скидывай одеяло, а то промокнет.

Такого унижения Рэйшен не испытывал с подростковых лет, ещё когда жил в казарме своего клана. Эта бесстыжая женщина ворочала его, словно кусок мяса, с боку на бок, орудуя мочалкой в самых интимных местах. Не то чтобы Рэйшен возражал, но раньше он представлял себе эту ситуацию несколько иначе. Вдобавок он в полной мере ощутил каждый шов на своём теле и несколько раз не смог сдержать стон, что счёл особенно позорным.

– А где мои вещи? – наконец спросил дроу, когда его вытерли и смазали раны каким-то вонючим раствором.

– Из вещей есть сапоги, кинжал, зашитая рубаха и куртка, – отрапортовала Элина, накрывая Рэйшена одеялом.

– А штаны где? – возмутился раненый.

– Собаки их здорово изорвали, а остатки с тебя пришлось срезать, – видя реакцию Рэйшена, женщина поспешила успокоить его. – Я раздобуду тебе новые, только попозже.

Глава 38

Унося таз, мочалки, тарелку, Элина испытывала огромное облегчение. Уж теперь-то Рэйшен пойдёт на поправку! А ещё сегодня ночью она сможет нормально поспать. Элина провалилась в сон, как только её голова коснулась подушки.

Яшка собирался отпроситься завтра к Тремме на весь день, но Майрага не пустила его к Элине.

– Дай хозяйке отдохнуть, она уж сколько дней толком не спала…

– А как ты думаешь, Майрага, – Яшка заговорщицки понизил голос, – у хозяйки с Рэйшеном дело сладится?

Майрага улыбнулась:

– Ты, Яша, не спеши. Гордые они оба и самолюбивые. Каждый из них должен в себе разобраться и порядок в душе навести, а уж потом всё у них наладится…

Яшка вздохнул. Жди теперь, пока два этих гордеца с собой разберутся, а Тремме ведь его, Яшку, завтра с утра ждать будет. Эх, утро вечера мудренее. Все обитатели «Весёлого дроу» понемногу разошлись спать.

А ночью всех разбудил грохот и вопль боли. Элину вышвырнуло из глубин какого-то мутного сна. Лёжа в постели, она вначале не могла сообразить, что стряслось. Выскочив наконец из комнаты, она столкнулась нос к носу с Умрадом. Он сжимал в руках топорик для разделки мяса.

– На нас напали? – хриплым спросонья голосом спросила Элина.

– Вроде нет, – так же хрипло ответил Умрад. – У дверей тихо…

– Рэйшен! – ахнула хозяйка и помчалась наверх, шлёпая босыми ступнями по дощатому полу.

Это и впрямь был Рэйшен. Среди ночи ему понадобилось выйти по малой нужде. Не желая, чтобы Элина подносила ему ночной горшок, дроу решил справиться сам. Подумаешь, встать с кровати, делов-то! Он же не пойдёт в сортир, который во дворе. Нужно просто осторожно вытащить проклятый горшок из-под кровати. Рэйшену удалось подкатиться к самому краю постели, а там он не смог совладать с собственным телом и рухнул на пол.

Когда в комнату ворвалась Элина, растрёпанная, в короткой ночной рубашке, а за ней – Умрад с топором в руке, Рэйшен уже смог перевести дыхание после ужасающей вспышки боли. Элина дрожащими руками зажгла лампу на столе.

– Вы решили зарубить меня, чтоб не мучился? – натянуто пошутил Рэйшен, безуспешно пытаясь прикрыться.

Умрад смущённо отложил топорик в сторону и принялся помогать хозяйке поднять раненого. В этот момент Умрад готов был согласиться с Яшкой, что таскать эдакую тяжесть – удовольствие так себе. Но, в отличие от инкуба, он не стал говорить это вслух, просто забрал топор и ушёл успокаивать жену и сына.

– Что это было?! – Элина возмущённо упёрла руки в бока, не замечая, что её короткая рубашка от этого стала ещё короче.

– Отлично выглядишь, – вымученно усмехнулся дроу.

– Я спросила, что произошло? Ты собирался куда-то идти, что ли?

– Да вот, решил прогуляться до ближайшего нужника. Не всё же тебе горшки под меня подсовывать…

– Всё ясно. Придётся мне ночевать здесь ещё несколько дней, пока ты вставать не начнёшь.

Когда с сортирным вопросом было покончено, Рэйшен вновь повеселел и радушно пригласил Элину разделить с ним кровать.

– Надо бы мою кровать сюда перенести, – мрачно заключила женщина. – Или нет, пожалуй, сюда уже ничего не влезет… Придётся спать или сидя на стуле, или лечь на пол…

– Спать на стуле невозможно, – предупредил дроу.

– Тогда лягу на полу. Ох нет, там же этот клятый горшок!

Рэйшен сдвинулся всем телом к окну и радушно похлопал по освобождённой половине широкой кровати. Элина вздохнула:

– Что ж, ничего не поделаешь, схожу за своей подушкой.

Рэйшен слышал, как Элина перекинулась парой слов со своими работниками, успокаивая их. Сам дроу испытывал приятное возбуждение. Бездна с ним, с этим позорным обтиранием и горшком, если он сможет залучить к себе эту женщину!

Элина явилась с одеялом и подушкой. Рэйшен жадно разглядывал её ноги, видневшиеся из-под куцей рубашки. Женщина злилась, но не подавала виду, что замечает это разглядывание. Она ловко расправила простыню, подкрутила фитиль у лампы и улеглась. Рэйшен осторожно взял её ладонь в свою. Элина повернула к нему лицо и серьёзно сказала:

– Можешь храбриться сколько хочешь, но я тебя прошу – не губи результат моих трудов, не калечь себя.

– Не буду, – дроу был рад тому, что она не отнимает своей руки.

– И ещё, – в голосе Элины проскользнула насмешка, – я во сне храплю и брыкаюсь.

– Да на здоровье, – в тон ей ответил Рэйшен. – Я вырос в казарме, ты только представь себе, как храпят ночью три десятка здоровых парней.

Элина фыркнула. Она жутко вымоталась за предыдущую амаркаду. Рядом ровно и глубоко дышал Рэйшен, от него исходило приятное тепло. И Элина, согревшись, заснула, крепко держась во сне за руку дроу.

Глава 39

А утром начались неприятности. Выходка Рэйшена с последующим падением на пол не прошла бесследно. Раны, так хорошо заживавшие, вновь разболелись, кое-где выступила кровь. Элина, наспех одевшись, пристально разглядывала каждый шов. Рэйшен мужественно вытерпел и осмотр, и то, как его добровольная сиделка подтягивает каждый шов.

– Больно, – процедил дроу во время обработки ран.

– Потерпи, мой хороший, – ласково проворковала Элина, – уже почти всё.

Раненый проглотил микстуру и принялся ждать, когда боль отпустит.

– Расскажи что-нибудь, – попросил он Элину. – Как ты жила там, у себя на родине.

Женщина вздохнула. Вспоминать о семье ей было тяжело, но если разговорами можно отвлечь Рэйшена, что ж, она это сделает.

– Ты спрашивай, что тебе интересно, а я буду рассказывать.

Вначале Элина говорила неохотно, но потом вспоминала то одну забавную историю, то другую, и принималась объяснять Рэйшену какие-то детали. Он слушал, удивлялся, и оба спохватились лишь за полдень, когда в комнату (и, как обычно, без стука) ввалился Яшка.

– Вы обедать будете?

– Да! – одновременно отозвались Рэйшен с Элиной.

– Пойду передам Майраге, – однако Яшка не торопился уходить, рассматривая уже подсохшие пятна крови на простыне.

– На что это ты так уставился? – сердито спросила хозяйка, предчувствуя какой-то подвох.

– У вас тут чего, первая брачная ночь, что ли?

– Ах ты паршивец! – разозлилась Элина и запустила в языкастого инкуба кувшином.

Яшка выскользнул за дверь, а кувшин не успел и с грохотом раскололся.

– Вычту из жалованья! – пригрозила трактирщица. – И ты на свадьбу не наскребёшь денег!

– Я больше не буду! – покаялся инкуб из-за двери.

– Тогда неси обед на двоих, мне серебряный кувшинчик с арзой и большой кувшин с тёплой водой! Осколки здесь уберёшь, а потом примешься за уборку во дворе!

Яшка тяжко вздохнул, но – делать нечего! – отправился выполнять хозяйские распоряжения.

После обеда Рэйшена ждала очередная обработка ран и просьба:

– А теперь ты расскажи о себе.

Рэйшен сразу помрачнел и нахмурился, но отказать не решился.

Клан Речного Песка не слишком велик. Правящий дом насчитывает пару десятков дроу, чьи родственные отношения довольно запутанны. Эта семья старается сохранить чистоту крови, и браки заключаются в основном между членами рода, и лишь изредка, когда того требуют политические интересы, молодой принц или принцесса уезжают в соседние кланы.

– А что, у ваших соседей нет заскоков насчёт чистоты крови?

– Неа, больше никто не заморачивается. Для всех соседей важнее, чтоб семья не вырождалась. Так вот…

В клане подрастала юная принцесса. В очереди на трон она числилась в самом конце, однако её оберегали, холили и лелеяли, все капризы исполняли и даже приставили личных телохранителей, хотя на принцессу никто не покушался. Честно говоря, принцесса характер имела гадючий, и сама могла за себя постоять, тем более что магией владела…

– А, так здесь всё-таки есть магия? – возрадовалась невесть чему Элина. – А то я уж решила, что здесь просто отсталая страна и вообще скукотища!

– Да нет здесь толковой магии, – отмахнулся Рэйшен. – Она сохраняется лишь в правящих домах дроу, у эльфов и совсем немного у нимф.

– Жалко, – разочарованно протянула Элина. – А я-то хотела выучиться на волшебницу. Но ты не отвлекайся, продолжай.

Из-за плохого характера принцессу недолюбливали, но один из телохранителей ничего не боялся и восхищённо смотрел на красавицу. Любым её выходкам он находил оправдания. Короче, влюбился он по самые кончики длинных ушей, хотя сам был простой воин. Но принцесса тоже обратила на него внимание. В общем, приключилась у них тайная любовь. А когда принцесса забеременела, любовь перестала быть тайной. Телохранитель, как любящий и порядочный дроу, хотел жениться на своей любимой. Он сделал ей предложение, но весь правящий дом закипел от возмущения. Принцессу заперли в её покоях, телохранителей разогнали, а этого героя-любовника отправили в казармы, мол, пусть новичков обучает. Видеться влюблённым не давали, принцессу всё время стыдили, ругали и упрекали, так что характер её окончательно испортился. Когда родился ребёнок, она даже не захотела на него взглянуть, и его унесли к кормилицам. Это, в общем-то, в традициях дроу. А когда он подрос, отдали учиться военному делу…

– И она даже не навещала тебя? – потрясённая таким безразличием, поинтересовалась Элина.

– Никогда. Тем более что от неё я не унаследовал аристократичной внешности. Как видишь, волосы у меня не серебряные, да и черты лица не в мать. Только цвет глаз достался от неё. В остальном я на отца похож. Но в казармах мне пришлось туго…

Среди молодых дроу Рэйшен был самым младшим, и на него устроили настоящую охоту. Прошло немало теркад, пока юный Рэй научился давать отпор обидчикам. Офицер, который занимался вопросами воспитания молодёжи, всегда был добр к Рэйшену. За это, правда, молодому дроу доставалось от остальных ребят ещё больше. Они дразнили Рэйшена не только его сомнительным происхождением, но и слишком близкими отношениями со старшим по званию. Рэйшен понемногу ожесточался, учился драться с любым противником, нанося ему наибольший урон.

Жить в такой ненависти было невыносимо, но и уходить было некуда. Однажды Рэйшена вызвали к старшему офицеру. Он пошёл, а в спину ему летели грязные предположения о том, зачем его пригласили. Офицер угостил юношу травяным чаем и эльфийскими сладостями, и Рэйшен было решил, что его товарищи не так уж неправы, выкрикивая непристойности. Однако действительность превзошла все его ожидания. Офицер признался, что он и есть отец Рэйшена, и юный дроу подавился чаем.

– А почему он сразу не забрал тебя к себе? – требовательно спросила Элина, придвинувшись вплотную к Рэйшену. В глазах её мелькали гневные искорки. – Разве его семья тебя не признала?

– У нас это не принято. И он не ответил ни на один мой вопрос, – печально поднял уголки рта Рэйшен. – Только виновато плечами пожимал. Я думаю, никто просто не захотел возиться с бастардом…

– Не называй себя так! – рассерженная Элина едва не сорвалась в крик.

– А на следующую ночь я сбежал и больше не вернулся. За мной никто не гнался, видать, не слишком я был им нужен. Я нанимался в охрану к купцам, а когда король собирал армию, я завербовался в числе первых. Тогда случился военный конфликт с соседями…

– Это в армии ты с Квэддо познакомился?

– И даже подружился. А когда Квэддо ранили, я его вынес из боя, правда, боялся до лазарета живым не дотащить…

– Вот отчего он так за тебя переживал!

– В Жадвиле он пытался предупредить меня, что барон не простит выходку с похищением Надриэли.

– И ты, конечно, его не послушал, – Элина укоризненно покачала головой и, будто бы случайно, коснулась кончика уха дроу. – Ты просто упрямец! А почему барон тебя так не любит?

– Давняя история, тянется ещё с той войны, где мы с Квэддо познакомились. Барон тогда и бароном-то ещё не был, титул он получил от короля позже. Якобы благодаря его командованию мы победу одержали…

– А на самом деле?

– А на самом деле баронство должен был получить Квэддо, потому что сам Жадвиль трусливо отсиживался в кустах. А потом Квэддо был тяжело ранен, и Жадвиль присвоил все заслуги себе.

– Но ты же мог рассказать правду!

– Я и рассказал, да уже поздно было. Новоиспечённый барон сообщил мне, что нелюди в титулах не нуждаются.

– Убила бы эту тварь! Сам он нелюдь!

– Убить полевого командира несложно, но вот барон – это совсем другая история… Между прочим, именно после стычки со мной барон терпеть не может нелюдей.

– Ну и дела, – покачала головой Элина. – А как давно всё это случилось? Квэддо не показался мне таким уж молодым.

– Это было оборотов двадцать назад…

Элина удивилась. Интересно, а что, дроу не стареют? Рэйшен догадался о причине её удивления и пояснил:

– Дроу живут долго, сотни три оборотов. Так что для меня 20 оборотов – пустяк, а вот Квэддо и барон постарели.

Глава 40

Ночью Рэйшен долго лежал без сна, всматриваясь в бархатную темноту ночи. Зачем он рассказал всё это? Он стыдился этой истории и считал своё происхождение и юные годы позорным пятном. Однако Элина, видимо, думала иначе. Он не увидел в ней унизительной жалости, только гнев. Любопытно, что сказала бы эта женщина его матери? Рэйшен тихонько фыркнул, представив, как Элина распекает надменную принцессу. И вообще, рассказав эту историю, дроу чувствовал облегчение, словно вытащил из себя ядовитый шип.

Потом, от безделья и вынужденного затворничества, мысли его потекли в иную сторону. Он повернул голову. По подушке разметались каштановые волосы Элины, а её кожа казалась такой белой и гладкой… Проклятье! И что ей не так?! За свою долгую бурную жизнь дроу сменил много женщин и никогда ни о ком не жалел. Сейчас что-то шло неправильно. Он нравился Элине, он это видел и чувствовал, однако она не спешила прильнуть к его широкой груди. «Я не отступлю, – дал себе слово Рэйшен, – эта женщина будет моей». Он протянул руку, чтобы привлечь Элину к себе, и тут же охнул.

– Что такое? – оказывается, она тоже не спала.

– Шов, – поморщился Рэйшен, – тянет.

– Завтра снимем швы на спине, – пообещала Элина, – вот и перестанет тянуть. А ты за это дай мне уши погладить! Прямо сейчас!

Рэйшен не любил, когда трогают его уши: сказывалось трудное детство. Однако он лишь ухмыльнулся:

– Я готов предоставить тебе всё, что угодно, не только уши!

Но даже сам Рэйшен не ожидал, что так остро отреагирует на невинную ласку. Желание захлестнуло его, заставило забыть о швах и ранах. Затрещал рукав рубашки, которую Рэйшен безжалостно стянул с Элины.

– Что это ты выдумал, – прошептала женщина, обнимая смуглую шею дроу, – с ума сошёл, что ли?

– Да, сошёл, – между жаркими поцелуями ответил Рэйшен, – из-за тебя!

Глава 41

Назавтра Элина провозилась полдня, снимая дроу швы. Тот охал, но терпел. Теперь он мог вставать, делать пару шагов, держась за стенку, и – ура-ура! – без помощи Элины справляться с горшком.

Порванную рубашку пришлось отдать в починку Тремме, а заодно и раздобыть штаны для Рэйшена. Его выздоровление с этого дня пошло на удивление быстро. Скоро он смог сам спуститься по лестнице в обеденный зал. Элинины работники встретили его радостным гомоном. Было ужасно приятно. На радостях он обнял всех, а Элину крепко расцеловал.

– Как же мы этого ждали! – проговорила Майрага под радостное улюлюканье Яшки и Йоржика.

Рэйшен не понял, к чему относятся её слова, к его выздоровлению или поцелуям. Судя по нахмуренному Элининому лицу – ко второму.

Дни проходили в хлопотах, а ночи – в любви. Элина отбрасывала всякую сдержанность и проделывала такие бесстыдные вещи, что Рэйшен немел (и, возможно, краснел). Но удовольствие получал, да. Он обнаружил, что Элина нервничает, когда он запускает руки ей в волосы.

– Я делаю тебе больно? Или тебе просто не нравится? – самому Рэйшену как раз очень нравились её тёмные кудри. Из-за Дара Дриады волосы закрывали Элине лопатки. Да и вообще, дроу всегда предпочитал брюнеток.

– Я обычно не разрешаю никому трогать мои волосы или по голове гладить, – смущённо призналась Элина.

– Это вопрос доверия, – серьёзно сказал Рэйшен. – Ты никому не доверяешь, да? Потому и не разрешаешь?

Он твёрдо решил добиться её доверия. Иначе как же он заплетёт ей обрядовую косу, которую настоящий дроу плетёт один раз в жизни?

Рэйшен сожалел о потере лошади, меча и седельных сумок, однако пришлось с этим смириться. Дроу начал тренироваться на заднем дворе таверны. Вначале Элина обеспокоенно посматривала на его упражнения, боялась, как бы он не навредил себе. К Рэйшену всё чаще стали присоединяться Йоржик с Яшкой, отлынивая от работы. Беспокойство на лице хозяйки понемногу сменялось негодованием, и она, бранясь, прогнала обоих шалопутов.

Работы в таверне стало больше, страда подходила к концу, и селяне стали вечерами захаживать в «Весёлый дроу».

Элина всегда старалась хорошо выглядеть, чем вызывала немалую досаду и даже ревность Рэйшена.

– Ну зачем ты укладываешь волосы? Эльфийская помада?! Серьёзно?! Для кого ты красишь губы?

– Для себя, – спокойно отвечала Элина. – Помнишь, я уже говорила, что хочу, чтобы меня уважали, а для этого, в первую очередь, я должна уважать сама себя, а не уподобляться нечёсаной оборванке…

Рэйшен уже слышал от неё эти слова, когда ехал в Примежье в качестве охранника. Но ему трудно было принять такой взгляд на уважение. Значит, вначале нужно уважать себя самому? Хм…

В это время Элина торопливо дёргала гребнем свои волосы.

– Постой, – Рэйшен мягко отнял у неё расчёску. – Ты же сейчас половину волос себе вырвешь, дай-ка лучше я.

– Уж не знаю, лучше ли, – проворчала Элина, но расчёску отдала и не отстранилась, когда Рэйшен принялся разделять каштановые пряди.

Дроу мысленно торжествовал и опасался только одного – сделать ошибку в обрядовом плетении. Элина, правда, понятия не имела о таком, но сейчас не это было важно. Когда трактирщица спустилась вниз, Майрага замерла, в изумлении рассматривая хозяйку. Яшка присвистнул, а Рута с Мяткой, снова трудившиеся в таверне, дружно ахнули. Элина не поняла, отчего все так восторгаются, но, тем не менее, осталась довольна.

– Всё ж таки заплёл Рэйшен хозяйку, – громко сказал кто-то из посетителей.

– Я готов каждый день её так заплетать, – так же громко ответил Рэйшен, осторожно спускаясь со ступенек.

– Я согласна! – весело отозвалась Элина.

Она с изумлением отметила, как засверкали глаза Рэйшена, как посетители с энтузиазмом осушают кружки за «здравие и счастье хозяйки».