Текст книги "Не дам тебе сбежать (СИ)"
Автор книги: Хелен Кир
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 9 страниц)
31. Обнуленный псевдо-пас
– Руки от меня убери!
Богдан поднимает ладони вверх и делает шаг назад. Он отступает под моей растущей истерикой, я не верю в его псевдо-пас.
– Убрал. Видишь, стою.
– Уходи. Больше не трогай меня. Знать тебя не желаю. Вали к своей Илоне.
– Ты в адеквате?
И это Айдаров мне говорит. Мне …
– Я вас видела, – хриплю перехваченным горлом. Мои связки до того напряжены, что сейчас просто лопнут. Больно. Как же мне больно! Стоило ли влюбляться в такого гада. – Подробный фотоотчет в постели с этой.
– Что за херня? – взрывается. – Забудь и не думай. Не было ничего.
– Сделать вид, что ничего не было? – взвизгиваю. – Она в твоей футболке!
Не знаю, почему еще не размозжила голову напористому говнюку. Он стоит, как ни в чем не бывало. Перебарываю в себе гулкие вибрации обиды с огромным трудом, понимаю – падать ниже некуда.
Айдаров использует всех без зазрения совести и ему не стыдно. Ему никак. Если внутри любого человека бьется сердце, то у Богдана лягуха болотная.
Скотина гулящая! Дать бы ему по башке ногой! С вертухи. Жалко, что не умею.
– Наплюй, Юль. Ничего такого не было. Какая футболка? Ты же знаешь, что нравишься мне.
Это даже смешно, ей-богу. Сдавленные истерические всхлипы, приправленные икающими бульками прорываются, сдержаться нет возможности.
– Богдан, нам изначально было не по пути. Толком не встречались, подумаешь, переспали, будет проще расстаться. Возвращайся к Илоне, – сжимаю зубы. – Раз ты ей так все еще доверяешь, что растрепал о нас. То есть, что у нас все было. Весь курс обсуждает.
– Стоять! Хватит барагозить.
Он подрывается за секунду. Отшвыривает сумку, что мешает плотно прижаться. Стискивает сильно, больно, давяще. По-другому Айдаров не умеет. Противостоять физически сложно, поэтому просто жду, когда отпустит.
Впивается в волосы на затылке. Глаза в глаза. Лед и боль. Треск. Полетели молнии.
Айдаров кипит. Он бурлит больше сотки градусов, сейчас рванет на ошметки. Я знаю эту злость, чувствовала не раз, но никогда не была ее источником. А сейчас …
– Я не дам тебе убежать! Ты моя. Поняла? Похрен на всех. Я разберусь за треп, Юль! – встряхивает. – Юля! Я никому ничего не говорил. Ты за кого меня принимаешь?
Выдираюсь с мясом.
– Откуда она узнала?
Айдаров припирает спиной к шкафчикам. Блокирует выходы со всех сторон. В глазах битое стекло и я уже начинаю во всем сомневаться. Боль внутри никуда не деть. Ее не смахнуть и просто так не забыть.
– Не знаю. Но узнаю, отвечаю.
– А футболка? – ору.
– В душе не гребу. Когда бы успел с ней, а? Я же с тобой носился, Юля, – в голосе впервые за все время пробиваются нотки отчаяния. – Не пыли. Сказал разберусь.
– Нечего разбираться, – отрубаю решительно.
Потому что разрывает на куски.
Бесит, что готова верить, бесит, что внутри полный раздрай и земля под ногами потрескалась. Куда тянуться, в какой стороне свет?
Беспомощно отчаянно рычу и брыкаюсь, потому что больше не могу. Со всей силы пережитые эмоции прямиком в раздолбанное сердце прицельно бьют.
– Серьезно? – взвивается. – Ты, блядь, серьезно?! Сказал же, что тебя люблю, что еще надо?
Позади нас хлопает. Одновременно вздрагиваем.
На пороге стоит бледная Лона. Увидев нас, делает шаг назад. Богдан свирепеет, рыкает, велит не двигаться и тигром бросается, догоняя Илону. Ловит ее за поворотом. Ошалев, слушаю как тащит. Втягивает в раздевалку и запирает дверь.
– Показывай, – рявкает.
Он настолько зол, что пугаюсь. Богдана накручивает со страшной силой на вертящееся колесо злости, он буквально на глазах превращается в монстра. Орет, как ошпаренный.
– Я сказал показывай.
– Нет, – сопротивляется Лона, задрав подбородок.
– Сам достану, – грозно.
– Нет!
Айдаров без труда забирает телефон. Приперев дверь плечом, копается в галерее. Зло щелкает по экрану, производя разные манипуляции. Бешенством разит на всю раздевалку. Я замираю не дыша. Нет, я его не боюсь, это другое.
Зачем она так? Увожу фокус внимания на Илону. Злая, переминается с ноги на ногу и тупо бесится. На что рассчитывала, не понимаю. Ведь сейчас невооруженным взглядом видно, что соврала. Соврала!
– Это видео?
Показывает. Сглотнув, киваю. Даже сейчас больно смотреть.
– Нейронка, – презрительно усмехается. – Юль, ты же умная девочка. Отличить нельзя было? Тут косяк на косяке, – закусываю губы от отповеди. – Старое фото с оживлением и доработкой. Так, Илона? – меняет интонацию. – Труби давай.
– У меня времени пристально рассматривать не было, – рявкаю в ответ, испытывая необыкновенное облегчение.
Я там ослепла тогда в аудитории? Мне простительно, если что. На меня весь курс пялился. На это и расчет был. Господи, провела как девчонку не разумную. Стыдоба.
Илона молчит. Сжимает кулаки и молчит. Жалкая какая-то.
Айдаров подходит к ней ближе. У меня аж перехлестывает. Хочется заорать, приказать, чтобы не подходил. Я не хочу! Он – моё! Моё же? Дышать она еще на него будет.
– По поводу «спал». Сама додумала? – спокойно давит словами. – Сколько раз говорил, я тебе ничего не обещал. Так? Все по-честному. Ничем не клялся. Виноватым себя не чувствую. Был договор, я кидаю деньги, ты пляшешь. И никаких обязательств. Был договор? Говори!
– Был, – признается. – Я все отработала. Но …
– Ни «но!». Был просто секс. Это все! Что, блядь, тебе не так? Язык прикуси и не разноси по поводу Юли. Предупреждал! Не понимаешь? Тебе как еще объяснять? – нависает глыбой. – Намела языком своим что? Даю сутки, чтобы разгребла. Сутки, Илон. Для понимания: я, – показывает в мою сторону, – её люблю. Поняла? Если через 24 часа кто-то косо в сторону Юли посмотрит, будет хуёво. Пошла отсюда.
Илону как языком слизывает. Я же в шоке стою.
Бог-Богдан во всей красе. Он и таким может быть. Жестким, беспринципным и бескомпромиссным. Мне немножечко неприятно и неловко. А если я попаду под горячую руку? Но, с другой стороны, я же не Илона и вообще никакие деньги от Айдарова не нужны и продаваться я не собираюсь. Так что …
– Прости.
Обнимает за талию, втыкаясь горячими губами в шею. Как ему сопротивляться? Едва коснется, я уже в обморок падаю и забываю, каким гадом может быть. Его потряхивает от не до конца выплеснутой агрессии.
– Она по-другому бы не поняла.
– Жестко ты.
– Юль, – разворачивает к себе. Серьезно смотрит в глаза, гладит костяшками по пылающей щеке. – Не хочу делить людей на категории, просто пойми, тот кто продается, с ними нельзя по-другому. Отношения деньги-товар, понимаешь?
– А я? – какого-то черта спрашиваю.
– Ты ни при чем. Ты другая, – успокаиваясь, улыбается. – Я с тобой подонком быть не хочу. Вот это, – показывает на дверь, за которой скрылась Лона, – не о тебе. Поэтому и влюбился. Поняла?
– Да? – щеки заливает горячим.
Внутри разгорается пожар. Это не Богдан, а тайфун какой-то. По эмоциям качает меня туда-сюда, как ракиту на ветру.
– Я тебя люблю, Юль, – трется лицом, нежно качается губами везде, где достанет. – Пошли они все, – мучительно стонет. – Расстроили зайку мою, напиздели с три короба, – впивается в губы. – М-м-м, хочу, Юль. Какие кто … – толкает языком мой. – Я без тебя не могу. Каждая минута о тебе. Давай сбежим, Юууль, – обнимает, бессовестно трогает везде-везде. – Поехали ко мне. Пожалуйста.
32. Рай
Вокруг белый день, а мне ночной феерией в башню бьет. Вытащив Авдееву из тачки, веду в свою квартиру. Меня прет от того, что охотно идет. Смущается, кусает вишневые губы и идет. По настроению улетаю в космос, бомбит как пацана и это охуительно.
Не помню, когда такие восторги собирал. Теперь же они все чаще приходят.
– Роллы будешь?
– Не хочу.
– Пиццу?
Качает головой.
Подхватываю под колени, кружу. Она хохочет, откинув голову. Резинка с волос слетает, белые пряди рассыпаются по плечам, будто первый пушистый снег выпал. Залипательно пипец.
– Что хочешь? – допытываюсь.
– Ничего.
– Так не бывает.
Зажимаю в лифте. Набрасываюсь целовать. Хочу. Хочу. М-м-м! Не могу …
– Шампанское? – провоцирую.
– Белый день на дворе, – прыскает.
– Ну и что.
– Даже не думай, – прищуривается. – Думаешь сговорчивее буду?
Ржу. Разгадала. Но все не со зла. Знаю, что Юлю парит пока все это. Типа, я на опыте, она нет. Но ей и в голову не приходит, как же прет таких, как я, от нежной неопытности. Такое на тысячу изысков не променяешь. Короче, расслабиться отменяется.
– Гад, – хлопает по плечу.
– Выходим, моя бэйба, – выношу ненаглядную из лифта.
Она колотит по спине и попискивает. Открываю дверь, аккуратно ставлю на пол. В прихожке полумрак, в квартире тоже. Жалюзи надежно скрывают свет. Юля с любопытством осматривается.
– Ого, – проходит в гостиную.
Ну да … У меня просторно. Подарок родителей к совершеннолетию, так что …
– А ты барчук, Айдаров! – подкалывает.
Трогает корешки книг, некоторые достает, пролистывает. Вопросительно поднимает брови. Ну вот и все. Сейчас авторитет рухнет вниз, пробивая пол к соседям. Да, у меня ботанская библиотека. Смеясь, пожимаю плечами.
– Оу, Лесков, Гоголь, – бормочет. – У меня все шансы втрескаться в тебя еще сильнее.
Осекаюсь по полпути. Её слова … они навылет.
Нутряк скручивает в сладкой судороге. Неужели? Боясь спугнуть, неслышно добираюсь до добычи. Вынимаю книгу из рук и напирая медленно веду Юлю к широкому дивану.
– А я уже.
– Что? – выдыхает.
– Влюбился сильнее.
Голова начинает кружиться от близости. Юля первая забрасывает руки, кольцуя шею. Дышит ртом, рвано, сбивается с заданного ритма.
– Такое говорить мне, Богдан, – коротко целует. Будто влагой горячей обжигает. От контакта кровь начинает реветь еще сильнее. – Опасно.
– Почему? – роняю на мягкие подушки.
Глажу пальцами голый живот. Кожа моей девушки подрагивает, мои пальцы пульсируют. Нагло ныряю вниз, касаясь кромки трусиков.
– М-м-м, – подается вперед, – провокатор ты.
– А ты, – стаскиваю штаны вниз, оставляю Юлю в одном белье. – А ты … – добираюсь до футболки, которая вслед летит на пол. – Ты еще хуже. Думаю о тебе. Снишься ты. Везде одна ты. Что это, Юль? Помешательство?
Ненасытно впиваюсь в кипяточные губы. Ответ не нужен, я и так знаю, что это такое. Со стонами схлестываемся. Шея. Ушко. Рот. Скатываюсь к груди.
– Оу, – дрожит, когда добираюсь до острой вершинки. – Богдан-Богдан– Богдааан, – тарабанит.
– Здесь, – вкладываю в нежную ладошку гудящий член. – Сожми его, – задыхаюсь от легкого сжатия. – Еще. Еще … Сильнее … Бляяядь! – рычу от невыносимого кайфа.
– Больно? – не понимает, разжимая руку.
Сдавленно смеюсь, вкладывая назад все. Какой больно, я тут скоро репутацию скорострела заработаю. Может как в том фильме, сразу два гандона натянуть, чтобы не опозориться.
– Ты меня с ума сводишь, – снова зацеловываю. – Какая ты у меня …
Развожу ноги, в пару приемов пакуюсь в резину и осторожно растягиваю малышку. Сантиметр за сантиметром.
– Больно? – теперь я в который раз спрашиваю.
Мотает головой.
Только плечи ногтями пропарывает, сдавленно-нетерпеливо стонет в шею. Обещаю, что сейчас будет легче. Меня парит, да. Хочу, чтобы боли не было. Хочу, чтобы кайфовала со мной, как я с ней. Хочу, чтобы стонала. Это так важно, что в самом притыке раскачиваю амплитуду.
– Еще.
– Что?
– Сделай так еще, – плывет.
– Так? – раскачиваю еще.
– Да!
Потом еще раз так и еще. И еще. И все.
Все летит к чертям собачьим, потому что шум нарастает, кровь становится гуще, пространство тяжелее и ощущения насыщеннее.
Вот так нас качает. Так разволакивает, что с ума сойти. По спине течет пот, в глазах все взрывается. Юлины распухшие губы, расфокусированный взгляд и стоны-стоны-стоны.
– Люблю... Люблю! Люблю … Я так тебя … Мой. Моя … Ааа... Божеее.
Опережая, тарабаним друг в друга. На пике замираем. Дрожа, смотрим в глаза и уплываем куда-то в рай.
Эпилог
Ошарашенная выхожу от декана. Опираюсь на стеночку, обмахиваюсь руками. Неужели все правда? Стечение обстоятельств или …
– Да, мам.
– Юль, какие дела?
– Минуту.
Сбегаю от шума на лестницу. Втискиваюсь в угол, взволнованно тарабаню.
– Мам, я теперь полы не мою. Меня взяли на место фотографа. Зарплата царская. И Фет Фет сказал, что мне как одной из лучших студенток дали место со скидкой на учебу. Ты представляешь?!
На том конце тишина. Тревожно слушаю, обмирая от восторга. Понимаю, что мама тоже немного в шоке.
– Юль, папе тоже повезло, – сдерживая радость, сообщает. – Теперь все наладилось. С деньгами будет проще. Ему предложили выгодное вложение в дело.
Встречаю новость бурно. Радуюсь за родителей. Все-таки справедливость существует. Еще немного делюсь с мамой восторгами и спешу на выход. Зачеты сданы, некоторые экзамены автоматом, осталась самая малость.
Внутри бушует радость. Все складывается как нельзя лучше. И все было бы еще лучше, если бы у Милы все наконец разрулилось, но там пока глухо. Дать бы этому Радченко по горбу! Мила не разрешает.
Несусь по тротуару, думаю о Богдане. Он должен сегодня приехать с командой с какой-то очень важной тренировки. Скоро поедем на значимую игру. Такую значимую, что подумать страшно.
– Не споткнись, – в спину летит ядовитое.
Закатываю глаза. Илона никак не успокоится. Мне, конечно, давно плевать, да и она жалит, наверное, по привычке. Не может простить потерю статуса первой из первых. Теперь Лона беззубая кобра, да и плевать. У меня дел невпроворот, рассеивать внимание на бывших гламурок некогда.
К главному корпусу подъезжает огромный расписной автобус. Сердце радостно екает. Сейчас появится мой бог-Богдан. Официально для всех – мой парень. Да-да! Сарафанное радио работает точно и без сбоев. Айдаров никогда не упустит возможности обозначить при всех, что я принадлежу ему безраздельно. Собственник оказался – жуть!
Мне все нравится.
С колотящимся в горле сердцем жду появления. Парни, громко смеясь вылетают из автобуса,
– Айдар! – зовет Шиша.
– Оставь, – осекает Рад. – Все равно с нами не пойдет.
– А-а-а, – разочарованно таращится на меня Шиша. – Полный жимапель … Здорово, Юлька! – кричит.
Киваю. Шалопай. Просто шалопаище. Не зря его тренер дрючит, но с того, как с гуся вода.
Богдан выходит последним. Зависает на последней ступеньке, исподлобья прицельно охватывает местность проницательным взглядом. Ого, на скуле огромный синяк. Вздыхаю. Бескомпромиссный нападающий, блин.
Взмахиваю рукой. Увидев меня, расплывается в мальчишеской улыбке. Ай, какой он красавчик.
Обожаю-обожаю-обожаю!
Закидывает сумку на плечо, идет. В другой руке небольшой дизайнерский букетик. Красивый очень. Рассыпаюсь нежностью, таю.
Бог-Богдан широкоплечий, уверенный, борзый. И весь мой. Весь-весь.
Раскидывает руки. С лёту влипаю и замираю, прижавшись к груди. Одновременно порывисто вдыхаем.
– Привет. Я скучал.
В груди скручивается теплый комок. Трусь о богическое тело, стискиваю насколько могу обхватить. Бурчу, скрывая сопливую раскиселенность в последней стадии.
– И я.
– Сопротивляешься? – смеется, запускает руку в волосы. Перебивает пряди, нацеловывает макушку. Он в курсе моих загонов. Я иногда загоняюсь, что люблю Айдарова сильнее, чем он меня. Бредом звучу, но побороть себя без вариантов. Чертово упрямство. – Едем ко мне. Ты здесь закончила?
– Да. По дороге расскажу, – откидываю голову. – Видишь, сразу на все соглашаюсь. Что ты со мной сделал, Айдаров? – подмигиваю. – Я теперь твоя игрушка. Дергаешь за ниточки …
– Тебя надергаешь! – притворно возмущается. – Юлька, прекращай безвинной ромашкой притворяться, а тебя знаю.
– Я и есть ромашка, – поднимаю бровь.
– Чертополох ты. С тобой валерьянку ведрами жрать надо, – обнимая, ведет на стоянку.
– Есть жалобы? – подстраиваюсь под широкий шаг.
– Да не дай бог.
Открывает двери, помогает сесть. Забрасывает сумку в багажник, гибкой пантерой влетает в салон и мне конец. Это на людях мы сдерживаемся, а здесь …
Водительское сиденье отодвигается назад, ровно через миг сижу верхом за бог-Богдане. Наглючие ладони проникают под короткую юбку, тискают там все, что под руки попадется. Ошалев от крышесносной тактильности, плыву в бурном потоке. Прижимаюсь к его лбу своим, касаюсь лицом, ловлю кипяточные губы.
– Ты подумала?
Вместо ответа целую.
Богдан в ответ коротко толкает мой язык своим и совершив какой-то головокружительный влажный ожог, отрывается. Тянусь снова, потому что хочу еще раз так.
– Не-не-не, – уворачивается. – Говори.
– Да блииин, – психую. – Целуй! – командую.
– Не-а.
Хлопаю по плечам. Перехватывает запястья, впивается своим соблазнительным ртом в шею и творит там всякое. Нетерпеливо ерзаю, выпрашивая больше.
– Юууль …
Сдаюсь.
Богдан упрямый, если что задумал бесполезно сопротивляться. Я и так с темы месяц съезжаю, не потому что не хочу, мне страшно. То есть не то, что страшно, просто … пф-ф-ф …
– Богдан, давай еще хотя бы неделю … – не успеваю закончить.
В задницу впиваются пальцы.
– Слушай, Юля, чего боишься? Сколько уговариваю? – ругается. – Это всего лишь переехать ко мне. Всего лишь! Я разве не доказал тебе верность?
– Доказал, – преданно заглядывая в глаза, соглашаюсь.
Это правда. Мила говорит, что я придурочная и от таких предложений не отказываются. Айдаров меня действительно любит.
– Ты понимаешь, что спать без тебя не могу. Жить не могу. Ты двадцать четыре на семь нужна. Мне сложно. И тебе тоже, знаю же. Долго издеваться над нами будешь?! Может разлюбила?
– Неправда, – лащусь, как кошка. – Очень-очень тебя люблю.
Сейчас скажу... Ну правда, что я как здрассьти.
– Короче, – ссаживает с колен. Пристегивает меня, неопровержимо припечатывает. – Родители дома?
– Д-дома …
Он собирается к нам?!
По решительному настрою понимаю, что да. Бестолково мечусь, дергаюсь как кукла на нитке. Ругаюсь на себя, какого черта дотянула до критичной черты. Вытрепала нерешительностью Айдарову все нервы и теперь сам предпочитает действовать.
– Ты серьезно? – лепечу.
Ничего не отвечает.
По дороге покупает шикарный букет и элитный коньяк. Маме и папе. Класс! Сижу и рдею, как купленные цветы. Плаваю в смятении, но слова не говорю против. Он мужчина, пусть решает.
С испугом таращусь на наш дом. Не моргнув глазом, Айдаров высаживает, забирает дары и уверенно шагает. Даже надавить звонок не дает. Я кажется сейчас в обморок упаду или мне корова язык отжевала. Стою красной полыхающей статуей.
Открывается дверь. На пороге мама и папа.
– Здравствуйте.
В руки обалдевшей мамы ложится букет. Папа пытливо смотрит на Айдарова. Богдан, конечно, достойно выдерживает взгляд. Крепко пожимают друг другу руки.
– Думал Юлька тебя выдумала, – улыбается. – Проходите.
Мама суетится, накрывает на стол, а я, как и прежде зависаю. Отвисаю только тогда, когда Богдан акцентирует внимание родителей и сообщает.
– Я очень серьезно отношусь к вашей дочери. Возможно, вы скажете, что мы еще молоды, но все равно попрошу вас …
– Ооой, – прикладывает руку к груди мама.
– Мам, не то, – спешу заверить.
– Дааа?
– Да.
– Дай Богдану договорить, – смеется папа.
– Так вот. Прошу вас разрешить переехать Юле в мою квартиру. Сразу скажу, что финансовый вопрос закрыт. Я сам буду ее обеспечивать. От вас требуется только разрешение на переезд.
Сижу и думаю, а меня вроде как тут и нету. Очаровались моим Богданом как райской птичкой. Всаживаю в бок Айдарова палец. Тот хоть бы бровью дернул. Сидит, вещает папе, как мы с ним будем классно жить и как будет обо мне заботится.
– Куришь? – спрашивает папа.
Богдан кивает. Папа уводит его на балкон. Стоят там себе спокойно разговаривают. Коннект с первого раза, бывает же.
– Дочь, какой хорошенький. Ответственный. Мечта не парень.
– В смысле вы не против? – в шоке спрашиваю.
– Посмотри, – показывает на балкон. Смеются что-то там, размахивают руками. – Не против. Пробуйте. Твой папа меня также забрал.
– Да?! – удивляюсь.
– Да, – уплывает в воспоминания.
Дверь открывается. Папа зовет маму что-то найти в кладовке. Якобы нам нужно с собой.
– Попалась, Юль, – крадет жаркий поцелуй. – Иди собирай вещи, – урчит. – Теперь ты от меня никуда не убежишь.
Коротко и горячо зацеловывает.
– Моя. Навсегда.
И знаете … Я согласна!
Конец.
