Текст книги "Не дам тебе сбежать (СИ)"

Автор книги: Хелен Кир

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 9 страниц)

9. Сотка

– Что кислая? – Мила втягивает коктейль-мороженое в большую трубку. – Случилось что?

Меня передергивает. Реально не знаю, говорить или нет. Мила надежная подруга, но я видимо так себе. Отчего тогда все происходящее между Айдаровым и мной не спешу никому рассказывать. Хотя какое там «между нами», бред же. Мне страшно от его внимания.

– Ничего, – отвожу взгляд. – Настроение не очень. Вероятно не выспалась.

– Мгм, – громко опустошает высокий стакан. – Ты слышала, что Илона о тебе сплетни распускает?

Ежусь. Не хватало еще со злобной истеричкой схлестнуться. Я этих мажорок терпеть не могу. Достали. Носятся со своими парнями-деньгами, как идиотки.

– Какие? – отстранено спрашиваю. Делаю вид, что не волнует озвученная данность. – Что ей от меня нужно?

– Говорит, что за Айдарова тебе голову снесет. С чего бы? – заговорщически наклоняется. – У вас что-то есть?

Лицо беспощадно горит.

Опускаю глаза, смущаюсь аж слезы наворачиваются. При мысли о Богдане противоестественные процессы в организме запускаются. Понять их природу для меня пока сложно.

– Мил, что между нами может быть? – волнуясь, выдаю. – Доводит в раздевалке. Типа, уборщица и все такое.

Мила сочувственно гладит по руке. Ей жаль, что все так обернулось в моей ситуации, но осуждения или не дай бог брезгливости в глазах никогда не видела и не увижу. У нее хоть родители и при деньгах, но воспитали абсолютно нормальную дочь. Ей плевать сколько у кого денег.

– Хочешь буду помогать? – шепчет. – Двоим не так страшно нападки сносить. Не дам тебя в обиду.

– Спасибо, – тепло улыбаюсь. – Я сама.

– Подумай, без проблем смогу – от души советует. – С Илоной аккуратнее. У нее по поводу Бог-Богдана кукушка отлетает. Слышала, папашка ее разорился? Там край нужен богатенький мажорчик. Тем более звезда. Айдаров в этом плане очень перспективный.

– Плевать на него хотела, – с досадой морщусь. – Я ему повода не даю. Пусть не волнуется.

Двери кафе с хлопком открываются. Как назло вваливается шумная компания. Орут как мамаки дефективные.

– Ооо, – тянет Мила. – Радость пришла откуда не ждали.

– Твоя правда.

В самом центре народа Айдаров. Рука наперевес на шее счастливой Илоны. Богдан расхристанный, стильная широкая футболка небрежно заправлена за широкий ремень. Ну и штаны, а-ля шаровары. Куда же без них. Пренебрежительно фыркаю. Уж что-то, за модой богатенький следит тщательно.

Илона как преданная собака заглядывает, ловит каждое слово.

– Она сейчас сядет и залает, – Мила говорит тихо, но все прекрасно слышу. – Надо же, послушная как болонка.

– Их дело, – складываю тетрадки в сумку.

Мила уже не реагирует, тихо пытается рассмотреть Радченко. Что такое? Радченко тоже коротко роняет взгляд. Они что покраснели оба? То есть … Так. Все. Не мое дело. Сделаю вид, что в танке.

– Идем, Мил?

Отодвигаюсь. Вдруг стул начинает крениться. Взмахнув руками, неловко хватаюсь, пытаюсь обернуться. Да боже мой, нет же!

– Ты в первом классе? – рычу на Айдарова.

Он непроницаемо таращится. Я же не могу достать ногами до пола, чтобы встать на ноги. Мотаюсь наперевес.

– Привет, Золушка.

– Мозгов смотрю как и прежде нет. Опусти стул!

Айдаров придурок-придурком. Это ненормально. Злюсь до пенообразования. Еще и Мила куда-то пропала. Как корова языком слизала. Копошусь в воздухе. Съехать на бок не проблема, все дело в том, что больная нога не даст. Зацепилась на крыше вчера, пока фотографировала закат. Ступенька треснула, повезло что не сломала.

– Что тебе нужно?

– Да шучу я.

Стул резковато опускается на пол. Айдаров обходит и садится прямо на наш стол. Впивается в меня темными глазами. Против воли цепенею.

– Дело есть.

Опасливо озираюсь. Илона злобно гипнотизирует нас, еще немного и я полыхну. Не то, что боюсь, просто не хочу связываться. Она ненормальная. На первом курсе все время всех задирала, козни строила. Из-за нее пару девочек в другие вузы перевелись, после чего Лонку приструнили, но она снова расслабилась. Мама чокнутой вхожа в деканат.

– Никаких дел, – отрубаю.

Мне еще учиться.

Все внимание сосредотачиваю на полу, не хочу ничего! Отстаньте. Пусть даже в глубине души Айдаров немножко нравится, ну и что. Никогда никому не признаюсь. Мне нужно край закончить именно этот вуз, потому что здесь перспектива, я хочу помочь родителям. Никаких симпатий и разборок, чего бы это ни стоило.

– Сотка.

– Что?

– Плачу сотку.

10. Вакансия

– И что я должна буду делать?

Осторожно рассматриваю наглеца.

– Ничего сложного, – чешет нос. Принимает независимый вид. – Да не дергайся ты, – раздражается, пока пытаюсь удобнее сесть. Он давно бросил мой стул и устроился на место Милы. – Игру пофоткать нужно.

– Чью? – туплю.

– Нашу, Авдеева, – нетерпеливо. – Глупая или прикидываешься?

Замолкаю.

Его банда не только с конкурентными командами городских универов играет, они еще и по городам ездят, по ближнему зарубежью. Но это они, а это я. Разница ощутимая. Если спортсменам выпадают разные плюшки по учебе, где-то халявные зачеты, где на экзаменах не так жучат, мне никто на встречу не пойдет. Может пара преподавателей, в лучшем случае только пара, остальные принципиальные для простых смертных.

Но сотка …

– Заткнись, – рассеянно отсекаю хамство.

– Ты бы проще с работодателем разговаривала, – упирается кроссом в ножку стула, сдвигая с места.

– Серьезно?

Да. Богдан смотрит серьезнее некуда. Качается, сидит, ошеломляюще нагло пялится. На лице ни один мускул не дергается. Мои мозги взрываются.

Сотка. Заманчиво. Я сейчас вообще кроме добычи денег не могу ни о чем нормально думать.

– Серьезно.

– Куда предыдущий фотограф делся? – разумно интересуюсь.

– Какая разница? – вскидывает бровь. – Место вакантно.

– Подумаю. Сразу ответ не дам.

Бог-Богдан неприлично дуреет. А как ты думал? Не все бегут по щелчку исполнять желания.

– Ты адекватная? – на лицо наползает тень. – Предложение недолго действовать будет. Команде нужно срочно. Сотка, Авдеева.

Как-то странно. Это очень приличные денежки. В чем собака порылась, а? И самое главное, понимаю – влететь могу так, что еще должна останусь.

– Что голову морочишь? Таких зарплат нет! Думаешь я совсем идиотка?

Вранье. Там половина точно накручена, какие сто тысяч. Деньги запредельные для четырех выездов в месяц.

Меня реально злит, что Айдаров пытается навесить лишнее. Зачем, м? Порываюсь встать. Айдаров блокирует выход, вдавливает назад в стул.

– Федерация накинула за профессионализм. Мы с парнями тоже добавляем. Тот парень был полное дерьмо. Ни ракурса не понимал, ни как игрока в движении поймать. Ты сможешь.

От низкого тембра по телу рассыпаются мурашки. Богдан тарабанит уверенно, четко и с нажимом. Будто ни разу во мне не сомневается.

– Откуда ты знаешь? – выдыхаю.

Айдаров вздрагивает. Он совсем близко. Его щека рядом, потому что говорил прямо в ухо. Не заметила, как приблизился.

– Страница «Черно-белая жизнь», – вкрадчиво.

Бледнею.

Откуда знает?

Беспомощно хлопаю глазами. Частое дыхание рвет грудную клетку. Крепко сжимаю сумку с тетрадками, слепо таращусь перед собой. Превращаюсь в стеклянную куклу. Впервые в жизни перевожу на Бог-Богдана умоляющий взгляд.

– Не волнуйся, – раздраженно усмехается. – Никто не узнает.

– Спасибо.

– Так что?

Айдаров отстраненно нейтральный, почти злой. Неудивительно. Злой он всегда, безразличный тоже. Поток прошлых анти-сентенций и действий аннулирован, слава богу, как понимаю. Я этому рада. Плевать он на меня хотел. Это дает надежду на то, что реально буду просто фотографом.

– Мне нужно переговорить с деканом. Когда первый выезд?

– Скоро.

– Я не могу бросить уборку. Мне любые деньги нужны. Окончательное решение до завтра ждет?

Айдаров стучит пальцами по предплечью.

– Что случилось, что ты так за никчемную работу хватаешься?

– Не твое дело! – огрызаюсь.

– Не мое, – безразлично соглашается.

– Тогда не лезь.

– Плевать! – соглашается.

Думаю. Хотя что думать, декан скорее всего согласится на отъезды, буду как-то договариваться сдавать досрочно, когда нужно и, если важные семинары – брать дополнительные задания. А вот с уборкой как быть.

Про страницу, что видел Айдаров не думаю. Почему-то верю, что не расскажет. Не потому, что ему меня жаль, просто ему все равно. Там ничего такого, просто «очень личное и с надеждой на будущее».

– Долго ты здесь? – недовольный голос влезает в пространство. Морщусь. Поднимаю глаза. Меня заживо сжигает Илона. – Поломойка, – отвешивает издевательский поклон.

Закатываю глаза. Отвешиваю идиотке фак. Ну достала.

– Ты что себе позволяешь? – брызгает ядом.

– Заткнись, – обрубает Айдаров. – Иди, я скоро приду.

Сталкивает ее с коленей. Лона сматывается, недовольно оглядываясь. Да уж. Достойная парочка.

– Жду ответ завтра в районе двух. Мой телефон, – пишет номер на салфетке. – Телись быстрее, Авдеева. На твое место есть претенденты.

Резко отодвигает стул. Не оборачиваясь, уходит.

11. Томатный сок

– Что ты с ней возишься?

Разрешал что-то спрашивать?

Прижигаю Илонку взглядом. Она скукоживается, гаснет под моим взглядом. Такие правила игры, да. Тушит в себе недовольство, знает, что мне плевать на ее сентенции.

– Я что-то обещал тебе? – рявкаю. – Это контроль?

Краснеет от лютой злости. Изначально был договор, я с ней столько сколько считаю нужным. Хочет пусть принимает. Нет – свободна. Я ни с кем не встречаюсь. Я трахаюсь, пока не надоест.

Она приняла. Какие вопросы?

В наше время поступаю еще по-божески. Все честно. Я никогда не наваливаю в отношении с девушкой лишнего. Все вопросы на берегу остаются. Дальше их фантазии. Ходят там разные слухи обо мне, но плевать. Такой какой есть, меняться не планирую.

– Богдан, – хищные длинные ногти царапают бедро. Безразлично слежу, как они ползут к паху. Усмехаюсь. Скажи ей отсосать здесь, ни минуты на раздумывание не возьмет. – Ты же знаешь, что хочу лишь твоего внимания. Раве нам плохо вместе?

Сбрасываю руку. Гашу вспышки. Это заступ. Это сука – заступ за линию. Не поняла с первого раза, да?

Отворачиваюсь к Радченко, он занят. Все глаза на Милу пролупил. Как котяра вокруг кольца валерьянового нашагивает. Но кто знает, как не я, что у него тоже только одна цель – завалить. Понимаю прекрасно, потому что нет ничего слаще, когда девушка в руки не дается. А те, кто падает … это на разы не больше.

– Иди, закажи себе что-нибудь, – бросаю карту на стол.

Правильно понимает, когда встает и сваливает. Послушная девочка.

– Эй, – зову.

Радченко вздрагивает. Толкаю локтем в бок.

– Залип?

– Не, – отмахивается. С любопытством смотрю, как скулы окрашиваются в розовый. Ой, ё. – Поплыл?

– Не знаю, – признается и переводит тему. – Шиша где?

– Известно где.

Он у нас любитель по телочкам постарше пошариться. Скорее всего зависает где-нибудь на съеме любитель свободных отношений. Вот кого не заманишь в сети никогда. Кремень.

– Богдан, пойдет Авдеева?

Пожимаю плечами. Это реально вопрос, с нее станется подальше послать. Мне бы хотелось, чтобы пошла. Сотка для нее это приличные бабки. Они ей нужны. Нутряк непривычно забирает горячим. Передергиваю плечами, жадно втягиваю воздух в направлении Авдеевой. Она пахнет так … Короче необычно. Все время хочется ощущать аромат. Это не духи. Весь люкс наперечет знаю. Вся фишка в том, что он меркнет в сравнении с запахом Юли.

– Не знаю.

– А почему она? Ты так ничего путем не объяснил.

– Считай, что хочу помочь.

Это правда. Точнее, часть правды. Остальное смутно.

– Ты? – нагло лыбится. – Девчонке?

– Прикинь, – вздыхаю. – Убогим надо помогать. Проблемы у нее. Встанет на ноги, выплывет, все закончится. Она реально девка годная, хоть и странная на всю голову. Фото крутые, – в защиту словно оправдываюсь.

Фотки – да. По мне, так талантливо.

– Посмотрим. Прошлый фотограф полное говно был. Все знаковые моменты просрал, придурок.

– А я про что.

– Смотри, – подается вперед, разворачивая меня в бок.

Милка с Авдеевой идут, по пути всовывая тетрадки в сумку. Навстречу выворачивается Лона. В руках томатный сок. Не успеваю подскочить, как сука обливает двоих с ног до головы. Одежда и лекции в хлам.

Подаюсь вперед. К чему демонстрация? Что за перебор? Знает же, что выкрутасы наказуемы. Начинаю закипать.

– Смотрите, куда претесь, – голос Лоны нервно взвивается, перекрывает гул.

Авдеева растеряно присаживается, с потерянным лицом отряхивает тетради, Милка бросается помогать. Кажется, она пострадала меньше. Выцепливаю Лону, уничтожаю взглядом. Какая дура, я же предупреждал. Не надо игнорить, два раза не прошу.

Видимо, сегодня в нее вселяется черт. Предупреждающе раздавливаю зрительно. Авдеева что-то говорит, высказывает. Глаза горят и сверкают. Она по-прежнему сидит на полу, отчищает листки и пытается промокнуть обувь салфетками.

Внимание к ним утихает, все занимаются своими делами. Благо никто не заостряется.

– Она попутала, что ли? – недовольно тянет Радченко, не сводя глаз с Милы, Авдееву стороной обходит. – Не трогаю, потому что твоя, – раздувает ноздри.

По лицу прокатываются горячие волны. Челюсти Рада смыкаются, как у бойцовской собаки.

– Кто? – не врубаюсь.

– Лона твоя шибанутая, – рык в разные стороны. – Берега потеряла.

– Не моя, – рублю. – Не навешивай. Но пока я с ней.

По крайней мере она чистая. Это единственное, что держит. Лениво искать на ночь новых партнерш. Такие дела. Не то, что это шиздец аргумент, уж какой есть.

– Тогда предупреди, чтобы больше не трогала, – зло прищуривается.

Показываю на Милу. Типа … Да?

Он, не моргая медленно в ответ кивает. Ясно. Значит, сильно зацепило.

– И как ты с ней собрался, когда у тебя невеста за границей?

Ради интереса спрашиваю, ни на секунду не выпуская из внимания ссору. Все равно вижу, как друга перекашивает. Я в курсе коммерческого союза семей.

– Не помешает. Время еще есть.

– Как знаешь, отец тебя наизнанку вывернет – пожимаю плечами. – Эй! – гаркаю.

Стакан переворачивается еще раз. Остатки сока льются на волосы Авдеевой. Илона вообще чокнулась?

Подрываюсь, по пути вытаскиваю пачку влажных салфеток. Протягиваю злющей Авдеевой, она тут же выбивает из руки.

– Вытрись, – командую. – А ты, – тычу в зарвавшуюся дуру, – быстро за мной пошла. В туалет иди! – повышаю голос на Юлю. Разворачиваюсь к Илоне, вытаскиваю стакан из рук, бросаю с шумом на первый попавшийся стол. – Я сказал бегом!

Вытаскиваю за локоть на парковку, завожу за свою тачку. Илона во все глаза таращится, адреналин после стычки еще не сошел. Колотит вовсю. Пригвоздив руками за плечи к дверям, рычу.

– Я сколько раз говорил! Авдееву не трогать! Ты поняла? – ору в лицо. – Ушла отсюда по резвому, чтобы больше тебя не видел.

Отталкиваю. Илона, не глядя на меня, быстро уносится. Смотрю ей в след, пока не исчезает из вида. Непослушными пальцами вытягиваю сигарету, бросаю в рот.

Жду, когда из кафе выйдет Юля.

12. Закрыть счет

– Ненормальная, – ругаюсь. – Больная на всю голову.

– Вот тут еще, – Мила трет прядь.

Бессильно рычу, глядя в зеркало. На моей природной блондинистой голове ярко выступает отвратительное безобразие. На темных не так выступало бы.

– Жалею, что не ударила, – сетую.

– Не опускайся до уровня одноклеточных, – пыхтит Мила.

С досадой рассматриваю новую толстовку. Она белая! Я копила на нее три месяца. Так жаль, прямо до слез. Чем теперь отмывать?

– Дура! – дрыгаю ногой. – На фиг мне ее Богдан сдался. Ведь из-за него же психует.

Собираю волосы во влажную гульку. Теперь хочешь не хочешь соглашайся на сделку с Айдаровым. Мне нужны чертовы деньги. Сок попал в шопер, там лежала дорогущая «память». Она залита и испорчена. Благо есть копии, но качество! Мне снова сидеть долго и упорно, чтобы восстановить данные. А «память» я где возьму? Она стоит тридцать тысяч!

– Ненавижу, – бессильные слезы текут.

– Вот иди к Айдарову и пусть он тебе новую покупает! – тоже психует Мила. – Раз дебилок своих не умеет в узде держать.

Стук в дверь женского туалета напрягает. Девочки не будут стучать, зайдут и все. Это чужой.

– Кто там?

– Мила! – мужской голос.

Э-э-э … Скашиваю взгляд на подругу. Она пятится назад, растерянно упираясь бедрами в раковину. Глаза стекленеют. Не сразу въезжаю в ситуацию. Потом узнаю интонации.

– Радченко.

Констатирую шепотом факт. Мила как кукла кивает. Что за реакция? Он обидел ее? Зверею мгновенно. Наплевав на приличия, дергаю ручку двери. Мила отскакивает к окну. Я настолько зла, что в моменте плевать на все. Одни беды от чертовых спортсменов.

– Чего тебе? – наезжаю с ходу.

Парень на меня не смотрит. Он подругу сканирует, буквально съедает взглядом. Проходится с ног до головы и будто бы убедившись, что она целая и невредимая незаметно выдыхает. На лицо наползает привычное хамоватое выражение. Куда же без него, стая гандболистов неизменно задействует максимально нулевые эмоции. Типа, жизнь простых смертных их не касается.

– Радченко! – возвращаю парня с небес на землю, требую ответа.

Он с ленцой переводит взгляд на меня. Безразлично таращится. Я едва дохожу ему до плеча.

– Помощь нужна? – перекатывает жвачку.

– Без тебя справимся, – рявкаю.

Так обида наползает стремительно, что, не стесняясь выплескиваю ее на гандболиста. Скрестив руки на могучей груди, бесстрастно принимает поток. Хоть бы где ему треснуло, как от глыбы отлетает.

– От вас одни беды! – трясусь от негодования. – Живете в своей скорлупе, на людей, как на мусор смотрите. Девки ваши чертовы исчадия. Что мы ей сделали?! Накинулась, сок вылила. Вы в принципе с адекватными встречаетесь? Больные оторванные от жизни безразличные идиоты. Возомнили себя богами Олимпа. Кто вам позволил только так себя вести. Звезд с неба нахватали, – не могу остановится, – ведете себя, как сволочи.

– Не ко мне претензия, – ровно отбивает.

Сбиваюсь на миг. Ни к нему, но все равно. Кому я это еще высказать должна? Мне безумно жаль вещей и гаджет. Я осталась без всего, без техники словно без рук. Это мой единственный источник дохода, не считая уборки.

Парень отодвигает меня с сторону, как куклу. Отлетаю аккуратно к стене. Радченко идет к сжавшейся Миле. Кричу ему в спину.

– Тронешь ее, я тебя загрызу.

– Остынь, – бросает через плечо. Подходит, соблюдая приличное расстояние. Молчит. Мила прячет глаза. Щеки полыхают, как маки. – Тебя отвести? То есть … вас? Мила? Мил … – чуть тише и внимательнее.

Подруга отрицательно качает головой. Радченко стоит статуей. Наступает такая гнетущая тишина, что убиться о стену. Теряюсь, понимая, что что-то между этими двумя происходит или уже произошло. Мила не рассказывала, но я не настаиваю на подробностях. Захотела бы – рассказала. Значит, было не нужно. Чувствую себя здесь лишней. Подруга не выглядит испуганной, она смущена до кончиков ногтей.

– Юль, выйди, пожалуйста, – по-человечески просит Радченко.

– Мил? – заглядываю подружке в лицо.

Умоляющий красноречивый взгляд. Ох, ладно. Молча сгребаю шмот и поспешно вылетаю. Торможу девчонок на входе.

– Туда нельзя, – вру, – там засор. Идите в другой туалет.

Стайка однокурсник уходит. Одна из девочек сочувствующе смотрит. Другая просит не обращать внимания на поехавшую крышей Илону. Замираю. Это неожиданный жест. Я не ждала переживаний, а тут сюрприз. Сухо благодарю.

Пишу Миле, ждать ли ее. Ответ приходит сразу, говорит, что не нужно. Ок, ладно. Пусть разбирается со своим Радченко. Все потом! Я не лезу.

Метеором пролетаю зал. Честно? Ожидала насмешек. Ведь на курсе медом намазано, если кто-то в буллинг попадает. Сейчас стоит тишина. Все заняты своими делами. Ведут себя так, будто ссора рядовое дело для будней. Причина этому Айдаров или нет, не знаю, но я благодарна любому, кто это сделал. Не хотелось бы, чтобы тему томатного сока мусолили.

Торможу на ступеньках кафе. Вдыхаю свежий воздух. Кожу холодит от ветра, а я местами мокрая насквозь. Сокрушенно думаю, что скорее всего заболею. Натягиваю капюшон поглубже. Аккуратно спускаюсь с порожков. На такси денег нет, на автобус пилить и пилить. Но выхода – по нулям.

Прибавляю шаг. Бегу по парковке.

– Юль.

В спину втыкаются буквы моего имени.

Черт побери! Он издевается? Мгновенно взвиваюсь. Злость разрывает на две части, я вне себя за секунду становлюсь. Причина моих несчастий, чертов меценат и разрушитель. Ведь жилось без него спокойно, надо было Айдарову в жизнь влезть.

– Не Юль! – огрызаюсь. – Не трогай меня. Иди к своей придурочной Илоне. Я не хочу вот так, – показываю на себя. – Я на тебя не претендую, Айдаров. Разберись со своей ревнивицей и дайте мне жить спокойно. Понял?

– Она не моя, – ответ летит в лицо, как снежок. – За сделанное ответит, – Бог-Богдан максимально спокойно отражает претензии. – Садись, – распахивает дверь. – Я готов компенсировать урон. Покажи, что испортилось в сумке.

– Ничего не надо, – пячусь, – я хочу уйти.

– Нет. Волосы, – показывает. – Одежда. Нужно исправить. Не хочу оставаться в долгу. Привык платить по счетам, ясно? – холодно перечисляет. – В сумке что? – тянет руку.

Срывает с плеча. Заглядывает.

– Память. Тетради. Садись, Авдеева. Мне нужно с тобой расплатится.