Текст книги "Не дам тебе сбежать (СИ)"
Автор книги: Хелен Кир
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 9 страниц)
Хелен Кир
Не дам тебе сбежать
1. Бог-Богдан и Выскочка
– Куда, красивая? – перекрывает путь высокий брюнет. Кажется его фамилия Радченко. – Пошли выпьем и как следует повеселимся. Динь-динь, – ударяет бокалами. – Не кисни.
– Нет. Дай пройти, – спокойно отбиваю. – Хочу отдохнуть.
– Душнила, что ли? – задумчиво спрашивает. Проходится по моей фигуре взглядом. Я же глаза в нетерпении закатываю, пока пялится. – Нет вроде. Иди наверх, там комнаты свободные. Только в последнюю не заходи. Продышишь и назад приходи. Буду ждать, – подмигивает и исчезает.
Когда Радченко входит в гостиную, раздаются визгливые радостные крики. Девочки приветствуют своего идола-старшекурсника. Дуры!
Топаю каблуками по лестнице. Резко сворачиваю влево, распахиваю дверь первой попавшейся комнаты. Темно. Немного постояв, начинаю привыкать. Щелкнув светильником, медленно осматриваюсь. Аккуратно открываю окно, не спеша сажусь около распахнутой рамы. Наконец вакханалия, долбящая в уши, становится тише. М-м-м, хорошо-то как.
Мила, моя подружка, уговорила пойти на вечеринку. Зачем вообще нужен ведьминский шабаш не понимаю. Алкоголь рекой, дикие танцы, тисканье по углам. Вот и все веселье. Нет, я не синий чулок. Просто не люблю тусоваться у кого-то дома. Уж лучше в ночном клубе. Но Мила была убедительна. Скучно ей, блин!
Знаменитая спортивная команда перевелась к нам в универ на четвертый курс. Крутыши гандбола, завоевавшие много наград. Все на ушах. Капец какой-то. Всеобщее помешательство посетило чат. Черт с ними.
Как только расслабляюсь, в уши настойчиво проникает томный визг. Что тут творится? Нигде тишины с огнем не сыскать.
Выхожу на цыпочках, иду по еле освещенному коридору, прижимая туфли к груди. Очередной задушенный стон раздается рядом, я машинально толкаю дверь.
Боже. Зачем это сделала? Шла бы мимо.
То, что вижу на огромной кровати впечатывается в мозг с разлету. Вряд ли смогу этот стыд пережить. Фууу! Знаменитый бог-Богдан собственной персоной с девушкой которая из кожи вон лезет, чтобы удовлетворить больную фантазию мажора-извращенца. Сидит сверху и облизывает ему спину, пока Айдаров со скучающим видом копается в телефоне.
Расширенными глазами впитываю развратную муть, не в силах пошевелиться. Прихожу в себя только тогда, когда бог-Богдан поднимает взгляд.
Застываю в шоке. Мажор криво улыбается. Явно различаю в дьявольских стылых глазах темный морок. Ресницы опадают, но неведомой силой поднимаются и приклеиваются к склоненной макушке девушки. Что она дел … Фууу! … О, какой кошмааар!
Наши взгляды перекрещиваются. Падаю в темную бездну, дыхание сбивается от напора тягучей смолы в зрачках бесстыдника. Нет, я не ханжа, но мог бы и прикрыться. От оторопи тело не моим становится, не могу путем моргнуть. Айдаров затягивает гипнозом в пропасть.
С огромным трудом заставляю себя пошевелиться. Даже брови сдвигаю в осуждении и брезгливость транслирую. Какая гадость. Ну гадость же. Делаю шаг назад.
И тут этот маньяк манит пальцами, приглашая … чтооо? Присоединиться? Или что показывает, я не вижу. Сморщившись, отступаю назад. Совершаю шаг в темноту спасительного коридора.
Он смотрит. Смотрит на меня, не отрываясь.
Это не парень, это демон. Порочный, стылый, утягивающий в адское пекло. Становится не по себе. Крутой разворот, стремительно убегаю. Кубарем скатываюсь с лестницы прямо в руки хозяина дома.
Радченко тянет за подбородок, удивленно спрашивает.
– Ты чего?
– Ничего! – рявкаю от смущения и злости. – Извращенцы.
– Сама такая, – несется в спину. – Дикарка долбанутая.
Подтягивает запрыгнувшую на него девушку плотнее. Сплетается с ней. Хохочут и откровенно целуются. Все заняты своим делом. Кто танцует, кто нализывает рты друг друга, всем весело. Ну что я тут делаю! Хочу домой.
– Юль, – тянет невесть откуда взявшаяся подруга за развевающийся рукав. – Ты что несешься, как угорелая?
– Домой поехали, – возмущенно рявкаю.
– Ну, Юль, – ноет подруга. – Что опять начинаешь. Нормально же отдыхали. Что тебя смущает? Я Валерчика давно знаю. Его друзья ребята неплохие. Гандболисты перспективные. Ты чего? Глянь, какие они популярные.
Таращусь на нее. Серьезно? Хорошие? Они озабоченные.
– Хватит. Насмотрелась на дикие пляски, питье пунша из ведра и оглохла от хохота. У нас зачет скоро. Ты у меня останешься или домой поедешь?
– Я хотела танцевать, – надувает губы.
– Господи! – закатываю глаза. – Можешь не ехать. Не обижусь, не волнуйся. Но! – тычу пальцем ей в лоб. – Веди себя хорошо.
– Ты чудо, Юлька, а не подруга. Давай такси вызовем, сейчас провожу.
Пока ждем машину, треплемся за жизнь. Из всех сил стараюсь забыть, что видела несколько минут назад. Блокирую память, стираю полыхающие кадры. Глубоко дышу, настолько глубоко, что легкие переполняются.
Прыгаю в такси, машу подруге на прощание. Ну что за проклятие?
На порожках сбоку стоит гад Богдан. Он еще и полуголый. Боже, боже мой. За все рамки заступил. Разве можно с таким не то, что говорить, просто рядом стоять?! И тем не менее он снова смотрит на меня. Пренебрежительно фыркаю, отворачиваясь. Айдаров курит. Скрестив руки на груди, провожает взглядом пока такси не исчезает за поворотом. Ненормальный.
Скорее бы домой.
Под утро снятся бешеные глаза ужасного бог-Богдана. Беспокойно ерзаю, резко просыпаюсь. Закрываю глаза ладонями и надавливаю. Сгинь-пропади. Встряхнувшись, согнав морок, вскакиваю с кровати, мигом привожу себя в порядок.
Накидываю черную футболку с принтом, вансы и спешно натягиваю бойфренды. Волосы в хвост, рюкзак на плечо и бегом в универ. Первая пара философия, не дай боже опоздать, Вонсович живьем сожрет и не подавится.
Открыв тяжелую дверь, залетаю в холл. Мчу по лестнице через две ступени, времени осталось десять минут. Когда до аудитории остается немного, меня рывком затягивают в закуток между пролетами.
– Ну привет, Юля, знаменитая паинька-отличница. Недотрога, да? – я в плену рук ненавистного бог-Богдана. Он блокирует с обеих сторон, не давая возможности убежать. Насмешливо улыбается, облизывает свои чувственные губы. – Поэтому не присоединилась вчера, м? Я два раза не зову. Передумай в ближайшее время.
Возмущение топит. Буквально взрываюсь. Значит, это было предложение все-таки. Ох и гад. До последнего надеялась, что в нем есть капли человечности. Нет. Все слухи до единого – правда. Не то, что посвящаю им время, просто я такой человек, что до последнего надеется найти в людях светлое. Не тот случай, Юля.
– Ты в адеквате? Я тебе что мусорка? Пусти! – ухитряюсь стукнуть по животу, потому что только туда и достаю. Пресс у наглого придурка каменный. – Отойди. Не из числа твоих поклонниц, ясно? Иди ты! Понял?
Яростный выдох через нос. Обжигает свирепым дыханием.
– Ты, думаешь особенная? Такая же, как все. Сама придешь.
– С чего это?
– Потому что так хочу. Только поэтому.
– Пошел ты, – пыхчу. – Ничего в тебе особенного, ясно? ЧСВ поглубже засунь и дрочить на себя перестань, может проще жить станет. Корона смотрю ни в одну дверь не входит. Так я тебе подправлю. Ты надутый индюк. Понял? – тарахчу. – На гандболисткое скудоумие делаю скидку, поэтому предпочту как можно скорее забыть ценное предложение.
– Ясно. Очень сильно ясно. Значит придется приложить немножечко усилий, – городит всякую чушь. – Чекай, – рычит Айдаров.
Обжигает взглядом. Коротко и зло проходится по моим губам влажным языком.
От неожиданности прибивает к холодной маслянистой краске на оштукатуренной стене. Я впадаю в оцепенение. Как он посмел? Молча хватаю воздух, яростно молчу.
Губы горят. Они отравлены его поцелуем.
– Айдаров! – кричат сверху.
Не отходит, так и стою распятая его телом.
– Я!
Глядя мне в глаза, откликается. Его фамилия внезапно по-новому резонирует. Слышала что-то от родителей, только теперь в мозгу щелкает: связано с чем-то нехорошим. Или я неправильно запомнила.
– Передумала? – вздергивает идеальную бровь.
– Ни. Ког. Да! – плююсь гневом. – Никогда к тебе не подойду. Даже если ты останешься последним парнем на земле.
– Мда? – бровь насмешливо взлетает.
– Запоминать нечего, – демонстративно вытираю рот тыльной стороной ладони. – Сплошная посредственность. Бог-Богдан! Слухи о тебе преувеличены! Целуешься – полное дерьмо! Слюни подбери и пропусти. Мне пора.
2. Поворот
– Юль, ты чего? – растерянно смотрит Мила, протягивая стакан с кофе. – Ушиблась ртом? Что держишься-то?
Молча забираю напиток и киваю на аудиторию. Мол, идем, нечего стоять. Занимаем третью парту, распаковываемся. Подруга молчит. Я же пребываю почти в коматозном состоянии.
Однажды в детстве поторопилась выпить глоток чая. Но затянув жидкость, мгновенно ощутила, что она обжигающий. Я ошпарила рот, да. И теперь он горит точно также после поцелуя бессовестного буржуя. Как посмел? Гад! Ненавижу.
Богдан яд. Он может лишь только уничтожать. Не способен на гуманность в принципе. Уж наслышана о циничных гандболистах всякого. Проблема в том, что на этих парней не пожаловаться. Они обеспечивают универу победы и статус. Даже на занятия через раз ходят из-за частых тренировок и соревнований.
И в любом случае декан выберет не меня, идущую на красный диплом бюджетницу, а этих.
– Достаем ручки и тетради, а тем, кто считает себя лучше всех и не хочет развить мелкую моторику, записывающие устройства, – раздается стальной голос Вонсович. Преподша занимает место у трибуны. – Итак, ленивые студенты. Тема лекции теория Канта. Начинаем, неучи.
Я не способна воспринимать действительность.
Рассеянно вожу ручкой по листу. В лекцию не пытаюсь вникнуть, потому что смирилась с хаосом в мозге. Злюсь сама на себя, ну почему так? Неужели этот несчастный циник пошатнул существование? Нет же! Просто я не понимаю. Надо разобраться.
– Авдеева, – вскакиваю с места, смотрю на доцента. – Авдеева, Вас вызывает декан. Идите, решайте дела и возвращайтесь скорее. Пусть Федор Федорович не задерживает. Мои лекции уникальны.
– Я передам, – под тихие смешки над пафосной речью мегеры, пробираюсь сквозь ряды.
– Посмеемся на экзамене! – выхожу под злорадную речь Вонсович и с облегчением захлопываю дверь.
К декану вызывают часто, поэтому не особо волнуюсь. Староста группы все же, дел по универу много. Наверное, связано с мероприятием грядущего бала. Кстати, да. Спасибо нашему педсоставу, что заставили забыть обо всем. Надо ж было промежуточные зачеты влепить. Времени на организацию остается меньше и меньше.
– Дай дорогу, – грубый окрик заставляет вжаться в стену.
Растянувшись по ширине коридора, навстречу прет шайка бессовестных парней. Богдан, Радченко и Шиша. Провались они пропадом. Это меньшее, что могу им пожелать. Черт же дернул тащиться на их вечеринку.
Сердце начинает колотиться, как сумасшедшее. Зажимаю руками плечи, трясусь так, что зубы лязгают. Бесит, что такая дурная реакция, но поделать с собой что-то не в силах.
– Привет, Юлька.
Радченко улыбается, будто кусок сахару увидел. Но он кажется самый доброжелательный из мажорной тройки. По крайней мере хотя бы не такой злой, как эти.
– Привет, – опускаю глаза.
Жду, когда пройдут. Пусть сматываются как можно скорее. Глаза сами поднимаются, и я ссекаюсь взглядом с уродским Богданом. Он полосует меня холодом. Пренебрежительно выставляет нижнюю губу. Корчится, будто на гадость вынужден смотреть.
Руки в карманах спортивок, огромный капюшон из-под которого виден козырек модной дорогущей бейсболки. Пытаюсь расклеиться взглядами, но он меня держит. Даже тру глаза, забыв, что накрашены. Все бесполезно. Хлопаю ресницами.
Богдан удовлетворенно хмыкает и самодовольно кивает. И это меня подрывает. Слабая я размазня! Стою, как кукла. Да пошел к черту. Еще не хватало падать от вида этого хама в обморок.
– Отвернись, – шиплю, как разбуженная змея.
– А ты не смотри сама, – развязно улыбается и медленно облизывает губы. – Иди давай. Что стоишь?
– Да пошел ты.
Психанув, отклеиваюсь от стены и буром врезаюсь прямо в несносную тройку.
– Эй, чика! – орет мажорный Шиша. – Старшим нужно уступать.
Валера начинает смеяться, а Богдан…
Богдан закручивает руку. Подхватывает под грудь, которой почти касается. Несанкционированное действие буквально в бездну бросает. Брыкаюсь, как сумасшедшая.
– Убери руки. Наглый скот!
Он же захватывает меня сильнее. Я повисаю в воздухе, прижатая к его груди, дрыгаю ногами, пытаюсь опуститься на пол. Но это не мешает мне чувствовать, какое твердое тело у этой заразы. Под кожей шарики перекатываются словно из стали. Богдан без труда блокирует трепыхания, после чего пораженно затихаю. Просто жду, когда отпустит.
– Успокоилась, Че?
– Успокоилась!
Решаю не спорить, потому что без толку. В таком положении много не навоюешь, поэтому лучше затаиться, притвориться что сдаешься, а потом при надобности нанести удар. Но до удара дело не доходит. Айдаров опускает меня на пол, резко разворачивается и уходит.
Минут пять прихожу в себя. Обернувшись, наблюдаю лишь пустой коридор. С трудом унимаю дрожь. Странное предчувствие, что нахлебаюсь я еще от этого парня не оставляет. Нужно из всех сил держаться от него подальше.
– Можно, Федор Федорович? – открываю дверь.
Декан озабоченно кивает, приглашая войти. А дальше я слышу то, что рушит мою жизнь. Бюджетное место ликвидируется и теперь за учебу нужно платить. Помочь ничем не могут несмотря на то, что староста и отличница. Как вариант можно занять ставку в службе клининга при универе. Но самое страшное, что прибирать я должна женские и мужские раздевалки. И раздевалку ведущей спортивной команды тоже. И душевую.
– Ну что, Юль? – спрашивает декан. Видя мое растерянное лицо, сочувственно смотрит. – Юль, я понимаю. До конца года точно придется поработать, потом что-нибудь придумаю. Я так понимаю, что возможности оплачивать у твоих родителей нет. Со своей стороны обещаю выбить хорошую зарплату. Соглашайся.
Уныло киваю. Делать нечего, нужно выходить из трудностей с гордо поднятой головой. Хотя с ведром и тряпкой, наверное, не очень получится. Но что делать…
3. Вишня
Зло смахиваю поток воды с лица. Шиша, сука вареная. Просрал всю тренировку. Бесит, сонная тетеря!
Упираюсь двумя руками в кафель, даю хлестать струям по спине. Периодически подставляю лицо, смываю редкие капли крови. Рожа зудит.
Говорил же, не связывайся с девками до треней. Зло от них одно. Нет! Ладно бы правда нравилась, только отвлекается на доводилово, и сам же потом злится. Тьфу. Всю игру херит, козлина.
Грохот двери заставляет обернуться. Под соседнюю лейку молча становится Шиша. Он также, как и я, упирается в стену и закрывает глаза.
– Извини. Сорвался.
– Базар, – трогаю саднящий нос.
– Мир?
– Мир.
– Обниматься не будем. Ты с голой жопой.
– Козлина.
Ржу. Прощаю, конечно. Я не девочка из-за разбитого носа обижаться. Шише тоже перепало не слабо.
Изредка перекидываясь словами, домываемся. Сматываюсь из душевой первым, оставляя Шишу по релаксировать. Устало перекатывая плечами, толкаю дверь.
У меня галюны? Затягиваю узел на полотенце крепче.
По раздевалке шарится белобрысая пипетка со шваброй. Трет полы, не обращая внимания на щелчки пальцев, которыми пытаюсь привлечь внимание, желая выпереть отсюда. Согнувшись, наклоняется ниже. Невольно приклеиваюсь к ее заднице. Оказывается, очень даже ничего.
Поза недвусмысленная, конечно. Напугать?
– Эй, трудяжка несчастная? Ты новенькая?
Она разворачивается и я в прямом смысле шизею.
– Сейчас домою и уйду, – хмурится.
Вот оно. Само пришло. Выскочка припожаловала.
– Какая встреча! – развожу руками. – Передумала учиться на экономиста? Сразу карьеру начала делать? – показываю на муть в ведре.
Скрещиваю руки на груди, жду ответ. Ну реал подстегивает узнать, что предводитель благородных дев из серии «ни капли в рот, ни сантиметра в пошлость» тут делает. Надыбал про нее кое-что. Боевая паинька-отличница говорят сука редкая. Ставит из себя черт знает что, а на деле полы драит.
– Богдан.
Предупреждающе оговаривается.
Глянь, даже имя вспомнила. Интересно вспомнила, как целовал? Как провоцировал, разводил? Пооомнит.
Разглядываю Юлю, как неведому зверушку. Что-то в ней есть. Знать ее толком не знаю, а цепляет. Храбрая портняжка. Даже интересно … Задротная принцесса.
– Не лезь ко мне.
– Да на хер надо.
Пусть живет, не трону. Перегорело.
Киваю безразличнее некуда, типа, все отстал. Чалю к шкафчику, не в мокром же полотенце стоять. Юзаю заевшую дверцу, влажная махрушка падает с бедер. С шелестом сваливается. Позади приглушенный возмущенный писк, который закорачивает ситуацию еще больше. Испугалась? Жопы не видела? Так пусть не выеб … не выделывается. Там есть на что посмотреть.
Спокойно роюсь в поисках трусов. Пусть таращится, мне не жаль. Если смотрит, конечно, а не валяется на полу в обмороке. Натягиваю боксеры, выгребаю шмот, скидываю в сумку мыльные принадлежности.
– Ты оборзел? – пунцовая заучка возмущенно орет. По ходу швабру готова переломать о мою голову. – Это что за стриптиз?
– Не гони. Тебя никто ни за что не хватает. Убирай давай.
Фыркнув, спешно домывает пол. Я же не спеша наблюдаю. Странная она, Юлька эта. Уже в который раз пути пересекаются. Тот засос шутка, конечно. И понты про «сама придешь» тоже. Плевать. Для разгона крови тарабанил. Скучно стало. Сдалась она мне. У Радченко тоже прикол был. Не хер вваливаться куда тебя не просят.
Хотя за уродливой одеждой скрывается отличное тело. Ножки вот красивые, жопка ладная, сисечки тоже аккуратные. Я дойки огромные ненавижу, а у заучки все как надо.
– Ноги подбери.
Задираю конечности. Юлька быстро шмыгает, старается убежать. Внезапно она поскальзывается на пролитой воде. Взмахнув руками, падает как подкошенная. Подныриваю под нее, не даю приложиться головой. Юлька, ткнувшись лбом в грудь, приземляется упав всем телом, болезненно ноет.
– Больно?
Пристыковка организмами прошла почти удачно. Контакт нейтрализирую. Изучаю в моменте произошедшее.
Какая …
Длинная челка упала на лоб, пухлые губы сжаты. Шея тонкая, острые ключицы выступают так, что порезаться можно. Доходяга ни дать, ни взять. Прокачать бы немного, будет то, что нужно.
Приподняв голову, пялюсь в сиреневые омуты с темно-синими вкрапинками. Ресницы пушистые, неестественно загнутые. А в глазах такая топь, что запекает затылок.
Бр-р-р! Вздрагиваю.
Они тянут и тянут, невозможно оторваться. Нет в них ни профессиональной поволоки, ни фальши. Там чистый свет, хрустальный.
– Зачем ты так? – испуганно и недовольно спрашивает.
– Запасная голова есть? – рявкаю.
– Ну и что.
– Башкой об пол хорошо, да?
Юля потерянно размыкает пухлые вишни. Мой взгляд падает на налитые спелые губы. Такие б засосать не грех, но нет. Поведется сто процентов, потом разгребай. На хер надо. Сразу видно, заучка и даст-то только после кольцевания. Но как хочется ее вкус. На секунду хотя бы.
Нет … Не-а. Стопе!
Остановись, дебил. Нагребешь стог проблем. На хрен отличниц.
– Пусти, – шепчет.
Развожу руки, хмыкаю.
– Не держу.
Краснеет. Ничо себе. Краснеет!
– Богданчик, – развеивает магию розовых соплей голос телки, с которой трахаюсь пару недель. – А что здесь происходит?
Юля скатывается с меня очень быстро. Чувствую пустоту, что раздражает достаточно сильно. Рывком поднимаюсь. Хмуро сгребаю вещи, направляюсь к выходу. В душе раздрай и полный шиздец. Надо держаться от заучки подальше, добром не закончится.
– Ниче не происходит, – подхватываю Илонку. Она довольно повизгивает, игриво стреляя глазками. – Помог растяпе немного.
– О! – отмирает Илона. – А я смотрю, Авдеева, ты из старост переквалифицировалась в поломойки. Хм! Занятно-занятно!
Спецом не оборачиваюсь, чтобы не видеть Юлькиной реакции. Лона не останавливается, пытаясь задеть сильнее. Вывожу за руку, точнее спешно выволакиваю за дверь.
– Оставь, – коротко кидаю. – Тебе нет до нее дела. Пусть убирает.
Пока веду Илонку к тачке, взгляд сиреневых глаз то и дело вспыхивает в памяти.
Так быть не должно. Я же сказал – на хрен заучек.
4. Спасение
– Я провожу?
Андрей смущается, топчется на одном месте, нервно сжимая в руке шапочку. Уныло вздыхаю, но прогонять жалко. Таскается за мной с первого курса.
– Ладно, проводи.
Настраиваюсь на длинные разговор о достижениях парня в рисовании. Только мне другое интересно. Я люблю фотографии. На последний день рождения родители подарили отличный фотоаппарат. Он недорогой по профмеркам, но для нашей семьи сумма ощутимая. Когда-нибудь у меня будет своя выставка.
– А ты знаешь, Юль, я освоил новую технику.
Под монотонный глас сокурсника подбредаем до дома. Быстро перекусываю, болтая с мамой. Папа только перешел на новую работу. Первый рейс, мы страшно волнуемся за него.
– Юль, не обижает тебя никто в вашем серпентарии? – беспокоится она. – Говорила же, поступай в другой вуз. Сдался тебе этот? Престижно! Перспективы! Думаешь, мне легко, что ты там не по достатку учишься? – чуть не плачет.
– Мамуль, я учусь по мозгам. Это ж временная подработка.
– Дай-то Бог. Хоть бы у папы нашего все получилось. Тогда перестанешь позориться со шваброй. А может переведемся, дочь? – прижимает кухонное полотенце к груди.
В стареньком халате она такая трогательная. Качаю головой, не соглашаюсь. Мы столько пережили…
Не могу отступать от мечты. Нет, лучше убирать буду и сама оплачивать.
– Ничего мам. Никто же не виноват, что тот гад папу подставил. Нам все продать пришлось. Разве папка за руль нетрезвым сел? Да никогда. А видишь, как вывернули. Фиг с ними, мам. Наживем все назад. И квартиру вернем и нашу прошлую жизнь. Потерпим.
Мама кивает. Отворачивается, смахивает слезу. Не трогаю больше. Просто сказала, чтобы она поняла – я все понимаю. Обнимаю и предупреждаю, что иду ловить кадры урбанизма или необычных людей, если попадутся такие. Засунув в карман пирожок на перекус, бегу на улицу.
Есть у нас одно место в городе. Заброшенный кусочек городского парка. Там в зарослях высокая беседка. Если залезть на самый верх, то можно выхватить в кадр озерцо, там плавают утки. Я давно хотела сфотографировать именно в вечернее время. Мне так интересно, что получится.
Подрагивая от нетерпения, с трудом лезу на вышку. Вспотела, будто бегом на Эверест вскарабкалась. Осторожно пробравшись по полугнилой крыше, устраиваюсь и начинаю выискивать тот самый волшебный кадр.
Зелень только-только начинает. Красота кругом, что на миг теряюсь. Прицельно придирчиво навожу фотик на озеро. И как только улавливаю локацию, леденею от хрипатого голоса.
– Ой, а кто там? – наигранно.
Голос не только хриплый, еще и пьяный. Плохо. Внизу стоят два подвыпивших мужика мятой наружности. У одного из них в оттопыренном кармане торчит бутылка водки. Им лет по тридцать. Типичные забулдыги, агрессивно опасные и сильные.
– Слышь, слезай, краля, – сплевывает щербатый карлик. – Щас погреемся.
– Я не замерзла.
Хлопаю по карману. Нужно срочно позвонить в полицию, иначе самой не выбраться. От этих идиотов просто так не избавиться.
– А кто тебя спрашивает, замерзла ты или нет? Правда, Помидор?
Обращается к рядом стоящему мужлану, у которого реально красный цвет лица. Тот важно кивает и манит меня пальцем.
– Тю-тю-тю. Иди, цыпа, не обидим.
– Я сейчас позвоню в полицию, – отчаянно выкрикиваю, злясь на себя, что никак не могу найти телефон. – Уходите по-хорошему.
– Не трынди! – мрачнеет карлик. – Давай быстро, пока сам не достал.
И вот тут меня накрывает. На улице скоро темнеть начнет. Что я буду делать? Они не уйдут просто так. Прыгать не вариант, разобьюсь. Сердце колотит, как обезумевший мотор, стук разрывает грудь, не могу успокоиться. Боюсь.
– Я закричу.
– Ори, тут нет никого, – ощеривает щербатые зубы Помидор. – Ну слазь. Хочешь покажу кое-что? Тебе понравится.
Господи. Нет. Нет же!
Последняя надежда тает, когда понимаю, что трубу посеяла. Теперь мне точно каюк. От бессилия текут слезы. Я не выдерживаю и начинаю громко визжать. Ору, что есть сил, не останавливаясь. Снизу доносится злорадный смех.
– Громче, – подзадоривает карлик. – Давай кричи. Слышь, краля, слезай поболтаем, у костерка погреемся, да по-хорошему разойдемся.
– Эй, ты! – рядом раздается злой рык. – Вали сюда. Повеселишься от души.
Этот голос прибивает всех троих. Я не знаю, что эти двое чувствуют, но я точно цепенею. Внизу стоит Богдан. Разъяренно-размеренно палит взглядом ошарашенную двойку. Айдаров стоит совсем рядом, сжав руки в кулаки.
– Твоя, что ль?
– Отошли отсюда, – делает шаг вперед Айдаров. – Лучше по-хорошему.
– А че ты ерепенешься? Мы пошутили или нарваться хочешь?
Я не смотрю, что там эти придурки делают. Во все глаза пялюсь на спасителя. Готова спрыгнуть и расцеловать его несмотря на то, что терпеть не могу. Богдан высокий и крепкий. Из-за увлечения спортом развит сильно, даже мощно. Но дело не в этом.
Его глаза. В такие посмотришь и понимаешь – пощады не жди. Они холоднее льда. Вечная мерзлота ничто в сравнении. Взгляд безэмоционален и непредсказуем.
– Иди, нарвись, – кивает кому-то из этих. – Нет? Тогда по резвому поскакали.
Очумело сгребаю назад в чехлы технику, проверяю ничего ли со страху не забыла. Растерянно ползаю по крыше, забыв, как спуститься. В голове хаос.
– Авдеева! Ты ночевать там будешь? – сильно орет на меня.
– Нет, – пищу как мышь. – Слезаю.
С огромным трудом преодолеваю путь на землю и волокусь к Айдарову, который, даже с места не сдвинулся. Сдвинув брови, простреливает меня короткой очередью пулевого созерцания. Бесится.
– Места не нашла больше? Что не на помойку пошла? Там таких отморозков больше. Если бы на пробежку не приехал, что бы ты делала, ненормальная?
– Я… – хотела сказать про фото, но не буду.
Вместо этого просто молчу.
– Идем. Домой отвезу? Или у тебя по плану еще одно приключение с уродами? Нет? М-м-м. Шагай за мной.
Я настолько обессилена, что решаюсь поехать с Богданом. Не сожрет же он меня.
