Текст книги "Пекарня с сюрпризом для попаданки (СИ)"
Автор книги: Хелен Гуда
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)
– Значит, мы плохие. Или они подозревают, что мы плохие и можем их отравить? – Сабрина все не могла уложить все у себя в голове. Вот как объяснить ребенку, что если мы не замышляем плохое, то это не означает, что другие это самое плохое не замышляют.
– Нет, малышка, – я выставила все на поднос и пошла на улицу. – Но они нас не знают и потому опасаются всех на свете.
– Но ведь так очень тяжело жить, – сделала вывод девочка.
– Что поделаешь, – я улыбнулась ребенку. Сложно малышке понимать взрослые заморочки. Ей еще, к сожалению, столько всего придется узнавать. И про обман, и про подлость, и про все, от чего хотелось бы ее уберечь. Но, к сожалению, не получится, как бы я ни старалась. Но я все равно попробую.
Я поставила поднос на столик и переставила с него на стол чайник и чашки. Мужчина в черном открыл чайник и вдохнул аромат. Он прикрыл глаза и перечислил все ингредиенты чая.
– Вот это обоняние! – я с восхищением посмотрела на мужчину. – Восхищена.
– О, вы меня смущаете, – мужчина улыбнулся. – А вот приготовленная вами еда достойна восхищения. Вашему мужу очень сильно повезет.
– Я пока не замужем, так что … – я не успела закончить фразу, как меня перебил второй мужчина.
– И даже счастливого кандидата нет? – я смутилась от прямоты вопроса. Я дама не стеснительная и вообще многое могу сказать в лоб. Но вот такая постановка вопроса меня смутила. Сложилось впечатление, что меня пытаются поймать на слове. Я, конечно, подумала про Винченцо, но говорить ли про него. По факту же мы ничего друг другу не обещали. Поэтому я и гнала от себя мысль, что он уже день в городе, а ни весточки не прислал.
– Я не хотела бы обсуждать такие вещи, извините, – понимаю, что если передо мной король, то такой ответ может стоить мне жизни, но я все равно ответила, как я думаю.
– О, понимаю, понимаю. Дела сердечные, – мужчина в черном закивал с выражением понимания на лице, а я постаралась не закатывать глаза. Уж очень он сейчас бабку-сплетницу с лавочки у подъезда напоминал.
Я отнесла посуду на кухню и закончила последние приготовления на завтра. Сейчас эти поздние посетители покинут нас и можно закрывать все и уходить отдыхать. За день так устала, что просто с ног валюсь.
– Мы хотели бы заплатить по счету, – произнес второй мужчина, и я кивнула. Была мысль сказать, что это все за счет заведения, но я прогнала ее. Они такие же посетители, как и все, а у нас сейчас не такое финансовое положение, чтобы я могла себе позволить угощать всех бесплатно.
Я озвучила цену, и мужчина в черном передал мне деньги. Точно, он слуга. Они же всегда платят за своих королей. Король, как заправский муж семейства и понятия не имеет почем продукты в магазинах и что сколько стоит. Может, и не корректное сравнение, но очень уж похожее.
– А у вас не осталось чего-то из выпечки, что я сегодня у вас уже брал? Признаться, все было настолько вкусно, что я съел все, – произнес мужчина в черном, а я удивленно вытаращила на него глаза.
– Подождите, я посмотрю, – он столько у меня купил, что хватило бы накормить большую семью. А этот мужчина утверждает, что съел все сам. Или у него очень хороший аппетит, или он просто что-то недоговаривает.
Я взяла корзинку, застелила ее чистеньким полотенчиком и выложила, что осталось от дневной выпечки. Там было не много, но все что есть, как говорится.
– Вот, прошу, – я передала корзинку мужчине, и тот заглянул под полотенце.
– Я к вам зайду завтра, мне этого на один зубок, – улыбнулся мужчина.
– Простите за дерзость, а вы всегда едите столько сладкого и мучного? – я не врач, далеко не врач, но помню, что говорили телевизионные врачи. Если человек ест много сладкой сдобы, то ему не хватает витаминов группы “В”.
– Нет, последнее время столько нервов, вот и расслабляюсь травяным отваром и вкусной выпечкой. Но теперь взял и ваш чай на вооружение, – мужчина передал оплату за корзинку и выпечку и, на прощание улыбнувшись, вышел вместе со своим господином со двора. Странные они, конечно, ничего не скажешь.
– Диана, можно завершать уборку? – ко мне подошел Марко, и я кивнула.
– Да, давай подметем, все помоем и будем отдыхать. Завтра снова рано вставать, – я убрала посуду со стола, но не успела отнести все на кухню, как с улицы раздался ужасный собачий лай и крики. Я бросилась в том направлении, но меня остановил Марко.
– Там стая бродячих псов, – предупредил он меня.
– Но туда ушли эти двое! – у меня все обмерло внутри. – Ведро воды и бегом за мной! – я скомандовала, а сама схватила факел и рванула в темноту. Уверена, кричали именно эти двое мужчин, на которых напали собаки. Если они покусают короля и его слугу у меня около кафе, то можно самой разводить костер и усаживаться в центре.
Да, я оказалась права. Буквально в паре поворотов по улице мы застали ужасную картину. Стая собак практически рвала двух мужчин. Марко понял, для чего нужна была вода, и сразу же обдал всю свору водой. И большинство собак отскочили. Но была одна, которая, почувствовав вкус крови, ошалела. Она смотрела на меня обезумевшими глазами и рычала, словно защищала свой ужин. Если мы не отобьем сейчас этих сеньоров у нее, то они и станут этими самыми ужином. Я никогда не видела, чтобы собаки отрывали куски мяса от плоти. Я и покусанных-то людей раньше не видела никогда. Но почему-то упорно думала, что они просто кусают, но не откусывают.
Мы с животным смотрим друг на друга. Оба мужчины с ужасом смотрят на нас и собак. Остальная стая следит за действием вожака. Сейчас, если мы покажем слабину, то все. Нас они тоже загрызут. У меня в руке факел, и я размахиваю им, но понимаю, что если начну размахивать им сильнее, то не исключено, что он потухнет. В общем, мой лихорадочный мозг не придумал ничего более вразумительного, чем создать на ладони огненный шар и бросить им в свору собак. Раздался визг, жалобный скулеж и все собаки, кроме одной, отскочили еще дальше. Но этот пес все ждет. Он испугался огненного шара, оглянулся посмотреть, кто в его стае пострадал, но не ушел. Отступил на шаг, а я на этот самый шаг придвинулась к мужчинам. Он ближе стоит к мужчине в черном, он практически нависает над ним. У второго мужчины повреждена шея, и он прижимает к ней руку. А второй рукой, видимо, пытался отбиться от собак, так как камзол изорван в хлам.
Я пускаю второй огненный шар, молясь богине удачи, чтоб не промазать и не задеть ни одного из мужчин. Собачий вожак вздрогнул, видимо поняв, что я отступать не собираюсь, и отошел еще на шаг. Таким образом мне удалось сделать еще пару шажочков. И вот сейчас я прицелилась и метила не в свору собак позади вожака, не ему под ноги, а именно в собачий бок. Если он такой дурак, что не понял до сих пор, что со мной шутки плохи, то пусть, как говорится, пеняет на себя. Пес заскулил, заметался вокруг себя, когда огонь опалил ему шкуру и в воздухе распространился запах паленой шерсти. К этому времени Марко подхватил одного из мужчин, взвалил на плечо и потопал в сторону пекарни. Второй мог передвигаться самостоятельно, хоть и прихрамывал. Слуга был сама невозмутимость. Он не удивился увиденному, не поразился. Вообще никак не показал того, что произошло что-то из ряда вон выходящее. Он просто шел с мужчиной на плече, помогая второму, который опирался на его руку. Что по поводу реакции мужчин, я так и не поняла. Удивились они, поразились или просто в шоке до сих пор. Я прикрывала наш отход к пекарне. Заметив, что сбоку дороги валялась корзинка с выпечкой, подхватила ее, чтобы на всякий случай замести следы своего отношения к этому происшествию. Если можно так сказать, конечно.
Мы доставили мужчин в пекарню, и к нам выбежали Брунхильда и Сабрина. Все остальные уже ушли отдыхать и, наверно, видели седьмой сон. Это я себе все на пятую точку приключения ищу.
– Что произошло? – Хильда с ужасом смотрела на израненных мужчин. – На кухню их! Скорее!
Марко послушно повел и понес мужчин на кухню. Я схватила ведро, принесла воды из колодца.
– Сабрина, принеси те бинты, что я кипятила, помнишь? – я тут решила на днях заменить отцу гипс, так как от его неосторожного обращения тот начал крошиться. И решила простерилизовать бинты. Видимо, чуйка у меня сработала, не зря же в такое количество неприятностей вляпываюсь на ровном месте. Сабрина кивнула и метнулась в сторону кладовок, где я завернула эти бинты в бумагу и убрала подальше.
Хильда освободила два стола, и Марко уложил на них мужчин. Оцениваю повреждения. Мужчина в черном покусан и порван. Но все повреждения не критичные. А вот у его хозяина имеется глубокий укус на шее. И нужно начать с него.
– Раздевай их, – командую Хильде и Марко. Мужчины что-то там слабо сопротивляются, но сдаются. Еще бы! С Марко спорить бесполезно. Разрешаю оставить мужчин в кальсонах, так как те части тела, что прикрывает эта часть гардероба, у них не повреждены.
В ведро воды, что я принесла из колодца, бросила кусок мыла, что сама же и сварила пару дней назад. Просто мыться непонятными настоями или бурдой, что здесь назвали мылом, я не хотела. И вспомнила школьные уроки по домоводству. К слову, я много чего использовала на практике того, что узнала в школе. Школьные учителя словно готовили попаданок в средневековье. Особенно отличились в этом учителя по домоводству, трудовики и ОБЖшники. Они прям знали толк в магическом средневековье. А еще я много использовала того, что видела по телевизору по утрам, пока собиралась на работу. Я попадала на две передачи, где врачи рассказывали про болячки и как из лечить и на кулинарное шоу. Из-за кулинарного шоу, кстати, были даже случаи, когда я на работу опаздывала, засмотревшись, как мастерски орудуют ножами телевизионные шефы и их помощники.
Сабрина прибежала со свертком, в котором были бинты, и я начала обрабатывать раны мыльной водой. Насколько я помню, нам говорили: нужно обработать проточной водой, но у меня ее сейчас не было. Да и мыло у меня не хозяйственное, а обычное. Но все равно я старалась смыть грязь, кровь и бактерии, что могли попасть в раны.
На мужчине, которого я окрестила слугой, было много мелких укусов, и я показала Хильде, как делать повязку, чтобы их перевязать. На стерильные бинты я намазала небольшое количество меда. При этом я молилась, чтобы все помнила правильно и мед действительно был антисептиком. Просто информация, что от бешенства умирает каждый заболевший, плотно въелась в мою память. И я очень боялась, что это как раз таки наш случай. Здесь им никто уколы от столбняка делать не будет. Здесь вот перелом ноги считается смертельной травмой, а что уж говорить об укусе непривитого животного. Просто если вся стая еще могла сойти за нормальных собак, просто влезли, как говорится, в потасовку, то вот по поводу адекватности вожака были вопросики. И если я правильно поняла, то второго мужчину, которого я окрестила господином, покусал именно он. И что делать?
Признаться, я запаниковала. Раны обработаны, перевязаны. И что дальше? Тот, что “господин”, настолько слаб, что постоянно отключается. Тот, что “слуга”, все рвется отправиться куда-то, обосновывая все тем, что если с ними что-то случится, то у меня будут очень большие неприятности. А то можно подумать, без него не догадываюсь об этом, и что мне эта помощь еще может вылезти боком. Но и выпроводить мужчин в одних нижних портках я тоже не могу. А вся их верхняя одежда в таком состоянии, что ее можно только сжечь.
– Хильда, возьми Марко и сбегайте, пожалуйста, к инквизитору, – я бы и сама побежала, но побоялась этих двоих оставлять одних. Нет, я не думаю, что они обчистят мне тут пекарню и вынесут дневную выручку кафе, но вот, что Богу душу могут отдать – опасалась. Как я им помешаю это сделать, я не знала. Но так почему-то было мне спокойнее, когда они были у меня на глазах. Отправлять Брунхильду одну было бы верхом безрассудства с моей стороны, эти собаки где-то бродят по улицам. Хотя мы живем на краю улицы, а резиденция инквизитора практически в центре города, все равно лучше быть начеку. У меня были секундные сомнения: обращаться ли за помощью к Винченцо, но они были скорее обусловлены девичьей гордостью, а не здравым рассудком. Голос разума кричал мне, что я должна была в первую очередь послать за ним. Ох уж эти голоса.
– У этого сеньора очень плохая рана, – Сабрина, ни капли не испугавшись вида крови или ран, смотрела за моими манипуляциями.
– Знаю, но что я могу сделать? – я смотрела на потерявшего сознание мужчину. Я, в конце концов, не медик, не лекарь и вообще никакого отношения не имею к медицине.
– Но я могу, – девочка взяла меня за руку и заглянула в глаза с просьбой. Я поняла, о чем она говорит. О своем даре. Но могу ли я ее просить об этом? Безопасно ли это для ребенка? Я и так раскрыла свой дар перед Марко и этими мужчинами, и еще не понятно, чем это может для меня обернуться, а тут подставлять малышку. Я с сомнением смотрела на ребенка и отрицательно покачала головой. Нет, я не могу. Пусть меня казнят, сожгут, повесят, но подставлять ребенка я не буду.
– О чем говорит девочка? – это наш разговор услышал “слуга”. – Как она может помочь?
– Мы уже сделали для вас все, что могли, – я задвинула ребенка себе за спину.
– Благодарю, вы спасли нам жизнь. Но этот пес, он был болен. И теперь жизни моего друга угрожает опасность, – мужчина с мольбой смотрел на нас. – Я видел, как вы нас спасли, и можете рассчитывать на наше молчание.
Мужчина говорил красиво и просил тоже. Но вот что я услышала, если перевести на язык циника: “я видел, что ты ведьма. Я могу выдать тебя, если ты нам не поможешь. Ты покупаешь наше молчание своей помощью”. И я понимала, что мы полностью в его руках. Он слышал слова Сабрины и если захочет нас выдать, то и про нее упомянет. А если меня пытать начнут или сестру, я не выдержу. Я все скажу. Даже то, о чем и в жизни не знала.
– Давай я помогу сеньору, – снова подает голос Сабрина. Она-то слышит просьбы и мольбы и воспринимает все это за чистую монету. Без подвоха и намека на шантаж.
– Хорошо, – сдаюсь я. – Только что б сама при этом не пострадала, поняла меня? – сестра закивала радостно. – Почувствуешь головокружение или слабость и прекратишь лечить, слышишь? – Но Сабрина уже не слушала. Она подскочила к “господину” и положила ему руки на горло и прикрыла глаза.
– А вы клянетесь всем святым, что у вас есть, что ни один человек не узнает о том, что здесь произошло, – я грозила мужчине пальцем и сурово сверлила его взглядом. Он то смотрел на меня и кивал, то переводил взгляд на Сабрину. А там было на что посмотреть.
Руки ребенка светились светом, словно он шел изнутри нее. А на шее у мужчины сперва по венам полился этот свет, подсвечивая их изнутри, а затем по ним же начало струиться что-то черное. Мы были правы, собака была больна. Это черное скапливалось в сгусток под руками ребенка, а она все вытягивала из него яд, что попал в организм со слюной собаки.
Сабрина резко открыла глаза и посмотрела на меня.
– Это надо сжечь, – я судорожно оглядела помещение.
– Печь, – только лишь и смогла сказать. Я открыла заслонку, а Сабрина бросила внутрь нечто, что извлекла из мужчины. Я закрыла заслонку, и произошел какой-то хлопок, отчего мы все вжали головы в плечи.
– Клянитесь! – я повернулась к мужчине. – Немедленно!
– Я клянусь, что ни словом, ни делом, ни вольным, ни невольным не наврежу ни вам, ни вашей сестре, – скороговоркой произнес мужчина.
– Клянитесь, что не расскажете никому, ни в письме не напишете, никак иначе, – я судорожно пыталась придумать варианты, которыми может воспользоваться мужчина, чтобы обойти клятву.
– Не волнуйся, он не расскажет, – Сабрина приблизилась к мужчине, и тот испуганно посмотрел на меня, словно искал защиту. Честно говоря, у меня у самой по спине мурашки поползли от того, как все это выглядело жутковато. Девочка прикоснулась к одной из ран мужчины, и он расширил глаза. Я не знала, что он чувствовал в этот момент, но что-то из-за чего у него даже зрачки расширились. И сам он выглядел как человек, который терпит сильную боль.
– В вас нет яда, – наконец-то произнесла сестра. – Ваши раны легче лечить.
Девочка отошла от мужчин, слегка пошатываясь. Вот же упертая засранка, все силы потратила! Еще бы! Весь день она бегала и помогала мне с кафе, при том старалась наравне со взрослыми. А сейчас отдала все силы, чтобы вылечить совершенно незнакомых, посторонних ей мужчин, которые не исключено, что могут навредить нам же за это. Какой же самоотверженный ребенок. Я обняла девочку и подхватила на руки.
– Я отнесу сестру наверх, а вы лежите, – скомандовала я пациентам.
Я поднялась в нашу комнату на руках с ценной ношей. Раздела Сабрину и уложила в постель. По-хорошему ребенка надо плотно накормить, чтобы были силы восстановиться, но она уснула, и будить я ее не буду. Прикрыла одеялом и поцеловала малышку.
Мужчины внизу уже почти пришли в себя. Они, естественно, не послушались меня и слезли со стола, уселись на стулья за столиком в углу кухни. Это было излюбленное место дядюшки-плотника. Он там любил посиживать и рассказывать какие-то байки.
– Как вы себя чувствуете? – я посмотрела на двух бледных сеньоров. Даже тот, что в свое время свысока посматривал на меня, сейчас уже не выглядел таким надменным. Сбили им спесь бродячие собаки и тот факт, что они лежали лишь в исподнем на столе в пекарне.
Кстати, насчет пекарни. Я достала масло и поставила нагреваться воду. Перемыла использованные не по назначению столы несколько раз. Заварила чай, нарезала хлеба, слегка подсушила его, чтобы кусочки были теплыми, и намазала несколько бутербродов. Все это я поставила перед мужчинами, и они удивленно посмотрели на меня.
– Это вам за счет заведения, – не могла не шуткануть. Давно эта фраза вертелась на языке.
– Вы безмерно щедры, – к “слуге” вернулась его любезность, а вот “господин” все сидел и поглядывал на меня как побитая собака.
– Если вы позволите, – я обратилась к “слуге”, – то я бы дала вам один совет. Уж простите, что он непрошенный.
– С радостью приму от вас любые советы, – и “слуга” улыбнулся мне. – Вы нас спасли, вылечили, доверили нам свои тайны. И принять ваш совет и прислушаться к нему – это то малое, что я могу сделать в знак благодарности, – и если б позволяли условия, он бы поклонился. Но так как мужчина постеснялся щеголять в кальсонах передо мной, то просто кивнул. Я, кстати, спохватилась и принесла им два пледа, в которые они замотались, прикрыв голые плечи и нижнее белье.
– Так что насчет совета? – напомнил мне мужчина.
– Да, еще раз прошу прощения, если покажусь вам грубой, но с булочками вам бы завязывать. Вы так себе здоровье испортите, как и фигуру, – на слове фигура мужчина постарался сдержать улыбку. – И если вы думаете, что я переживаю: будете ли вы пользоваться успехом у дам, то глубоко ошибаетесь. Лишний вес – это нагрузка на сердце, на суставы и все внутренние органы. Это преждевременная старость и болезни, – часть моего монолога выглядела как ворчание старой бабки, но я не могла не сказать этого всего. Не могу держать в себе. Если уж начала говорить, то надо выговориться. – Вы бы выпечку заменили орехами разными, фасолью, морской рыбой, фруктами и ягодами.
– Благодарю вас, и вы правы, – мужчина в какой-то момент перестал улыбаться, странно глянул на своего “господина”, которого он все называл другом и товарищем, и еще раз меня поблагодарил. Второй мужчина помалкивал, и мне было так даже спокойнее.
Именно в это время в пекарню вернулись Брунхильда, Марко, которые привели Винченцо. Я сама непроизвольно расплылась в улыбке, но мужчина лишь мельком взглянул на меня. Вс его внимание было приковано к мужчинам, что попивали чай с тостами у меня на кухне.
– О, господин инквизитор! – “слуга” поприветствовал его, как давнего друга.
– Что произошло?… – и мне показалось, что Винченцо хотел добавить какое-то обращение к мужчине, но в последний момент прикусил язык.
– Ну вот, небольшой конфуз, – мужчина говорил так, словно их час назад не бездомные собаки решили на фарш пустить, а они просто испачкали свои камзолы, да и штаны заодно. И вот сидели, ждали сменной одежды. – Мы тут доставили столько неприятностей этой юной сеньорите, – и мужчина посмотрел на меня. Господин Торквемада перевел взгляд на меня, а я не увидела в его взгляде ничего из того, что искала и с трепетом ждала. Он смотрел на меня, словно не было того разговора под луной и просьбы дождаться его. У меня все внутри сжалось от боли и разочарования. Но не буду же я плакать на глазах у двух посторонних мужчин и причины моего душевного расстройства. Я сцепила зубы, сглотнула подступивший ком и выпрямилась, гордо держа голову. “Врагу не сдается наш гордый варяг.”
– Господин Торквемада, вы не могли бы нам одолжить парочку своих костюмов? Но для начала плащи, – попросил “слуга”. – На днях такое знаменательное событие, а мы тут чуть не испортили все.
– Что за событие? – инквизитор нахмурился и в упор смотрел на мужчину.
– Ну как же! Вы забыли? Ваша помолвка! – произнес “слуга”, а я почувствовала, что в груди закончился воздух, сердце сейчас пробьет грудину, сломав ребра. Я пошатнулась, но лишь поймала на себе немного обеспокоенный и раздосадованный взгляд инквизитора. Я не смотрела на мужчин, старательно делая вид, что меня здесь нет и я не слышу их разговор.
А меня и в самом деле нет. Я просто уничтожена этой новостью. Вот оно, объяснение его молчания. Он совсем скоро объявит о свадьбе с другой девушкой, вот и не хотел показываться мне на глаза.
Как по мне, так это трусость. Я считаю, он должен был прийти и сказать, объясниться со мной. Чтобы я не ждала. Хотя он, наверно, думает, что я и не ждала. Ведь тогда я ничего толком ему и не пообещала. Да ну что я сейчас ищу ему оправдания? Нет. Не важно, что я обещала, он сам просил ждать и сам же поступил подло и низко.
– Я вижу, наше общество уже утомило юную сеньориту, – “слуга” заметил мое перекошенное лицо и, видимо, подумал, что мне не терпится избавиться от пациентов. Хотя он был прав. Я хотела лечь, закрыть глаза и притвориться мертвой, чтобы не думать ни о чем.
– Прошу прощения за доставленные неудобства, – мужчины распрощались. Винченцо принес в это время плащи, укутал пострадавших в них и вывел из пекарни, усадив в закрытую карету.
– Иди отдыхай, – Брунхильда положила мне руку на плечо. – Мы с Марко все закончим.
Я кивнула и отправилась наверх. Переоделась в ночную сорочку и легла к Сабрине. По щекам текли слезы. Я понимала, что это конец. Уже когда я засыпала, почувствовала, что девочка обнимает меня, шепнув: “Так тебе будет легче”. И мне и в самом деле стало легче. Боль утихла, и я уснула.
