Текст книги "Пекарня с сюрпризом для попаданки (СИ)"

Автор книги: Хелен Гуда

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц)

Часть хлеба посыпала специями, которых оказалось множество в закромах у Урсулы. Хотя почему у Урсулы? Уверена, это все куплено на деньги папаши Джузеппе. Сабрина только успевала приносить мне нужные ингредиенты. Нарезала чеснок и посыпала им сухари. И по пекарне разлился аромат, от которого слюнки потекли.

– Батюшка! – я вспомнила про старика Джузеппе, который лежит наверху в полном одиночестве и, скорее всего, голодный. – Сабрина, сбегай наверх и проверь, как там отец, а я пока приготовлю ему ужин.

Девочка убежала, и как раз вовремя, так как со стороны торговой лавки, где продавали хлеб, раздался стук. Я удивленно посмотрела на время. Кого это принесло?

Я побежала посмотреть и, лишь увидев на пороге Антонио с сыновьями, вспоминала, что он сказал, что привезет мой заказ сегодня. За этой всей суетой я и забыла совсем об этом.

– Божественный аромат! – Антонио потянул носом. – Урсула что-то печет? – мужчина явно не хотел меня ничем обидеть. Но насколько я уже поняла, то хозяйка тела особой хозяйственностью не отличалась, как бы забавно это ни звучало.

– Нет, это мы с Сабриной, – я улыбнулась мужчине.

– О-о-о-о, – растерялся мужчина. – А мы привезли твой заказ, – и мужчина отошел в сторону и показал коляску. Точь-в-точь соответствующую моему рисунку, что я набросала на песочке во дворе у дедушки Антонио.

– Замечательно! – я импульсивно бросилась обнимать всех присутствующих, так как понимала, что это облегчит мне жизнь в сто крат. Именно на моменте, когда я обняла Микаэла, а он сжал меня излишне сильно для простого дружеского объятия, позади нас раздалось покашливание. И я, обернувшись, увидела недовольное лицо инквизитора.

– Добрый вечер, – я растерянно смотрела на мужчину, а он оценивающе окидывал взглядом троих мужчин позади меня.

– Диана, батюшке нужна помощь, – от объяснений меня спасла Сабрина. Она словно не удивилась такому количеству мужчин на пороге пекарни.

– Какая? – я обернулась к ребенку, а она, вместо того чтобы сказать вслух, что за помощь нужна отцу, потянула меня за руку и прошептала все на ухо.

– Мне кажется, я знаю, что за помощь нужна вашему батюшке, – увидев наше перешептывание, вмешался дядюшка Антонио. – Сыновья, за мной, – и мужчина ушел наверх под предводительством Сабирны.

– Интересная конструкция, – Винченцо рассматривал коляску, что осталась на пороге лавки.

– Я попросила сделать это, чтобы батюшка смог выходить на улицу, а то пока рука и нога срастутся, он совсем зачахнет, – я попыталась вкатить коляску, но не получалось из-за порога.

– Давайте я помогу, – и мужчина без особого труда поднял и внес в лавку коляску. Я заперла за ним дверь и показала, куда ее поставить. Слава богу, коридоры были широкие, и можно было использовать ее даже в помещении. А вот как отца спустить вниз со второго этажа, я не подумала. Ну ладно, спущу я его разок. Вот сыновей дядюшки Антонио попрошу. А как я его обратно подниму? Не просить же мне их каждый день туда-сюда таскать?

– Интересная конструкция, но как вы будете ею пользоваться? – видимо, мужчине пришли на ум те же мысли, что и мне.

– Переселю отца вниз, – идея родилась внезапно. – Месяц-полтора придется пожить внизу, – я была настроена решительно. – Сегодня уже не успею, а завтра подготовлю помещение и все сделаю.

– Да, это разумное решение, – согласился Винченцо. – А чем это так пахнет?

– Ой, сухарики! – я спохватилась и побежала на кухню. Печь разгорелась и еще бы чуть-чуть и я просто их сожгла бы. А так вытащила их как нельзя вовремя.

– И что это такое вы готовите? – на лице инквизитора появился интерес. – Вы позволите? – мужчина осторожно взял один сухарик и попробовал.

– Сухарики. Их можно кушать просто так, а можно добавить в какое-нибудь блюдо, – рассказывала я мужчине, пока пересыпала сухари на скатерть, которую специально для этого приготовила. Если их оставить на металлическом противне, то они пересохнут и будут невкусные.

– В блюда? – Винченцо заинтересованно переспросил.

– Да, например, в салат, – вспомнила пару рецептов салатов с сухариками.

– В салат? – кажется, я сломала инквизитора. Иначе почему он переспрашивает все, что я говорю?

– Диана, дядюшка Антонио просит принести горячей воды и дать чистую одежду отцу, – и снова Сабрина появилась вовремя. – О, сухари уже готовы! – радостный ребенок схватила пригоршню и забросила себе в рот.

– Осторожно, они же горячие! – я погрозила девочке пальцем.

– Очень вкусные, – похвалила меня сестра. – А чем мы будем ужинать? – ребенок напомнил мне, что я ничего не успеваю, а у меня полный дом мужиков. И уверена, некоторые не отказались бы от угощения.

– Неси овощи, сыр, – велела я девочке, – и копченую курочку, я видела ее в кладовке, – Сабрина убежала в кладовку, а я пошла выполнять просьбу дядюшки Антонио. Надо будете его поблагодарить. Я никудышная дочь, потому что даже не догадалась, что отцу нужно было справить естественную нужду, а нас никого нет рядом. Урсула занята тем, что разбазаривает отцовское добро, а мы гулять ушли.

– Я вам помогу, – инквизитор перестал поглощать сухари и бросился ко мне, помогать наливать горячую воду в ведра. В специальной нише был подвешен котел, в котором грелась вода, как только разжигала печь. Очень удобно и практично. Я набрала два ведра, и мужчина вызвался отнести их наверх. К этому времени Сабрина принесла все мной перечисленные продукты. Я в это раз пошла с ними, так как в еще в одно ведро налила холодной воды из колодца во дворе. Урсулы и ее отпрысков во внутреннем дворе не было, чему я очень обрадовалась. Ведра Винченцо поставил у двери комнаты отца, а я, поставив и свое ведро, принесла вместе с Сабриной корыто. В это время из комнаты папаши Джузеппе как раз выглянул дядюшка Антонио, привлеченный шумом, который мы создали в коридоре.

– О, вы и корыто принесли! – мужчина явно обрадовался нашему появлению. – Вы батюшку больше так надолго не оставляйте, – покачал головой мужчина. – А что это у него за штуки на руке и ноге? Он сказал, это вы сделали, – парни занесли корыто и ведра и скрылись в комнате.

– Это специальные повязки, их нельзя мочить, – я вся красная стояла перед мужчиной. Мне было нереально стыдно, что я не подумала об отце, понадеявшись на Урсулу, – в них переломы срастутся быстрее и правильно, – объяснила про гипс дядюшке.

– Ох уж эта молодежь, – покачал головой собеседник. – Нам бы одежонку чистую и простыни.

– Да, конечно, – растерялась, не зная, где одежда отца.

– Я принесу, – пришла на выручку Сабрина, а я лишь одними губами прошептала слова благодарности.

– Мы его спустим вниз тогда, как все сделаем, – предложил дядюшка Антонио.

– Да, я пока ужин приготовлю, – я была невероятно благодарна мужчине. – Вы же не откажетесь от ужина?

– Не откажусь, – одобрительно кивнул пожилой мужчина. – Мы не ужинали, потому как обещали сегодня закончить с коляской для Джузеппе и завезти ее тебе. Пока будем ужинать, откроем окна. Тут все проверить надо будет, – предупредил дядюшка, а я снова покраснела от стыда. Спасибо, хоть Винченцо ушел вниз и не видел моего позора. Отчего-то я не хотела, чтобы он знал, что я такая нерадивая дочь.

Сабрина отдала мужчинам и одежду отца, и чистые простыни, и душистое мыло. А затем мы спустились вниз, где инквизитор уплетал сухари. “А он же тоже голодный!” – вдруг до меня дошло.

– Вы уже устроились в резиденции, что вам выделили? – я попыталась поддержать светский разговор, пока показывала Сабрине, как резать помидоры и листья салата.

– Не успел, – признался мужчина. – Сперва принимал дела прежнего инквизитора, а они у него оказались в большом беспорядке. Мои вещи еще не успели доставить. А дом, что мне выделила церковь, оказался совершенно пустым, – чистосердечно признался Винченцо. – Вот отдал необходимые указания и распоряжения и пришел проведать вашего батюшку. А тут, оказывается, вы принимаете поздних гостей, – последняя часть фразы прозвучала словно с упреком.

– Мы сегодня ходили к дядюшке Антонио, вы как раз нас встретили, когда мы возвращались, – оправдываюсь. Я даже по тону своему понимаю, что я оправдывалась. – Но спасибо, что они пришли, одна я бы с батюшкой не справилась.

– А ваша работница? – Винченцо очень аппетитно хрустел сухариками, и я отложила для салата в отдельную миску, а то он такими темпами все схомячит.

– Сказала, что ее рабочий день окончен, и ушла с сыновьями, – я не стала вдаваться в подробности. Да и выглядело бы это, мягко говоря, некрасиво, словно я ябедничаю. Но как бы я ни старалась, а укор в моем тоне все равно прозвучал. И мужчина покачал головой, то ли одобряя, то ли осуждая такое поведение Урсулы.

– Она отдать этот хлеб хотела, чтоб его свиньям скормили, – вдруг встревает Сабрина. И мужчина остановил руку, не донеся ее с сухариком до рта.

– А что с этим хлебом было не так? – он подозрительно посмотрел на меня.

– Зачерствел, – со вздохом ответила Сабрина. А я попыталась спрятать улыбку, потому как мужчина понюхал сухарик и, оставшись довольным, забросил его в рот. – Вот как Диана придумала его использовать, а она выбросить хотела.

– Да, хорошо придумано, – отозвался Винченцо, но больше сухарики не брал со скатерти.

За это время мы с Сабриной нарезали помидоры, листья салата, лук и зелень. При этом зелень я не экономила. Все полила оливковым маслом и обильно посыпала специями. А еще нарезала копченого мяса за неимением жареной куриной грудки. Перемешала и всыпала сухарики, а затем натерла сыр на терке. Сабрина смотрела на все это с невероятным любопытством.

Девочка была рада стараться и принесла весь сыр, что был. Я выложила на противне нарезанный белый хлеб, посыпала его специями и полила немного оливковым маслом. А в центр на бумаге поместила круглый кусочек пармезана. Я его из тысячи узнаю, так как обожаю и делала так неоднократно. Инквизитор смотрел на меня, но не комментировал ничего. Он вообще отошел к окну и смотрел на все мои телодвижения.

– Сейчас будем делать котлеты, – пояснила я Сабрине и смешала рубленое мясо, специи, размокший в молоке черствый хлеб, яйца и решила добавить туда натертого сыра и мелко нарезанной зелени. Получилась довольно жидкая масса, и потому вместо котлет я сделала котлетные лепешки. Присыпала их панировочными сухарями и тоже отправила в печь.

– А вот и мы! – на пороге кухни появились братья Карадорре с моим отцом на скрещенных руках. Они нашли взглядом кресло с колесами и усадили отца в него. Я отправила Сабрину за подушками, а сама заметила, что отец стал выглядеть лучше.

– Я думал, куда меня эти лоботрясы несут, а у вас тут жизнь кипит! – папаша Джузеппе довольно посмеивается. – И что вы тут готовите?

– Я, наверно, повторюсь, но запах божественный, – снова похвалил меня дядюшка Антонио.

– Давайте накрывать на стол, – я огляделась по сторонам и, собрав скатерть с оставшимися сухарями, убрала их в сторону. Пять минут и постелена чистая скатерть. Парни принесли стулья, а я поставила на стол тарелки. Пока мы суетились, сыр с хлебом поджарились, и я переложила все на красивое блюдо, поставив в центр стола. Миска с салатом заняла свое место, а я отошла к печи проверить, как там котельные лепешки. Они как раз пропеклись, и я вынула противень. Переложила котлетные лепешки на тарелку и тоже поставила на стол. Отец что-то шепнул Сабрине, и та убежала, вернувшись спустя пару минут с бутылью и кружками. Все расселись и приступили к еде. Так оказалось, что я сидела между Сабриной и инквизитором. И то и дело ловила на себе ревнивые взгляды Микаэля. Не знаю, как мужчинам, но мне очень понравился ужин. Котлетные лепешки получились сочными и нежными. Салат невероятно вкусным, а сыр с подсушенным хлебом просто таял во рту.

– Это когда Диана готовить научилась? – довольно громко шепчет папаша Джузеппе Сабрине на ухо. – Эка ее как телегой-то приложило, – качает он головой.

– Джузеппе, а ты знаешь, что Микаэль позвал твою Диану замуж? – вдруг выдал дядюшка Антонио, и за столом воцарилась гробовая тишина.

– Уже знаю, – папаша Джузеппе подмигнул мне, а я уткнулась носом в тарелку. Хоть и пробыла в этом мире всего ничего, но уже усвоила, что если отец здесь прикажет выйти замуж, то не останется ничего иного, как выполнить его указания. – Но раз ты зашел с козырей, Антонио, то значит, Дианна отказала Микаэлю, – мужчина посмеивался, с хитринкой смотря на старого приятеля.

– Тебя не обманешь, – дядюшка Антонио тоже рассмеялся и протянул кружку. Папаша Джузеппе подлил ему напитка из пузатой бутыли, что принесла Сабрина. Винченцо и сыновья дядюшки отказались от напитка. А мне и Сабрине никто его и не предлагал. Видимо, малы еще, но я и не хотела. Это у мужчин работа окончена и можно посидеть за кружечкой и поболтать. Чем, в принципе, они и занялись. Теплый вечер располагал к этому, и я перенесла закуски в беседку. Папаша Джузеппе вместе с дядюшкой Антонио начал предаваться воспоминаниям. Инквизитор и братья просто слушали и заканчивали очень поздний ужин. К слову, от Микаэля никаких поползновений, не считая красноречивых взглядов, не было. Но я на эти взгляды не реагировала.

– Ты иди спать ложись, а я еще здесь поработаю, – попыталась отправить Сабрину отдыхать.

– Нет, я не оставлю тебя, – девочка отрицательно покачала головой.

– Ну, как знаешь. Я предлагала, – мне было жалко смотреть на ребенка. Она зевала, но старательно помогала мне убирать и мыть посуду.

– Что мы делать будем с оставшимся черствым хлебом? – на дальнем столе лежали еще примерно три мешка не совсем черствого хлеба.

– Импровизировать, – с усмешкой отозвалась. – Сейчас нам надо подготовить для батюшки спальное место и новую комнату, в которую он переедет на ближайшие пару месяцев. В зависимости от того, как будут срастаться переломы.

– Можно освободить одну из кладовок, – предложила девочка. – Я покажу, – вызвалась она, и мы пошли в коридор за кухней. Как раз рядом с той кладовочкой, где я нашла тряпицы для гипса, и была та комнатушка, куда предлагала Сабрина переселить батюшку. Я осмотрела и осталась довольна. Там даже окошко было. Правда, маленькое и под потолком. Но зато дверной проем широкий, как раз коляска проедет.

– Ну что, приступим? – я вздохнула и поняла, что сегодня мне спать не придется.

Сперва мы вынесли старые корзины и мешки с ветошью.

– Диана, я хотел бы поговорить, – Микаэль перехватил у меня из рук корзину.

– Прости, Микаэль, но мне некогда, – я не лукавила. Мне действительно некогда стоять и болтать.

– Но я хочу поговорить, – парень отставил корзину в сторону. Зло блеснув глазами, схватил меня за руку и попытался прижать к себе, а я уперлась ему в грудь руками.

– Девушка же сказала, что у нее много работы, – инквизитор как никогда оказался кстати. – Диана, вам помочь? – и Винченцо подошел еще ближе к нам. Микаэль молод и горяч, но не дурак, поэтому отпустил меня.

– Я как раз и хотел предложить помощь, – выкрутился парень, а Винченцо одобрительно кивнул.

Тут же появился Николя. Сразу стало ясно, что он спешил на выручку брату, но не успел. С помощью парней стало легче. Правда, Винченцо скорее командовал, нежели сам что-то делал, но и от этого была помощь. Пока мы с Сабриной сходили наверх и принесли все необходимое, парни сколотили из досок, что хранились в этой же кладовке, нары, на которые мы постелили матрас. Кроватью, конечно, это можно было назвать с натяжкой, но спать можно.

– Я завтра сделаю и принесу тумбочку, и соорудим полки для вещей, – предложил Микаэль.

Я лишь кивнула. Ну а что мне еще оставалось, кроме как согласиться? Сил спорить не осталось.

– А можно еще попросить вас сделать два круглых стола и штуки четыре табурета? – вдруг мне пришла в голову авантюрная мысль. И если получится, я ее завтра реализую. Заодно и черствый хлеб использую. Я даже мысленно сделала оговорку: “Если получится”, так как понимала, что силы мои не безграничные, а часов в сутках оказалось довольно мало.

– Сделаю, – парень внимательно посмотрел на меня, но ничего не добавил. И спасибо ему на этом.

– Я пойду скажу отцу, что пора домой идти, – Николас подтолкнул брата в спину, и они ушли во двор.

– Я тоже откланяюсь, – Винченцо улыбнулся устало. Он же после дороги, еще и весь день в делах. А теперь вот и меня опекает, чтоб никакой молодняк не покушался на честь бедной девушки. – Сейчас только попрощаюсь с вашим батюшкой. А вы невероятно вкусно готовите, и мой желудок намекает, что я буду часто вас посещать, – мужчина смотрел на меня нечитаемым взглядом, а я ощутила, что краснею.

– Только желудок? – я и забыла, что Сабрина все это время крутилась тут же и, естественно, слышала слова мужчины.

– Не только, – мужчина взял меня за руку. И тут же отпустил. Я не поняла, он хотел то ли пожать ее, то ли поцеловать.

Братья Карадорре прикатили на кресле папашу Джузеппе и помогли его переложить на новую кровать. Попрощались и, взяв под руки своего отца, помогли дойти до телеги, на которой приехали. Я заперла все двери изнутри на засов и, набрав два ведра воды, отправилась на второй этаж. Водные процедуры заняли еще около часа, и уже глубокой ночью легла спать, прекрасно понимая, что всего через несколько часов мне нужно будет вставать.

Глава 3.

Утро у меня началось еще ночью. Мы вчера легли с Сабриной вместе, и потому я поправила одеяло и, поцеловав девочку в щечку, вышла из комнаты. Она вчера и так работала наравне со мной, так что это будет невероятным свинством будить малышку, хотя я нуждаюсь в ее помощи. Как оказывается, это только хозяйка моего тела не хотела принимать участие в жизни пекарни, а вот Сабрина многое умела, знала и, самое главное, с радостью хотела учиться.

Спустилась в пекарню и оценила масштабы. И сколько теста надо? В каких пропорциях? Решила для начала растопить печь, а затем заняться оставшимся черствым хлебом. Так как вчера был распродан не весь хлеб, то черствеющих булок стало значительно больше. Ладно, вчерашние смело можно пустить на гренки. Это не такая глобальная беда, а вот что делать с тем, что я отвоевала у Урсулы? Я перебрала хлеб. Ржаной смело отложила. Как смогла порезала и поломала его, выложив на противень получившимися кусками. Печь еще не разогрелась, но уже и так можно поставить, чтобы подрумянился. Из него получится чудесный квас. Нашла кастрюлю побольше и отставила в сторонку. Сейчас хлеб подрумянится, и можно будет выложить его в кастрюлю. Нужны еще дрожжи, изюм, сахар. А вот здесь возник небольшой конфуз. Сахар я так и не нашла во всех шкафах и кладовках. Не может же быть, чтобы его не было. Не будить же Сабрину, чтобы узнать, где хранят сахар. Нет сахара, но есть же мед! Идея заменить один продукт на другой пришла мне в голову, когда я нашла в кладовке довольно большой бочонок меда. Пока я занималась поисками, хлеб поджарился до нужной плотности, и я все переложила в кастрюлю. Всыпала две большие пригоршни изюма, довольно много меда, дрожжи. Все это залила теплой водой и поставила поближе к печке, прикрыв чистой скатертью. А еще мне в руки попала одна находка, которой я невероятно обрадовалась. Тетрадочка в кожаном переплете, а в ней рецепты. Видимо, она принадлежала матери Дианы и Сабрины, так как аккуратный почерк, рисунки пирогов и кексов не вязались у меня в голове с образом Урсулы. Слава всем богам, Диана, то есть я, умела и читать, и считать. А то туго бы пришлось мне, даже имея такую подробную поваренную книгу. К слову, там были рецепты не только хлеба и выпечки, но и супов с похлебками.

Решила, что сперва займусь черствым хлебом, уж слишком он давил мне на совесть тем, что лежал на столе. Я нашла довольно большую форму для выпечки и, разрезав хлеб, выложила его туда. Взбила яйца с молоком до пышной консистенции и тут снова поняла, что нет сахара. Мед пришлось подогреть, чтобы он стал более жидким, и ввела в эту сливочно-яичную смесь. Снова взбила и залила черствый хлеб этой массой, чтобы она покрывала его полностью. Добавила туда же изюм, которого был целый мешок в кладовке. И отправила эти формы в печь. Сама же села за изучение тетрадки. Спасибо этой мудрой женщине, которая писала данные рецепты. Настолько подробно и понятно, что даже ребенок сможет испечь хлеб. Вынула готовый пудинг и поставила его остывать, прикрыв полотенцем. Не удержалась и попробовала кусочек. Получилось невероятно вкусно и очень сладко. Сделала пометку в голове, что на будущее надо класть меньше меда. Далее я приступила к замешиванию теста, следуя инструкциям, указанным в рецепте. Работа кипела и вот уже первая партия хлеба на подходе. Выложив ее, я поставила вторую в печь, а сама занялась уборкой торгового зала. Весь хлеб, что не продали вчера, я отнесла на кухню и положила на только освободившийся стол. Да, я молодец, которая придумала, куда использовать весь черствый хлеб. Далее вымела все крошки и сняла все скатерти и полотенца со столов и прилавков. Перемыла стеллажи и пол. Застелила все чистыми полотенцами, а прилавок скатертью. С ужасом посмотрела на гору грязного белья. И что с ним делать? Понятное дело, что стирать, но где, как и когда? Ладно, проснется Сабрина, и спрошу. А пока надо открывать лавку.

Распахнула окна и двери, и аромат свежеиспеченного хлеба хлынул на улицу. Я разложила хлеб по витринам и ушла в кухню. На двери висел колокольчик, так что я услышу, если кто-то зайдет в лавку. Разрезала хлеб и взбила яйца с молоком и специями и поставила большую сковороду на огонь. Первая партия гренок получилась очень вкусными. Я тоже сняла пробу, запивая их молоком.

Из лавки раздался звон колокольчика, и я, отставив сковороду, побежала туда. Да уж, если так придется бегать все время, то работа застопорится.

В лавке был дядюшка Антонио с сыновьями.

– Ба-а-а-а! Да отсюда не уйдешь без вкусной булки! – старик развел руками, а я смутилась похвале, но было приятно.

– Угощайтесь, – я нарезала пудинг, который напоминал больше обычный кекс, на небольшие кусочки и поставила тарелку с ним на прилавке.

– С удовольствием, – ответил мужчина и взял кусочек. – Он тает во рту, словно я попал в объятия к маме, – пробормотал мужчина. – Еще бы молока, и точно был бы вкус детства.

– Пожалуйста, – я сбегала за молоком и принесла кувшин и кружку.

– Да ты настоящая колдунья! – мужчина взял еще кусочек пудинга, а Микаэлю и Николасу я предложила гренки и молоко.

– Кто здесь колдунья? – вопрос инквизитора застал нас врасплох, а у меня все сжалось внутри.

– Вы только попробуйте! – дядюшка протянул Винченцо тарелку с нарезанными кусочками пудинга. – Если б я не был так стар, я бы женился на ней. В этой выпечке точно подмешано приворотное зелье, – все болтает и болтает старик, а я становлюсь белее муки от смысла его слов. И кому он это все говорит?! Инквизитору! Человеку, который отправляет на костер ведьм, магов, волшебников и колдунов.

– Отец, господин инквизитор может подумать, что ты говоришь серьезно, и расценить твои слова как официальный донос, – видимо, не одной мне пришло на ум, что слова Антонио звучат провокационно, и Микаэль прервал монолог отца.

– Ну что ты мелешь, мальчишка! – дядюшка рассердился на сына. – Сеньор инквизитор – образованный мужчина и понимает, что эти слова означают похвалу невероятному кулинарному таланту этой сеньориты.

– Она вся в свою матушку, – мы все обернулись на голос папаши Джузеппе. Он въехал на коляске в лавку, словно все время на ней перемещался. – Такая же красавица и умница, – похвалил меня отец, и, судя по его блеску в глазах, он был горд мной.

– Вы позволите? – Винченцо взял с тарелки, что все это время держал в руках Антонио, кусочек пудинга и положил в рот. – Действительно, очень вкусно, – хмыкнул мужчина одобрительно.

– Благодарю вас, сеньор, – я склонила голову и опустила глаза. – Вышло это, если честно, само по себе. Скорее это сработала мышечная память.

– Джузеппе, ты как? – Антонио подмигнул приятелю, видимо, намекая на вчерашнее злоупотребление.

– Ты знаешь, выспался, как давно не высыпался, – хохотнул папаша. – Но меня разбудил аромат, доносящийся из пекарни. И я вот пришел проверить, как идет работа. А тут, оказывается, не Урсула, а Диана хозяйничает, чему я очень рад. Я все не могу убедить Урсулу, что печь хлеб надо с рассветом, – пожаловался папаша на свою работницу.

– Так, – Антонио строго посмотрел на сыновей. – Хватит угощение трескать. Тащите стол, который мы привезли. Мы, между прочим, тоже поработали с утра и выполнили просьбу Дианы, – это дядюшка Антонио так мастерски показал, что у него сыновья тоже не бездельники.

– Стол? Диана, зачем нам стол? – отец удивленно посмотрел на меня.

– Всему свое время, – загадочно улыбнулась и вышла на улицу. Парни уже вовсю спускали с телеги три круглых стола и табуреты с такими же круглыми сиденьями.

Сбегала на кухню и вернулась с метлой, и пока парни приколачивали столешницы к ножке в центре стола, я подмела мостовую перед лавкой. Когда они закончили, показала, куда ставить столы и табуретки.

– И что это будет? – Антонио помог отцу выкатиться на своей коляске на улицу.

– Место, где можно отдохнуть, выпить молока с кексом, – я не хотела говорить слово кафе, потому что, думаю, мужчины не поймут, что оно значит. Поэтому попыталась объяснить смысл и назначение.

– И я буду первым посетителем! – дядюшка Антонио эмоционально взмахнул руками и уселся за стол.

– Секунду, – я сбегала за скатертью и застелила ею стол. Принесла тарелку с пудингом, кувшин с молоком, а в довершение сорвала несколько веточек мяты и положила к пудингу на тарелку. Лучше бы, конечно, маленький букетик в вазочке, но и так смотрелось очень живописно.

– А неплохая идея, между прочим, – хмыкнул одобрительно отец.

– Вы присаживайтесь, я вам свежих гренок сейчас принесу, – пригласила я всех за стол.

– Я присяду, а у этих двоих работа есть, – кивнул Антонио сыновьям.

Точно, они же хотели какие-то тумбочки сделать у отца в новой комнате.

Я убежала на кухню, там меня ждала вторая партия хлеба. И гренки сами себя не пожарят. Сбегала в кладовку, принесла окорок и нарезала его тонкими кусочками, выложила на тарелку. На вторую сковороду разбила яйца и присыпала их свежей зеленью. Вчерашний черствеющий ржаной хлеб нарезала кусочками и сунула в печь. На скорую руку настругала огурцы и помидоры, листья салата и много-много зелени, специи, полила салат бальзамическим уксусом и оливковым маслом. За это время яичница была готова, и хлеб подсушился до нужной кондиции. Слегка натерла хлеб чесноком и, разложив это все по тарелкам, понесла на улицу.

– А я говорил, что я буду у вас часто бывать? – Винченцо смотрел на меня так, что у меня чуть не подкашивались ноги. Вроде я понимала, что он говорит это все из-за еды. Но упрямое девичье сердце хотело верить, что возможно… наверное… было бы неплохо, если бы он так думал не только из-за вкусных ужинов и завтраков.

– Если хотите здесь часто бывать, то потом вам придется жениться на Диане, – то ли в шутку, то ли всерьез произнес отец, хитро поглядывая на раскрасневшуюся меня.

Повисла неловкая пауза, а я криво улыбнулась.

– Если бы господина инквизитора сюда приводило сердце, а не желудок, я бы еще задумалась над вашими словами, батюшка, – я постаралась перевести все в шутку, так как отец, считай, поставил в неловкое положение и меня, и Винченцо.

– Как ты строга, Диана! – рассмеялся дядюшка Антонио. – Микаэль знал тебя, еще когда ты не проявляла интереса к готовке, но ты отказала.

– Дядюшка Антонио, сердцу не прикажешь, – вот же старый пень! И тут про своего сына ввернул. Что ж они так на меня наседают с замужеством. – Батюшка, чем же я так провинилась, что вы меня все замуж выдать хотите?

– Ой, что ты, доченька! Нет конечно, – папаша Джузеппе смутился и попытался замахать руками, но с гипсом на руке у него это плохо вышло. Он чуть всю посуду со стола не снес.

– Вы меня простите, но мне пора, – я убежала на кухню от греха подальше. Тут меня ждут тесто, хлеб и сдобные булки. Я нашла рецепт сдобы и решила сейчас же ее и испечь.

Пока я суетилась и носилась по кухне, проснулась Сабрина и сонная притопала на кухню.

– С добрым утром! – я поставила и перед ребенком яичницу и гренки. Она удивленно посмотрела на меня.

– Завтрак? – девочка смотрела на меня так, словно ее ни разу завтраком не кормили.

– Он самый, – я усмехнулась. – Ты давай уплетай, пока у меня батарейки не сели, – я уже чувствовала, что с непривычки устала невероятно.

– Что не село? – девочка, нахмурившись, переспросила, а я лишь тогда поняла, что ляпнула. Хорошо хоть брякнула не при Винченцо, а при Сабрине, которая в курсе, кто я.

– Ничего. Кушай, – я пододвинула тарелку. – Это у меня от усталости.

– Очень вкусно! – девочка ела так, словно сто лет не ела.

– Слушай, а куда все эти скатерти и полотенца? – я кивнула на корзину с грязным бельем.

– В прачечную. И из нее надо забрать чистое, – девочка говорила вроде как беззаботно, но потом улыбка сползла с лица. – Только батюшка говорит, что они нам белье не отдадут и новое не возьмут, потому что мы им должны уже много, – поведала девчушка, приуныв.

– Не расстраивайся, придумаем что-нибудь, – попыталась успокоить ребенка. Вот только я понятия не имела, что именно придумать. – А пока кушай и давай помогай.

Я занялась тестом, слыша периодически звяканье колокольчиком.

– Диана, дочка, пойди-ка сюда! – раздался крик отца из лавки.

Я вытерла руки и вышла в лавку. Пустые полки, горожанки с корзинками, которые уставились на меня как на седьмое чудо света.

– Доченька, нам бы хлеба еще! – отец как-то виновато улыбается.

– Конечно! Буквально пару минут и принесу, – я не понимала сути его натянутой улыбки.

– Дочь, я совсем забыл сказать, что сегодня из мэрии должны прийти за мясными пирогами и двумя сотнями сдобных булок.

Я старалась держать себя в руках и лишь кивнула. Но когда вернулась на кухню, то просто рухнула без сил.

– Что случилось? – ко мне подскочила Сабрина. – На тебе лица нет.

– Из мэрии приедут за мясными пирогами и сдобными булками, – отвечаю растерянно. – Но когда я это все испеку?

– Может быть, позовем Урсулу? – с надеждой в голосе отозвалась девочка.

– А ты знаешь, где она живет? – что поделаешь, видимо, придется гордость засунуть куда подальше.

– Да. Сбегать? – Сабрина с сочувствием смотрела на меня.

– Если не сложно, а я пока начну замешивать тесто, – я панически вспоминала рецепты.

– Я мигом! – и девочки и след простыл, а я принялась за штудирование тетрадочки с рецептами. Наконец-то я нашла нужный рецепт и проверила: все ли есть в наличии. К этому времени хлеб испекся, и я вынесла в лавку горячий хлеб.

– Можешь сделать перерыв, – предложил отец, но я-то понимала, что перерыв мне не светит.